Пролог

Пролог

      Она смотрела, как уходят приглашенные. Их было много. Сотни мужчин, десятки женщин. Как-то отстранённо пришло понимание, что по округе пройдет новый мор, очередная «кара богов». Или уже стоит говорить «бога»? И имя ей — вампиры. Все поселения вокруг обезлюдят. Почти десять лет ушло на то, чтобы собрать здесь и сегодня столько представителей Кланов со всего мира.       Минуты текли, а она ждала пока в этих мраморных залах останутся только свои. Да, власть Вольтури была абсолютна, но… Ей ли не знать, как эфемерен абсолют, если речь идет о расе одиночек и хищников, что не терпят контроля? О да, она знает, что на деле этой власти — крохи. Капли в океане уже пройденного пути и тумане прожитых веков…       Шелест близких волн, как и шуршание листвы разорвал истошный предсмертный крик. Затем еще, и еще. Где-то там, за стенами, сейчас медленно убивали десятки рабов.       — Они так ничего и не решили? — спросила она, скорее утверждая, чем спрашивая. На балкон шагнул тот, кто уже почти час наблюдал за ней. Это был мальчик, лет, может, десяти на вид, Худой, как щепка, и загорелый, почти дочерна, со светлыми волосами и, странного оттенка, изумрудными глазами. Единственный вампир, чьего взора так и не коснулась алая пелена. Алеистэйр был уникален не только тем, что был обращен еще ребенком и сохранил рассудок, но и редчайшим даром. Он управлял потоками времени. Она и сама плохо себе представляла, как работал его дар, но точно усвоила, что его способности куда больше, чем банальные видения «пророков». Сам мальчик называл свои силы «Тропами».       Вампир, которому точно было больше тысячи лет, усмехнулся. И сейчас даже самый наивный человек не принял бы его за ребенка. Сама она уже давно не смотрела на него, как на вампира. Он больше этого, он — Над и Вне понятий этого мира.       Мальчик бесшумно устроился рядом с ней на мраморной лавке и посмотрел в сторону черной морской глади. В свете луны были хорошо различимы контуры кораблей тех, кого так ждал ее брат.       — Время так неумолимо, — заговорил ребенок, когда крики людей стихли. — Ты не находишь забавным то, что этого не желаем видеть даже мы? Те, кого уже называют «вечными»…       — Мне страшно… — отозвалась она, все еще не повернув головы.       Они всегда так говорили, с самого первого его появления рядом с братом. Она не знала, где и чем заняты два других Властителя Времени, лишь Алеистэйр сделал выбор в их, Вольтури, сторону. И с первой встречи они говорили вот так, будто и не расставаясь на десятилетия.       — Время не остановить, — продолжил «ребенок». — Оно — то единственное, что действительно «вечно». И оно берет плату. Наш мир умирает, — известил он спокойно, как тот, кто сделал большую работу и сейчас отдыхает. — Ушли Боги. Ушли драконы. Ушли и сиды. Сейчас уходят и нимфы, как, впрочем, и все расы, которым нужна живая сила в поле мира… Нас осталось так мало, так мало тех, кто может существовать в закрытом от магии мире. А станет еще меньше… Очень скоро здесь не останется никого, кроме людей. А затем… — мальчишка щелкнул тонкими пальцами.       — Этот мир — могила, — кивнула она, прикрыв веки. — Я чувствую…       — Я говорил с ними, — перебил он ее. — Я объяснил, что у нас три пути. Мы можем уйти, но там иные вампиры. Этот мир умирает слишком давно. Мы уже изменились. Еще, мы можем подмять людей под себя. — Собеседник переместился на широкие перила и зашагал по ним, как трюкач. — Это возможно, ибо пока, именно что «пока», людей мало. Ну и конечно же, мы можем спрятаться, раствориться в толпе людей, чтобы научиться жить в новом мире. Нужно дать времени нам помочь вырасти.       — Óдин никогда не пойдет на это! — рассмеялась она, и передразнила, — викинги не будут прятаться!       Мальчик захохотал.       — Именно! Он так и заявил… Мое дело, как ты знаешь, не в политике. Я должен лишь предупредить.       — Вольтури не уйдут, — чуть качнула она головой. — Это наш мир, наш дом. А там, куда ушли те же эльфы, мы — никто.       — Власть, — мальчик цокнул языком и встал на руки. — Я понимаю твой клан. Только выбор остальных все тот же. Они не признают ваше положение. Да, сейчас вы — самые сильные из Кланов, но не «цари». Сейчас вас слушают, но не слышат, не служат и не присягнут.       — Брат не желает войны… — шепнула она, повернув голову.       — Она неизбежна, и либо вампиры будут жить по одним правилам, либо исчезнут. Это было мое слово всем им… Это вопрос выбора, что нужно сделать. — жестко закончил вампир.       Мальчик красиво спрыгнул с перил и выразительно посмотрел. Их взгляды встретились. На миг, на то мгновенье, что не заметил бы и вампир-страж, что приставлен охранять ее, смотри он в их сторону, могло показаться, что эти двое говорят на неизвестном языке, говорят без слов. И прекрасно понимают друг друга.       — Благодарю, — склонила голову она. Прикрывая глаза и пряча тот факт, что алая пелена у нее почти пропала, почти уступила место другому цвету. Мальчик исчез, не прощаясь, но поклонившись.       — Да, — шевельнулись беззвучно ее губы.       — Дидим! — зов любимого вырвал из размышлений.

***

      — Черт! — ругнулась я, аж подпрыгнув от последнего вопля во сне. Сердце колотилось где-то в горле, а ладони так вцепились в одеяло, что разжать их не получилось. Потребовалось несколько секунд на то, чтобы вспомнить кто я и где. Приснится же такое!       «Такого в каноне точно не было!» — промелькнуло в голове. Прохладные руки обняли и сжали.       — Тихо-тихо, милая! Это всего лишь сон, Белла. — зашептали где-то сверху. — Не бойся, это только кошмар.       — Эдвард, — улыбнулась я, падая обратно на подушку.