Часть 8

С книгами я возилась ещё примерно неделю, прежде чем решилась отправиться в Косой переулок. Зачем? Новые книги, да и хотелось проверить, как там моя ячейка в банке. Кстати, предупреждения о колдовстве дома не было — хотя я магичила направо и налево, никто не заметил. Для поездки в Лондон я при помощи метаморфизма сменила облик: теперь я была четырнадцатилетней девушкой с блондинистыми волосами и карими глазами. Насчёт метаморфизма: многие фанфики не врали — Гарри действительно мог менять облик, значит, досталось это и мне. Развивала я это с младенчества тайно, чтобы ни родители, ни Дамблдор, ни кто-либо ещё не узнал. Развитие шло одновременно просто и сложно: в начале — постоянное использование, в середине — долгие концентрации. Я могу лишь немного изменить возраст — в пределах пяти лет, а цвет кожи тоже только слегка. Зато волосы и ногти — полная свобода: удлиняю, укорочиваю, меняю цвет, могу даже удалить. Именно так я и поступила с ногами, подмышками и другими зонами, где волосы принято сбривать. До уровня Нимфадоры мне ещё далеко: изменения структуры кожи — это как разгрузить фуру с кирпичами для дистрофика. По чуть-чуть могу, но слишком большое усилие — и надорвусь. Добралась до «Дырявого котла» без проблем. Внутри всё прошло спокойно, и даже проход до банка ничем не выделялся, но внутри… — Мисс, я попрошу вас пройти со мной, — обратился ко мне один из гоблинов. Не привлекая лишнего внимания, я спокойно пошла за ним, благо остальные посетители были заняты своими делами. — Мисс, я попрошу вас принять истинный облик, — сказал гоблин. Я не стала перечить и приняла свой настоящий облик… хотя с косметическими корректировками. Судя по его реакции, он явно ожидал чего-то другого. — Эм, мистер гоблин, я пришла сюда взять деньги из ячейки, — сказала я. — Гхм… извиняюсь. Не каждый день встретишь метаморфа, — промямлил он, слегка ошеломлённый. Остальная часть похода прошла без проблем, прошипела пароль, осмотрелась в ячейке, нашла несколько интересных книг, взяла деньги и прошлась по магазинам. Магазинов оказалось намного больше чем показывали в каноне, также как и писали некоторые авторы аллей было больше одной. Особо невебенно крутых книг не нашла, зато было множество сборников по типу «100 и 1 сглаз на все случаи жизни». Книжка кстати оказалось интересным чтивом. Покупала я их у довольно милой старушки в магазине «Книги для Роз». Лавка конечно имела странное название, но мне было главное качество и цена. Мадам Розалинда, как просила себя называть, владелица лавки, оказалось довольно добродушной и начитанной женщиной, попросив у нее совет какие книги лучше всего взять. Как оказалось книг надо было много, при том, что часть из них были в Хогвартсе.

Первое сентября.

Добраться до вокзала оказалось довольно просто. Найти проход тоже было легко: в тот момент туда прошёл один из учеников с сундуком, и я просто проследовала за ним. Найти купе с учениками, которые не будут меня выгонять, оказалось тоже относительно легко. Нужно было всего лишь пройти за одним из Хафлпафов. В купе уже было двое учеников — и тут началась настоящая «барабанная дробь»: Седрик… Мерлин сохрани его, Диггори. Сначала сидеть с ним было несколько неудобно: он уже был настоящим красавчиком и напоминал героя из «Сумерек». Да, я знаю, как он там выглядит, просто из любопытства — и чтобы понять, почему фильм так часто становится мемом. Почему я не села в свободное купе? Во-первых, с самого первого фильма мне не нравился Рон Уизли. Затем к этому списку добавилась Гермиона после того, как по сути предала Гарри в начале событий Ордена Феникса. Серьёзно, сколько раз Дамблдор что-то запрещал, а она вместе с друзьями делала наоборот? И почему не звонила на каникулах? Тот же Рон это сделал, а она — нет. — Эм… извините, а можно сесть с вами? — спросила я, немного смущаясь. — Парни, вы не против, если такая милашка присоединится к нам? — Спросил Седрик, и я сразу почувствовала, как щёки залились краской. Я отвернулась — что уж говорить, быт формирует сознание. — Хаха, Сед, ну ты даёшь! Засмущал первокурсницу, — засмеялся один из парней. Шатен со спортивным телосложением и голубыми глазами. — Я в принципе не против, — сказал он, протягивая мне руку. — Артур Колхард. Я пожала её. Артур был брюнетом с карими глазами и прямоугольными тёмными очками на носу. — Седрик Диггори, а это — Ричард Снайпз, — представили остальных. Они по очереди протянули мне руки, пока я уже уселась в купе, а Артур поднял мой багаж. — Вайолет Поттер, приятно познакомиться. — Гонишь! Ай! Сед, за что? — громко возмутился Снайпз. — За всё хорошее. Кхм… Вайолет, можно так тебя называть? — спросил Диггори. Я лишь кивнула. — Не стоит лгать, если ты не она, — продолжил он. — Видишь ли, многие семьи очень благодарны ей за победу над Темным Лордом. Некоторые считают, что она даже не пойдет в Хогвартс и станет личной ученицей директора Дамблдора. Твоё заявление, что ты это она, могут принять не слишком адекватно. — … — я молча достала билет из сумки и протянула Седрику. — … — он передал его Артуру, тот передал Снайпзу. — Прости, что не поверили, — сказал Дигори за всех. — А? — я даже опешила, думая, что он попросит показать шрам. — Ничего. Я сама узнала об этом лишь на свой одинадцатый день рождения, когда пришёл Хагрид. Тишину можно было буквально потрогать. — Вайолет, а где ты жила до этого? — первым спросил Артур. — У дяди с тетей. — Не в волшебном мире? — уточнил Седрик. — Да, моя тётя и дядя маглы, поэтому я живу в обычном мире. — Пи*дец… — одним словом высказался Снайпз. Остальные двое молча согласились. Меня начали вводить в реалии нового мира. Как оказалось, это тот ещё «Пи*дец», причём с большой буквы. Если ты простой обыватель, маглорождённый или просто не лорд — ещё как-то можно выжить. Но вот если ты единственный член рода благословлённого магией то пи*дец. В этот момент я очень, повторюсь Очень пожалела, что переродилась девушкой. Во первых мне надо продолжить род, а для этого мне необходим жених, но я должна его найти до пятнадцати лет, в противном случае магия рода будет пытаться свести меня с кем-то. Во вторых я должна найти чистокровного в минимум десятом поколение, исключением может быть новая кровь. В третьих в семнадцать я уже должна выйти замуж за претендента, а ещё до двадцати четырех завести минимум одного ребенка, если я не выполню вышеперечисленные пункты, то магия рода тупо устроит мне майнд контрол и заставит найти идеального претендента, при этом она пустит всё, от амортенции до банального империо. При этом парням в этом плане куда легче, они должны заделать ребенка, не важно какого пола до двадцати четырех, подойдёт даже бастард. Нет это конечно не все и есть ещё куча нюансов, но в остальном все не так строго. Там ритуальчики по колесу года, но они обязательны только после семнадцати. И другого тоже в достатке, но оно все тоже обязательно только после семнадцати. Потом мне ещё насчёт законодательства посветили, не обо всем, но базис дали. Во первых никакого шовинизма в магмире нет, законы практически для всех равны, но есть ровнее, но это совсем другое. В общем, как мне объяснили, женщины обладали абсолютно идентичными правами с мужчинами: они могли занимать любые высокие должности, становиться министрами, председателями Визенгамота и занимать ведущие позиции в магическом обществе. Этот принцип равенства уходил корнями в самые древние времена, когда маги и волшебницы были почти на равных, и среди них встречались настоящие гении с обеих сторон. Благодаря этому притеснения и дискриминация практически не существовали. Создавать собственный род и возглавлять его могли как мужчины, так и женщины, что подчеркивало равенство и значимость каждого пола в магическом сообществе. Браки по расчету тоже появились очень давно: изначально они служили для укрепления союзов между родами. Обычно в таких союзах более слабые представители переходили в род сильнейшей стороны. Особенно часто это касалось магически слабых мужчин, которые оказывались в роду могущественной женщины, где могли получить доступ к силе и знаниям. Случаи, когда сильная волшебница переходила в род относительно слабого волшебника, тоже имели место, но они встречались гораздо реже и чаще всего касались магглорожденных ведьм. Эти ситуации были скорее исключением из правил, и, как правило, они отражали социальные или политические обстоятельства того времени.