Часть 23

Вайолет перекатом ушла от заклинания и, скользнув за выступ стены, на ходу выдохнула. Магия послушно сложилась в металл — в ладонях возникла пара мечей, лёгких и хищных, будто продолжение её рук. С самого начала последнее испытание турнира пошло не по плану. Начать стоило хотя бы с того, что вместо обычного входа в лабиринт их раскидало по разным концам. Ни сборной точки, ни видимости других чемпионов — только глухое ощущение, что кто-то намеренно разорвал сценарий на части. И почти сразу на нее набросился антимагический голем. Вайолет выжила лишь потому, что у неё были кинжалы. Она помнила сухой, неприятный звук, с которым лезвие входило в магический камень, и ещё хуже — тишину после. И вот — новая напасть. На неё вышли другие чемпионы. Сначала она даже не поверила. Турнир — соперничество, да. Но не охота. Не совместная травля. Представители африканской школы наседали агрессивно и грамотно: не пытались убить, но и целой её никто не собирался брать. Каждое их заклинание било так, чтобы лишить мобильности, сбить дыхание, заставить ошибиться. Почему? — пронеслось в голове. И сразу следом: потом. Разберусь потом. Вайолет метнула в проход густой, вязкий туман — завесу, слепящую мешанину, которая ломала расстояние и звук. И, не дожидаясь, запустила мечи. В лезвия была вложена простая идея: найти движение — и разрезать. Они ушли в молоко тумана, как акулы в мутной воде. Судя по короткому вскрику и глухому удару, в кого-то она всё-таки попала. — Чёрт, — выдохнула она, отступая глубже, прижимаясь плечом к холодному камню. И тут в комнату влетел огромный тигр. Он не дал ей ни секунды на раздумья. Тигр сбил её с ног одним ударом — так, что выбило воздух. Вайолет успела только перекатиться на бок, но челюсти уже сомкнулись на её руке. Сдавило так, что мир на миг стал белым. Защитные чары на поддоспешнике вспыхнули коротким разрядом — штатно, вовремя, спасая кость и сухожилия от превращения в кашу. Но боль всё равно ударила по нервам волной. Работай. Левой рукой Вайолет выхватила кинжал. Один точный укол — в мягкое место под челюстью, по самую рукоять. Тигр дёрнулся, хватка ослабла, ещё один рывок — и челюсти разомкнулись окончательно. Она судорожно вдохнула и, не тратя времени на эмоции, швырнула магией тушу в сторону. Мёртвый тигр пролетел пару метров и тяжело ударился о камень. Тишина вернулась на мгновение — опасная, обманчивая. Вайолет поднялась, шатаясь, проверила руку: цела. Болит, но цела. Живи. Двигайся. Выбирайся. Она вытерла кровь с пальцев о край перчатки, сжала кинжал крепче и двинулась вперёд — туда, где лабиринт должен был дать выход, а вместо этого всё больше походил на ловушку. Потому что теперь было ясно: это уже не испытание. Это охота. Фред понял, что что-то пошло не так, сразу, как появился в одиночестве — в узком коридоре лабиринта, среди камня и мокрого мха, под воем. Магические волки вынырнули из полумрака как по команде: серые тени с глазами, светящимися болотным огнём. Они не рычали — только шипели, будто в их пастях была не слюна, а раскалённая мана. Один прыгнул первым. Фред успел лишь выставить руку — и почувствовал, как челюсти сомкнулись на кольчуге. Металл дрогнул, но выдержал. Заклятие защиты вспыхнуло коротким разрядом, оттолкнув зверя, однако двое других тут же вцепились в плечо и бедро, стараясь свалить его на землю и разорвать, пока он ещё дышит. — Ну да, конечно… «испытание», — прошипел Фред сквозь зубы. Палочка оказалась в руке почти рефлекторно. Режущие чары — короткие, экономные. Первый волк отлетел, распоровшись по боку, второй рухнул в судороге, оставляя на камне дымящийся след, третий попытался отступить — и получил по лапам так, что с визгом ударился о стену. Это не проверка смекалки. Не испытание выносливости. Это попытка убийства, Он рванул вперёд. Фред бежал и одновременно «слушал» магию. И на очередном повороте его словно ударили в грудь пустотой. Ни Вайолет. Ни… второго тела. Он резко остановился. Секунду мозг отказывался принять это как факт. Не просто «далеко». Не «мешают стены». Не «подавление». Ничего. Как будто кто-то вырезал кусок его собственного восприятия. Паника поднялась волной, обжигающей и липкой: если он не чувствует второе тело — значит, с Джиллиан… или с ним самим… что-то случилось. И если он не чувствует Вайолет — значит, случилось ещё хуже. Он сжал палочку так, что побелели пальцы. Дыши. Потом. Разберёшься потом. От падения в бездну истерики его спас звук. Глухие хлопки заклинаний. Ударные волны, от которых дрожали стены. Короткий женский вскрик — и сразу следом треск, будто кто-то ломал стекло в воздухе. Бой. Фред проглотил панику, как проглатывают кровь, и осторожно двинулся на звук. Он шёл быстро, но не бездумно: держался тени, проверял углы, слушал, как работает лабиринт. Здесь уже не было ощущения «поля испытания» — было ощущение охотничьего угодья, где на тебя смотрят из каждого камня. И вскоре он вышел к одной из комнат. Там шла битва. Маги из китайской и японской школы перебрасывались заклинаниями так плотно, что воздух мерцал. Но уже с первого взгляда было ясно: у японок всё очень плохо. Китайцы били на поражение — без предупреждений, без оговорок, без той осторожности, которая обычно сохраняется даже на опасном испытании. Их заклинания не пытались обездвижить или вытеснить — они прожигали, ломали щиты, искали слабое место. И ещё одно бросалось в глаза сразу. Все ученики китайской школы были облачены в артефактную броню. Не разрешенный минимум. Не амулеты. Полноценные пластины и наручи, усиленные чарами — слишком качественные, слишком дорогие, слишком…. Фред прищурился. Это не к добру. Он уже собирался вмешаться — как вдруг понял второе. Эта броня не просто защищала. Она синхронно глушила отдачу. Как единый комплекс. Как если бы кто-то заранее подготовил их под бой в лабиринте. Не под турнир. Фред медленно поднял палочку, выбирая позицию. — Ладно, — выдохнул он почти беззвучно. — Раз «правила» отменили… значит, отменяем и мы. Фред не вышел в центр комнаты —он обошел профессионалы: без лишних движений, без объявлений, с правильной стороны. Сначала — оценка. Китайцы держались тройкой: один давил огнём и молниями, второй ломал щиты грубыми ударными чарами, третий работал «тонко» — цеплял невидимыми нитями, стараясь сбить концентрацию. Японки — двое против троих — уже выдыхались: одна держала щит, из последних сил удерживая фронт, вторая пыталась контратаковать, но её заклинания вязли в чём-то, будто воздух стал гуще. И тогда Фред понял, что именно делает броня. Она не просто защищала. Она резонировала, усиливая их заклинания и глуша атаки. При этом на груди у каждого китайца была одинаковая вставка — маленькая пластина с тёмным камнем, который чуть светился в такт общему ритму. Якорь. Центральный узел. Комплект работает только пока он цел. Фред поднял палочку. Заклинание изобретенное им самим. Вакуумная пуля. Не громко. Не ярко. Просто короткая линия, почти незаметная на фоне чужой канонады. Режущее заклинание не ударило в тело — оно срезало ремешок на плечевом креплении у ближайшего бойца, там, где защита была слабее всего. Пластина на груди перекосилась на миллиметр… но этого оказалось достаточно. Камень мигнул не в такт. — Что за… — выругался он на своём языке. И получил новую "пулю" в голову падая. Фред уже переместился вдоль стены, оставаясь в полутени. Вторая цель — тот, кто работал «тонко». Такие опаснее всех. Фред дождался момента, когда тот вытянул палочку чуть вперёд — и снова: Секо летело в заботливо подставленное место На этот раз он не резал броню. Он резал проводник — тонкую цепочку-амулет на запястье, спрятанную под наручем. Цепь лопнула. Невидимые нити, которыми тот держал поле боя, дрогнули и распались. Японка, державшая щит, внезапно выпрямилась — будто с её головы сняли мешок. Она вдохнула резко, свободно. И тут же, не теряя секунды, бросила своё заклинание: — 破盾…! Щит китайца дрогнул и дал трещину — впервые за весь бой. Третий китаец — «силовик» — заметил неладное быстрее остальных. Он повернул голову, пытаясь понять, откуда «вмешательство», и Фред поймал его взгляд на мгновение. Этого хватило. Фред метнул не атаку — песок. Простое трансфигурированное облачко крошки из камня, ровно в глаза. Смешно? Да. До тех пор, пока ты не моргнёшь от боли в лабиринте, где каждая доля секунды стоит руки. Китаец рефлекторно закрыл лицо. — Expelliarmus! — с другой стороны выкрикнула японка, и его палочка вылетела из руки, звонко ударившись о камень. Фред не дал им опомниться. Бой развернулся. Японки ударили сразу — быстро, чисто, без истерики. Одна сковала ноги противника ледяными цепями, вторая сбила второго в стену ветром, заставив его захлебнуться дыханием. Он вышел на границу света — ровно настолько, чтобы японки увидели, что их поддержали. — Не убивать, — сказал он по-английски тихо, почти буднично. — Но ломаем всё, что на них надето. Японка, что была более собранной, кивнула без лишних вопросов. Оставшийся — «лидер» — попытался отступить, но Фред уже был рядом. Просто ударил рукоятью палочки в солнечное сплетение — коротко и точно. Китаец сложился пополам и рухнул на колени, хватая воздух. — Лежать, — сказал Фред ровно. — И слушать. Японки, тяжело дыша, держали палочки наготове, но уже не стреляли. Их взгляды были настороженными — они явно не понимали, союзник он или следующая проблема. Фред поднял ладонь — знак «спокойно». — Я не за вас и не против вас, — сказал он. — Я против того, что происходит. Он посмотрел на китайца на коленях. — Теперь говори. Кто вам дал броню? И кто приказал бить на поражение? Китаец поднял на него взгляд — злой, но уже без прежней уверенности. — Ты уже труп. Скоро на эти земли прибудет истинный император! Фред наклонился ближе, почти ласково. —Я сомневаюсь, что ваша недоимперия способна противостоять миру. И в этот момент где-то далеко по лабиринту прокатился звук — не взрыв, не крик. Фред замер на долю секунды. Пустота… — О, я тебя уверяю, он придет! И вы все склонитесь или сгорите! Он заставил себя не отвлекаться и снова посмотрел в глаза пленнику. —Секо Фред не стал тянуть — времени на «разговоры» в лабиринте больше не было. — Вы двое, — он кивнул японкам. — Если хотите выбраться живыми, держитесь рядом. И без геройства. Они переглянулись. Та, что держала щит, коротко кивнула первой — устало, но твёрдо. Вторая лишь крепче сжала палочку. — Мы не доверяем тебе, — сказала она по-английски с заметным акцентом. — Взаимно, — спокойно ответил Фред. — Поэтому будем честными: я полезен, вы полезны. А умирать поодиночке — глупо. — Идём. Они двинулись вперёд тройкой, но не плотной кучей: Фред шёл чуть впереди и сбоку, чтобы первым ловить угрозу, японки — в полшага позади, перекрывая фланги. В лабиринте уже не чувствовалось «испытания» — каждый метр пах ловушкой, чужой волей и скрытым прицелом. Издалека доносились глухие удары — кто-то сражался тяжело, массово, на пределе. Фред остановился у развилки, прислушался, прикрыл глаза на миг. Звук шёл оттуда, где коридоры расходились веером — слишком открыто, слишком похоже на подготовленную арену. — Туда, — коротко сказал он. Через пару поворотов стало видно вспышки заклинаний: белые, синие, золотые — и особенно много грубого красного, «на пробой», как по живому. Фред высунулся из-за стены — и выругался тихо. В большой каменной зале, где потолок уходил в темноту, держали оборону сразу две группы. Слева — Флёр Делакур с командой. Платья и мантии у них уже были порваны, на плечах блестели следы от проклятий, но они стояли красиво даже в бою: плавно, точно, как будто танец продолжался, только музыка стала жестокой. Вокруг Флёр то и дело вспыхивали чары. Справа — Виктор Крам со своими. У них не было этой «сказочной» лёгкости — только грубая, лобовая мощь. Крам держал фронт, как тараном: сдерживал давлением, отбрасывал, ломал построения. Он был ранен — по рукаву тянулась тёмная полоса, но на лице не было ни паники, ни сомнений. А против них… Четыре команды. Слишком много. Слишком слаженно. Слишком явно не «случайная драка чемпионов». Они работали как охотники: двое давят щиты, двое режут фланги, ещё двое постоянно меняют угол атаки, чтобы не дать ни секунды восстановить дыхание. При этом они не переговаривались — только короткие жесты и идеально выверенные интервалы. — Это не турнир, — прошептала одна из японок. — Дошло, — ответил Фред. Флёр метнула заклинание — оно вспыхнуло ослепляющим веером и на секунду выбило противников из ритма. Крам тут же воспользовался: ударил чем-то тяжёлым, и один из нападавших улетел в стену. Но их было слишком много. Пара мгновений — и кольцо снова сжалось. Фред оценил броню, артефакты, стойки. Часть атакующих тоже была усилена — не так нагло, как китайцы, но достаточно, чтобы ломать стандартные щиты. Если мы сейчас не вмешаемся — их продавят. И тогда… Он не закончил мысль. — По моей команде, — сказал он японкам. — Сначала режем их связность. Не бьём в лоб. — Как? — спросила вторая, уже поднимая палочку. Фред ткнул взглядом в двух нападавших, что держали темп — «дирижёров» боя. — Вот эти двое задают ритм. Уберём их из игры — остальные посыпятся. Он выдохнул. — Сейчас. Фред шагнул в зал — не в центр, а по краю, будто ещё один случайный участник, пытающийся выбраться. И сразу же дал короткий, резкий импульс Туман не заполнил всю залу — он лёг полосой, как нож, отрезая атакующим обзор на правый фланг Крама. Сразу же, вторым движением: Режущее заклинание не летело в людей — оно сорвало ремень на артефактном наплечнике одного из «дирижёров». Защита перекосилась, резонанс сбился — и его щит дёрнулся. Японки вошли синхронно. Одна дала точный парализующий импульс по ногам второго «дирижёра», другая — ослепляющий, но короткий всплеск света, ровно в лицо. Всё — полсекунды. И именно в эту полсекунды Флёр увидела шанс. Она подняла палочку, и её голос прозвучал неожиданно жёстко: Серебряная волна оттолкнула сразу троих нападавших. Крам, как и ожидалось, не стал «красиво продолжать». Он просто вколотил преимущество. — Stupefy! — рявкнул он, и красный луч ударил в грудь тому, кто секунду назад держал центр. Тот рухнул, как мешок. Нападавшие наконец поняли, что баланс изменился. Кто-то попытался отойти, кто-то — наоборот, прорваться и добить, пока можно. Фред поднял голос, чтобы его услышали союзники: — Не давайте им снова собраться! Рвите построение! Флёр её взгляд встретился с его. На секунду в нём было всё: усталость, злость и вопрос — кто ты такой вообще? Фред только коротко кивнул, не тратя времени. — Мы не враги, — крикнул он. — Турнир сорван. Это охота. Крам бросил на него быстрый взгляд — и, что удивительно, без лишних слов принял это как данность. — Тогда работаем, — процедил он и снова пошёл вперёд, закрывая своим телом команду. Три стороны боя смешались в одну Они начинают отбиваться. Последний из нападавших рухнул на колено, тяжело хватая воздух. Его палочка выскользнула из пальцев и со звоном покатилась по камню. На секунду в зале стало тихо. Тишина была неправильной — слишком плотной, будто лабиринт задержал дыхание. Даже туман, наколдованный Фредом, застыл в воздухе, не рассеиваясь. Флёр опустила палочку, но не расслабилась. Крам шагнул вперёд, добивая контроль движением плеча — закрывая собой своих. — Всё? — хрипло спросил кто-то из команды Дурмстранга. Фред уже открывал рот, чтобы сказать «двигаемся», когда увидел первое. У одного из поверженных, у самого края света, пальцы судорожно дёрнулись. Не как у человека, который пытается подняться. Как у насекомого, которому под кожу сунули иглу. И вдруг — всплеск. Не магия. Не заклинание. Что-то другое — тёмное, вязкое. Нападавший выгнулся дугой. Его броня — остатки артефактов — пошла трещинами, но не от удара: будто изнутри её раздувало давлением. Кожа на руках стала сереть, словно покрываясь тонкой коркой, мышцы вспухли. — Он… — начала одна из японок. — Не подходить! — рявкнул Фред. Слишком поздно. Второй из поверженных тоже зашевелился. Потом третий. И, как по команде, у всех четверых одновременно появились одинаковые признаки: чёрные прожилки под кожей, расширившиеся зрачки и звук, похожий на треск льда. Они не вставали. Они менялись. Флёр сделала шаг назад, её лицо стало белее мела. — Это не проклятие… — прошептала она. Крам грязно выругался. — Это что, некромантия?! — Нет, — резко ответил Фред. — Некромантия оставляет след. А это… как будто им меняют саму природу. Пока он говорил, первый уже перестал быть человеком. Позвоночник щёлкнул, вытягиваясь, руки удлинились, пальцы превратились в кривые когти. Череп пошёл «швами», будто кто-то ломал маску изнутри, и из горла вырвался сиплый вой — не человеческий, не звериный. Монстр поднялся на лапы. А следом — второй. Третий. Четвёртый. Разные формы — одна суть: голод, ненависть и чужая воля. — Вот теперь это точно не турнир, — мрачно сказал Крам, поднимая палочку. Флёр резко взмахнула рукой, и вокруг её команды вспыхнуло тонкое серебряное кольцо — защитное, но почти невесомое на вид. Японки встали по бокам, быстро, без слов — так, как делают те, кто понял: дальше будет мясо. Фред сделал шаг вперёд, чувствуя, как кольчуга под мантией словно стала тяжелее. Монстр рванул первым — тот, что был ближе к Флёр. Он двигался слишком быстро для такой массы: в два прыжка пересёк половину зала, и воздух за ним будто «поплыл». Флёр среагировала идеально: — Immobulus! Заклинание ударило в грудь чудовища — и… прошло насквозь, оставив только слабую рябь на коже. Флёр моргнула. Фред Ударил воздушным тараном. — Оно… — Оно не живое нормально, — отрывисто сказал Фред. — И не мёртвое. Смешанное. Как вампиры. Монстр врезался в её щит, и серебряное кольцо вздрогнуло, как струна. Крам не стал ждать повторной попытки. Взрыв ударил под лапы чудовища, подбросил его в воздух и швырнул к стене. Камень разлетелся, туша треснула о кладку — но монстр только дёрнулся и, оставляя за собой полосы чёрной слизи, снова поднялся. — Живучие, — прорычал Крам. Второй монстр пошёл на них с другой стороны, низко, как зверь. Третий остался чуть позади — и вдруг поднял голову и завыл. От воя у Фреда заложило уши, у японок дрогнули пальцы, а у кого-то из команды Шармбатона из носа пошла кровь. — Закрыть слух! — крикнул Фред и тут же бросил короткое заклинание на себя и ближайших: — Muffliato! Не идеально, но лучше, чем ничего. Флёр, едва удерживая щит, резко кивнула и повторила на своих. Четвёртый монстр, самый «человеческий» по форме, внезапно вытянул руку — и из ладони вылетело не заклинание, а чёрное копьё, сотканное из чужой энергии. Оно ударило в пол и разлилось пятном. Камень под пятном начал исчезать. Не разрушаться. Не плавиться. Исчезать, как стертая чернилами линия. Фред почувствовал, как по спине проходит холод. Пятно расползалось медленно, но уверенно, и лабиринт вокруг него будто «отпускал» пространство. — Не наступать! — крикнул Фред. — Вообще не приближаться! Крам зарычал: — Тогда как их остановить?! Фред сжал палочку. — Ломаем им контроль. Они не сами это делают. Их ведут. Он резко развернулся к монстрам и дал серию не на поражение — на смысл: — Diffindo! — по связкам, по суставам, по точкам движения. — Bombarda! — в опору, чтобы сбить темп. — Incendio! — не ради огня, а ради света и давления. Японки подключились быстро: одна ударила печатями-параличами по полу, превращая пространство под лапами в вязкую ловушку, вторая работала тонкими рассечениями воздуха, стараясь «снять» с монстра слой чужой энергии. Флёр, стиснув зубы, подняла палочку и произнесла на французском — чётко, звеняще: Серебро вокруг неё вспыхнуло ярче, и на мгновение монстры дрогнули — будто их что-то резануло изнутри. — Это действует! — крикнула одна из её команды. — Значит, в них есть то, что ещё можно резать, — сказал Фред. — Значит, они не полностью потеряны. И в эту секунду монстр, тот, что выл, резко дёрнулся — будто услышал команду. Он повернул голову… и посмотрел прямо на Фреда. Слишком осмысленно. Слишком целенаправленно. И Фред понял: их перестали просто «убирать». Их начали тестировать. — Держимся вместе! — рявкнул он. — Это второй этап! Монстры рванули одновременно. И новый бой начался — уже не против людей, а против того, во что их превратили. Огонь оказался единственным, что работало стабильно. Не «боевые искры» и не красивые дуэльные вспышки — настоящий жар, который не пытался понять, живое перед ним или мёртвое, человек или тварь. Он просто жёг. Крам первым это почувствовал. Он вскинул палочку и, вместо привычного взрыва, ударил широко и грубо: — Incendio Maxima! Пламя рвануло по полу дугой, разрезая зал огненной стеной. Монстры отшатнулись, взвыли — и впервые за всё время замедлились. Их чёрная слизь начала пузыриться, плоть трескалась, чужая энергия на поверхности вспыхивала грязным дымом. Флёр тут же подхватила, но по-своему: она не увеличивала силу, она очищала. — Feu clair… Её огонь был светлее, почти серебристый. Он не взрывался — он выжигал липкую тьму, заставляя её слезать с монстров пластами. В воздухе запахло палёной шерстью и чем-то ещё — неприятно химическим, как горящая смола. Фред добавил своё — точечно. Он не заливал всё огнём, он закрывал выходы и резал темп: рассечения по суставам, короткие проколы щитов, сбивания опоры — чтобы монстры снова и снова оказывались в огненном коридоре. Японки работали как якоря: одна удерживала пространство «липким», не давая тварям совершать быстрые рывки, другая ставила знаки, которые отталкивали их назад в жар. Чёрное пятно «пустоты» на полу, к счастью, перестало расползаться — будто враг понял, что здесь оно мешает ему так же, как и им. Но даже его присутствие заставляло держать дистанцию: никто не подходил к краю, никто не рисковал. Последний монстр, тот самый «осмысленный», пытался прорваться — он бросался, поднимался, снова бросался, но каждый раз встречал стену пламени. Его вой становился всё выше и выше, пока не сорвался на истеричный, почти человеческий крик. И тогда Фред заметил: под слоем тьмы на секунду мелькнуло лицо. Человеческое. Искажённое, но… настоящее. — Ещё! — коротко бросил он. — Не давайте ему остыть! Они дали. Крам ударил второй волной огня. Флёр добавила своё серебро. Японка с печатями захлопнула монстра в узком секторе, словно в клетке. Тварь выгнулась, треснула — как глина в печи. Чёрная энергия на ней вспыхнула, сжалась и… сгорела. Остаток рухнул на камень тяжёлой массой и больше не шевелился. Зал снова замолчал. Фред опёрся ладонью о стену, перевёл дыхание и огляделся. — Мы их победили. Крам вытер кровь с губ большим пальцем. — Тогда идём. Пока нас снова не окружили. Флёр смотрела на лежащие останки с выражением, в котором смешались ярость и страх. — Они были людьми, — сказала она тихо. — Были, — согласился Фред. — И именно поэтому нам нельзя останавливаться. Он поднял палочку. — Собираемся. Держим строй. Ищем остальных чемпионов. Японки переглянулись и молча встали рядом. Теперь вопросов «кто ты такой» стало меньше — когда ты выжил вместе, доверие появляется не из слов. Они двинулись дальше по коридорам лабиринта — не как участники турнира, а как отряд, который пытается выбраться из ловушки. И где-то внутри Фреда продолжала зудеть пустота: он всё ещё не чувствовал ни Вайолет, ни второе тело. Но теперь у него было хотя бы направление — искать глазами, искать следами, искать по бою. Вайолет шла уже дольше, чем ей хотелось признавать. Рука ныла, но была целой — поддоспешник держал, защитные чары отработали, а боль… боль можно терпеть. Лабиринт менялся. Камень становился темнее, воздух — тяжелее, и иногда ей казалось, что стены чуть-чуть дышат, будто это не строение, а организм. На очередном повороте она резко остановилась. Впереди — свет от заклинаний. И человеческий голос. — Кто там?! — окликнул парень. Вайолет подняла мечи, но не пошла в атаку. Она сделала шаг в сторону, чтобы видеть вход в коридор — и увидела его. Седрик Диггори. Он выглядел потрёпанным: мантия порвана у плеча, на скуле ссадина, но держался прямо и уверенно, палочка в руке — наготове, взгляд быстрый и внимательный. — Вайолет? — он выдохнул, словно сам не поверил. — Жива. — Пока да, — сухо сказала она. — Ты один? Седрик коротко кивнул, но в этом кивке было что-то тяжёлое. — Нас разметало. И… это не лабиринт, а мясорубка. На меня выходили… — он запнулся, подбирая слово, — неправильные твари. И люди, которые били насмерть. Вайолет на мгновение прикрыла глаза. — Значит, ты тоже понял. Седрик шагнул ближе, но остановился на уважительной дистанции. — Ты ранена? — Рука. Ничего критичного. Он выдохнул: — Нам нужно держаться вместе. И найти остальных. У меня есть ощущение, что всё это ведёт к центру, но… — он посмотрел в темноту коридора, — я не уверен, что «центр» — это Свобода. Вайолет медленно кивнула. — Я тоже. И, не сговариваясь, они повернули в одну сторону.