Часть 18

      - Чертовы крысы!- Я судорожно бежал к едва прикрытым вратам крепости, - Почему именно так!?       Пальцы, едва способные на что либо из-за холодных ветров дующих с ледяных вершин, лишь царапают тяжелые врата. Их раньше открывали мертвые, а теперь предстоит мне одному. Чертыхаюсь и со всей силы тяну на себя, чувствуя, они поддаются. Тихий мат и проклятья в эти пять минут были всеми словами рвущимися из меня. Холод сковывал мои мышцы, заставляя совершать ошибки, я так торопился, так беспокоился, когда плыл сквозь это проклятое озеро и насовершал глупостей. Не стоило мне, совсем не стоило тогда нырять в воду! Хотя, тогда я бы умер. Чего совсем не хотелось, не так и не сегодня.       Стены замка встретили меня совершенно не дружелюбно. Тени, оживленные магией, сейчас следовали за мной. Подпитываясь от пламени факела, взятого и зажженного у врат, они лежали там давно, высушенные и никому не нужные, ведь раньше все тут освещалось мистическим пламенем. Потухшим к слову. Это не создавало неудобств, тени не могли влиять на обычные предметы, лишь обдавать холодом и безумием. От них тянуло бездной, мглой и злобой. Я не мог объяснить точнее, да и не хотелось мне этого, ведь сам вид двигающихся теней совсем не добавлял мне душевного спокойствия. Поэтому не обращая на них внимания, мои ноги вели меня к комнате почившего колдуна.       К слову, его жилище, некогда покрытое защитными глифами, от которых даже без приборов веяло злобой и смертью, предстало передо мной в виде скорлупы. Используя один из приборов, настроенных на магию моего мертвого учителя, я ясно видел. Заклинания потеряли стабильность, ведь они подпитывались его волей, которой он сковывал... кого-то. Я боялся осознать кого, ведь существа и сущности, живущие меж реальностей представляли из себя безумную дрянь, а я до сих пор не мог определить в каком из миров оказался, и в каком из частей умбры он находится. Так, что потерявшие целостность чары пугали меня, но и давали надежду. Вдруг поводок уже не связывает и хранители просто ушли.       Прикоснувшись к ручке и ощутив легкий укол холода, который мгновенно исчез, я открываю дверь. Мертвый стоящий на страже, лишь дергается в попытке двинуться и опадает на землю грудой костей и доспехов. Спешно обхожу их, направляясь к шкафам, а точнее к одному конкретному. Стойка из старого темного дерева встречает меня почти полной пустотой, лишь семь книг, стоящих на полках, каждая из которых весит по несколько килограмм, я бегло осматриваю названия. Которые мне едва удается прочитать, ведь я пусть и изучал самый распространенный язык империи рейкшпиль, но для названия явно использовали нечто иное названное учителем классическим старосветским, настолько устаревшим, что даже название читались едва едва. Вот к примеру первая книга, носила название, которое можно перевести не иначе, как демоноподчинение и свежеотрешение. Что совершенно не правильно, и не отражает смысла. Ведь в ней рассказывалось о мирах, за завесой, личных доменах, так называемых демонов и их природе, но ни слова не писалось о том, как их подчинять и уж тем белее отрешаться. Этот язык, в чем то напоминал мертвые языки моей родины. Такая же не читаемая простыми смертными дрянь. Чертыхаюсь и складываю ее в мешок, следом идут и ее сестры, каждая из которых буквально пышет силой, и слегка искрит при прикосновении. Это не простые книги, именно по этому я хочу их забрать, ибо оставлять подобную ценность, которую явно загребут в свои мерзкие лапки крысы, просто глупо.       С кряхтением мешок ударяется об мою спину, вызывая шипение, обоженная кожа не дает о ней забыть. С паникой понимаю, что если не обработаю ее, как следует, то беды явно не избежать, но сейчас не время. С крейсерской скоростью устремляюсь к кухне, где хватаю котелок, набитый крупами и сухим мясом, и пару зелий, лежащих в леднике вместе с десятками других, служащих разным задачам, о которых мне известно крайне поверхностно, мне уже тяжело, а ведь в моей мастерской меня ждет рюкзак из кожи, набитый моими записями и наиболее совершенными инструментами и деталями, без которых дальнейшая моя перспектива кажется весьма туманной. Рюкзак лежит именно там, где я его и оставил, осталось лишь закинуть некоторые вещи и... Тихий и злобный шепот раздается на краю разума, он кричит, он вопит лишь одно слово:"Сзади!".       Тело, почти без команды разума, отскакивает, и в место где я только стоял врезаются несколько звездочек, будто сошедших с кинолент про ниндзя. В дверном проеме, уже замахиваясь новыми стоит фигура, закутанная в черную грязную ткань, с зелеными глазами, будто светящимися в этой полутьме.       Руки действуют на автоматизме, роняют ампулу с порошком названным мной электриумом, что пытался заменить мне батареи в устройствах, и выхватывают револьвер. Крыса отпрыгивает. Выстрел. Звучащий в моей комнате оглушительно заставляет меня поморщиться, и матюкнуться от досады. Тварь ушла, слишком быстрая и подготовленная. Лишь капля крови, стала моим трофеем, даруя понимание, ее зацепило, но совершенно не опасно. Подхватываю мешок, навешиваю рюкзак и бегу к выходу. Мне нужно торопиться, ведь где одна, там и десять. Выпрыгиваю из комнаты, водя, как в боевиках стволом из стороны в сторону. И тут же пригибаюсь, укрывшись за жаровней, трое фигур стоят по обе стороны, выглядывая из комнат. Они одеты в лохмотья, или в одежды, что стараются так выглядеть. Их пращи с невероятной скоростью крутятся, стараясь попасть в меня маленькими железными шариками, но пуля выпущенная из револьвера упокаивает одного из них, пробивая грудь и пачкая стены. Двое оставшихся резко ныряют в комнаты, а я рвусь вперед, выбрасывая факел в одну из комнат, слышу испуганный писк. Он бальзамом течет по моей душе, скрашивая легкую панику, одолевающую меня.       Мягкие удары в спину, от звезд и камней, они влетают в рюкзак, сзади слышится писк. И я понимаю, по шороху, по едва слышным в моем дыхании, стукам когтей о камни пола, ассасин бежит за мной. Пуля, еще одна, вылетает из ствола. Врезаясь куда-то в пол вызываю гроздь каменной шрапнели. Заставляя тварь сместиться в бок, давая мне драгоценные секунды. Дверь уже близко, еще метров пять, я уже вижу свет. Неожиданная боль пронзает ноги, мелкие крючки прошивают домотканые штаны глубоко врезаясь в кожу, а нить спутывает ноги. Это болас. Приходит мысль, возникшая с образами телепередачи.       - Тварь, - кричу хриплым простуженным голосом, вытягивая револьвер, уже почти нацеленный на тварь, но удар ее хвоста, с зажатым клинком выбивает мою надежду, - Сука!       Больно, невероятно больно, эта мерзость рассекла мне кисть! Яркая кровь украшает стены, а сам я уже вижу, как она заносит нож, длинный свинорез, повернутый яблоком и нацеленный прямо мне в голову. Миг и осознание невероятного ужаса поглощает меня, я понимаю, что последует за этим. Плен, пытки и работа, на мерзкую тварь. Нет. НЕТ!       - НЕЕЕЕТ! - Я кричу, кричу взывая ко всему своему естеству, взывая к соку, заточенному во мне, высвобождая его, неструктурированным потоком, вспышкой яростной энергии, бьющей лишь раз, но разя наповал.       Свет, яркость которого поражает, вырывается из тела. Из глаз, рта и груди, обжигая крысу и слепя. Мне больно. Невероятно больно. Я выдыхаю овеществленный свет, падающий кристаллами на мои израненные руки. Больно прокалывая кожу. Я не колдун, не маг, но все же беззащитным назвать меня нельзя, ведь я пробужденный, и моей воле подчиняется эфир, а на единый выдох его точно хватит. Во рту не передаваемое ощущение, тысячи мелких ран, из которых никогда не потечет кровь, а пальцы левой руки вынимают второй револьвер. Выстрел. Ассасин валиться с оторванной половиной головы. Еще один, и мгновением позже следующий. Я едва успеваю, и мое тело содрогается в приступе кашля, последние кристаллические пылинки выстреливают из рта, падая на камень сгустками кровавой мокроты. С трудом поднимаюсь, осматривая трупы крыс, и замираю в осознании того, что их всего лишь два, а от третьей лежит в луже крови лапа, а капли тянутся дальше, в глубины замка колдуна. Но у меня уже нет сил завершить охоту. Она останется жить и расскажет обо мне.       - Проклятье - Шепчу и сплевываю, спиной отходя к вратам, - Надеюсь ты сдохнешь от кровопотери!       В спину бьет холодный ветер, мгновенно промораживая кости, колкой плетью проходя по ожогам. Из горла вырывается стон, а ноги подгибаются, но усилием воли, я заставляю себя идти дальше. Свет слепит, отраженный от снега, заставляя сужать веки. Резкий, не очень обдуманный, поворот головы и боль топит сознание, но дело сделано. Сзади никого нет, и я уже развернувшись всем телом, бегу, хотя назвать бегом мое ковыляние... Проклятье, меня слишком потрепали.       Буквально падаю в лодку, закинув вещи под скамью и берусь за весла, боль в руке подобна аду, но я понимаю, что пока моя лодка на берегу, я лишь удобная мишень и ничего более. Отталкиваюсь и первые удары весел оглушают, я чувствую дрожь, что распространяется по всему моему телу, как настоящий пожар от которого выступает пот. Но времени нет, и сквозь боль удары о воду продолжаются. Я бью и бью, отдаляясь от берега, ветер и капли воды покрывают мое лицо, я уже далеко, уже метров пятьдесят, не меньше, я уже чувствую себя почти в безопасности, еще немного и... жуткий удар бьет по моему разуму, заставляя содрогнуться всем телом. Я ощущаю жуткую ненависть, гордость и... панику? Смесь эмоций бьет и вышибает дух, я понимаю, что уже не дышу несколько минут,что для меня длились мгновения. Жуткий приступ кашля и вдох, за которым идет следующий провал и следующий. Мозг кипит, от колющих выпадов чужого разума, от безумной ярости, которая лишь растет по мере ударов. Разум кипит, что-то пытается влезть в меня, я слышу... Да, черт побери, я слышу голос своего учителя, его речитативы!       - Нет, нет, не влезешь в мое тело! - Борюсь с выпадами, возвожу в разуме баррикады, строю лабиринты из хрупких досок, что проламываются под ударами тарана существа, мерзкого спектрального существа, которым стал колдун, - Сдохни, тебя убили, тварь!       - Твое тело уже мое, твоя сила уже моя, уйди отсюда, - Кровь струиться из носа, из моего рта вырываются чуждые мне слова, а тело сковывает холод, но внезапное осознание приходит ко мне с очередным ударом тарана, со следующим уколом рапиры, с каждым словом его речитатива, напор ослабевает, - Ты ошибаешься некромант, это тело лишь мое!       Усилием воли отбрасываю щупальца слов, слова заклинаний и его удары, чувствуя миг, к сожалению лишь единый миг, что мне удалось, что я спас свой разум. Следующий удар приходит ко мне из подсознания, огромным выбросом моих воспоминаний которые поднял в безумном вихре колдун, пряча атаку под ними. Удар рапиры, бьет прямо в сердце, заставляя его сбиться, а мне забыть собственное имя, вырванное из памяти, а следом... он заставляет меня принять его. Это что-то дикое, разом рвутся цепочки воспоминаний, я тону в их вихре, пытаясь схватиться за хоть одно из них. В реальности же, меня рвет, а тело сгибается обхватывая колени. Это наверное и спасает меня, ощущение пальцев и боль, как в спине так и в руке, они заставляют меня понять и принять, существовании себя и единства с телом, поэтому следующий в разы более слабый, но невероятно точный удар, во что-то концептуально делающее меня мной, наталкивается на вновь возведенные баррикады из слов и смыслов, за которые я прячусь.       Уже готовясь вновь, отдать на растерзание что-то из воспоминаний детства, понимаю, что натиск стих, что тараны, уже не разбивают мои мысли. Он все еще пытается... но силы, уже потрачены, а я вновь вижу мир, сквозь глаза из которых текут слезы, и слышу шепот, лишь его и ветер, что раздается из кольца, расплавленного и натекшего на мою кисть. Оно холодное, но будто втекшее в меня. Я двигаю кисть и ощущаю, как сотни крючков зацепившееся за кости, движутся вместе с ней.       - Сука... - стараюсь дышать медленно, зубы сводит, а по голове словно ударили бейсбольной битой, - Падла, ты хотел мне влезть в мозг!?       Обращаюсь я к кольцу, но оно остается немым, лишь шепот, на краю сознания. В котором слышны крики и проклятья. С трудом разгибаюсь, вдыхая полной грудью, ощущая кровь на теле, что стекла по подбородку, в виски бьет набатом, но я вновь беру весла в свои руки и начинаю грести. В моем разуме всплывают мысли, воспоминания, раздробленные и фрагментированные. Стараюсь убрать их подальше, сгрести в кучу, а что не выходит отбросить. Мне больно и жутко, будто из меня вырвали кусок моего "Я", хотя, так оно и было. Мое имя, эта тварь вырвала мое имя, вновь кошусь на металл ставший единым целым с кистью и спину прошибает холодный пот. Я чувствую эту дрянь. Именно оттуда и исходит, тот безумный шепот, почти стихший, но все еще существующий.       Монотонность гребли умиротворяет, но осознание того, что мысли и идеи замкнуто и циклично повторяют друг друга ужасает. Я не понимаю, что со мной сделала эта тварь... стоп, я же понимал!? Он у меня, что-то забрал. Да, забрал, но что? Монотонность гребли умиротворяет, но то... Это уже было. Все это происходило, шепот и речитатив, я с этим боролся. Определенно, это происходило. Тихие мысли. Умиротворение от гребли. Умиротворение! Точно. Я боролся с ним.       С огромным трудом перевожу взгляд, едва силясь двинуть головой, я вижу кровь, что медленно стекала с кисти, которую, я так и не успел перевязать, она выглядела погано. Хотя, все еще продолжала грести. Ведь гребля, так умиротворяет... стоп. Нет. Я отбрасываю это навязанное чувство, стараясь сконцентрироваться на боли, и через мгновении начинаю ощущать ее. Боль резкая, пульсирующая отгоняет пугающие спокойствие. Откидывая шепот, возвращая его эхом проклятий. Он наполнен умиротворением, которое почти погребает мои мысли, но боль становится моим спасительным кругом.       Я смотрю на кисть, на капли крови, на небольшую лужицу на дне лодки. Выдыхаю и прекращаю грести, тут же сгибаясь от всей боли, что мгновенно пришла в мое тело. Ноги, спина, мышцы рук и спины, холод от потери крови. Все это приходит ко мне одномоментно, а следом приходит ужас. Я находился посреди озера, один, в тумане, что можно потрогать и меня, только что едва не заменили. Я хочу выкрикнуть проклятья, но лишь давлюсь кашлем, жуткий жар, распространяется по моему телу, смешиваясь с холодом в руках. Тело подводит меня, падая со скамьи мне остается только молиться, что хватило времени перевязать кисть пока тьма не заберет меня и я не окажусь в сумрачном забвении. Мне хватило.       Я просыпался несколько раз. Хотя скорее это стоило назвать приходил в себя. Ощущения просто непередаваемые, словно меня хорошенько пожевали и выплюнули, а потом подморозили, даже не припомню, когда мне так хреново было. Но, кажется, кризис миновал. Сдернув плащ, хотя я не помнил когда его вытащил из рюкзака, и приподняв с трудом свое тело мне удалось осмотреться.       Ветер завывал, а я качался в лодке. Вокруг сколько хватало взора стелился туман, а мою лодку несло куда-то течением. Вытащив из котелка немного сушеного мяса и бурдюк с разведенным вином, я сделал несколько глотков, и с трудом пережевывая мясо стал разматывать руку, старательно не косясь на сплавленную с кистью металлическую каплю с неровными краями. Рана выглядела неважно. Но не так, как я боялся, она не нагноилась, а лишь слегка потемнела. Обмыв ее разведенным вином и как следует почистив, сжав края, стал заматывать вновь. Ситуация говно. При том совсем, но я знал, что стоило только добраться до людей, до города, как она станет немного лучше. Там ведь должны быть лекари, а пока, стоит надеть перчатки и сориентироваться, где все же я нахожусь.       Вытащив компас, превозмогая боль, разворачиваю лодку на запад, именно где-то находились горные реки, спускающиеся в провинцию Мутланд, а там должны жить весьма доброжелательные полурослики, как выразился колдун. Я подготавливался к этому путешествию, хотя и не знал точных карт. Вот и сейчас, налегая на весла, я повел лодку вперед. Сквозь туман, пробираясь практически на ощупь, то и дело правя курс, под порой сходящей с ума стрелкой компаса, лодка разрезала воду.       Грести невероятно сложно! Особенно так долго и почти без видимого эффекта. Это заставляет задумываться о вещах, о необычных и страшных. О существах, которые способны врываться в разум и захватывать тело. Забрать имя или заставить поверить в его кражу. О всех тех, кто живет за завесой и просто не поддается описанию. Мне все же повезло оказаться тут. Глаза ловят небольшую птицу, пролетающую в десятках метров надо мной. Красивая. Я не мог разобрать деталей, лишь остроту оперения и то с какой скоростью она врезалась в воду, вроде бы отравленного озера. Тут опасно, множество тварей желают тебя сожрать, обмануть или подчинить своей воле, сделать рабом и исказить. Звучит не очень, соглашусь, даже для какого нибудь экстремала выживальщика из эфиронавтов, но тут есть воздух, пригодный для дыхания, сок залегает в горах и падает с неба, животные пригодны в еду, а крупы точно такие же, как и на моей родине. Да и воздух, не загрязненный дымом, на удивление легко вдыхается, да и не давит будто ничего. Делаю еще один глоток вина. Вот же чудеса, не заметил даже, как его взял, а к черту, нужно отдохнуть.       Небо все сильнее темнело, а лодка медленно выходила из тумана, ночь неумолимо приближалась. Окинув взглядом огромную отвесную стену и приметив в ней небольшие углубления, необходимые мне, стал приближаться. Да они будут прекрасным местом для закрепления веревки и обеспечат мне спокойный сон, который так мне необходим. Ибо силы попросту покидали меня. Слишком насыщенный день, слишком болезненный. С такими мыслями я и заснул, что бы проснуться от холода и влаги, что нет-нет, но попадала мне на ноги приносимая ветром. Вздрогнув и вновь обработав остатками вина свою кисть, я наконец вспомнил, о зелье, настоящем магическом, способного поставить на ноги легкораненого солдата. Встав и выдернув из рюкзака несколько звездочек, отложив их на дно лодки, с трудом нащупав пару крохотных, едва на пятьдесят миллилитров сосудов, и с тяжелым вздохом откупорил один из них. В нос ударил жуткий по насыщенности запах трав, спирта и чего-то еще, неясного и очень знакомого, этот запах уже встречался мне, в одном из тоннелей, но где именно вспомнить не удавалось.       Глоток. За тем второй, по горлу течет настоящий пожар, угольком падая в желудок. По телу спустя несколько мигнут разливается огонь, согревая, но я чувствую, это работает мне во благо. С трудом поднимаю невероятно разогретую руку, и не веря, вижу пар, поднимающийся из под импровизированных бинтов. Разматываю их и вижу, как вновь выступившая из раны кровь будто кипит. Хотя это длится совсем не долго, едва ли пять минут, во время которых мои пальцы сжимали рану. Рубец, погано выглядящий, но все же. Это уже не открытая рана, а значит живем. Закидываю в пасть еще пару кусочков мяса, и отвязываю веревку, меня ждет тяжелое путешествие вниз, и мне нужно начинать его, как можно раньше.       Вода казалась бесконечной, туман, будучи частым гостем в этих местах, надежно скрывал берег, а с ним и камни, на которых можно потерпеть крушение. Уже три дня длятся мои злоключения, и не передать словами, как же мне это уже надоело. Постоянный холод, влага, которая надежно пропитала мою одежду, лишь чудом и магией не затрагивая книги. Мне повезло, к концу третьего дня, лодка встала на течение, которое все ускорялось. В какой-то миг, даже весла стали не нужны. Вода справлялась сама, и подняв их, мое сознание боролось со сном, безнадежно проигрывая этот бой. Очнувшись, от мягкого удара чего-то большого по дну лодки, я не двигаясь, скашиваю глаза в воду. Под тонкой пленкой, в свете луны проплывало нечто неописуемо огромное. Оно двигается в сторону суши, медленно сокращаясь и растягиваясь, огромная чешуя, в данный момент скребла дно моей лодки, а этот, как оказалось змей, все не кончался.       Задержав дыхание, я считал, пытался по крайне мере, но вода будучи своеобразной линзой затрудняло мне это. Метров тридцать, не меньше. Пришло в голову, когда огромная змея скрылась где-то под берегом, лежащим в примерно метрах за триста от меня. Еще двадцать минут, я не решался взять в руки весла, но пересилив страх, под тихий и гневный шепот, возникший вновь на границах сознания, вновь опустил его в воду, медленно отправляя лодку в путь, прямо туда, куда вела меня стрелка компаса, сходящая порой с ума.       Так и длились дни, вода опресненная и абсолютно безвкусная помогала выжить, а запас круп и мяса, насыщал промерзающий до костей организм. Примерно на девятый день путешествия, поднялась температура, появился кашель и сопли, что не переставая лились из носа. Пришлось тратить второе зелье, которое дало могучий, но крайне кратковременный эффект. Три дня, это все, на что его хватило, а дальше все симптомы, пусть и не такие сильные вернулись. Да так внезапно, что продолжать путешествие стало попросту невозможно.       Выбравшись на один из скалистых берегов и потратив где-то пол часа, на поиск хоть чего-то горящего. Мне пришлось вернуться. Берег оказался абсолютно пустым, нет, конечно на нем находились камни, куски чего-то склизкого и панцири давно погибших моллюсков. Только древесины или засохших водорослей найти просто не удалось. Хотя следы костров, не очень умело спрятанных, встречались на этом и, как мне думается и на соседних пляжах тоже, повсеместно. Да и кости, полностью обглоданные и большинстве своем разбитые валялись всюду. Это место любили те, кто путешествовал по этому озеру. Осталось только понять, кто они.       Вытащив лодку из воды, и перенеся вещи по ближе к скалистой стене и большому камню, я разбил лагерь. Горелка давала минимум тепла, но позволяла не замерзнуть насмерть. Отмерив четверть от оставшийся крупы и кинув последний ломоть мяса, порезанный на восемь совсем небольших кусков, заливаю опресненной водой и ставлю все это на огонь. Очень не хватало соли, но голод диктовал свои условия, растянув плащ, на манер палатки и положив книги под голову, мне удалось удобно устроиться. Удобно... Проклятье. Раньше я не мог заснуть на новом месте, лежа на хорошем матрасе, а теперь засыпаю, как убитый на груде камней. Чертовки быстро меняется минимальный размер необходимого комфорта, даже удивительно. О, вот и каша.       Глубокой ночью, когда с небосвода исчезла луна, а туман стал опускаться на скалистый берег, издали послышались крики. Я очнулся практически сразу и встав, тихо пошел к берегу благодаря ежесекундно свою паранойю, заставившую меня вытащить лодку на берег. Вдали виднелись огни, десятки огней, которые с каждой минутой все приближались, в краткий миг позволив мне увидеть сей ужас кораблестроения. Крупный, двух этажный плот, с множеством башенок обвешанных странными лампами, источающими желто синий свет, и на всем этом великолепии крайне вальяжно бродили гоблины. Я насчитал два десятка, во главе с крупным, почти с человека зеленокожим.       План созрел мгновенно, подогреваемый звуками, что раздались у меня из живота и холодной сталью моего огнестрела. Мне нужна была еда, древесина для костра и тот, кто расскажет, где я нахожусь. Тихо присаживаюсь за камень, упирая ствол в него, медленно вдыхаю задерживая дыхание. Выстрел, почти профессиональный, по едва двигающийся цели, отрывает руку одному из гоблинов, одетых по богаче. Грохот поднимается ввысь отражаясь эхом от камней, почти скрывая второй, а за ним и третий. Паника на корабле, на этом безумном деревянном сооружении множество мелких созданий прячутся, или пытаются это сделать. Я расстреливаю их, как в тире, опустошая барабан, беря второй револьвер, и опустошаю и его. В меня летят стрелы, хотя скорее во тьму, которая скрывает мою подраненную тушку, если конечно гоблины не видят лучше людей в темноте.       Стрелянные гильзы падают на землю, придет время и они вновь станут патронами, главное их не потерять, и новые пули заменяют место стрелянных, их у меня не мало, больше сотни, на этих зеленых тварей хватит точно, а я вновь целюсь. Гоблины приближаются ко мне, отталкиваясь от дна огромными палками, они уже в десяти метрах.       Мне уже видны их кривые зубы, железные заточки и кривые кинжалы, коими вооружены самые крупные из них, именно в них и летят пули, слегка нервно, по этому некоторые их них попадают в более мелких сородичей, а иногда и просто в молоко. Стреляю, и последний патрон отправляю в лучника, пытающегося залезть на башенку и отступаю. Панически крича. Это часть плана, они должны вылезти на берег, просто обязаны, иначе все зря. Ведь их осталось едва восемь, если считать того, которому оторвало руку. Скрываюсь за камнем, где лежали мои вещи и начинаю перезаряжаться, слегка нервно, но быстро. Хотя успеваю сделать это лишь для одного и пляж сотрясает звук удара огромной деревянной конструкции о каменный берег. Со стороны реки слышны жуткие боевые кличи, писклявые и нелепые, ведь среди них, остался лишь их вожак, соразмерный со мной, а все остальные едва достигали мне пояса.       Быстро выглядываю, что бы застать их высадку и отправляю первую пулю в их босса, которая влетает в его нагрудник и опрокидывает его, но навряд ли убивая, ведь я слышал, творчество бронников моего мира позволяло создавать броню останавливающую пули. Боевые кличи мгновенно затихают и мне удается в свете фонарей увидеть весьма странную картину, толпа из пяти выбравшихся на берег мелких гоблинов, обнаживших оружие и секунду назад готовых броситься в атаку и убивать, замирают и с паническими криками пытаются взобраться обратно, толкая друг друга и опрокидывая. Они хотят сбежать. Эти твари, на которых я извел так много пуль хотят сбежать!       Резко выпрыгиваю и держа ствол обеими руками начинаю палить. Выстрел, и голова падающего гоблина взрывается вспышкой крови и костей. Еще один, что отрывает ногу, третий врезается в спину, а дальше все это походит на низкосортный боевик. Ведь в нормальном фильме, у главного героя никогда не заканчиваются патроны. Жаль, что я не в таком. Ведь последний патрон, пусть и убивает зеленую тварь, но оставляет меня безоружным, пусть и совсем не на долго. Подбегаю все ближе, чем ввожу в истерику оставшихся четырех гоблинов, которые пытаются оттолкнуться от берега палкой, но я им этого не даю и прыгаю на борт, чем сотрясаю весь плот и роняю однорукого на доски.       Миг ориентации на судне и рука хватает одно из копий в бочке у башенки, совсем крохотных, едва метровых и кривых, скорее даже дротиков, но не для этих низкорослых. Случайный удар, который врезается в незащищенный костяной броней бок твари и она визжа отскакивает от меня, в припадке ужаса, прыгая за борт. А я уже надвигаюсь на остальных, беря еще одно копье. Подшаг, и однорукий навсегда оказывается прикован к кораблю, торчащей палкой, он кричит и это становится последней каплей и гоблины бегут, спрыгивая в воду, стараясь, как можно быстрее отплыть от меня. Хотя нет, отплыть пытается только один, второй тонет, жутко визжа, чем придает ускорение последнему оставшемуся собрату. Не теряя времени прохожу по павшим гоблинам протыкая каждого по паре раз, дважды, был слышен визг, и когда черед пришел к их предводителю, я понял, что его нет.       Миг паники, который мне удается подавить волей, и руки вновь вынимают револьвер, перезаряжая его. Беру фонарь, хотя скорее большую железную гномью банку, в которой наделали дырок и посадили внутрь какую-то зеленую тварь, спина которой светилась, будто фонарик, стоило ее только, как следует встряхнуть. Подсвечиваю место, где он лежал, буквально несколько секунд назад. Лужа крови, и след, который тянется куда-то вглубь пляжа. Иду по нему, держа едва слышно пищащую тварь на вытянутой руке, в другой же зажат револьвер, хищно поглядывающий из стороны в сторону. След ведет меня к каменистому полю, которое едва пригодно, даже для простой ходьбы. Секунды тянутся, а воздух становиться все холоднее, эта тварь где-то здесь. Неожиданно, мощный удар в бок опрокидывает меня, заставляя выронить револьвер, а сверху наваливается зловонная туша, обливая меня кровью и слюной. Его толстые, сосиска подобные пальцы тянутся к моей шее, а пасть пытается ухватить меня за нос. Но к чему-то подобному я уже был готов, и голова ублюдка встречается с фонарем, из которого при ударе вылетает тварь, мгновенно цепляющаяся за ухо гоблина и начинающая его жрать. Я же начинаю бить своей головой об его, до тех пор, пока пальцы вокруг моей шеи бессильно не разжимаются, а мне не удается его опрокинуть с себя. Удар ноги завершает его существование, ведь с раздробленным черепом не живут. В голове неожиданно возникает мысль, а ведь я хотел у кого нибудь из них узнать, где же я нахожусь...       - Проклятье. - Слова вырываются из моего простуженного горла с трудом, а сапог давит светящуюся тварь, в приступе бессильной ярости, которая стихает лишь из-за мысли, что никто из них мог и не знать местного всеобщего, который и я сам знаю то совсем поверхностно, и повернувшись к трупу произношу, - Надеюсь у вас будет еда, ведь топливом послужит сам ваш корабль.       Труп молчит, сам же чертыхаюсь и возвращаю револьвер на место, отправляясь к плоту. Руки трясутся, отходняк после боя, но я заставляю себя собраться, и наконец осмотреть мое приобретение. Плот встречает меня запахом грибов, парного мяса и говна. Морщусь и в кой то веке благодарю свою болезнь, что почти отрубила мне обоняние. Ведь даже то, что пробивается, просто омерзительно. С трудом, орудуя палкой, выталкиваю плот сильнее на берег и приступаю к осмотру. На этом двухэтажном творении сумрачного... ну не гения конечно, но разума точно, находилось совсем не много всего. Из того, что было мне интересно. К примеру, оружие, а точнее металл собранный от всех тел и сложенный отдельной кучей на берегу, древки копий, точнее конечно дротиков, самых прямых коих насчиталось лишь пара штук, все остальные... просто слишком кривые. И то, что я искал. Мясо, странноватое и слегка подтухшее, и несколько мешков круп, каждый килограмм по пять с надписями на рейкшпиле. Что обрадовало просто невероятно. В мешках находилась перловая крупа, от чего радости просто не было предела, ведь голодная смерть отступала на много, ну очень много дней. Скидываю все к книгам, и продолжаю осмотр. Немного украшений, из золота, костей и серебра, едва ли гоблинской работы. Хотя много ли я о них знаю? Монеты, не малая горка, почти на килограмм, столовые приборы, невероятно тонкой работы, с гномьими рунами и ножи, много ножей, слишком много на мой взгляд. Все остальное являлось мусором. Просто никому не нужным мусором.       Собрав все, сплавив металл в бруски, завернув крупу и золото в мешок, из домотканой ткани, найденный среди гор мусора, взяв бочки, в которых лежали копья и закрыв их, привязав к бортам своей лодки, дыбы повысить ее плавучесть, и не смыкая глаз, еще до рассвета, покинул скалистый берег. Оставив трупы, на поживу хищникам. Мой долгий путь вел меня все ниже, к быстрым горным рекам, что должны меня вывести к относительно густонаселенным землям империи. Вперед. Кричал мой разум. Только вперед.