Часть 1. Время

      После хотя и недолгого, но отсутствия, Каллену нужно было разобраться с делами, которые копились пачками. Ему оставалось только диву даваться, как в обычные дни, когда он не покидал Скайхолд, он справлялся со всем так легко и быстро, что даже не замечал.       А может, дело было совсем не в этом.       А в том, что сама миледи Инквизитор зашла к нему в кабинет, а он не мог выпроводить всех разом, не отдав последние поручения. Вот и казалось ему теперь, что дел было слишком много. И разговаривали все как назло слишком медленно. И хотели каких-то пустяков.       Лея кивнула ему, чтобы он не отвлекался, и что она может подождать. И села на стул у двери. Путь домой был долгим. Она выглядела уставшей.       – Завтра,– резко оборвал он очередного докладчика. – Все остальное завтра.       – Да, командор,– послушно отрапортовал стражник, и кабинет быстро опустел. Каллен довел последнего из них до двери и плотно ее притворил.       – Да у тебя работы побольше моего будет,– улыбнулась Лея, поднимаясь на ноги.       Мужчина уже был рядом с ней. Без лишних слов, он заключил ее в крепкое объятье – такое, что она едва могла дышать, и поцеловал.       – Ого,– выговорила Лея, когда поцелуй оборвался. – Это было неожиданно.       – Я начинаю бояться того, что чувствую к тебе,– внезапно сказал он, отпуская ее.       – Объясни?       – Отказавшись от лириума, я думал, что это будет самое сложное, что мне нужно будет пережить. Постоянные кошмары и головная боль. Но во всем этом был проблеск надежды… но там, в крепости… мне доложили, что ты открыла Брешь и исчезла в ней… это видели. И те десять минут – прежде чем не появился следующий стражник и не сказал, что все в порядке, и ты вернулась… это были самые сложные минуты в моей жизни. И я подумал… я не смогу жить в мире, где нет тебя. Лавеллан, это не одержимость и не страсть… но мне нужно знать, что ты жива, и что с тобой все в порядке.       – Только знать?       – Это самое меньшее… Для меня все это слишком серьезно.       – Слишком? – нахмурилась Лея.       Каллен не сразу понял, отчего она хмурится.       – Я сказал «слишком»? Очень! Я имел в виду очень серьезно.       – Да и я не играть в карты пришла.       – Ты… пришла…       – Что-то не так? Каллен, если ты думаешь, что время не подходящее.       – Не в этом дело. Я не могу. Сейчас. Лея… – он взял ее руки в свои. – Я бы хотел этого больше всего на свете. Но для меня это очень серьезно. Я не принимаю лириум всего несколько месяцев. Я не могу судить свою жизнь и не могу предлагать ее тебе сейчас. Понимаешь?       – Ты боишься, что сойдешь сума, а мне придется жить с этим? – Лея улыбалась, но взгляд ее был грустный.       – Чего-то подобного… да.       – Не бойся, если ты сойдешь с ума, я сдам тебя в лечебницу.       – Не сдашь.       – Не сдам. Для меня все это тоже слишком серьезно. Временами я даже в ужасе от того, что происходит. Там где-то эта тварь еще живая и не побежденная, а я не могу думать ни о ком, кроме тебя.       Каллен не ответил. Лея медленно выпутала руки из его рук и попятилась к двери. В какой-то момент она чуть споткнулась: не упала и даже не потеряла равновесие, но поморщилась, как от сильной боли.       – Что с тобой?       – Ничего. Все пустяки. Если мы решили, что нам обоим нужно время… то мне лучше уйти.       – Что у тебя с ногой?       – Ерунда, натерла себе пару мозолей. Я их уже полечила.       – Почему не обратишься к лекарям?       – Да ладно тебе, идти с обычной мозолью к лекарю? Я ведь инквизитор, а не чайная барышня.       – Иногда нужно дать себе время, чтобы отдохнуть и побыть просто… как ты это сказала? чайной? … просто барышней. Давай, посмотрю.       – Каллен, это всего лишь мозоль. Два дня покоя, и я как новая.       – Я настаиваю.       – Тебе так хочется увидеть мои голые ноги? – усмехнулась Лея.       Но Каллен остался серьезным.       – Ты каждый день рискуешь жизнью. А теперь, мы узнали правду. Ты – единственная на том конклаве попыталась спасти Джустинию…       – Не будь я такой смелой, ничего бы этого не было.       – Ты права. _Ничего_ бы уже не было. И ничего бы не имело смысла. Но ты не испугалась тогда, и не боишься теперь. Как столько храбрости умещается в такой хрупкой и маленькой тебе.       – Я не хрупкая. И не маленькая.       Каллен нежно улыбнулся и провел рукой по ее лицу.       – Я сказал, что нам нужно время. Но это не мешает нам быть рядом и заботиться друг о друге. Садись, я полечу твои ноги. Если бы ты сама хорошо их обработала, они бы так не болели. Из нас двоих ты смелее и красивее, но я умнее.       – Когда ты так улыбаешься, я перестаю слышать, что ты говоришь. Делай, что хочешь.       Каллен усадил ее на стул и опустился перед ней на колени. Он аккуратно стянул с нее сапожки, а следом и носки. Небрежно наложенные повязки насквозь пропитались кровью. Может когда-то это и были обычные мозоли, но после того, как их несколько недель совсем не лечили, а ноги напрягали больше обычного, они превратились в кровавые раны.       – И ты это называешь пустяком?       Лея безэмоционально посмотрела на свои ноги.       – Только не читай мне нотаций, прошу тебя. И не посылай к лекарю.       – Не собирался. Посиди так недолго. Я сейчас.       – Лекаря сюда тоже не нужно приводить! – бросила ему Лея поспешно.       Она сидела на стуле у стола и оперлась на него рукой. Сама не заметила, как задремала. Она очнулась, когда Каллен уже почти закончил. Он так осторожно снял ее окровавленные повязки, так тихонько промыл ее раны, что она не проснулась даже. Только, когда он стал накладывать новые лекарства, она вздрогнула от боли, и открыла глаза.       – Прости, не хотел тебя разбудить. Как командир войск Инквизиции, запрещаю тебе ходить ближайшие два дня.       – Смиренно подчиняюсь. И что прикажете, командир войск? Выпишете мне нескольких стражников, чтобы они меня на плечах носили?       – Если потребуется. Ты взвалила на свои плечи очень много, Лея. Ты не должна нести это все одна.       – Я и не несу. У меня есть мои верные советники.