Странные сны

      Хозяину снятся странные сны. Много кому снятся странные сны — но чтобы несколько дней подряд почти одно и то же?..       Сначала снится темнота перед глазами, чужие голоса, под пальцами что-то мягкое — постель? — кто-то берёт под локти с двух сторон, осторожные шаг за шагом, невольное желание пригнуть голову, чтобы никуда не врезаться, сигарета во рту на ощупь, поджигает стоящий рядом, никто ничего не объясняет, а в темноте перед глазами плывут звёзды. И наутро Хозяин долго всматривается в потолок, пока наконец не проступают очертания знакомой комнаты и не становится различимым свет, льющийся сквозь шторы.       Потом снится безвкусный кофе, ничем не лучше воды, любимое пирожное становится бумагой, да и то — у бумаги есть вкус, а здесь — сплошная пустота, что в рот ни положи, что ни попробуй: конфету ли, горчицу ли, вовсе ли пыль с подоконника, — и как ни выжидай, как ни думай, что сейчас всё вернётся — не возвращается ничего. За завтраком Хозяин чудом не вскрикивает, когда приторно сладкий кофе в первые мгновения ощущается во рту обычной водой.       В другую ночь от одежды не тянет сигаретным дымом, заказанная пицца не щекочет своим запахом ноздри, от жара и пота чужих тел не хочется блевать и раскрывшиеся ближе к вечеру цветы на клумбе напоминают гербарий — да и у того, кажется, аромат сильнее. Проснувшись, Хозяин закуривает прямо в комнате — и до кружащейся головы вдыхает дым, пока тот наконец не обжигает знакомой горечью.       В четвёртом сне случается едва ли не самое страшное: собственное тело предательски не ощущает мягкой постели, одежды и даже прикосновений, как ни вертись, как ни растирай бесчувственные голени бесчувственными же пальцами, и даже нож вытаскивать бесполезно — кровь-то идёт, но порез даже не щиплет, и если прикусить кожу, изображая из себя лютого зверя, не меньше, — получишь только пятна на простыне. Хозяин чувствует себя каменным истуканом, наблюдая, как стрелка часов ползёт к десяти утра, и лишь когда начинает до ужаса чесаться нос — позволяет себе встать.       Пятая ночь похожа на первую: весь мир проваливается в пустоту, только не визуальную — не слышно, как желают доброго утра, губами вот шевелят, а ни звука, и ветер за окном не шумит, и если стукнуть негромко чашкой по столу — пробежит вибрация по кончикам пальцев и не больше, и даже внутренний голос издевательски молчит, что ни пытайся произнести. На пятое утро Хозяин чувствует себя мертвецом, похороненным в гробу, — пока не ревёт за окном двигатель чьего-то мотоцикла.       Хозяин чувствует себя мертвецом — ещё с неделю после таких снов, невольно прислушивается к ощущениям, но здесь, в жизни, как будто всё в порядке. А потом появляется Олег — и не просто появляется, входит по-хозяйски в жизнь Хозяина, вот так каламбур, нарочно не придумаешь...       И снится, как Олег протягивает листок с неровными буквами: «Доброе утро. Как себя чувствуешь? Что будешь на завтрак?» — и листает книги про язык жестов;       как осторожно направляет руку с ножом так, чтобы отрезалась колбаса, а не пальцы, и завязывает шарф перед выходом на улицу;       как описывает запахи вокруг до самых мелочей, улавливая то, что, казалось бы, никто не способен уловить, и предупреждает, если пахнет горелым или тянет откуда-то газом;       как продолжает покупать любимую еду, несмотря на то что вкуса она уже не имеет, а незнакомую всегда пробует сам, чтобы поделиться, какое оно, и позволить решить, хочется её или нет;       как шепчет на ухо: «Осторожнее, мой хороший, здесь ступеньки, а за стены не беспокойся, я тебе врезаться никуда не дам» — и крепко сжимает руку, заменяя своими словами и просто своим присутствием весь невидимый мир.       Хозяин точно бы оживает — осторожно, нервно, волнительно, но почти ничего не боясь.       Особенно не боясь лишиться какого-нибудь чувства: кажется, рядом с Олегом это будет не проблемой, а небольшой досадной неприятностью. Которую, конечно, они переживут.