Можно (ли) попробовать

      Крутые ребята ведь не влюбляются друг в друга, да? Только в девушек — в тех, которые все такие изящные и светлые, будто цветы, за которыми нужен глаз да глаз.       Хозяин — не девушка; и вообще-то не должен был ни в кого влюбиться — ни в кого из парней, тем более из таких крутых ребят, как (подумать только!) он сам. Но. Всегда есть дурацкое «но», которому не противопоставишь ни единого «должен» или «не должен».       Но — влюбился. Всё-таки влюбился, как ни удерживался.       «Какой-то я совсем некрутой», — вздыхает украдкой Хозяин. Прячется за банкой пива, отводит глаза — а всё равно раз за разом возвращается взглядом к татуировке с драконом, рассматривает его лукавую морду, так и подмигивающую из-за воротника куртки.       На татуировку можно смотреть сколько угодно, Артур только ухмыльнётся в очередной раз: что, мол, так нравится, что оторваться не можешь?       На Артура смотреть нельзя — хотя как раз он так нравится, что оторваться не выходит. Но он же так не спросит, верно? И ему прямо так сказать, конечно, не получится.       Поэтому Хозяин рассматривает татуировку, пьёт пиво — и делает вид, что всё ещё слишком нервничает, чтобы самому кататься на мотоцикле.       Артур посмеивается над ним — исключительно по-дружески; и сажает позади себя. И Хозяин снова обнимает его — стараясь не цепляться изо всех сил, как бы ни хотелось, чтобы не вызвать подозрений.       Хозяину хочется, чтобы Артур так же крепко его обнимал, — но это, конечно, исключено. Разве что однажды Хозяин выучится кататься лучше, чем Артур, и Артур попросит его прокатить...       Нет, это исключено.       А потом случается вечеринка в чьей-то квартире. Хозяин даже не знает того, кто это всё устроил, но его всё равно привозят с собой, за компанию. Будто бы он против — когда привозит сам Артур.       Имена представленных людей забываются в первые же секунды, алкоголь заканчивается не менее стремительно. Кто-то из гостей, подняв с пола пустую бутылку, предлагает сыграть — и сердце Хозяина пропускает удар. Согласится ли Артур? Или посчитает это глупым ребячеством?       Артур не только соглашается, но и быстренько приспособляет крышки от пивных бутылок под жребий: кому первому крутить.       Начинать выпадает парню, устроившему эту вечеринку; а целоваться с ним — Хозяину — под хохот, громкие аплодисменты и крики: «Хорошо пошло!» Целуются, конечно, в щёку, смущённо кашляют, возвращаясь на свои места. А игра идёт дальше; и безумно интересно, на кого же укажет бутылка, когда её крутанёт Артур.       В следующий раз Хозяин целуется с какой-то девчонкой — тоже в щёку; и она, кажется, на большем и не настаивает. Потом ему выпадает кто-то из незнакомых парней — который вместо поцелуя кусает в шею, несильно, но лицо заливает краска.       Хозяин трёт горячие щёки — и не спускает глаз с играющих. Потому что очередь всё ближе и ближе подбирается к Артуру.       А если он не станет целовать? Если фыркнет, мол, дурость какая... Нет, конечно, это можно пережить, всё на свете можно пережить, но...       — Ну посмотрим, — хмыкает Артур, вращая бутылку. И горлышко бутылки указывает ровно на Хозяина.       Артур не встаёт — проползает на четвереньках мимо всех играющих, несколько долгих секунд глядит в глаза, так что Хозяин успевает умереть, — и касается уха тёплыми и чуть влажными губами. Отстраняется не сразу, обжигает дыханием, даже за плечо приобнимает — пока кто-то не окликает: «Эй, герои-любовники, давайте дальше играть — или уединитесь где-нибудь!»       Артур зыркает на этого кого-то из-под чёлки и уползает обратно; а Хозяин прижимает руку к груди, не давая сердцу выскочить наружу, и опускает голову, пряча неловкую улыбку.       Может, это не было шуткой или нечаянной нежностью, родившейся в пьяном разуме?       Может, Артур тоже?..       Может, у них всё получится, если позволить себе попробовать, а?..