Часть 51

      Сто двадцать условных пунктов квинтэссенции, для славного учёного из сынов эфира, огромное богатство. Даже не смотря на различия в резонансе, оно позволяло мне, вот прямо сейчас возвести себе целый дом, используя лишь эфирный принтер, создать отряд из стали, вывести его в бой, а после, потеряв из-за парадокса, не горевать ни секунды. Как жаль, что этот мир отвергает сложные механизмы, но приемлет ходячих мертвецов и големов из камня.       Сидя в своей мастерской, занимаясь медленным переносом энергии в свою батарею, из слитков добытых на месте крушения, я понимал, почему там нет стража или какого-то мага. Энергия была агрессивной. Одно нахождение рядом с ней заставляло организм меняться, всё ещё не так явно и быстро, как от воздействия колдовского камня, но неумолимо.       Для живущих тут, нахождение на месте крушение было подобно постоянному воздействию наждачки на душу и чем она развитей, тем гибель наступала скорее. Двигатель собирал ветра магии, но делал это грубо, пытаясь вырвать даже души, в акте необходимой, но бессмысленной работы. В этом она напоминала меня, в мои студенческие годы и работу в лаборатории на начальных порах.       Теперь понятно, почему в городе нет полноценных магов, они бы со временем сошли с ума от боли и истощения. Эта правда открылась достаточно быстро, путём вопросов, заданных в общем зале, в моменты, когда там отсутствовали люди. Ранним утром, когда хозяин заведения, лишь готовился к вечеру. Из разговора стало всё ясно, пусть и выражался он слишком просто и поверхностно. Маги явно видели водоворот, уходящий в землю. Все видели, кто-то скорее всего даже пытался изучить феномен, но уходил, в опаске за свою жизнь. Как много расскажут люди, если тебе удастся задать правильные вопросы...       Когда все ячейки батарей заполнились, у меня оставалось ещё огромное количество слитков. Ведь мной было израсходовано лишь семьдесят условных единиц, а оставшиеся слитки, кроме одного, так и лежали в ящике, у моих ног. Каждый слиток особенный, полный основополагающих энергий вселенной. Их блеск завораживал, особенно одного из них. В моих руках блестел пустой на треть контейнер, в нем покоился ветер хамона, заставляющий концентрироваться и анализировать, видеть цель и не бояться к ней идти.       Мне хотелось попробовать нечто новое для себя, более оккультное, чем я привык и мог использовать когда-то. Поменять своё собственное уравнение, внести в него изменения, привить новое и полезное. Раньше меня останавливало отсутствие необходимых катализаторов, но вот, я держу в руках их. Вдвое больше, чем нужно.

Сотворение магии; Продолжительный бросок; Начало; Арате 4; уровень наивысшей сферы 3(жизнь) + 3 за естественную магию - 1 за использование квинтэссенции =5; 4 успеха. Трата воли. В сумме: 5

      Забрать в себя. Сделать частью. Энергия хамона, вытянутая из слитка прибором, скользит в мою суть. Наполняя то, что мы зовём аватаром, силой и теплотой познания. Я чувствую, как на языке появляется медный привкус, а в глазах вспыхивают, видимые лишь мне, золотые искры. Сейчас эта сила часть меня и я завлекаю её в свой разум, в мозг, заставляя его пропитаться и стать с ней единым целым.

Сотворение магии; Продолжительный бросок; Продолжение; Арате 4; уровень наивысшей сферы 3(жизнь) + 3 за естественную магию - 1 за использование специализированного фокуса=5; 3 успеха. В сумме 8.

      Ярки вспышки квинтэссенциальной материи заставили меня трепетать, я ощущал себя чем-то более возвышенным, полным и сосредоточенным на цели. Так же от меня не ускользнуло понимание… Нет. Необходимость продолжать. Она ещё не усвоена полностью. Моя плоть трепещет от сладостного осознания возможностей и вызовов, которые я могу бросить миру, если мне удастся устоять сейчас.

Сотворение магии; Продолжительный бросок; Завершение; Арате 4; уровень наивысшей сферы 3(жизнь) + 3 за естественную магию =6; 2 успеха. Трата воли. В сумме 11. Эффект броска: 2 успеха затрачено на приобретение достоинства "Концентрация"; 5 успехов затрачено на продолжительность; 4 успеха преобразованы в мощный стимулятор облегчающий броски восприятия на 2, до конца дня. Разум сосредоточен, из глаз изливается свет, ничто не сможет смутить меня.

      Спустя долгие минуты, полностью посвящённые ударам сердца, я наконец вырываюсь из глубочайшего сосредоточения. Мои мысли, что раньше скакали с одного предмета и идеи на другой, теперь воплощали собой узкую лазерную линейку, свет которой падал на объект и подсвечивал его. Сосредоточение, безумная концентрация на предмете. Мои мысли окрашены золотом. Я чувствую свет.       Прошли часы, прежде чем мне удалось свыкнуться с новым, чуть более иным восприятием реальности. Подобное происходило со мной не впервые, приборы, которые позволяли взглянуть на мир иначе, существовали и использовались мной довольно часто. Это ничем не отличалось от подобного. Оставалось надеяться, что всё обойдётся без каких-либо побочных эффектов.       Лишь полностью свыкшись, убрав опустевшие слитки, ставшие теперь лишь прямоугольными мутными керамическими брусками, не несущими в себе никакой пользы или смысла, а так же засунув подальше всё ещё полные, на дно самого глубокого ящика, я отправился на улицу, прикрыв за собой дверь и щёлкнув замком, на который закрывал её. Теперь, когда нет храмовников, это место охраняется лишь городской стражей, и её в общем хватает. Ведь в городе стало тише без толп наёмников.       До этого момента я, свыкшийся с их присутствием, и не мыслил улочки городка без развесёлых толп пьяных бойцов, их хмельных песен по вечерам в месте, которое я называю домом. Не знаю причины того, но в их присутствии картина мира казалась целостнее, даря ощущение спокойствия и некой, не побоюсь этого слова, безопасности. Без них городок будто посерел.       Вновь, как и сотни раз до этого, шагая по камням брусчатки, то и дело ощущая на себе взгляды горожан, которые порой мне кланяются, не могу не глазеть на эти домики, на необычное смешение стилей, которое улавливается в мелких деталях. Вот, кажется, перед тобой обычный дом бюргера, где-то в Германии, но эта резьба на окнах, эти тонкие рисунки листвы на белёных стенах. Это ведь культурное наследие не людей, а эльфов, я видел на старых камнях подобную резьбу, а для живущих тут это естественно. Они даже не задумываются, рисуя их и вырезая на дереве. Это неотъемлемая их часть, а ведь это лишь маленький городок, что будет в крупном?       Вновь проводив взглядом мужчину, уважительно склонившего свою голову, передо мной, чуть улыбаюсь всей этой ситуации. Мой статус в этих местах весьма странен, и схож с местечковой рок звездой, о которой наслышаны и рады видеть в множестве мест. Главное, не надоедать излишне, и радость от встречи со мной не померкнет никогда. Тем более, ко всему прочему, я не скован в финансах. Гранья честно платит золотыми монетами, каждый месяц, называя благодарственным взносом в будущее, только с каждым разом это происходит всё скованнее. Чувствуется, вскоре меня попросят об ответной услуге. Торговой скорее всего, вот тогда всё и станет плохо, как и всегда... Поддавшись этой мысли, я замираю, вновь обратив свой взор в небеса. В небеса другого мира.       Сегодня мне везло. Светило скрылось за облаками, не пытаясь обжечь мою плоть своим излишне ярким излучением, а ветерок дарил приятную прохладу. Даже запах не раздражал, со временем, мне удалось с ним свыкнуться и заставить себя не обращать на него внимания. Правду говорят, человек приспосабливается ко всему, хотя тяга вернуться домой, всё ещё заставляла моё сердце сжиматься. Маллус будто отторгает меня.       – Хватит, успокойся, Антон, – шепчу я тихо, глубоко вздыхая, – зачем ты закапываешься глубже в мысли и тревоги, когда всё начинает идти хорошо?       Слова отдаются болью в затылке. Ведь ответ мне ясен, да и никогда не таился особо. С момента пробуждения, во мне бурлит ощущение того, что я недостоин понимания открывшегося тогда. Что существовали более нуждающиеся в этом люди, а взяв это, я распоряжаюсь этим неправильно. Почему-то от проговаривания этого, пусть и лишь в голове, болит в груди, а в голове раздаётся шум прибоя. Нельзя поддаваться унынию. Погружаться в дебри слабости и самобичевания. Я ведь Антон Боуми, разоритель улья и погибель вампиров Мексики и сейчас на своём месте. Вдох-выдох и новый шаг по камням мостовой.       Вскоре меня что-то останавливает. Шелест. Тихий, будто два крупных кристалла обтёсываются. Негромкий скрип шестерней. Последний звучит, как эхо, как воспоминание о звуке. Проходясь по грани, между видением и реальностью, заставляя меня повернуть голову к источнику, мгновенно выкинув из головы все свои мысли. Там находилась небольшая улочка, между домами, пустая, но не забытая. Смотря на неё мои чувства дрожат, тихо сигнализируя о чём-то необычном, неестественным для этого города.       Лёгкое движение пальцами и в моих руках, будто сам по себе, появляется стилет. Он выпадает из специального, скрытого крепления, делая меня намного опаснее. Пусть меня нельзя назвать хорошим бойцом, да и стрелком тоже, но тут, в месте где пространство ограничено, я доверюсь ножу, а не огнестрельному оружию. К тому же, всё может ограничиться лишь кусочком колдовского камня или мелким мутировавшим созданием. Тогда мне не понадобится ничего из вышеперечисленного.       Обернувшись и осмотревшись по сторонам, заметив лишь пару человек, что сейчас катили телегу. Им не до меня, разговор волнует их больше. Отвернувшись, совершаю мягкое скользящее движение, будто вплывая внутрь проулка. Сразу становится темнее и сила ощущения нарастает. Оно явно находится тут, только вот что это?       Шелест трущегося камня сопровождает каждый мой шаг, движение шеи, равно шестерне, меня ведёт ощущение, трепетная дрожь реальности, сводящая скулы ожиданием тайны. Мой ход замедляется, пока я не останавливаюсь у одной из стен. Мои веки опускаются лишь на мгновение и когда я распахиваю их, мне открывается проход. Часть каменных блоков, из которых состоит дом, отсутствует, не так много, но достаточно для осторожного входа внутрь. Делая шаг, я не беспокоюсь о последствиях.       Маленький зал, покрытый грязью и пылью. Камин потухший годы назад. Стекло через которое не видно света, сквозь жирную плёнку чего-то мерзкого. А ещё оно, сидящее в углу и перебирающее маленькие фишки из костей, с яркими светящимися зелёным символами. Именно они были тем, что привлекло меня сюда. Запах смерти и ванили, и лёгкая горечь мёда на языке. Вот оно. То, что я чувствую.       – Пришёл, последовал за шёпотом старых слов, – скрипит она, это явно женщина, очень старая и больная, – не струсил, зашёл, хорошо.       – Кто ты? – Мне не страшно, почему-то нет ощущения угрозы от этого существа, которое возможно и не человек вовсе. – Ответь мне.       – Меня называют Вещей Кларой, Пришедший Издалека. – Под тряпьём проступает голова, которую это существо поднимает, обращаясь ко мне. – Я тут, для благодарности и слов, которые тебе никто больше не скажет.       Старуха поддаётся чуть ближе, с неё спадает ткань и мне открывая вид на её лицо. Это человеческая женщина, на явно старше восьмидесяти, всё лицо которой испещрено каналами морщин, столь глубоких, что меня берёт оторопь. Редкие седые волосы спадают вниз, жидким водопадом, в них вплетены бусины из мутного стекла и кости, их мало, но и они явно что-то значат. Взгляд сам собой останавливается на глазах, на этих желтоватых сферах, с мутно-голубой радужкой и я киваю.       – Моё имя Анри Д'Арамиц, я рад приветствовать вас. – Слышится её смех, стоит только мне закончить, мерзкие, хриплый и будто захлёбывающийся. – Я сказал, что-то смешное?       – Это не твоё имя, оно звучит не так, как должно, – стоит ей лишь закончить смеяться, как она отвечает мне, – не звенит оно с тобой, кем бы ты ни был, но не он, но не важно мне это, для другого я тут.       Молчу, в такие моменты любое слово опасно. Говорить с тем, кто знает или видит будущее и прошлое сложно, это абсолютно иные, с точки зрения восприятия, люди. Сейчас нужно понять, зачем она привлекла моё внимание и если мне это не понравится разойтись миром. Мне не нужны новые враги в городе или за его пределами.       – За жизнь нужно платить жизнью, старый порядок, вечный порядок, – начинает она, не дождавшись ответа или реплики с моей стороны, – по твоей воле пал охотник, которому предначертано было сжечь, сегодня утром, на костре, меня, но не произошло это, как видишь.       – Я не убивал его, – тут же отвечаю я, – он напал, а мой преданный слуга защитил меня и спас.       – Хорошо разыграл столь сложный план, став жертвой для всех и выполнив миссию, что дала тебе я, – усмехнувшись, произносит старуха, – Или думаешь аптекарь видел что-то сам, нет, всё сказала ему я.       Эти слова выбивают почву из-под моих ног. Волна гнева поднимается из глубин, грозя вырваться и погрести всё под ним. Огромным усилием воли, мне удаётся заглушить это желание и выдохнуть сквозь сжатые зубы. Эта тварь виновница всех моих переживаний, что сопровождали меня в те дни! Ненавижу интриганов!       – Вижу, злость пылает в тебе, так знай, что не могла поступить иначе, я тогда. – Продолжает она говорить, всё больше попадая под свет, и я не вижу в ней следов мутаций, лишь старые руки, увитые кольцами и браслетами, из золота и серебра. – Одержав победу ты оказал услугу, пусть и таким образом заполученную...       – Поближе к сути, хватит плести слова, – злость рвётся из меня, но с каждой секундой, я беру эмоции под контроль, – зачем ты звала меня сюда?       – Благодарности ради, как и сказала я, – из тряпья появляется вещь, это тонкий прозрачный, как стекло кварц, на шнурке из кожи, засаленном от долгого ношения, мои чувства дрожат, когда я вижу его, эта вещь особая, в ней скрыто что-то, – пусть защитят тебя все боги, какими бы они не были, и я отблагодарю, вещью, предметом, что хранит меня уже очень давно.       – Зачем мне он, что делает и может? – Это выглядит, как безумно дрянной эпизод в фильме, где героя подвязывают на выполнение миссии связанной со спасением мира, если бы это не было правдой, то я бы рассмеялся. – И почему я должен принять его от человека, которого вижу впервые?       – Не должен, не взяла бы и я, но долг мой перед тобой велик, не могу я отвернутся от него, пропав и не сказав слов нужных, – скрипит женщина и кладёт вещь на небольшой старый столик, – прими хрустальную Хепру, лишь попытку повторить чудо древнего народа пустынь, она спасла меня дюжину раз и сила в ней не померкла, тьма из-за завесы пыталась порвать меня, пожрать мою душу, но с ней наши силы оказывались равны, тогда я побеждала.       – Тогда почему вы отдаёте мне её сейчас, особенно в этом городе, где без защиты вы окажетесь ранены ветрами? – Аккуратное прощупывание, мне нужно собирать информацию о водовороте и его эффектах, что он оказывает на магов, исследование лишь началось и конца ему не видно.       – Водоворот, он опасен для тех, кто знает и владеет ремеслом, для меня опасаться уже слишком поздно, проклятия разъели моё нутро ещё годы назад, ветер стесывает острыми осколками душу, ослабляя меня, но и проклятие не властвует надо мной, – говорит она, чуть пожёвывая свои губы, почти беззубым ртом, – если выбор стоит между отказом от ремесла, моей силы и жизнью, без проклятия, то выбор мой единственно верный, жизнь, благо монет до конца её мне хватит, защита же больше и не нужна, не от кого, слишком стара и неизвестна в этих землях я.       Я смотрел на эту женщину, на её узловатые пальцы, с повисшей от старости кожей. На пятна, на редкие волосы и одеяние, когда-то бывшее чем-то вроде монашеской робы. Женщина производила тягостное впечатление, заставляющее вспоминать о том, что мы не бессмертны и всех нас ждет в конце подобный итог. Мне не хотелось. Никому не хочется.       – Хорошо, я понимаю. – Отвечаю, всё ещё погруженный больше в перспективы старости, чем в ситуацию, где мне дарят магический предмет. – Продолжайте.       – Да, теперь слова благодарности, – хрипит она, чуть выпрямляясь, – благодарю тебя я, от сердца моего тёмного, от каждого дня, что проживу теперь больше срока, за то, что не сгорела я в пламени, под конец своего долгого пути, а доживу теперь, как положено, в тепле и сытая, закончив путь в постели, а не в земле, в могиле безымянной, благодарю.       – Я принимаю слова ваши, – тьфу, уже её манеру перенимать начал, – сделанное было мной, при нужде особой, не горжусь этим я, но обратно это не вернуть и переиграть нельзя, не мне.       – Так это. – Кивает она. – В благодарность дарую тебе вещь я, заговорённую и несущую благо, пусть боги свидетелями мне будут, без злого умысла и жажды, дарую её я.       – Благодарю, – говорю, чуть нетерпеливо, в ожидании окончания этого фарса, слишком странного для непривыкшего к подобному меня, – что дальше, не просто же так, я тут, не ради вещи и слов благодарности, вам что-то тоже нужно от меня?       – Не нужно мне от тебя ничего, нет, тебе нужно от меня услышать, это изменит и судьбу, что уже проявилась в полотне будущего, – я чувствую на языке привкус пафоса, мне не нравится, – знай, что тёмная четвёрка, отправила по душу твою, четверых избранных, голодных и неутомимых…       – Зачем им это? – Воспоминания сами собой всплывают, почти забытые, под волной новых, там, когда я только начинал свой путь, я ведь чувствовал чьё-то присутствие, влияние, точнее попытки его, они обиделись за отказ? – Чем я ценен для них?       – Не знаю, чем ценен, но спор меж ними произошел, вылился он в договор-клятву, будучи сражённым, твоя душа достанется тому, кто прольёт последнюю каплю крови твоей, за которой и смерть придёт, – её губы превращаются в усмешку полную злобы, – не будь охота за мной, то и я бы попыталась милости найти, но выбор чемпионов был сделан ими сразу.       – Значит и ты заключала договоры? – Работа с демонологами всегда рулетка, примерно как со всеми, кто взаимодействует с экзотической жизнью. – Оттуда и проклятие?       – Верно, не захотела исполнять договор, поплатилась за то, но сбежать смогла и ни разу не пожалела о выборе своём. – Усмехается она, своим беззубым ртом. – Один из них пал уже, от руки твоей, Пересмешником звали его, лицедей бывший, лучший из многих, три столетия бродил он по земле, совращая души и умы юных знатных особ, юношей, а иногда и лошадей, был он тварью любившей дарить любовь всему и вся.       – Тот, кто мог менять лица, но он не выглядел, как чемпион, по рассказам, что мне доводилось слышать, каждый из них закован в броню и… – замолкаю на полуслове я и тут же спрашиваю. – Они все разные да? Она улыбается. Чуть двигается, пытаясь усесться подобнее. Вновь её глаза блуждают по мне, но после она поднимает их вверх. Тут мне уже удаётся краем глаза рассмотреть чёрные вены, на её шее и груди, очень погано выглядящие. На счет проклятия она явно не врёт.       – Тот не являлся убийцей, в сути своей, не нравилось ему убивать просто так, сцена нужна, зрители и ужас, который они испытают, без этого всё казалось ему пресным или мерзким, не заслуживающим внимания или недостойным его, видела лишь однажды я его, но не об этом речь. – Слышится кашель, который очень походит на то, как звучат больные бронхитом или чем похуже. – Второй, зверь это, из тех, кто бродит по лесам, зверолюд, лишенный морали, пес властвует над ним, и богато одаривает.       – Мне доводилось слышать о монстре на юге, что уничтожает деревни и с кем сладить не могут, – припоминаю байки ходившие в большом зале, – о нём речь?       – Возможно, то неведомо мне, знаю, что не сразишь ты его, что свинец лишь бесполезно разобьётся о кожу, а он насадит тебя на рога и напьётся крови, до первых осенних дождей и не поможет тебе никто. – Вслушиваясь в этот хриплый голос, я явственно ощущал рок, чувство неизбежности разлилось по комнате, а по спине моей пробежал табун мурашек, она не врала сейчас, от этого во мне колыхнулся страх. – Лишь капля крови падёт, в глазах померкнет разума искра, как сила наполнит тварь и город будет разрушен, за ним ещё один, а следом погибнув в бою, вернётся он опять, и так до самого конца.       – Перспектива ужасна, но раз я узнал будущее, значит могу его изменить. – Еще бы я верил оракулам, слишком много раз в истории и книгах, их советы и пророчества приводили к беде. – Ты бы не говорила это иначе.       – Да, – кивает она мне, – когда знаешь предначертанное, оно меняется, становится иным, ветвится, теперь у тебя будет иной путь.       Маленькие пластинки в её руках блеснули зелёном светом. Будто подтверждая сказанное, они упали на пол, с тихим звоном, принявшись складываться в нечто новое. В рисунок из символов, которые я не понимал, но ясно осознавала Вещая Клара. Она смеялась, беззвучно, лишь хрипя. Это продолжалось долго, но я не торопился уходить, ждал итога.       – Ты встретишь гнома, теперь, когда знаешь судьбу, не оскорбишь его, а поможешь, – её голос был тих, но она улыбалась, – всё, что дальше, это новый виток, новая ветвь дерева.       – Хм, гномы, проклятый народец! - Морщусь, мне не хотелось связываться с коротколапыми тварями, даже если от этого зависела моя жизнь, но и заканчивать её на рогах монстра желание тоже отсутствовало. – Твои слова услышаны, тобой было сказано о четверых… Что с тобой?       – Не четверо их теперь, пятеро, – чего больше, шипения или кряхтения в её словах, было решительно не понятно, от чего приходилось больше угадывать слова, чем слышать их, – малый бог ввяжется в игру, решив отомстить из-за твоих дел, божество с двумя хвостами!       – Ты не делаешь мою жизнь легче, не люблю пророчества, как раз из-за этого! – Выдыхаю, чуть массируя переносицу. – Давай про оставшихся, мне нужно знать, кто это!       – Хорошо, скажу, дай мне время, с мыслями собраться, вспомнить увиденное. – Она замирает, погружаясь в глубокое раздумье, даже, кажется дышать перестаёт, я не тороплю её, любопытство сильнее желания уйти. – Третий, избравший себе чемпиона, Хранящий Знание, ведьму ему удалось найти, в землях этих, существо ужасной силы, утратившее человеческий облик, оно проклято тем же богом, что и отправило его за тобой, так часто бывает, четвертый же ещё не пришел, его имя известно многим, кто прозревает будущее, Тамурхан Повелитель Личинок, до его прихода ты не должен был дожить, но теперь способен.       – Хм, я понял, и должен сказать спасибо, за предупреждение и за дар, который я не возьму, – она лишь кивает, не удивлюсь, если с самого начала планировала это, проклятые оракулы всегда себе на уме, – надеюсь наши пути не пересекутся вновь, а вы доживёте свой век спокойно.       Выдохнув, я вновь осмотрел кристалл. Я бы соврал, сказав что меня не манит новая тайна. Артефакты магической направленности редкость, но брать что-либо из рук демонолога или инферналиста себе дороже. Слишком ценю я собственное здравомыслие, да и не гонюсь за излишней силой. Мне хватает своего.       – Иди Пришедший Издалека, веди свою войну или же спрячься, надеясь на случайность, мы больше не увидимся, – окончание фразы, мне удалось услышать уже с трудом, так как я не собирался более задерживаться тут, и направился к выходу, – если только не будет нужна помощь.       В странном раздрае покидая подворотню, я даже не удивился, когда не обнаружил её на том месте, где она находилась мгновения назад. Лишь ощущение, не покидало, говоря, что она всё ещё там, и если поднапрячься то можно найти её вновь. Затылок чесался, а по коже то и дело скакали мурашки. Нервы ходили ходуном, и страх, нет, скорее опасение и обида, на несправедливость, на вселенскую несправедливость, что обрушилась на меня внезапно, ржавой ножовкой пилила разум.       Настроение то и дело скакавшее сегодня, от отметки: «Как же прекрасен мир» до «Достоин ли я всего, что имею», плавно опустилось в самый низ, который я бы назвал: «Какого дьявола вам всем от меня нужно». В таком состоянии, мне и посчастливилось встретить Люси. Могу поклясться она даже отшатнулась, когда я взглянул ей в глаза.       – Герр Анри, – поклонившись, она поприветствовала меня, а после подошла немного ближе, тем самым исключая попытки нас подслушать, – с тобой всё в порядке, что-то опять надвигается?       – Ничего, всё великолепно, Люси, – желания говорить не было, от слова совсем, потому, я не преминул это высказать, – я не хочу с тобой говорить, не сейчас, ни с кем!       – Ладно, – чуть сжавшись отступила она, – тогда я пойду?       – Иди, всё! – Чуть громче, чем желал произнёс это, но какая разница?       Ещё её не хватало! Сделав несколько шагов вперед, сплюнув прямо на камни, я скорым шагом направился лишь в одно место, где мог по настоящему расслабиться. В место которое уже считал своим домом. В Бодрого Хряка! Вино, мясо и забыться глубоким сном, именно это мне сегодня просто необходимо.       Ноги вели меня туда, минуя людей, которых я просто не замечал. В мыслях прокручивая слова оракула, то и дело прикидывая, их правдивость. Ей ничего не стоило меня обмануть, использовать для каких-то интриг, которых я не понимаю. Просто из-за неспособности видеть будущее и прогнозировать вероятности. Тогда мне должно быть плевать, забыть и выкинуть, как еще одно безумие этого мира.       Только вот, если она не лгала, и честно рассказала о моём будущем. Тогда всё становится просто ужасно. Скорая гибель, ещё и такая ужасная. Да и что значит, что свинец будет отскакивать от кожи? Он неуязвим? Нет, глупость. У меня огромное количество возможностей убить кого-то, и если его не берут пули, то я просто его вскипячу изнутри микроволновой пушкой! Ха, напугать она решила. Я ещё побарахтаюсь!       Решимость наполнила меня и заходя в общий зал, я уже улыбался. Никто не сможет сломить мой дух. Ни одна тварь не заберёт мою жизнь. Если будет нужно, то я залью кровью улочки этого города, лишусь рук и ног, но не отступлю. Ни один зверолюд никогда не насадит меня на рога! Ибо я Антон Боуми, и они будут страшиться этого имени.