2. Кто не работает — тот ест! Учись, ассистент! (ветка мага)

Сенсей был странным. Вы до сих пор не знали его имени, не помнили его лица, но это было, пожалуй, самое тривиальное из всего, что касалось его персоны. В конце концов, в универе у вас были те же самые проблемы с преподавателями. Во-первых, он был настолько похож на одного из ваших менторов – «Я что ли тебя учить должен?» – что это даже слегка пугало. Даже кружку так же держит – не по-человечески, а за края пальцами приподнимает. В реальной жизни, а не через пиксилизированную видеосвязь, выглядело куда страшнее. Во-вторых, каким-то образом, ведя образ жизни хиккаря, Его Безликая Милость не утратил социальных навыков. Даже слегка улыбается, когда вы вслух, обычно иронично, его «сенсеем» называете. В-третьих, у него целая комната отведена под микросхемы. Они облепливали стены, потолок; каждая поверхность была густо ими усеяна – чипы были и побольше, и поменьше, и изумрудные, и черно-золотые. Подобный интерьер напоминал чешую. А еще вы опытным путем выяснили: если потанцевать с бубном, произнести эни-бени-раба и мысленно щелкнуть хвостом, то в комнате микросхем появится милейшая демонесса. Оценив змеиную кожу и рога, вы поняли, что маг – человек утонченнейших вкусов и высочайшей культуры. Уж о том, что одевается он как олдскульный проггер в нерабочее время, лучше и не заикаться. Кофта-поло на молнии, потрепанная джинса – только сверхъестественно массивной оправы не хватает. Что самое непостижимое – это добавляет ему, Безликому, шарма. Когда-то он во время аукциона сказал: «Мне нужен программист. Не избалованный. Поэтому я здесь». Вы сразу же уточнили про трехразовое питание, и по взгляду мага стало понятно: вакансия в кармане. Приличия ради «собеседование» прошло до конца – да, вы знали и Питон с Руби, и SQL, и Джаву с Котлином, бывало… Мертвые пустые глаза, наверное, сработали заместо детектора лжи, и маг ваши навыки больше на обсуждение не выносил. Да, что такое релятивизм в гноселогической метафизике вы тоже плюс-минус соображали… Зря. Очень зря. Это вы после метаматематики и конгруэнтности магических систем можете сказать со стопроцентной уверенностью. «Обоснование ориентировки на цикл Креббса в ботанически-ориентированной ритуалистике Востока» – это, Богиня Выбора вам свидетельница, самое приятное чтиво в этой башне. Легонькое такое. А чтива тут – чем хочешь жуй. И каждую книжечку нужно в системе отсортировать по секции – и если перепутаешь органическую химию с органической алхимией, то хлопков по плечу не жди, ой как не жди. И все это в приложение красиво оформи, да. Котлином. Пфф, нет, ну это невозможно. Базу данных систематизируй, алгоритм для ритуальчиков трех-четырех напиши, потом томик прочитай… Еще и в чьей-то анонимной системе баги отлови (у вас были смутные подозрения, кто является автором настолько неоднородного кода). Не понимала ведь суть эксперимента Максвелла? Вот на практике суть словишь, демонёнок. Точка с запятой и синтаксис – они такие, в заклинаниях тоже ведь важны. Да все, что вам хотелось в такую жарищу – опуститься на дно квантовой смертности и безудержно рыдать. Вот и вышли вы, вопреки здравому смыслу, на улицу. Ноги от жары чуть не подогнулись, а кожа, по ощущениям, мгновенно запеклась до румяной корочки. Под тенью раскидистой кроны Его Милость выглядел... Непримечательно, как и всегда. Сидел без рубашки, как и всегда. А вот волосы пострижены были аккуратно – это уже не «как всегда». Вгрызался в арбузную корку исключительно задумчиво. То есть у вас пальцы болели от кодинга, мозг разжижался от жары и третьего тома кряду, а он... Ел арбуз. Нет, претензия-то глупая. Но что-то в том, что сенсей вместо работы со всевозможными бурбуляторами («Пробулькиватель!», обычно закатывал он глаза) в три часа дня предпочел поесть арбуза, было что-то очень.... Ну, нервирующее. В конце концов, эти самые корки Тэнни из ведра случайно вывалила на пол. Вчера. Причинно-следственные связи нарушать страшновато – это вы даже как полнейший новичок могли сказать. С другой стороны, если чем-то занимается сенсей, значит, это законно. Процентов на сорок минимум. Или не запрещено, по крайней мере – вы искали, в Уголовном кодексе ни слова о некромантии нет. А то после того, что произошло за первую неделю под его челом, выходить на улицу было страшно. – Можно? – без лишних формальностей подсели вы, имея в виду, естественно, арбуз. Маг, даже не сильно вас заметив, кивнул. Арбуз пах клубникой и вкусом был как… – Ананас? – И текстура? – Мякоть персика? – предположили вы. Маг слабо дернул уголком рта, все еще пялясь в одну точку, словно так в своем сознании преисполнился... Наверное, опять что-то задумал. – Тебе по жизни встречались какие-то странные персики. – А что это должно быть? Сенсей молчал. Ах, вот что так напрягало – сосредоточение. Казалось, что он вошел в то самое состояние, когда захваченные расчетами колдуны превращают нарушителей спокойствия во что-то молчаливое. Однажды вы целых полчаса провели в обличии крысы – у сенсея было плохое настроение после того, как его кухарка отругала (полотенцем по пятой точке отшлепала метко и больно). Да, это именно он кочергу на железо и уголь диссоциировал, но чего сдавать-то, а, шестерка? – В теории, нектарин. На практике – развод. Потому что все еще арбуз. Пускай и диалектически зацикленный на вкусе квази-арбуз. Вы вглядывались в бесцветное лицо под кружевной тенью листьев и думали лишь о том, что если иметь с рождения магический дар чревато такими странностями, то, пожалуй, хорошо, что жизнь в свое время обошлась с вами депенденсями и атрибутами. Но вообще этот сладкий франкенштейн был очень даже ничего. Сочный и холодный. И вы не без удовольствия принялись хлюпающе уничтожать его мякоть, пока не дошло – вся белая майка теперь не белая. А пальцы липкие. Вы возвели глаза к беспечно синему небу и тихо выдохнули: – Бля. Вышло даже загадочно. Экзистенциально. Сенсей, в любом случае, на вас посмотрел. – Почему ты не в мантии? – мгновенно стал он строже. Тумаки ожидались, но и навык уклонения был прокачан. – Сегодня тридцать пять градусов, – взвыли вы. – В мантии совсем упарюсь. Да и вы, сенсей, сами не носите! Говорили уверенно и уставше, но незаметно сели чуть приличнее – шорты у вас все-таки были спортивные, тонкие и короткие. Сенсей потер влажный от пота висок – наверное, судорожно переводил плебский Цельсий в человеческие кельвины. – Так ведь... – маг вдруг осекся, вполголоса проматерился, вроде, на латыни, и повернулся к каменной стене лицом. Заплясали пальцы, и вы невольно так этим залюбовались, что главный вывод из этого едва не улизнул. Маг так хотел арбуз, что забыл настроить охладительные чары. – То есть память плохая у меня, а вы… – Таблица выучена? Не выучена. Учи. Вы закатили глаза. К сожалению, Котлин высосал из вас всю волю к жизни лишь для того, чтобы маг с комфортом находил в два клика нужную сочетаемость ингредиентов. Вас он заставил учить всю базу. – А потом напишешь мне сервер, – добавил маг, чем заставил на самого себя вытаращиться. – Это какая-то шутка? – Я абсолютно серьезен. Так будет проще для нас обоих, когда дело дойдет до атипичной персонализации структурирования природы артефактических полей, но ты не волнуйся, для начала – таблица. Очень захотелось плакать. – Но ведь я… Сенсей отмахнулся от вас рукой и не без удовольствия продолжил поглощать арбуз – по бороде текло, в рот не попало. Вы, слабо понимая, что только что произошло, поплелись в башню. Внутри было прохладно и хорошо. Хотелось плакать. Соберись, дочь самурая. Бесконечность познания требует бесконечности времени. Но, положа руку на сердце: проще и не пытаться, дабы не ворошить энтропию.