Глава V - II

Из детского уголка доносились вздохи.        Она выгнула спину вперёд, придерживаясь за поручень карусели, открывая вид на зрелище, от которого по его венам сильнее циркулировала кровь. Рассудок затуманился, отбросив ненужные мысли, заставляя концентрироваться только на предстоящем наслаждении. Штаны валялись где-то на полу. Сжав ей грудь, он медленно стянул с неё трусики. Она текла, постанывая.        От кончиков пальцев до самых щёк проносилась волна жара. Внизу живота продолжали разноситься сильные пульсации, пронизывающие член от основания до кончика головки. Твёрдый и горячий, только и ждущий момента, чтобы погрузиться внутрь. Тёплые и мягкие стенки сокращались от фрикций, разносящих желанную дрожь в каждую клетку тела.        Парень обхватил её одной рукой за талию, а второй раздвинул в стороны ягодицы. Девушка тихо простонала, когда он стал водить членом вверх и вниз, сильнее возбуждая. В тот момент её просто сводило с ума эта беспомощность. С другой стороны, такое желанное чувство, только сильнее будоражащее сознание, просило поскорее наполнить её, дать ей ощутить каждый его сантиметр, утонуть с головой в стонах и вздохах от движения его бёдер, с каждым разом усиливающих темп.        — А-агх… хватит… пожжалу… Ах-хга-ах… — застонала девушка, прикусив нижнюю губу и сильнее раздвигая бёдра.        Он просто издевался над ней, всё больше раззадоривая, всецело взяв контроль над процессом. В ту же секунду член погрузился внутрь, спина Лори выгнулась сильнее, а тело расслабилось, полностью отдаваясь парню.        Он тут же придвинул бёдра вперёд, входя на всю длину, растягивая нежные стенки. Девушка стала учащённо дышать; её вздохи смешивались со стонами и лёгкими вскриками, попадающими в такт движению его бёдер.        В Империи ей постоянно приходилось имитировать оргазм и голосом призывать клиентов закончить поскорее. Для неё секс казался мукой. Её эротичный голос не только доводил мужчин до экстаза, но и позволял заработать побольше, чтобы хватило на хорошую долю пайка для средних граждан. Но после встречи с Ним для неё, наконец, раскрылся смысл секса и неведанное удовольствие от происходящего.        Сейчас каждый её вздох и стон не был наигран. Они исходили из самой глубины, где горело ноющее пламя, заставляющее забыться в наслаждении и непрекращающемся жаре их тел. Она совсем себя не контролировала. Звуки сами вырывались из горла. Она и не догадывалась, что способна так сладостно и громко стонать.        — Ах… Боже… чуть быст… А-аа-ха… — Её слова заглушили новые стоны, подарившие парню неземное блаженство. Он готов был вечно слушать эти дурманящие звуки; казалось, он никогда не насытится ими. Её прекрасным чистым голосом.        Настоящее звучание.        Юная, но уже такая взрослая.        Настоящая женщина. Не потому, что давно ею стала, а по внутреннему ощущению самой себя.        Ускорившись, парень ещё быстрее стал двигать бёдрами вперёд и назад. Шлёпающий звук возбуждал, заставляя быть жёстче и ни в коем случае не прекращать. Перед глазами всё медленно расплывалось, цвета смешивались в одну палитру, разум постепенно отключался. Тело горело. Сердце билось всё сильнее и сильнее. Как голодный младенец, он сжимал ей грудь до посинения.        Уже не осталось сил кричать. Ещё немного, и она захлебнётся от волны экстаза. Того неземного блаженства, о котором она так давно мечтала, хотела ощутить — и вот, этот момент всё быстрее приближался. По испепеляюще-горячему телу проносились мелкие импульсы. Член пульсировал внутри всё сильнее. Стенки влагалища сжались, туго его обволакивая. Она закрыла глаза, чувствуя, как парень замедлился. Его прерывистое дыхание соединилось с неровными стонами.        — Чёрт… Ах-х… — Он отстранился от девушки, вытаскивая член. По её промежности и бёдрам потекла белая жидкость.        Лори не сводила с парня глаз. В них отражалось столько разных эмоций, которые сложно было разобрать, но одно он знал точно — сейчас ей, как никогда, хорошо, можно в этом не сомневаться.        — Прости… я… увлёкся, — сказал Рассел, придя в себя после произошедшего. Сердце перестало бешено колотиться в груди, а дыхание потихоньку восстанавливалось.        — Бывает, — сказала Лори и поцеловала его.        Рассел достал из сумки свою книгу, вырвал из неё страницу, закинул несколько сухих листьев, скрутил и закурил. После двух затяжек он протянул закрутку Лори, но та жестом отказалась. Она до сих пор тяжело дышала и пыталась успокоиться. Прижавшись к Расселу, услышав стук его сердца, она почувствовала, что её дыхание становится ровнее.        «Благо, мы не повторим опыт Мэд», — пронеслось в голове Лори. Он нежно гладил ей живот.        Ему это нравилось.        Нравилось быть рядом с её телом, с её кожей, с её прекрасными ногами, с её нравом и нежностью. Ощущать себя истинным хозяином положения. Хозяином своей девушки.        — Это было просто чудесно, — сказала Лори, приводя в порядок волосы.        — Неплохо, — выдохнул Рассел, выдыхая дым. — Особенно после такого перерыва.        Лори открыла глаза, и внезапно внутри всё остыло. Улыбающиеся животные, супергерои, лица моделей с плакатов теперь прожигали ядовитой улыбкой. Насмехались над прошлым, которое даже сейчас не покидало её. Да и он к ней сразу остыл. Тот же ответ она слышала много раз, когда её оставляли на кровати: голой, использованной и нелюбимой.        — Жаль, такого раза больше не будет, — вздохнула Лори, надевая трусики.        — Что-то не так? — спросил Рас, не глядя на девушку и продолжая дымить самокруткой. — Почему тебе так это не нравится? Когда мы только встретились, ты только и желала на него запрыгнуть.        — Ты хотел, чтоб я на него запрыгнула. А меня и вовсе не хотел спрашивать, — резко убрав руку, она заплела волосы в косичку. — Ты видел меня, и сейчас видишь, как обычную шлюху. Лишь иногда прислушиваешься ко мне, когда справиться не можешь. Ты совершенно не изменился с нашего знакомства. Такой же самовлюбленный идиот.        — Чего тебя так накрыло? — удивился Рассел, стараясь приобнять Лори, но та отсела в сторону. — На тебя так дни взаперти влияют или какие-то другие?        — А ты не понимаешь? Тебе нужно просто небольшое расслабление, прежде чем ты опять сотворишь что-нибудь. А тебе всё равно — даже не на меня, на других. Ты как мой покойный кот, с виду большой и взрослый, а при пристальном взгляде такой маленький, с практически полным отсутствием опыта в межличностных отношениях, или просто не догоняешь, что от тебя хотят.        Выдержав небольшую паузу, Лори выдохнула и заглянула в глаза Раса, надеясь увидеть хоть небольшую искру любви.        — Не нужно бежать за катящимся грошом, когда в кармане у тебя больше доллара. Ты не воин, Рас. Просто смирись с этим. Мы могли бы спокойно остаться в Чемберлейне или бежать на север и там обрести покой, а не кричать «Смерть Диктатору» и кататься по штату в надежде найти новый неизведанный дом. Зачем это тебе?        — Пытаешься достучаться до внутреннего меня? Не боишься, что внешний неправильно поймёт?        — Не будь идиотом. Ты знаешь о чём я, просто притворяешься. И это у тебя получается лучше всего. Причём всегда получалось.        — Почему ты даже в хороший момент умудряешься трахать мне мозги? Что тебе не нравится? Ты сама согласилась быть со мной, чтобы сбежать из того гадюшника.        — Да. Но ладно бы ты был обычным парнем с повышенной самооценкой, харизматичным мудаком, за которым бегала каждая простушка или ты просто гнался за какой-то дурацкой мечтой. Я бы это всё поняла, даже бы слова не сказала.        — Так в чём дело? — не понимал Рассел.        — Ты умудряешься обманывать даже себя, стараясь казаться каким-то определённым. Ты замечаешь разницу в себе, когда общаешься со мной и другими? — губы Лори непроизвольно задрожали. — А разницу в отношении к тебе их и меня? Без каких-то физических аспектов, просто на уровне взаимодействия друг с другом? Мне кажется, что я для тебя скорее подруга с расширенным функциями, а не девушка. Только я к тебе отношусь именно как к парню, а не другу, думаю, что ты это ощущаешь. Значит проблема именно в том, что ты со мной дружишь, а я тебя люблю. И это неправильно. Только вот со мной тебе удобно. Я для тебя зритель, слушатель, игрушка, некий макет, что имеет форму, но сути в нём нет. Как и в твоей вере в идеологию.        — Думаешь, видишь меня насквозь, куколка? — сказал Рассел, вздрагивая бровями. — Считаешь, я не выражаю свою любовь? А когда мне полюбить тебя, если жизнь постоянно подкладывает нам камни? То, что ты ещё со мной, уже доказательство того, как ты мне небезразлична. Я ценю тебя и твою заботу и не желаю её терять, особенно когда на неё решает позариться какая-то херова швабра с горы.        — Причём тут Луис? — недоумевала Лори.        — Думаешь, я не видел вас вместе в ювелирном? Как вы мило спелись у Дискейнов? Что? Разве не хотела с ним уединиться? Или уже успела это сделать?!        — Послушай, Рас, я люблю только тебя, но я не могу жить в этом пренебрежении, быть незначительной частью, которая есть — нормально, нет — ну и хер с ней. Я хочу от тебя действий, твёрдости, не знать, что любишь и нуждаешься, я хочу это чувствовать от тебя, но этого нет. Мне больно, — прижав руку ко рту, из Лори вырвался тихий всхлип. — Я не хочу быть в пустоту кому-то обязанной непонятно за что. Всё дело в твоём отношении. Я для тебя просто есть, что-то должное, обязательное, но не очень главное. Спроси Луиса или Ката, можешь Джо, о том, что есть истинные отношения. Я ужом для тебя вывернуться готова, но больше не могу. Мне действительно больно. Я привязалась, но такого отношения к себе больше не хочу. И Луис в этом меня понимает. И желает мне только добра.        — Что ж, ты можешь спокойно идти к нему, — сказал Рассел, туша об паровозик самокрутку. — Я тебе и слова не скажу, но запомни, на помощь я к тебе не приду. Я тот, кто тебе нужен сейчас. Но ты рассуждаешь о том, кто тебе будет комфортнее. Кто будет относиться к тебе как к золотой побрякушке, что только и радует своим видом, а на деле видит тебя как пустое и безнадёжное место, каким для всех ты всегда и являлась. Ты осталась такой же истеричной шлюхой, какой я тебя встретил тогда в баре у Нига.        Мощный шлепок по щеке — и Рассел замолчал, глядя на Лори с перекошенным от гнева лицом.        — Что?! Тоже ударишь меня? Ты же прекрасно знаешь, что надо сделать. Как только вьюга закончится и мы доедем до Ричмонда, ты станешь никому не нужен из-за своего характера. Ты сдохнешь от того, зная, какое ты охеревшее чудовище.        Лори развернулась и ушла прочь, в сторону женского отдела одежды. Рассел сел на скамейку и закрутил ещё одну самокрутку. Гнев постепенно стал отступать, а глаза закрывались от наплывающей усталости.        Одевшись, он просидел ещё какое-то время, надеясь, что Лори вернётся и они смогут снова поговорить по душам. Рассел затягивал одну самокрутку за другой, прокручивая одну и ту же мысль: «Неужели я действительно потерял в себе человечность?» Ему претило предположение, что Лори так просто от него откажется, однако ясно верил, что его авантюры никому и никогда не нравились, кроме него.        Всю дорогу до Ричмонда они держались друг с дружкой учтиво-холодно, стараясь не особо усугублять отношения после смерти Сэма. Лори поддерживала Джорджа, что не особо нравилось Расу. А теперь, когда из-за пурги им пришлось прожить в торговом центре несколько дней, ему казалось, что даже едкое замечание может привести к новой ссоре. При любых разногласиях с ней он старался поджать губы или качать головой. Но, когда Рассел заметил Лори с Луисом во время ночного обхода, у него внутри всё стало закипать. Он не общался с коллективом несколько дней. Невольные мысли о психозе поселились в нём твёрдым пластом. Из-за чего он решил проверить Лори на верность и пригласил сюда, найдя во время расчистки этажей неразбитую бутылку белого африканского вина. Когда их губы только соединились, он почувствовал снова ту тягу к ней, как несколько лет назад в Империи. Отец осудил его за любовь к проститутке, которую знал каждый в Чемберлейне, но именно благодаря Расселу Лори смогла показать свои навыки в медицине и уйти с адской работы, заняв должность ветеринара в больничном крыле для высших.        Рассел любил её губы. При первом и последнем поцелуе они казались чувственными и волнующими. Но в какой-то момент ему показалось, что при поглаживании по её щеке бежит слеза. Неужели она действительно его больше не любит или он потерял к ней чувства? От наплывших мыслей он схватил бутылку и швырнул со всей силы в стену. Осколки и вино разлетелись в разные стороны, отчего их звон ещё надолго летал эхом по всему этажу. Склонив голову, он снова сел и стал дышать тише с каждой секундой.        Сон всё не приходил. Не только из-за случившегося возбуждения, но и потому что внутренне казалось, что его терзает всё, что только может. Он буквально растерзан и продолжает разваливаться на неровные шматки. Громкие выкрики диктаторских шавок, желания друзей, Лори, новых знакомых не заглушили мысли о том, что он теперь один и вынужден делать всё то же самое, что и его команда. Лори правильно сказала, а нужно ли это? Не только ему, но и всем. Этот значительный вечер в их отношениях заставляет его по-своему пересмотреть многое. В том числе и его последние действия.        От мыслей его отвлёк какой-то звук. Выйдя из оцепенения, увидел, что всё ещё находится в детской зоне. Заплесневевшие рекламы во весь рост, кричащие о счастье прошлого — новые футболки от Ричи, бургерная новинка, новый фильм с Киллианом Мёрфи — никак не трогали его душу, а только издевались над ним. И снова раздался какой-то треск.        Повернувшись, он прислушался. Медленно поднял голову, попытался рукой взять арбалет, но внезапно вспомнил, что оставил его в мебельном отделе.        Всё ближе и ближе раздавались шаги с выхода на стоянку. И то оказались не ходячие.        — Чёрт! — прошептал Рас и притаился за статуей Супермена.        Незнакомцы приближались, шаркая ногами по битому стеклу и прочему разбросанному мусору. Они перешёптывались, кашляли, отхаркивали, водя из стороны в сторону головами в капюшонах и размахивая дубинками и мачете. Лишь у одного из них в руках находился дробовик.        — Может стоило взять её с собой? — сказала особа, больше походившая на орчиху из Средиземья, нежели на обычную женщину. — Зачем её оставлять в машине?        «Лори», — промелькнуло у Раса и сердце бешено заколотилось.        — Гвенни, не надо спешить с тем, что хочешь вякнуть, — ответил впереди идущий. — Лоуренс, найди чем можно сполоснуть здесь трубы. Желательно горячительного. И смотри на полках с дорогими бутылками, за столько лет они должны хорошо настояться.        «Видимо, их лидер», — подумал Рассел, глядя на группу.        Когда незнакомцы разошлись по отделам, главарь сел на скамейку. С пола он поднял окурок и стал к нему приглядываться. Аккуратно подходя к неприятелю, Рассел сжал нож, оглядывая происходящее. Голова шла кругом, и охватившая его паника смешивалась с гневной храбростью. Ещё немного и в нём пробудиться берсерк.        Но тут под ногами хрустнули осколки винного стекла.        — Эй, руки за голову, — скомандовал кто-то. Немедля, Рас развернулся и бросил нож в сторону голоса. Лезвие вонзилось в плечо, и чужак ослабил внимание. Главарь обернулся и Рассел, схватив горлышко, оцарапал лицо незнакомцу. Главарь схватился за лицо и Рас моментально скрутил его. Раненый стрелок, тут же прицелился:        — Замри! — резко сказал Рассел, прижимая к его горлу остриё. — Выстрелишь и я перережу ему глотку.        — Стреляй, Туччи, — прохрипел главарь. — Пусть он убьёт меня и тогда вы расправьтесь с ней.        Рассел помедлил. Но сжимать остриё сильнее не перестал и вдавил его в горло неприятелю.        — Мальчик, меня не обманешь. Я бессердечный! — укусив его за руку, Рассел выпустил горлышко и урод, взяв его за грудки. лбом ударил Рассела по носу. Опешив, Рас отступил на пол шага. Незнакомец резко вытащил пистолет и прицелился в парня.        Главарь усмехнулся:        — Я знаю исход событий. Но расцарапанного лица лишь не учёл. И да, я не представился. Друзья зовут меня Вазири и мне хочется знать, что ты забыл на моей территории?        — Она не тв… — не успев бросить фразу, Расселу дали прикладом по затылку. Удар не слишком сильный, но от неожиданности и небольшой волны боли, Рас упал на колени. Подоспевшие дикари, начали хохотать и присматриваться к нему.        — Правильное решение, — сказал Туччи, схватившись за подбородок Рассела своей грязной рукой. — А какой мясистый, видимо подворовывал у нас знатно. Но лучше бы ты нашёл другое убежище. Торговый центр наш!        — Других убежищ здесь нет, — еле сказал Рассел, из-за сплющивания губ язвенной рукой Вазири и улавливая его смрадное дыхание.        — Конечно нет. Ты же мог соорудить его сам, — сказал Голди.        — Куда дел мои шубы? — взвизгнула орчиха.        — Подальше от твоего убожества, — громко сказал Рассел и не пожалел о сказанном.        Вазири цокнул.        — Не нужно казаться храбрым. А за то, что ты разграбил наши припасы и обидел мою женщину, я накажу тебя.        Сильным ударом в лицо он окончательно повалил Раса. Пытаясь подняться, он почувствовал, как из носа что-то струится: либо сопли, либо кровь, либо всё вместе.        — Не груби мне, парень, — ласково объяснил Вазири и пнул его в грудь. Рассел резко перевернулся на спину, хватая ртом воздух и протяжно кашляя.        — Разве мамочка так учила тебя говорить со старшими?        — Со страшными, именно так — тихо сказал Рассел и потерял сознание, когда в лицо ему дали ногой.       

***

— Надо его прикончить. Девку оставим на потом. Мы с ней ещё не закончили, — басом понеслось над ухом Рассела.        — Да просто освежуем его и съедим, — процедила орчиха, брызгая слюной.        Ошеломлённый, Рассел открыл глаза. Когда же глаза и уши отказались более воспринимать яркий свет фонаря, бьющий в лицо, на помощь пришло обоняние. В нос ударил едкий запах какого-то варева, и камфары. Запах настолько сильный, что он почувствовал горечь во рту. А кожа на запястьях стерлась от верёвок.        Окинув быстрым взглядом помещение, ему показалось, что это столовая. И только по заляпанным эмблемам он понял, что его приволокли в кофейню. Пространство над головой заканчивалось кассетным потолком и висящими светильниками. Кофейная зона не имела стен и дверей. А кроме него, здесь только банда дикарей: главарь, два амбала помощника, орчиха и стрелок Туччи.        «Мы всё ещё на первом этаже», — подумал Рассел, — «значит, ребята не знают об опасности». Он захотел крикнуть, но тут же получил кулаком в лицо.        — Тебя всё равно не услышат, но меня бесят такие истерики, — сказал Вазири, помешивая что-то в консервной банке.        Рассел неприятно улыбнулся.        — Не сомневаюсь, что ты хочешь убить меня. Не сомневаюсь и в том, что перед этим ты сотворишь со мной что-то жуткое.        — Не язви. Иначе придётся помучиться, прежде чем тебя вштырит, — сказал один из амбалов.        Рас ничего не ответил на эту выпадки, хоть его и смутило слово «вштырит». Он оглядывал по сторонам помещение кофейни, надеясь найти какую-нибудь лазейку и предупредить спящих ребят. Особо он старался не встречаться взглядом с Вазири, но глаза всё чаще останавливались на его приспешниках. Лица как у мертвецов. Щёки чернеют от мёртвой плоти, обожжённые долгими скитаниями по морозу. Зубы оскалены, глаза глубоко ввалились.        — Ну вот, — заключил Вазири с довольным видом, и повернувшись к Расселу, оглядел его. Кулаком главарь зарядил Расселу по носу, приведя чувства и взгляд в исступление.        — Чтобы меньше брыкался, — отвечая на мнимые вопрос каждого присутствующего, сказал главарь. — Я верю, что ты слушаешься взрослых, но всё же всякую скотину нужно бить. Иначе по-другому до неё не дойдёт.        Рассел сплюнул. Он не считал, что сейчас нужно что-то отвечать.        — Ну что, нравится? — спросил Вазири. — Сидим в тепле, со всеми удобствами. Тем более с мальчиками мне легче разговаривать. Они постоянно отпираются. Девочки постоянно мерят на себе роль жертвы. Как после этого с ними не поиграть?        — Ага, — откликнулся Туччи. Имя полностью соответствовало фигуре. — Как только мы сцапали ту девчонку, она сразу не стала отпираться. Даже когда я порвал ей штаны.        Голос Рассела прозвучал невнятно. Разбитые губы раздуло. Голова гудела. Но внутри он уже готовился кинуться и разобраться с каждым за Лори.        — Что он там вякнул? — спросила орчиха. В уголках рта притаилась ленивая полуулыбка: она хотела снова увидеть шоу мордобоя.        — Тебе не всё равно, что мямлит этот недоносок? — спросил Туччи, тыкая дулом дробовика в рот Рассела. — Если хочешь, для тебя я его расширю.        — Оставь его, — сказал Вазири, переводя хмурый взгляд на стрелка. — Иди лучше проверь этаж. Вдруг ещё один квартирант у нас найдётся. Сможем пережить бурю с такими запасами.        Как только Туччи пошёл в сторону второго этажа, он снова перевёл взгляд на Раса.        — Видимо, от одного аромата тебя уже так раскумарило. Надеюсь, не скопытишься от одной дозы. А может, ты голодный? Понимаю. Голод — тётка серьёзная. Никогда не знаешь, что попадёт в рот следующим — простое мясо или плоть врага.        Вазири выложил на стол нечто маленькое и розовое. Внутри Рассела что-то ёкнуло. Человеческий язык.        — Оторвал у одной мелкой сучки. Так не хотела идти ко мне, постоянно дерзила. Пришлось научить её хорошим манерам. Но как она играла языком, ты бы знал!        Невольно в мыслях промелькнул образ немой Мэри и её сестры. Картина, как Вазири хватает её за руку, бросает на кровать, а после всех проделанных грязных дел отрезает ей язык, обжигала разум, из-за чего губы сжались в напряжённую линию, а глаза забегали от оторванной конечности к неприятелю.        — Что ж ты рожу скорчил? Не терпится стать головой Вирца? Могу это устроить. Голди, дай мне свой ножичек. Можешь не протирать.        Огромный кривоногий мужчина сорвался с места и бросился выполнять приказание. Вытащив нож, он дал его главарю. Проверив остроту, тот приблизил своё безумное лицо к Расселу.        — Как предпочитаешь фаршировать? Шприцовкой или вручную?        Рас молчал. Он ощущал, что потонет в дурацких шутках и тупых фразах дикарей, но не станет терять лица и не покажет себя как жертву.        — Я так и думал, — Вазири воткнул нож в плечо и сделал мелкий надрез. Рассел закричал и тут же получил по лицу. — Чёрт, из-за тебя промахнулся. Хотел в другое место ткнуть. Ну ладно, тут можно поправить.        Взяв со стола солонку, он посыпал ей на раненный участок, отчего Рассел сильнее закричал от боли.        — О, он так орёт, словно его в задницу долбят! — прохохотала орчиха, обнажая свои гнилые зубы.        — Ты когда-нибудь давал в задницу? — спросил Голди. — Я вот да, и Лоуренс может то же самое сказать.        — Да, — кивал головой Лоуренс. — Сначала больно, но потом такой кайф. Мужики с ума сходили по моей заднице, пока членов не лишались. Но ладно мужики – мальчишки чего стоили! И тут же они выступали в роли сладенького пирога.        То ли от запаха немытых тел, то ли от разогревающегося варева, то ли от боли у Рассела закружилась голова. Образ Вазири стал расплываться.        — Наглецы долго не живут, а ты много выделываешься. Многие уже сознание потеряли, а ты кремень. Жестковатое в тебе мясо, но это нормально. И у оленя мясо не всегда жуётся.        Гвенни расхохоталась опять, пока ей не прилетела оплеуха.        — Заткнись и дай его руку. Лучше по вене пущу. Так легче будет.        Рассел лихорадочно искал ответ, отбиваясь от раздражительных звуков. И ответ пришёл неожиданно:        — Как насчёт последнего желания? Если исполните, то дайте покурить.        — Благородство проснулось? — прошипел Лоуренс.        — Покурить? — спросил Вазири. — Ну ладно, это я могу дать.        — Только я это сделаю сам, — сказал Рассел. — Можете окружить меня или тесак прижать к горлу. Я не буду сопротивляться. Как только докурю, делайте что хотите.        — Ты думаешь, мы такие идиоты? — спросила Гвенни и замахнулась для удара, но её остановил Вазири.        — Он на мушке. Тем более он тут один. Вряд ли такой слабак нам что-то сделает. На, — Вазири кинул в него сигаретой. — С этой легче чувствовать себя невесомым.        Рассел затянулся, находясь под прицелом. Но сейчас он чувствовал себя спокойно, хоть до сих пор болело плечо.        — Ты из Мексики? — спросил Рассел Вазири.        — Какая разница?        — Видимо, да. Только мексиканец может раздавать такую дерьмовую траву. Вкус волосков и необработанных семян. Мало того, что плохо обработана, так ещё и находилась, видимо, в секретном кармане, который у тебя в жопе, — Рассел сделал мелкую затяжку. — Уж что-что, но в траве я разбираюсь, поверь. Этим даже не угасишься.        Желваки на лице Вазири зашевелились, но лицо заметно побелело, как язык несчастной девочки, лежащий на столе. Орчиха продолжала направлять пистолет на Раса, готовясь в любой момент нажать на спусковой крючок.        — Кстати, насчёт вашей группы, — сказал Рассел, потрепав голову. — Как она называется? «Душераздирающий инцест»? «Поворот не туда»? Скорее что-то с падальщиками. Такие же ублюдки в природе, как и вы. Заставляете жертву гнить, пока сами будете пожирать её. Хвастаетесь тем, что убили ребёнка. Не слишком ли низко? Может, моё убийство поднимет вашу планку? Если для вас дети — это вершина, то как насчёт нерождённых? Стариков, животных. Опыт у меня есть. Не таких ублюдков отправлял на тот свет. Да, сейчас ничего не сделаю. Но я мог оказаться бы вам полезен. Я такой же гонимый урод, как и вы. Я знаю, что такое экстаз от нового трупа или наслаждение от крови. Я всё это повидал. Только, в отличие от вас, я не испытывал чувств к жертве. А вы даже с едой цацкаться умудряетесь.        — Парня уже накрыло, — заметил Голди.        — Нет, я только начал, — сказал Рассел, — кстати, та девушка… Она ещё жива?        — Смотря зачем спрашиваешь. Хочешь присоединиться? — ехидно спросил Вазири.        — Нет, просто хочу сам закончить дело. Вы не смогли, может, у меня получится…        Боковым зрением он увидел знакомый силуэт в плаще. Потом он заметил его — мёртвое лицо сосредоточенности, глядевшее на всё холодным взглядом. Бесшумно, в носках ступая по полу, Джордж приготовил мачете.        — Ну тогда давайте, чтоб сразу влиться в атмосферу, — короткий смешок, которым он сделал паузу, прозвучал довольно жутко. Но для Рассела он стал последним шагом в сторону победы. — Расскажу самый тупой анекдот. Так вот, заходит как-то в трактир ковбой. А там такой смрад от посетителей, что…просто отвал башки!        Одно быстрое движение — и фонтан горячей крови брызгает в потолок, окропляя лица сидящих за столом. Голова орчихи оказывается на столе, и выражение глаз остаётся таким же, как и до момента обезглавливания. Потоки крови из шеи ослабли и, немного побулькав, стихли.        Вазири не успел и слова сказать, как голову ещё одного приспешника Клем прижала к столу и ножом стала наносить удар за ударом по сонной артерии. Глухой стон и хрип человека, захлёбывающегося кровью, внезапно заглушились при звуке двух хлёстких выстрелов, и последние люди Вазири опрокинулись навзничь. Из тени вышел Кат, держа пистолет.        — КАКОГО ХЕРА?! — единственное, что успел выкрикнуть главарь, прежде чем его голову прижали к столу, а к подбородку поднесли тесак. Капли ещё не остывшей крови капали на шею Вазири и алой змейкой стекали на воротник футболки. Он брыкался и вопил как раненый пёс, старающийся при возможности укусить руку хозяина. Варево разлилось по столу и обожгло морду дикаря.        На крик сбежались остальные. Отвязываясь, Рассел подошёл ближе к Вазири и схватил его за волосы:        — Так мы не закончили разговор. Где она?        — Пошёл ты, — прошипел Вазири, и Рассел вдарил его головой по столу, окуная в лужи варева. — Туччи! — с бульканьем вышел крик. — Можешь не орать. Он тоже труп, — сказал Рассел и сильнее ударил его головой об стол.        — Господи! — выдохнула Руби, глядя на это зрелище. Эй-Джей выглядывал из-за её спины, и это заметил Джордж.        — Эй-Джей, уйди отсюда, — сказал Джо.        — Я оста…        — Это не тебе решать, — резче ответил Джордж и кинул взгляд на Луиса. — Уведи мальчишек и следи, чтобы они сюда не вернулись. Аасим, Руби тоже выведи.        Как только лишние покинули зону, Вазири оживился:        — Что ж вы мелких убрали?! Пусть полюбуются, что их друзья могут вытворять, особенно ты, Угашенный. Думаешь, такой крутой? Заставишь меня говорить? Я верю лишь в то, что голову каждому здесь расхерачу.        «Наслаждайся, ублюдок», — пронеслось в голове Рассела, прежде чем он воткнул сигарету в глазницу.        Вазири вопил, изнемогая. Дёргая руками из стороны в сторону. Ноги били отчаянную дробь по грязному полу.        — Что ж ты орёшь, как бешеная свинья! Разве тебе не весело?! — кричал Рас, вдавливая сигарету в глазницу. — Уже не такой смелый?! Куча убитых детей тебе не кажется шуткой?!        Дикарь отчаянно кричал, силясь вырваться. Джо скрутил его, а Кат затолкал ему в рот тряпку, пропихивая кулаком до самой глотки. Рассел взял нож со стола.        — Жаль, ты не применил его на том ублюдке, — сказал Рас, глядя на Джорджа. Их взгляды встретились. В тот момент Рассел уверился, что они думают об одном. — Отомстишь за Сэма?        Джо держал дикаря. Он вовсе и не думал сейчас включать свою жестокость.        — Правильно, — громко и властно произнёс Рассел, — нечего мстить за этого предателя. Но… за одну девчонку ты точно получишь сполна.        Остриё встретилось с хрусталиком, и тут же с кровью глаз постепенно стал вытекать. Нож входил как в растаявшее масло. Вазири брыкался что есть силы. Пытаясь зажмурить глаза, он приносил себе только больше боли.        — Ну что? Будешь говорить? Или мне продолжить? — саркастично бросил Рас, вдавливая нож дальше. Дикарь произнёс что-то похожее на «скажу», перемешенное с истеричным воплем.        Когда Рас достал тряпку, изо рта у Вазири вместе с кровью исторглась желчь и яростный стон.        — Твари, чё вам надо? — и продолжил орать дальше.        — Для глухих повторяю громче, — крикнул Рассел, — где ты оставил девчонку?        — Зачем тебе мертвец? Хочешь её… — Вазири снова силой заткнули рот, и Рассел принялся за ноги, каблуком отбивая голень.        — Прежде чем кого-то пытаешь, подумай, что сможет сделать твоя жертва, поменявшись с тобой ролями.        Сломав Вазири ногу, кляп снова вытащили, и, смешивая крик с оправданиями, Вазири выдал нахождение машины.        — Как вы попали внутрь? — допрашивал Джордж, сдавливая руки.        — Через администраторскую, — сквозь боль ответил главарь. — Стоянка чистая. Ни одного ходячего. Она там, но, как мне кажется, на одну шлюху меньше группе хуже не буд…        Рассел сдавил ему горло и отбросил его в сторону. Измученный каннибал пополз. Тяжело дыша, почти задыхаясь, с каждым движением он собирал силы. Рассел со всей дури зарядил ногой по его позвоночнику. Повернув голову, Вазири хотел что-то сказать, но Рассел ударом ноги вогнал нож в глазницу. Клинок вошёл с рукояткой. Живой глаз закатился, и Вазири упал замертво.        — Быстрая смерть для ублюдка, — сухо сказал Джо.        — Тебе этого мало? — спросила Клем. — Чем мы лучше их? Устроили бойню.        — Не тебе судить, — мертвенным голосом ответил Рассел. — Если бы твоему любимому человеку угрожали, что бы ты сделала?        — Если бы не Рассел с Лори, мы бы вообще больше не проснулись, — сказал Катберт. — Хорошо, что она нас предупредила.        — Что значит предупредила? — воскликнул Рассел, оглядывая всех.        — Как только они вошли внутрь, она сразу их приметила и разбудила нас, — сказала Клем. — Она наверху. С остальными.        — Но если Лори здесь, то кто в багажнике? — спросила Вайолет.        Рассел пальцами взялся за переносицу. Трава постепенно начала действовать, ноги стали ватными, но Рас старался себя пересилить, облокотившись на столик.        — Рас, — обратился Джордж, — останься здесь. Руби тебя осмотрит, а я с Вай и Катом схожу на парковку. Если она жива, у нас появится возможность узнать, как отсюда выбраться.        — Я помогу здесь всё зачистить, — сказала Клем. Джордж лишь кивнул и протянул ей мачете.        Оставшиеся в живых каннибалы ползали по полу, размазывая телом кровавые пятна по мраморному полу. Болезненно кривясь от каждого движения, подручные Вазири пытались встать, но одно протыкание головы — и тщетные попытки прекратились. Голова орчихи ожила, захлопала глазами и произнесла пару гортанных звуков. Клем закрыла глаза и воткнул мачете ей в висок.       

***

Выходы на стоянку забаррикадировали задолго до их прихода. Оставалась дверь в администраторской, которую дикари и выбили. Стены и ступени потрескались, а дикий ветер грыз неприкрытые участки кожи. Спускаясь на этаж ниже, дверь на стоянку предательски скрипела, словно зазывая тех, кто обитал внизу.        Ощущения безопасности не хватило надолго. Даже в буре зло продолжало жить. И самое тёмное место в торговом центре сулило новые тревоги, отчего каждый спустившийся перестал чувствовать время. Ни врагов, ни тени.        Ветер со снегом хлестал с обеих сторон. Джордж шёл медленно, с тяжёлой от мыслей головой и едва не поскользнувшись на заледеневшей луже. Порывисто Вайолет подхватила его под руку. Ровной и твёрдой поверхности уже никто не ждал. А знать, на чём можно поскользнуться, здесь никто не желал. Шли аккуратно, прорезая фонариками тьму. Звуки сливались в единую какофонию от песни ветра до шума железа, о которые бился снег или кто-то за стеной.        Пока они шли, душу Джо переполняли эмоции. Шаги сопровождались громкими порывами ветра, давившего на нервы. Приближаясь к указанной машине — единственной, не покрытой ледяной коркой, — Джордж увидел девушку. Она лежала, запрокинув голову, измазанная и раздетая. Джо не обратил внимание на другие детали, лежащие в машине. Теперь дело состояло в спасении девушки.        Подойдя ближе к стеклу, он остолбенел. Он узнал её. Остальные, подойдя ближе — тоже, и сердце каждого ушло в пятки. Они тоже её помнили, но не могли понять, как она здесь оказалась.        — Он сказал, что не закрыл машину, — сказала Вайолет.        Джордж дёрнул за ручку, но она не поддалась.        — Начала замерзать, — хмуро сказал он.        Кат, не медля ни секунды, локтем выбил стекло. Сигнализация не сработала.        — В следующий раз подумай лучше. Такого рояля в кустах больше не предвидится, — прошипел Джо и полез в машину. Внутри пахло тухлятиной, отчего ему пришлось сдерживать рвотные потуги. Пульс оставался, но её вид сеял сомнения, что она доживёт до их возвращения в жилую зону. Промежность и лицо были сильно перепачканы кровью.        Вайолет взяла её за ноги, а Кат придерживал за руки, пока Джордж проталкивал тело через окно. Осторожно уложив её на простыни, они медленно понесли её внутрь. Вдалеке раздался крик. Все замерли. Холодный ночной ветер разгонял звуки по каждому углу парковки. Когда в висках застучала кровь, Джо делал знаки не терять спокойствия. Вай и Кат медленно кивнули.        При каждом шорохе и крике они стояли долго и молча. Вдали виднелись какие-то бездвижные фигуры. Некоторые делали шаги и замирали. «Может, фантомы», — думала Вай, но, глядя на труп, прилипший к застывшей луже, начала молить о том, чтобы им всё показалось. Дойдя наверх, они совместили столики, уложили туда девушку и укрыли одеялом. Ещё раз проверив тело на наличие укусов и ран, они позвали Руби. Вместе с ней пришли и остальные. Мальчишкам особенно не терпелось посмотреть на спасённую. И увидеть старую знакомую на столе они точно не ожидали.        — Боже, — прикрыв ладонь рукой, прошептала Руби, когда с девушки скинули одеяло. — Что они с ней сделали?        — Не думай сейчас об этом, — успокоила её Лори. — Мы сможем ей помочь?        — Огнестрельных ран нет, колотых тоже, — сухо сказал Джордж. — На ноги поставить можно, но травма останется на всю жизнь.        — Неудивительно, — сказал Омар. — Она с этой церковью и не видела чернуху мира.        Подойдя к девушке, Луис задрожал. В голове лихорадочно метались панические мысли о том, что каннибалы сотворили с оставшимися девочками и Дженни.        — Возможно, ей всё далось хуже, чем остальным, — сказала Вайолет.        — Смотрите, — сказал Эй-Джей, — у неё шевельнулись губы.        Волна тёплого воздуха ударила в лицо, и она сделала глубокий вдох. Лицо стало медленно розоветь. Лори взяла Эй-Джея за руку, подозвала Вилли и обратилась к Клем.        — Я уложу их, — сказала она и повела мальчишек в мебельный отдел.        Руби хлопотала около раненой без устали. Вытерла кровь с тела, одела её в тёплые вещи, прикладывала смоченные холодной водой полотенца, пока она не открыла глаза. Она вздрогнула и попыталась схватить Руби за горло. Та вовремя увернулась и стала успокаивать пострадавшую.        — Эй-эй, Пегги, спокойно! Все свои. Мы тебя не обидим.        Девушка села. Несколько тяжёлых вдохов и всхлипов вызвали слёзы, смешанные с клокочущим смехом. Она окинула взглядом знакомые лица и зарылась лицом в колени. Руби опасалась, что психика сломана навсегда. Клем, подойдя ближе, аккуратно положила руку на плечо. Пегги словно током ударило. Она отбросила руку, но, увидев Клем и её повторную попытку, обняла её. Все тяжесть перешла на сердце Клем. Она крепче обняла её. Пегги, не сдерживая слёз, намочила её плечи.        Катберт налил полный стакан бурбона и протянул ей.        — Держи, должно полегчать, — сказал он, но Руби отогнала его.        — Не трогай её. Рефлексы ещё живы. А ты точно не обладаешь внешностью Санты, чтоб спокойно к себе подпускать.        — Знаешь, после долгой жизни в церкви я бы и Санту к себе не подпускал. Очень уж со своим тембром и видом напоминает пастора, — сказал Кат и поставил стакан на соседний столик.        Руби отмахнулась и снова занялась Пегги. Она старалась ей улыбнуться, но глаза сохраняли серьёзность. Спокойно, по-матерински, она спросила её:        — Как они тебя нашли?        — Гиены, — сквозь зубы процедила Пегги и отпустила Клем, снова обняв себя за колени.        — Что? — спросил Аасим.        — Мародёры, — повторила она, вытирая одеялом слёзы. — Но мы их называли гиенами. Они ничем не отличаются от обычных грабителей, но в них становилось больше животного. Одна женщина из этой банды раньше жила в соседнем поселении, пока туда не наведались империалисты.        — Ренегаты, значит, — сказал Омар, внимательно слушая рассказ.        Пегги кивнула и продолжила:        — До наступления бури я пошла за припасами, и меня поймали. Я не выдала девочек. Они надеялись, что под пытками я сдамся. Что-то вкололи мне. Когда я очнулась, всё тело ломило. А они смеялись, думали, что я уже умерла. Один уже с ножом приближался, пока я не закричала. Мне везло только потому, что до меня они поймали кого-то и припасы ещё не кончились.        Глаза Пегги затуманились болью. Она задыхалась. Но постепенно брала себя в руки, и её дыхание становилось ровнее.        — Я сказала, что недалеко есть огромный магазин, в котором остались какие-то припасы. Надеялась… меня отпустят… Но я не догадывалась, что они знали про него, и они давно жили здесь… Как только я заикнулась про это, они подумали, что захватила его с группой. Они обозлились на меня, что-то кричали, но я не разбирала что… Дальше ничего не помню. Они постоянно что-то мне вкалывали, пока нога не покрылась пятнами.        — Разве это не синяки? — спросила Клем. Пегги, кусая губы, лишь покачала головой.        — Это штука умертвляет кожу… Ты гниёшь заживо… Она проявилась не так, как они хотели. Меня больше рвало, признаки гниения появились позже. Я слишком долго видела тьму, а просыпалась, когда они громко орали, думая, что со мной делать.        Рассел напряжённо вслушивался в разговор, но не вмешивался. Аасим тяжело вздохнул и отвернулся от ребят, потирая лицо. Одна Руби не скрывала слёз и плакала вместе с Пегги.        — Я узнала только Гвенни. У двух амбалов имелась метка Империи. А когда в первый раз я увидела вас… Зачем вы меня спасли? Почему не убили? От вас веет смертью. Вы тоже убьёте меня.        — Да. Мы же призваны убивать. Именно таких гандонов, как мы, презирал Сократ в своих трудах, — сказал Кат, набивая трубку.        — Помолчи, философ, не до тебя сейчас, — сказал Рассел и обратился к Пегги. — Почему ты решила, что мы из Империи?        — Девушка, что была с вами… Во время нападения на нашу общину она спасла нас. Меня она накрыла мёртвым телом, и так я не попала в плен. И, когда вы появились у нас, только она заставила меня задуматься, стоит ли вам доверять.        Джо обратил внимание, что дым трубки Катберта нервирует Пегги, и потому вместе с ним вышел. Девушка нервно перебирала пальцами и глядела на всех.        — Я не хочу так жить. Я не знаю, что делать дальше. Вы можете отвезти меня обратно? Не молчите, пожалуйста. Скажите, я увижу снова мисс Шелди?        Никто не знал, как ей ответить.        — Постарайся сегодня заснуть, хорошо? — спросила Руби. — Если хочешь, я снова её позову. Лори с удовольствием посидит с тобой.        Пегги лишь кивнула.        Проводив её до мебельного отдела, Руби осталась присматривать за ней. Оставшиеся ребята сидели в кофейне. Кат уже опустошил наполненный ранее стакан, кто-то ёрзал на стульях, а кто-то не знал, куда деть руки и о чём думать.        — Положение неприятное, — сказала Клем, поправляя волосы. — Дни кажутся месяцами, убежище становится тюрьмой. И ещё ночное нападение сильно ударило по нам. Ситуация патовая, — сказала она и сложила руки в ожидании ответа от ребят. Но молчать долго ей не пришлось. — Я не знаю, что нам делать с Пегги. Либо возвращаем её и теряем дни, либо везём с собой в Ричмонд.        Аасим ненадолго задумался, потирая свой обросший подбородок. Потом произнёс:        — А какой нам смысл вести её обратно? Для них Пегги давно умерла, если, конечно, они не оптимисты. Но и ей нужно время на восстановление. А оставаться здесь долго нельзя. Если гиены смогли добраться до нас на машине, значит, и мы сможем найти лазейку, чтобы убраться отсюда.        — Никого не интересовало, почему они держали её так долго? — спросила Вайолет. — Два варианта: либо имелись альтернативные варианты еды, либо они ждали прибавления.        — Что ты имеешь… — спросил Катберт, но тут же понял, о чём говорит Вай. — Тогда мы точно не можем её бросить, — сказал Луис. — Но это надо проверить.        — Меня интересует другое: что ей вкалывали? Не этот же раствор находился в банке, когда они пытали Рассела? — задумался Омар.        После этих слов в комнате воцарилось гнетущее напряжение. Все изо всех сил старались изобразить, что находятся не здесь. Но факты сыпались лавиной на каждого, и приходилось думать вдвойне. Мысли приходили разные. Лишь движимые тёмными фантазиями предполагали, что из-за грубого обращения у Пегги случился выкидыш или эта дрянь заставляла изменяться организму в угоду еды.        С елейной улыбкой Рассел положил ладонь на плечо Клем.        — Я понимаю, что сейчас каждого терзает совесть. У меня тоже сердце не на месте. Но надо признать, что порой надо оставить балласт, чтобы двигаться дальше.        — И не подумаю о том, чтобы оставить здесь раненую девочку, — сказал Луис. — Она пережила чёрт знает что, и теперь только мы у неё остались.        — Я и не предлагаю её бросать здесь, — спокойно сказал Рас. — Если рядом с Ричмондом найдётся какое-нибудь поселение, оставим её там. Тем более город сейчас находится в боевой готовности, а значит, там будет не до неё. Что, по-вашему, лучше: чтобы она умерла в суете со своим ребёнком или ей помогли пусть и незнакомые, но нормальные люди?        — А мы на что? — спросил Аасим. — Мы — её единственная надежда. Даже если она нас боится, мы всё равно должны ей помочь.        — Не примеряй на себя шкуру супергероя, Ас, — отрезал Рассел. — Всех спасти не удастся, как и положить жизнь других на свой сценарий.        — Глава Ричмонда — мой друг, — сказала Клем. — И он не позволит кому-то умереть в мирное время. Даже если начнётся новая война. То, что ты предлагаешь, это решение труса.        — Называй хоть подонком, — прошипел Рассел, — но есть хуже меня. Я знаю, как устроена жизнь. Сколько раненых и сломанных вам надо подкинуть, чтоб вы поняли? Не все рождены избранными. Несколько победителей, остальные всегда за бортом. Апокалипсис лишь отсеял массу, остальные либо живут по законам дикого времени, либо умирают. Третьего не дано. И ты не сможешь от этого уберечь каждого неудачника. Оставь всё это в покое.        — Я уверен, что и Лори хотела бы сохранить эту жизнь, — сказал Луис. — Нам тоже страшно, но придётся терпеть.        — Можете мои слова и вовсе не брать в расчёт, но я вам предлагаю хороший вариант, — сказал Рассел.        — Ты просто накурился, парень, — констатировал Кат. — А сейчас тебя взяли эмоции. Это нормально. Бывает с каждым.        — Не знаю, как вы, — сказала Вайолет, — но после такой ночи нам всем надо выспаться. Это нелегко, но каждый должен хоть на час прикрыть глаза и расслабиться.        — Поддерживаю, — сказали хором Аасим и Омар.        — И, — подчеркнул Луис. — Если ситуация с Пегги ухудшится, то, так и быть, будем решать вопрос радикально. А пока ни одна душа не смеет думать о том, как избавиться от неё.        Подобное упорство вызывало у Раса удивление, но приходилось с этим бороться.        «Вы все лжёте. О взаимопомощи, любви. А сами ничем не лучше диких волков, что готовы перегрызть глотку друг дружке. Да и ты не строй из себя героя, Луис. Прикрываешься Лори, добрыми помыслами, а на деле не сможешь постоять за себя и своё мнение», — думал он, пока все расходились по местам.        После обсуждения он сел на ступень эскалатора и закурил. Две самокрутки подряд. Отсюда во всех деталях был виден мебельный отдел. Как Клем накрывает одеялом Эй-Джея, как дежурит Омар, как Лори разговаривает с Пегги. «Только она может успокоить после такого», — подумал Рассел, глядя на неё. Рука ещё болела, отчего он не вынимал самокрутки изо рта и сидел, оперевшись головой на здоровую руку. Он настолько устал за эти дни, что не мог разрешить как внутренние, так и внешние свои раздумья. Тяжёлое чувство сдавило ему сердце.        — Ты действительно способен убить невинного? — послышалось со стороны. Рассел обернулся. Рядом стоял Луис.        Рассел, очевидно, всё ещё находился в возбуждённом состоянии, но постепенно оно из него выходило. Отчего Лу и решился сейчас задать этот вопрос.        — Если могу иметь на это…причины. Просто так убить нельзя. Только за что-то.        — Когда мы окружили кофейню, я услышал, что ты признавался в убийствах стариков и детей. Это действительно так?        — Стоит ли тебе меня бояться? — спросил Рассел, улыбнувшись с побеждающей откровенностью. — Ты мне не враг. И уж точно не соперник… Скажу так, иногда можно преувеличить какие-то факты, чтобы казаться грозным. Но в плане невинности убитых моя душа чиста. Ни один человек не пострадал от меня просто так.        — Даже если этот человек лезет не к тебе, а к кому-то другому?        Рассела удивило, что Луиса не тронули его слова. Потому он принял дружеский вид и, подойдя к нему, спросил:        — Я нарочно о твоей похоти не говорю, но меня мучает любопытство. Насколько у вас всё крепко с Клем?        Луис холодно глянул и сказал:        — Крепче, чем кажется.        — Делай как считаешь нужным; но вряд ли ты задумываешься о том, как эту ситуацию видят другие. Не смотри на меня с презрением, хотя это должен делать я. Будучи деликатным и не залезая с расспросами, бьюсь об заклад, что что-то меняется между нами. Во всех отношениях.        — Да брось ты, — сказал Луис, — не хватало ещё после сегодняшнего накручивать себя. Тем более ерундой, рождённой взаперти.        — Я знаю, что все мы переживаем не лучшие времена, но не в этом дело, — Рассел прищурился и насмешливо улыбнулся. — Не стоит ручаться за то, что происходит между друзьями и товарищами, любовниками и одиночками. Всегда останется для всех тайной, что происходит в наших душах, если кто-то не подсмотрит.        — Тебя Джордж заразил? — съязвил Луис. — Я загадки не понимаю, а намёки тем более. И вообще, мне больше нравятся девушки, если ты об этом.        — В этом и дело, — сказал Рассел, приблизившись лицом к лицу. — И, если ты хочешь мира на этой территории, не лезь туда, где занято. Нас за такое били, но ты, видимо, счастливчик. Ещё ни разу не получал по роже. Это легко поправимо, если всё всплывёт…        Рассел вряд ли сам понимал, чего ему хотелось и в чём нужно было удостовериться. Они стояли друг перед другом; наконец, лицо Раса изменилось при появлении Джорджа.        — У нас какие-то проблемы? — спросил Джордж, глядя на обоих.        — Думаю, что нет, — сказал Луис, и в его глазах появилась безумная искорка. — Просто обсуждали последние события.        — Рас, — обратился к парню Джо, — там тебя Кат зовёт. Что-то по поводу аккумуляторов.        Рассел глянул на Луиса, затушил бычки и пошёл наверх. Джордж протянул флягу Ката.        — Должно полегчать, — сказал он Луису.        Лу сделал глоток, и ему тут же обожгло глотку. Помимо вкуса, запах оказался резким и с металлическими нотками. С трудом проглотив, он вернул флягу обратно.        — Он тебя не оставит в покое, — сказал Джо, сделав глоток. — На каждого находит помешательство, особенно после ситуации с Пегги.        — Мне кажется, — сказал Луис, — твой план по внезапному отступлению придётся отложить. Сейчас всем не до этого, и моя пропажа только усугубит ситуацию.        — Я и не предлагаю тебе пропадать прямо сейчас. Всему нужно время. Но сделать это необходимо. Нужно кое-что выяснить.        Дальше Луис его не слушал. Не знал, что ответить. В кармане он нащупал кольцо и держался за мысль, что с ним всё плохое закончится. На миг его переполнило жуткое предчувствие. Он поглядел на окна и мраморные столбы, глубоко вздохнул. Внутри него тоже всё опустело.       

***

После Вазиривской ночи слабый танец снегопада перешёл в ревущую метель.        Уйдя с головой в оборону мебельного отдела, ребята не заметили, как тёмная зимняя ночь резко превратила небо в бледное пятно без намёка на солнечный блеск. Казалось, солнце умерло в меловом небе, как и надежда добраться в скором времени до Ричмонда.        Стены Нэвермайнда утонули в заносах. Спустя пару дней они исчезли, но мороз всё ещё продолжал бушевать. Чем сильнее накалялась обстановка, тем сильнее поведение Пегги вызывало раздражение у окружающих.        С ней пытались общаться, играть. Лори и Руби проявляли все чудеса заботы, которые знали сами. Но Пегги постоянно тошнило и выводило каждое появление ребят около неё. Её переселили в соседний отдел, чтобы она чувствовала себя комфортнее, но и этого хватило ненадолго.        По ночам её мучили кошмары, а днём галлюцинации. Пятна на ней разрастались, а от руки отпал маленький кусочек кожи с мясом. Она не участвовала в общих мероприятиях по типу стрижки или очередного принятия пищи. Всё ей приносили в отдел. Через силу её заставляли есть, поскольку сама она не притрагивалась к еде. Ей казалось, что она отравлена или пахнет тем веществом, что ей кололи.        Так, во время бритья, Луис случайно порезался, поскольку услышал яростный крик, а после — гнев Катберта.        — Да что с тобой, твою мать, творится?! — раздражённо спросил он, взглянув на неё. Тарелка валялась на полу, а ужин покрывал Ката с ног до головы.        — Вы специально хотите меня отравить, — сказала Пегги в приступе паники и сжалась в комочек, накрываясь одеялом.        — Да нахрен мне это…        — Тише, Кат, — успокаивала его Лори. — Она не специально. Она просто бредит. Прости ей это.        — Сегодня ужин, а завтра что? С ножом на меня кинется? — спросил Кат, выходя оттуда.        Мальчишек к Пегги не подпускали. Говорили, что она плохо себя чувствует. Конечно, Вилли и Эй-Джей понимали, что с ней творится что-то неладное, и хотели помочь, однако за Пегги постоянно следили.        От постоянных ночных криков Лори и Руби засыпали даже днём, пока остальные искали нужные инструменты и обыскивали парковку в поисках различных предметов. Как выяснилось из вылазок, зрение и слух ходячих притуплялись на морозе, но бегуны служили главным маячком для медлительных тварей. Последняя вылазка закончилась неудачно. Бегуны так истошно орали при виде людей, что за эти дни у торгового центра собралась толпа. На время идею с вылазками пришлось забросить. Однако пару полезных деталей и снеди удалось найти.        Оставалось только дождаться оттепели.       

***

Весь вечер Джо ходил из угла в угол, низко опустив голову и оставаясь глухим ко всем вопросам и замечаниям. Исхудалое сосредоточенное лицо изредка останавливалось на взгляде других.        — Мне кажется, завтра мы распрощаемся с этим местом, — сказал Рассел.        — Откуда уверенность? — спросил Вилли.        — Буря уже не воет зверем, как раньше. Возможно, даже покажемся на улице и сможем восстановить машины.        — Не будем спешить с выводами, — сказал Джо. — Как бы и сам не хотел отсюда уйти, но лучше повременить. Пока Лори с Руби не сделают должных выводов, не стоит что-то загадывать.        — Ты так надеешься, что мы её спасём? — удивился Рассел. — Она медленно умирает. Единственное, что мы сможем сделать, это избавить её от мучений.        — Может, это просто болезнь? Само всё пройдёт? — поинтересовался Эй-Джей.        — Нет такой болезни, когда гниют заживо.        — Вообще-то есть, — вступилась Клем.        — Только не в нашем случае. Та дрянь начала действовать, и теперь её колбасит.        — Если бы тебе это тоже вкололи, — включился в разговор Аасим, — мы бы тоже подумали, что с тобой делать. Только освобождение от мук пришло бы в голову, когда ты бы стал ходячим.        — Вот уж спасибо, — иронично сказал Рассел, выводя ситуацию в глупую шутку. Немногие посмеялись, но конфликт уладился сам с собой.        Вошли Руби с Лори. На лицах читалась безнадёга.        — Мы заварили ей успокаивающего чая, — начала Руби, но не смогла продолжить. За неё это сделала Лори.        — Она горит. Не знаю, проснётся ли она завтра. Но, если всё наладится, нам придётся её тащить или вести на коляске. Ноги выглядят атрофированными. Она делает небольшие шаги, но кажется, это её максимум.        — Нет, тогда реально лучше избавить от мук, — сказал Омар, укладываясь. — Такие мучения — и ради чего?        — Решим это завтра, — сказал Рассел, — а пока подумаем о том, что всё-таки завтра у нас получится уехать отсюда.        — Было бы неплохо, — сказал Луис, и все поддержали эту затею. Пока все укладывались спать, он долго смотрел в окно, на задумчивого Джорджа, и снова в окно. Он почувствовал, что внутри его тела поднимается невероятная, неизвестная энергия. Каждый мускул приходил в напряжение, что сейчас нужно сказать всё, что плещется в душе. Судорожно выдохнув сквозь зубы, он подошёл к Клем.        — Луис, — обратился к нему Эй-Джей, — как ты считаешь? В Ричмонде есть фортепиано?        — Не знаю, малой, — почесал затылок Луис, — возможно, одно осталось, пока остальные шли на дрова.        — Не хочется думать плохо, но я верю, что, приехав туда, мы снова сможем улыбаться. И ты сможешь снова что-нибудь сыграть.        — Ты — уже повод для наших улыбок, Растяпа, — сказала Клем, нежно улыбаясь.        Луис улыбнулся и сжал ладонь Клем в своей руке.        — Да, малой. Пока ты с нами, ничто не рушимо, даже наши улыбки.        — И болезнь Пегги пройдёт?        — Да, — выдохнул Луис, но продолжил улыбаться. — Там ей помогут.        Они укрыли его одеялом и больше не проронили ни слова. Клем поцеловала Эй-Джея в лоб и легла вместе с Луисом на диване. Проведя рукой от живота до ключиц, Луис обнял её и постепенно растворялся во сне и тепле любимого тела.        — Клем, — сквозь сон бормотал он.        — М? — ответила она.        Гладя большим пальцем тыльную сторону ладони, он взвешивал каждое слово и наконец сказал:        — Если что-то со мной случится, ты будешь единственным светом, который не затухнет в этом грёбаном тоннеле жизни.        — В тебе пробуждается поэт? — сонно спросила она.        — Это так снять напряжение. Хочу думать, что всё сделанное мной не зря.        Она его уже не слышала. Луис долго смотрел в темноту, и перед тем, как он заснул, последние слова соскочили с его губ.        — И наша любовь тоже.       

***

Пегги прислушалась. Кат задремал, да и снаружи кроме него никого не обнаружилось. Не услышав ничего подозрительного, она вошла в мебельный отдел. Дыхание каждого сравнялось в едином ритме. Забрав рацию, пистолет у Лори и недоеденный ужин Омара, она выскользнула в коридор и крадучись пошла вниз.        Полная темнота, шевеление ветра за окном и странные звуки, доносящиеся в нескольких метрах. Всё сильнее стучало, гремело по стёклам.        Настороженный взгляд Пегги оглядывал каждую деталь в округе. Бесшумно скользя по зданию, она спустилась на первый этаж, чтобы никто её не смог заметить. Её будоражило. Каждый шаг давался с трудом. Но, борясь с собой, она всё-таки спустилась вниз.        Стекло двери, ведущей с коридора в магазин одежды, растрескалось. Для неё это служило хорошей сигнализацией, если вдруг кто-то наведается. Подсветив фонариком, Пегги аккуратно открыла дверь, вошла в тёмный отдел и села у примерочных. Она хлебнула супу, пробуждая голос, и достала рацию. После небольшого шипения она вышла на нужную волну:        — Я жива, — доложила она ослабшим голосом. — Меня спасли. Точнее, ещё пытаются. Но это вряд ли поможет. Мне осталось недолго. Имперские беглецы ещё решают, что со мной делать. Точно не знаю, хотят ли от меня не избавиться. Один из них точно хочет.        В горле запершило, а желудок изрядно урчал. После ещё пары ложек супа внутри несколько успокоилось.        — Они надеются завтра уехать. Ничего у них не выйдет. Если бы они не остановилась, возможно, они бы уже оказались в Ричмонде. Но они сами подписали себе приговор.        Дышать становилось всё труднее; собирая воздух, она пробормотала:        — Я надеюсь, вы сможете их остановить. Я сделала, что вы от меня хотели. Теперь дело за вами…        Шуршание мусора и осколков стекла на полу стало несколько громче. Пегги оторвалась от разговора и с удивлением подняла глаза. Страх разрядом тока разнёсся по телу. Отключив рацию, она взглянул в темноту. Она знала, что там кто-то скрывается. Как далеко бы не ушла, за ней пришли, но с какой целью? И кто?        Холод и безмолвие сковывали её сердце. Её била дрожь. Буря снаружи и не думала униматься. Пегги взглянула на бетонные столпы, покрытые мраморной плиткой.        — Привет, Пегги, — раздался тихий голос из темноты.        Послышался звук взведения курка. Пегги отбросила рацию и вскочила с места. Еле дыша от страха, она подняла глаза. Рядом с кассой стоял знакомый силуэт.        — Так вот как! — вскричала она в удивлении, но продолжая улыбаться. — Я всё-таки оказалась права! Это ты. Я так и знала, что это ты!        Повисла пауза. Пегги попыталась незаметно достать пистолет, но на месте его не оказалось. Внутри всё похолодело, а в груди внезапно обострилась дикая боль.        — Кажется, ты что-то потеряла. Можешь попытаться кричать, попробовать его отобрать, но помощи точно не жди. Нас здесь не услышат. Посмей сделать хоть шаг, и клянусь, я убью тебя.        Пегги стояла в исступлении. Она чувствовала, даже в темноте, что рука с пистолетом наставлена на неё. И она не дёрнется ни на секунду.        — Думаешь, я предатель? Одна из диктаторских подстилок? Но скажи мне лучше, каково быть с ними за одно? Мне интересно, чего добивались вы? Смерти этих ребят или их порабощения? Как ни странно, но больше людей погибло из-за вас, чем от его политики. Как только вы подошли к нашему лагерю, я вас сразу узнала. Вы были там, когда Имперцы сожгли наш дом дотла. Вы — вестники смерти, и останетесь ими до конца. Один из вас нормальный, а остальные марионетки в его руках. Вам не избежать войны… Вам…        Тело её внезапно затряслось, цвет лица стал переливаться в бледный. Взрыв рвоты моментально окрасил пол непереваренным супом. Ещё один звук, и пол окрасился красным. Она упала. Грудь заходила ходуном. Спина выгнулась. Голова замоталась из стороны в сторону. Глаза закатились, белки налились кровью. Руки с ярым остервенением зацарапали горло, сдирая кожу. Через секунду, как безумная, не помня себя, она вскочила и побежала на него.        Как резкий удар плёткой, звук выстрела разлетелся по этажу.        — Вот чёрт! — выдохнул он, и пистолет выпал из его рук.        Никто из ребят, спавших этажом выше, не проснулся в эту ночь от шума. Всех скосила безумная усталость.       

***

Руби открыла глаза. Очертания помещения стали резче. Она сделала странный жест рукой, как будто отмахивалась от мух, жужжащих холодную колыбельную, и откинула покрывало.        Утро для неё началось как всегда рано: конечно, Руби выглядела куда лучше, когда проснётся полностью, но для девушки за девятнадцать, выглядевшей несколько старше своего возраста, она походила на женщину с плаката, призывающую объединиться против мужчин. Разница лишь в том, что женщина выглядела просто комично, даже для своей эпохи, а Руби могла вселить уверенность, что БДСМ теперь расшифровывается как «Баба даст силу масс». Видимо, от этой уверенности, что сила Руби несокрушима и неугасаема, Аасим в неё и влюбился. Хотя сам он не казался таким крепким.        Но в некоторых ситуациях всегда оставался сдержаннее, в отличие от своей возлюбленной. Во многом Аасим и Руби строили свои отношения на взаимном обучении. Даже новые вещи они подобрали друг другу исходя из личных вкусов. И как бы Луис с Катом ни смеялись над новой одеждой Аасима, парня это не трогало. От Руби он получал ту заботу, которой недоставало в годы жизни до и в разгаре апокалипсиса.        Руби проснулась раньше всех. Включив конфорку, она разбудила Омара. Вместе они стали готовить завтрак. Как только из кастрюльки пошёл запах, Руби сразу налила порцию в тарелку Пегги.        — Надеюсь, хоть сейчас получится её накормить, — сказала она. На лицах обоих поваров читалось волнение и тревога.        — Если что, сразу кричи, — шёпотом сказал Омар, и Руби ушла.        Взяв свою порцию, не успев поднести ложку, он заметил удивительную вещь. Весь торговый центр освещала яркая полоска света, а вместо морозного узора бежали капли. Зима временно отступила, и на улице царило тепло.        «Осенняя весна или весенняя осень. Интересно, какую глупость скажет Луис», — подумал Омар и пошёл его будить, но Луиса на месте не оказалось. Клем спала одна. «Опять куда-то ушёл. Что на этот раз?» — подумал он и не стал принимать факт отсутствия во внимание.        Внезапно для Омара за спиной материализовалась Руби с тарелкой. Увидев страх, исказивший её лицо, он сразу понял, в чём дело. Его охватило странное оцепенение. Взглядом окидывая отдел, он пытался найти ответ на эту странную шутку, но вместо этого заметил ещё одну странную деталь. Рассел тоже спал один. Без Лори.        — Куда они пропали? — громко сказал Омар.        — Я не знаю. Последний у неё дежурил Катберт, но и он пропал.        — Может, они вышли разогревать машины, — успокаивал Омар себя и Руби.        — Тогда кто должен менять Ката ночью? — спросила Руби.        — Луис, — выдохнул Омар и тут же пожалел о своих словах.        Словно по сигналу тревоги, они разбудили всех и коротко рассказали о своих наблюдениях.        — Что? Опять пропажи? — вскипел Вилли. — Они-то как умудрились пропасть?        — Я не знаю, не знаю, — нервничала Руби, — но и Пегги нету. Допустим, она сбежала, но мы бы заметили, что она что-нибудь у нас взяла.        — Аккумулятор, — сразу оживился Джордж. Рассел осмотрел место, куда их поставили, но нужного не обнаружил.        — Аккумулятор исчез, — сказал он упавшим голосом, повернувшись к ребятам.        — Чёрт! — прошипела Вайолет.        Джордж сделал глубокий вдох и сказал:        — Сам этого не люблю, но придётся разделиться. За эти дни мы точно убедились, что это место пусто…        — Свято место пусто не бывает, — сказал Аасим. — Вдруг их кто-то вывел? Мы как дураки разделимся, и нас тоже каждого сцапают. Если не убьют.        — Я не предлагаю ходить по одиночке. Каждый выберет себе напарника, чтобы осмотреть этажи. Тут прятаться особо негде. Так что, если кто-то здесь засел, мы легко это вычислим.        — Почему тогда нас не убили? — спросил Рассел, глядя на Джо. — Они могли спокойно перестрелять каждого, но вместо этого украли парочку людей. Кто в это время дежурил?        — Кат, — сказала Руби, еле проглатывая ком.        — Зашибись! — сказал Рассел. — У нас ничего нет. Ни понимания, кто это, зачем они это сделали… Я говорил, что Пегги надо убить.        — Оставь это размусоливание, — сказала Клем. — Каждая пара возьмёт рацию и начнёт исследовать. О находке или неудаче сообщайте сразу.        Собравшись с духом, каждый стал исследовать свою территорию. Джордж и Омар осмотрели верхние этажи в поисках мертвецов или подозрительных вещей, но там оказалось пусто. Аасим и Вилли исследовали детскую зону, но нашли лишь битые стёкла и потушенные окурки. Рассел с Эй-Джеем также не нашли успеха в ресторанном дворике.        Вайолет и Клем решили исследовать последние этажи. В туалете рука сама прижалась в носу, а в организме стал булькать вчерашний ужин. Здесь до сих пор стояла невыносимая, ужасная вонь, лёгшая плотно, как туман.        — Знаешь, каждый раз, когда нам улыбается удача, я думаю, что на этом всё закончится и начнётся нормальная жизнь, а потом обязательно надеюсь, что это станет последним кошмаром в нашей жизни. Я, видимо, не умею учиться на своих ошибках, — сказала Вай, исследуя кабинки.        — Ты не одна такая, — сказала Клем. — Я так думаю постоянно.        — Тебе самой не жутко от того, что ты вечно надеешься на счастье, а вместо этого получаешь средний палец от судьбы?        — Поверь, мне от этого снятся крайне интересные кошмары, — сказала Клем, дёрнув дверь крайней кабинки.        При открытии из неё чуть не вырвался истошный вопль. Вопль испуга.        На унитазе сидело тело Пегги. Вокруг неё краснела огромная лужа крови, разливающаяся по прорезям туалетной плитки. Голова её наполовину отсутствовала. Изо рта сочилась кровавая рвота. Лишь несколько шматков мозга и засохшие брызги на кафельной стене напоминали об отсутствии лобной доли. Из дыры стекала тонкой струйкой кровь, капающая в бесконечное красное море на полу. Пальцы у неё давно разжались, и посреди лужи лежал пистолет.        Глаза Клем наполнились слезами; всё заволокло пеленой.        — Господи! — еле выдохнула Вай и, взяв рацию, сказала: — Мы нашли её.        Детали уточнять не стала. Каждый сразу прибежал на место и остолбенел.        — Это бред! Бред! — кричала Руби. Попытки сохранить спокойствие ещё больше сводили её с ума. Выбежав из туалета, она закричала:        — Я знаю, что ты здесь, ублюдок! ПОКАЖИСЬ! НУ ДАВАЙ! — разлеталось эхом по всем этажам. — УБЕЙ И МЕНЯ!        Джо и Аасим пытались её успокоить. Она вырывалась, но постепенно её голос стал затихать, словно она начала тонуть. После голос окончательно перешёл в рыдание. Руби была безутешной и отчаянной. Она чуть снова не закричала, одновременно почувствовав, что её сейчас вырвет. Лица остальных тоже не отличались ярким оттенком. У некоторых цвет резко изменился с живого на бледно-мертвенный.        — Неужели мы найдем здесь и Луиса? — выдохнул Эй-Джей.        — Не думай об этом! — Клем села на колено. — Эй-Джей, посмотри мне в глаза. Луис не может умереть. Это случайное стечение…        — Случайное?! — вспыхнул Рассел. — Три пропали без вести и один труп — это, по-твоему, случайность? Как так получилось, что взяли именно их, а не нас с Джо? Или вас? С чего бы этим уродам поступать именно так?        — Успокойся, Рас, — твёрдо сказал Джордж, взяв Рассела за локоть. — Не время терять голову. Если поиски здесь ничего не дали, значит, нужно убираться отсюда. Один аккумулятор у нас остался.        — А ты чего такой спокойный? — поинтересовался Рассел, вырывая локоть.        — Я просто сохраняю холодный ум. У меня тоже забрали родного человека, если ты не забыл. А теперь надо думать о том, чтобы другие жизней не лишились. Не выводи меня на эмоции, иначе без лица останешься.        Рассел замолчал. Джордж повернулся к остальным, выдохнул и добавил:        — Все собирайтесь. Как только будете готовы, выдвигайтесь.        — Но что… — спросил Вилли, но Джо его перебил.        — Это уже моя забота, — сказал он, тряхнув головой. — Не думайте об этом.        Джо остался один и долго глядел на тело. Обернувшись, он опешил. Его ждала Клем.        — Скажи мне, что ты знаешь, как быть дальше.        — Дальше только финиш, — сухо сказал Джордж. — Мы их вернём. Обещаю.        Руки Джорджа обняли её. Гладили её волосы, влажную щёку.        — Увидишь, он будет жив.        — Я не знаю, кому верить, — сказала Клем, и по щеке потекла слеза. — Я не хочу больше никого терять. Думать о живых так больно.        — Не больнее, чем об ушедших.        Клем обняла его. Затем вытерла рукавом куртки глаза и пошла наверх.        Выходить они решили тем же путём, которым и пришли. Дверь изрядно заледенела, но от приложенной силы сковывающая корка рухнула, разбившись на несколько тысяч кусочков. Дверь открылась, и на группу пахнула морозная свежесть. Несмотря на солнце, холод всё ещё царил на улице.        Сырая изморось повисла над городом, колючий ветер переменил направление и пошёл с севера. В небе крошил мелкий и частый снег, тая при соприкосновении с землёй. Асфальт и дорога утопали в слякоти и лужах. Солнце через каждое мгновение пробивало облако и так же стремительно пряталось за вновь приходящим.        Добравшись до места остановки, ребята удивились, что их машины стояли нетронутыми. Если аккумулятор забрали, то почему не взяли какую-нибудь из машин?        Решились ехать в домике на колёсах. Залив откаченный со стояночных машин бензин, дав немного домику оттаять, они установили аккумулятор, забрали нужные вещи и расположись внутри. Каждый старался отвлечься, только Руби не проявляла активности. Аасим укрыл её своей курткой и, взяв за руку, сел вместе с ней. Разговоры Руби не помогали. На вопрос, что её больше всего гложет сейчас, она ответила:        — Я всё думаю об исчезнувших.        — Лучше не думать, — возразил Рассел. — Давайте собираться — и в путь. Мы не можем позволить себе задержаться здесь ещё на один день. И дело не в том, что случилось с ребятами, и что, возможно, похитители ещё здесь. Нет. Просто я боюсь, что если мы задержимся, то можем слишком сильно привязаться к этому месту, а с уходом бури мы станем лёгкой добычей для врага.        Клем кивнула. Рассел был прав, в рамках той новой установленной миром морали: сейчас важно не сосредотачиваться на горе, а только двигаться дальше, пока не стало хуже. Но она знала и другое, а остальные то ли не могли это понять, либо просто не хотели принимать.        — Что будет дальше? — спросил Эй-Джей Клементину.        Взглянув в его глаза, Клем проглотила ненужную панику и спокойно сказала:        — А дальше хуже, — и завела мотор.       

***

       От торгового центра они поехали на север. Через несколько километров должны были виднеться более крупные здания, но после маленького городка простирался ещё один лесной остров, пряча за деревьями намёк на цивилизацию. Снег постепенно таял, словно зима и не приходила. Машина рассекала грязные оттаявшие лужи и неслась навстречу Ричмонду. Уже остались позади многие километры и страхи, покрытые грязью поля. Все молчали. Не хватало кряхтенье Катберта или шуток Луиса, но сейчас никто не хотел вставать на их место.        Доехать до заката они не успели. Остановились у обочины. Разожгли костёр, поужинали оставшейся снедью и легли спать. Воздух заметно потеплел, отчего дежурить решили на улице, на крыше домика.        Небо давно очистилось от облаков и звёзд, ночь стояла тёмная: луна шла на убыль и всходила совсем поздно, отдавая по кобальтовому полотну блеклым светом. Казалось, если прислушаться, то в глубине леса можно ещё различить голос ветра, несущегося сквозь голые ветви.        Рассел остановился и подождал, пока всё не умолкло в лесу.        Он слышал ветер. Слышал шелест оттаявшей травы. Слышал пронзительный крик птиц в небесной выси и возню мелких зверьков среди деревьев. Он слышал собственное дыхание и бешеный стук сердца. За всеми этими звуками — внутри них — скрывался другой, которого он всегда пугался. Звук ледяной тишины. Что-то таилось в мёртвой лесной тиши.        Рассел вдохнул полной грудью. Здесь, в темноте и лесной пустоте, он почувствовал себя самим собой. В течение нескольких дней, проведённых в дороге, Рассел бывал наедине с собой не раз, но сейчас наступал момент, когда ему необходимо было переосмыслить многое.        О нём всегда распространяли слухи. В зависимости от авторства — самые фантастические или вполне объяснимые с точки зрения здравого смысла. О Джордже в Империи и за её пределами ходило не меньше теорий, но самым загадочным для всех всегда оставался Рассел. Как такие две противоположности могли подружиться и пронести эту дружбу через столько лет? Почему именно отец Раса не стал возглавлять Империю, если Бейтс изначально не претендовал на это место? Почему Рассел до сих пор жив?        Вопросов крутилось в голове множество, но парень никогда не хотел никому объясняться. Его раздражало всё назойливое и суетливое, требующее внимание к себе. Его это злило, потому что его научили злиться на это.        Родители сразу дали ему некоторые знания о взрослой жизни, отчего в детстве они казались ему как уколы с лекарством, раздувающие тело до состояния жабы. Больно, неприятно, но полезно.        Память хранила каждый момент, когда за непослушание отец бил его, кричал за неповиновение. А после отца ему заменил Бейтс. Человек, который смог разглядеть в Расе потенциал и если не своего помощника, то хотя бы наследника великого дела.        После того, как Освальд потерял своего сына, Рассел всячески старался поставить себя на это место. И это успешно получалось. Но, как обычно бывает, за каждым огромным шагом вперёд следует наказание. И каждое воспоминание оставляло на нём красные отпечатки, которые болели заново, напоминая парню о старых ошибках.        В детстве он не вступал в разговоры с другими, ведь те обсуждали последние игрушки, мелькавшие в рекламах по телику, или новую серию мультсериала. Расу даже сложно было назвать свой любимый мультфильм или хлопья, которыми больше любил завтракать. В сознании не было названия любимой книги, поскольку он ненавидел чтение; не было любимого предмета, так как учение давалось ему с трудом и оставляло после себя лишь удушающий запах класса.        Но он любил природу, охоту и технику. Отчего большинство дней до апокалипсиса проводил с отцом в гараже, копаясь в инструментах и деталях. Руки, даже в апокалипсисе, продолжали пахнуть оружейным маслом или солидолом. Именно отец, хоть и был строг, закрепил в Расселе те привычки и повадки, которые продолжали в нём процветать по сей день. И многие привычки стали проблемами, с которым ежедневно приходилось бороться.        На данный момент их было две: бессонница и курение. Выйдя из фургона, он огляделся вокруг. Тишина. Все спали. На время задремал и дежуривший Вилли.        «Ребёнок. Что тут скажешь», — подумал Рассел, глядя на сопящего мальчика. Он разбудил его и отправил спать, сказав, что заменит его на посту. Когда Вилли ушёл, он немного посидел у костра, стараясь отвлечься от пропажи ребят, а после, не смирившись с утратой, шагнул в тёмную чащу леса.        Отойдя на несколько метров от лагеря, он решил немного затянуться, чтобы как-то успокоиться перед утренним отъездом. Достав из кармана скомканный листок и отряхнув его от песка и тканевых катышков, он присыпал туда немного табака, крепко скрутил в трубочку и сунул её между зубов.        Дул такой сильный ветер, что казалось, самокрутку вывернет вместе с зубами. Аккуратно стараясь закурить, Рас поднёс зажигалку к концу сигареты. Огонь всё никак не хотел рождаться. Матеря всё, что только можно, он накрыл зажигалку рукой и несколько раз чиркнул ею. Кроме звука и искры, больше ничего зажигалка дать не могла. Даже когда ветер поутих, она всё равно отказывалась работать.        — Ну давай! Работай, сука! Зажигайся, — нервно чиркал зажигалкой парень. — Чёртов огонь! Неужели мир больше не может предложить мне…        Послышалось чирканье. Появился небольшой огонёк. Недолго думая, Рассел подошёл к огню и закурил.        — Спасибо, — облегчённо сказал Рас, глядя на подошедшего Джорджа. — Ты меня буквально спас.        — Советую потихоньку бросать курить, — сухо сказал Джо, убирая огниво в карман. — Нужные вещи и так на исходе, а спички ты сейчас вряд ли где-то найдёшь. Тем более зажигалку.        — Ради такого момента не жаль чуть-чуть огня потратить. — Выпустив пар, Рас разомкнул губы и кончиком языка коснулся верхней губы — прямо в центр, — и пар исчез. — Приятно ощущать вкус табака не только во рту, но и на губах. Щиплет будто и там, и там.        После протянул другу вторую самокрутку, припасённую на всякий случай, если не будет возможности скрутить на месте.        — Прими мои соболезнования, — сказал Джордж голосом, полным сочувствия. Он попытался закурить от сигареты Рассела, но тот резко отпрянул.        — Не смей хоронить её раньше времени! — шикнул Рассел. — Их просто похитили, и мы их вернём. Они не станут ходячими. Тем более похитили не только наших, но ещё Луиса. А он из Эриксона. Он не причинил никому боли. Значит, дело тут не в империалистах. Кто-то ещё вступил в эту игру. Только… ребята ещё не осознали этого, — сказал он, облизав губы. — Только с появлением Пегги они вернулись в реальность. Почему только смерть может настроить на серьёзный лад? Умерла Рози — все нацелились на новый дом. Умер Сэм — все стали готовыми уничтожить каждого империалиста. И вот, теперь Пегги. Все сразу устремились в Ричмонд, без желания остаться в торговом центре. Они даже не представляют, что ОН готовит для войны.        — Поверь, — успокаивал его Джордж, — они уже настроены против него. Он всех держит в страхе, даже нас. Ты и без меня знаешь, что Бейтс многими манипулирует, отчего у людей сложилась вера, что они живы только благодаря ему. Он для них идол. Но точно не для нас.        Джордж закурил и стал размышлять.        — Знаешь, уже много остановок меня не покидает мысль: почему его люди проявили себя только после моего появления в Эриксоне?        Рассел нервно выпустил дым. Зрачки бегали туда-сюда. А тело затряслось, то ли от холода, то ли от наступающей темы разговора. Джо лишь бросил мимолётный взгляд на него и продолжил глядеть куда-то во тьму.        — Если ты хочешь о чём-то меня спросить, спрашивай, — сказал Джо. — Не держи в себе, иначе оно так в тебе и заглохнет.        — Мне просто интересно: почему ты сам не можешь остановиться? Почему ты то уходишь, то возвращаешься? Почему такое метание меж двух огней? Тебе скоро двадцать, — живо сказал Рассел и сделал ещё одну затяжку. — Не каждый наш ровесник доживает до такого возраста, а ты прямо сам мчишься в лапы смерти и при этом обрекаешь на гибель других. А что, если ты умрешь раньше, чем мы доберёмся до Ричмонда — не проще свернуть куда-нибудь на север? Подальше от войны. Зачем тебе эта война, Джо?        — Будь моя воля, я бы давно улетел с этой планеты нахер. И умер бы в восемьдесят с чем-то, в тишине и покое. Мне не нужна ни Империя, ни власть, ни война, ни люди. Но эта крыса… Жирная, наглая, шустрая, долбаная крыса портит всё, что только можно. И отсюда у меня возникает много вопросов.        — Если один из вопросов — кто является крысой, то я сам не знаю, что и думать, — откровенно сказал Рассел, затягиваясь. — Почему столько людей умирает? Зачем сразу нападать на беззащитное поселение? Но больше меня тяготит Бомбур. Я думал, что знал о нём всё. — Дым, вместе с словами, вылетал из него белым паром. — А оказалось, что даже после смерти он умудряется нам помешать.        — Сэм не предатель, — мотнул головой Джордж.        — Ты знал об этом? — спросил Рас.        — Прочитал, — ответил Джо.        Рассел замер с самокруткой в зубах, оторопело глядя на друга. Слово было сказано с таким ударением, будто он должен был понимать, что происходит.        — Помнишь эту стычку с бегунами, пару дней назад? — Дым клубами вылетал изо рта Джо на свежий воздух, где его подхватывал снежный ветер, в котором он тут же растворялся, подобно призраку. — Откуда эти твари вообще появились? Сэм объяснил в своих записях.        — Ты же говорил…        — Сэм спрятал их, незадолго до смерти. И, судя по описанному, ему было что скрывать. Можешь что угодно говорить о Бомбуре, но благодаря ему нашёлся ключ к разгадке. Насчёт предателя и у меня были свои версии. Я уже говорил тебе, что три человека могут притворяться милыми и пушистыми. Потом резко задумался, а в тех ли людях я сомневаюсь? И сегодня, наконец, понял, как глубоко и непростительно заблуждался в своих догадках. Раз приняв какую-то систему взглядов, такие люди от неё не отступятся, куда бы их ни вывела их жизненная кривая. Поэтому они так восприимчивы к навязанным им сверху догмам, а в социальном плане легко управляемы. И мне кажется, что буран сыграл нам на руку для нахождения ответа.        Рассел молчал, как в воду опущенный. Волосы на затылке зашевелились. Казалось, в этом ничего страшного не было. Оба лишь морщились от криков бегунов, раздававшихся в лесной тьме.        — У нас есть факты, хронология событий у каждого из группы, когда им насолили империалисты, и важнее всего — поведение каждого в торговом центре. Отбросив больше половины кандидатов, мы оставляем тех, кто как-то изменил своё поведение и проявил характер за эти дни в заключении. Почему гиены объявились внезапно? Как они не заглохли на морозе? Почему Лори молчала о своих страхах и проблемах? С кем Пегги тайком общалась?        — Стоп! Общалась? — удивился Рассел, не зная, что думать. — Почему ты умолчал, что у неё была рация? — спросил он. — А вдруг она…        — Рация наша. Она её украла. Канал, по которому говорила Пегги, принадлежал не Чемберлейну: это другая волна.        — Тем более надо было об этом сказать! — недоумевал Рассел. — Ты скрыл ото всех, куда могли увезти ребят.        — Скорее это дало бы шанс предателю нанести удар не по нам. Он бы созвал туда империалистов, и ребят уже было бы не спасти. Только, когда мы уехали оттуда, я решил раскрыть карты. Но лишь тебе.        — Почему же ты открыл этот секрет мне?        — Предатель понимает, — продолжал Джордж, глядя в глаза Расселу, — что бы он ни сотворил, к хорошему концу ни его, ни нас это не приведёт. Пегги тоже не предавала — она просто была за других. Не за нас, не за врагов, но при этом знала всё о нападавших на поселение империалистах. Крыса догадывалась об этом, и поэтому легко избавилась от неё. Как бы сильно ни действовала та дрянь, что вкалывали эти ублюдки, именно предатель убил Пегги. Долго без еды она не могла протянуть, потому ночью подворовывала еду из общего котла. Боязнь собственной порции — не паранойя, а реальный страх, что кто-то знакомый может её убить. Ублюдок это понял и, когда все заснули, добавил крысиного яда в недоеденную порцию. Сделав эту подставу, он надеялся, что Пегги умрёт в муках, превратится и докажет ошибку Руби — что зря мы сохранили ей жизнь. Но её самоубийство и пропажа ребят не сыграли ему на руку. Это не входило в его замыслы, просто так легли карты.        Джордж умолк. Наступило молчание, оборвавшееся резким нечеловеческим криком бегунов откуда-то издалека. Оба парня не произнесли ни звука. Наконец, выплыв из глубин закрытого для многих внутреннего мира, Джо продолжил:        — Помимо моих планов, крыса знала о планах других, а, если не было представления, всегда могла под них подстроиться. Крыса всегда знала, где я и ребята будут находится. Поэтому он на шаг впереди. И старался скрываться, чтобы его личность никто не узнал и мы подумали на другого. И, честно, у него это получилось. Зная повадки и привычки каждого, предатель попытался отвлечь от себя всякое внимание. Это человек, который имел возможность пользоваться лодкой, которую мы разбили о скалы во время похода; человек, который мог связаться с Империей в любую секунду; человек, который понимал то, что делает бессмысленную для меня вещь, но в его голове это священная миссия. Но одного я не могу понять…        Сделав небольшую паузу, он продолжил:        — Зачем ты спалил Эриксон?