Самый крутой

      «Какие же они крутые!» — завидует Дима. Представления о крутости, конечно, исключительно стереотипные; но иных он с головой, всевозможными стереотипами забитой, и не может представить.       Крутые ребята приезжают на пары на мотоциклах, в аудиториях сидят прямо в кожаных куртках и цветастых банданах, тихо передают бутылку с пивом, делая глоток, пока не видят преподаватели, в перерывах всей толпой спускаются курить. Однажды Дима осторожно выходит следом и, пристроившись неподалёку, закуривает первую в жизни сигарету, стараясь не вдыхать глубоко и не кашлять. Кажется: с этого момента пути назад уже нет, он обязан дойти в своём подражании до конца — и стать таким же крутым, как и они.       Носить цветастую бандану будет слишком откровенным — но как ещё завести разговор? Не подсесть ведь однажды, не сказать: хочу, мол, быть как вы, научите! Поэтому Дима покупает — не бандану, правда, а шейный платок; и надевает осторожно прямо на пары.       А разговор завязывается до смешного просто: один из них забывает ручку и, обернувшись, просит у него запасную. А после пар не только возвращает, но и спрашивает, как отблагодарить. И Дима набирается смелости:       — Научи кататься на мотоцикле, а? Или... — под внимательным взглядом затея уже не кажется такой хорошей, — или просто прокати... пожалуйста...       Он не поднимает на смех и не зовёт остальных присоединиться. То есть зовёт, конечно; тычет в него пальцем и объявляет:       — Он хочет научиться кататься на мотоцикле!       Дима сцепляет пальцы в замок и мысленно съёживается, ожидая хохота. Но они переглядываются, пожимают плечами; один, рыжий, осматривает цепким взглядом и интересуется:       — Катался хоть раз?       — Не... — мотает головой Дима. Хочет виновато опустить глаза — но натыкается взглядом на морду дракона на шее. Татуировка. Кажется, довольно длинная: часть уходит под футболку и докуда, интересно, тянется?..       Вот бы ему татуировку! Но татуировка — это не бандана и не сигареты, так просто не сделаешь, надо сначала с эскизом определиться...       — Что, нравится? — ухмыляется рыжий, заметив взгляд. Дима честно кивает, и рыжий запросто задирает футболку, давая рассмотреть дракона, который заканчивается чуть ли не на спине.       Умей Дима восхищённо присвистывать — ещё как бы присвистнул. А так только выдавливает:       — Он потрясающий...       — «Потрясающий», — усмехается рыжий и разворачивается к остальным. — Что, покатаем? Есть у кого запасной шлем? — И, обернувшись, тычет пальцем себе в грудь: — Со мной поедешь, понял?       В шлеме непривычно, неудобно немного, мир вокруг сразу становится другим. Дима растерянно вертит головой — и вздрагивает, когда ревёт мотоцикл, взбрыкивается почти, будто лошадь.       — Держись крепче! — орёт рыжий, и Дима вцепляется в него обеими руками, стискивает так, что, кажется, вот-вот хрустнут рёбра.       Но мотоцикл срывается с места, и становится уже не до чужих рёбер: сердце уходит в пятки, хочется зажмуриться, уткнуться рыжему в плечо и так и ехать. Но не для этого же просил покататься!       Да и крутые ребята ни в какие плечи не утыкаются — а в своё позволяют уткнуться только девушкам.       Стоит чуть привыкнуть — и уже ни капельки не страшно, главное руки не отцеплять, зато головой можно сколько угодно вертеть. Дима, едва дыша, провожает взглядом проносящиеся мимо автомобили. Нет, это не автомобили проносятся, это он несётся как сумасшедший! Лишь бы не оштрафовали... А впрочем, крутые ребята не боятся штрафов, верно?       — Нравится? — кричит рыжий, и голос почти тонет в общем шуме.       — Да! — кричит в ответ Дима, понимая, что всё его восторженное «Ещё как! Ох и завидую я тебе!» унесёт ветром.       Это он скажет потом, когда поездка закончится, когда они остановятся где-нибудь передохнуть и он, стянув шлем, буквально заорёт от восторга.       И... и, наверное, осторожно уточнит, не смогут ли его всё-таки научить самому управляться.       Крутые ребята учат кататься — после пар, на выходных — в любое свободное время, которое находится у Димы. Как будто у самих нет никаких дел! Или, может, эти дела — ничто по сравнению с возможностью поглядеть на новичка, который отчаянно пытается им подражать, так что даже усмешки встречает осторожной улыбкой.       Впрочем, не так уж их много, этих усмешек. Какими бы стереотипно крутыми они ни были, а объясняют осторожно и понятно, повторяют по несколько раз, поддерживают, помогая сделать первый небольшой круг — как папа, когда учил кататься на велосипеде.       Второй раз он катается вместе с рыжим (которого, как выясняется, зовут Артуром): он сидит сзади и в любой момент готов перехватить управление; катается медленно и внимательно, не решаясь лишний раз ускориться.       На третий раз ему дают мотоцикл Артура — и, если что-нибудь случится, ему, конечно, отвечать головой. Можно ехать так же медленно, как обычно; но остальные-то наверняка будут гнать изо всех сил — а значит он, если хочет быть крутым, должен гнать тоже.       Конечно, по дурному закону подлости, он не справляется с управлением. Сдирает колени и бок, переворачивается несколько раз; судорожно втягивает сквозь зубы воздух, боясь пошевелиться, боясь поднять голову и увидеть, что же случилось с доверенным мотоциклом.       Артур стаскивает шлем, заглядывает в глаза — бледный как смерть. Отмахивается от обещания за всё заплатить: плевать на мотоцикл, сам ты как, встать можешь? С его помощью Дима поднимается, оглядывает одежду и красные пятна на асфальте, еле справляясь с тошнотой — а ведь никогда не боялся крови, чего это вдруг? Или головой треснулся до сотрясения?       Его обрабатывают и бинтуют тут же, в четыре руки: крутые ребята не только гоняют как сумасшедшие, но и таскают с собой аптечку. До дома подвозят, в очередной раз отмахиваются от попыток договориться о деньгах, строго-настрого запрещают куда-либо выходить, пока не придёт в себя. Дима чувствует себя неловкой девчонкой после свидания — и не может понять, нравятся ему эти ощущения или нет.       Мотоцикл оказывается не таким уж убитым, Артур приводит его в порядок за то время, пока Дима приводит в порядок себя. Когда они встречаются ещё раз, Артур предлагает прокатиться — вдвоём, без остальных.       Дима, прижимаясь к нему, думает, что это похоже на любовь — и давит испуганно все эти мысли: влюбляться в парней ему нельзя.       Нет, даже не так: он просто не может влюбиться в парня. Кто угодно — но только не он.       А вот осторожно поглаживать сквозь куртку и опускать голову на плечо может — если, конечно, крутые ребята позволяют себе такое делать.       Крутые ребята пьют с ним пиво в парках — и ненавидят оборотней точно так же, как он (или его родители?..). Крутые ребята прозывают Хозяином, когда он роняет в разговоре, что хочет быть полным хозяином своей жизни.       И Хозяин учится быть Хозяином, забывая Диму; покупает цветастую бандану и кожаную куртку, курит в перерывах, пьёт пиво на паре и презрительно сплёвывает прямо на асфальт, уверяя себя, что именно так делают крутые ребята.       Дима, в конце концов, был удивительно скучным. То ли дело он, Хозяин, у которого впереди — целая новая жизнь.       И он там будет, несомненно, самый крутой.