Часть 9

      С этого дня Каллен гораздо быстрее пошел на поправку. Сознание возвращалось к нему. И если он правильно вспоминал свою прошлую жизнь – теперь его сознание было даже гораздо чище. Словно в нем никогда прежде не было лириума. Ни чистого, ни скверного. Ему иногда требовалось, чтобы Лея подтвердила или опровергла его воспоминания, которые мешались с тем, чего вовсе не было. Но с остальным он справлялся сам.              – Как вы додумались найти его? – тихо спросил Каллен однажды, кивнув на Андерса, который возился с лекарствами в углу комнаты.       – Варрик. Он сказал Лелиане и Кассандре. Они решили, что это единственный шанс.       – Не думал, что когда-нибудь его снова увижу. Вернее думал, что если увижу – то убью. Сделаю то, что не сделала Хоук. А теперь…       – Его жизнь – дело Инквизиции. Не думай об этом.       – Я не могу не думать. В моей голове столько всего сразу.       – Время вечерних процедур,– к ним обернулся Андерс. Может, он и услышал что-то. Но Лею это не волновало. Никто не скрывал отношение к нему. Это была лишь сделка, уговор, что оставлял его жизнь. И он сам это прекрасно понимал.       – Он снова будет тебя мучить?       – Это уже не больно,– чуть улыбнулся Каллен. Впрочем, оба знали, что это ложь. И хотя в организме Каллена больше не осталось красного лириума, процесс заживления занимал гораздо больше времени и был более болезненным, чем предполагалось.       Но это все было несущественным, по сравнению с тем, что Каллен был жив.       Лея быстро поцеловала его в губы и ушла.       – Не знаю, почему вам всем так уж хотелось и хочется меня убить,– сказал Андерс, подходя ближе и подавая стакан с лекарством. – Я исправился. А не это ли, в конечном итоге…       – Есть вещи, которые не забываются и не прощаются.       – Ну разрушил я одну церковь, поверг город в хаос…       – Не один город, а весь Тедас.       – Слаб был Тедас, если его так легко повергнуть в хаос. Словно вы будучи храмовниками, творили меньше беззаконий? Вы издевались над магами, как хотели и как могли.       – Убил бы храмовников, чего ты на церковь-то восстал.       – Церковь закрепила право компромисса. Но компромисс больше не был возможен.       – И к чему это все привело?       – К Инквизиции. Тебя ко встрече с твоей милою. Представь себе, что ничего не изменилось. Живешь ты себе в Киркволле, глушишь лириум, и даже знать не знаешь, что где-то есть твоя Лавеллан.       – Как ты ловко перевел стрелки. Я бы встретил Лею в любом случае.       – А вот и нет. Ты и сам это знаешь.       – За это я тебе благодарности говорить не буду.       – А за что будешь?       – Что спас меня теперь.       – Ну хоть что-то,– усмехнулся Андерс.       Каллен сидел на улице, в плетенном кресле, укрытый пледом. Прогулки на свежем воздухе, если только назвать сидение в кресле можно было прогулкой, стали продолжительными. И до этого места, он уже мог доходить почти самостоятельно. Андерс его только поддерживал. Силы возвращались к нему. Все приходило в порядок.       Лея вернулась с очередной охоты на дракона – в этот раз не плодотворной. Зверя не получилось заманить в ловушку и поймать. Ему удалось ускользнуть, а значит – очередные дни поиска, планы. Еще один поход. Со времени как Каллен очнулся – ей было невыносимо покидать замок даже на день. А последний поход длился всю неделю. И то, что он был безрезультатный, добавляло мрачности ее настроению.       Но, увидев его на улице, в кресле, она вся просияло. Она побежала к нему. И он даже смог подняться на ноги, чем вызвал в ней настоящий восторг. Правда долго стоять он не смог, ухватился за ее плечи и просто упал обратно в кресло, роняя на себя и ее.       Раньше бы кресло не выдержало такой нагрузки. Но вес его, как уже было сказано, сильно облегчился.       – Давно ты не была так близко от меня,– прошептал он ей в ухо.       Лавеллан поймала на себе ненужные взгляды. Каллен хотя и сидел в дальнем углу сада, где никого не было, а все же изредка кто-то проходил туда и сюда – словно специально.       Но она не встала с его колен. Она подозревала, что ему тяжело, но гораздо больше ему было приятно. Она это чувствовала.       И ей было хорошо, слышать биение его сердца, ощущать его тепло. Знать, что он живой и почти уже здоровый. Все оставшееся – дело времени.       – Я думаю, тебе нужно переехать в мою комнату.       – Разговоры пойдут,– усмехнулся Каллен.       – Прости, но я не могла совладать со своими чувствами. Так что думаю, разговоры уже ходят. И с этим ничего нельзя поделать.       – Лея, я еще не до конца оправился. Боюсь, я не смогу… – он запнулся на полуслове.       Лея отстранилась от него, отмечая, что он покраснел, и ей не показалось это по тону его голоса.       – Ты о чем? – спросила она, а потом до нее дошло, и она сама залилась краской. – Я лишь хотела, чтобы ты всегда был рядом со мной,– поспешно добавила она.              Однако он не переехал к ней. Он еще не мог в полной мере сам себя обслуживать, ему нужна была помощь, которую ему оказывал Андерс и еще один лекарь. Тащить этих двоих в спальню к Лавеллан? Никуда не годилось. Оставалось чуть-чуть подождать.       Леди Инквизитор словно раздвоилась – когда она была в замке – она буквально порхала по его коридорам и лестницам, сияла вся, была радушной и приветливой со всеми, но стоило появиться каким-то делам, которые требовали ее покинуть Скайхолд, она становилась раздражительной и злой. Варрик только посмеивался на нее глядя. Остальным приходилось с этим считаться и стараться вести себя как можно тише, когда они были за пределами замка по делам.       – А распустила бы ты Инквизицию, да и дело с концом,- сказал ей однажды Варрик, когда они возвращались в замок в очередной раз.       – Что значит, распустила бы?       – А смысл в ней сейчас? Ее создавали как средство борьбы с Брешью. Теперь ее нет, и твари нет. Можно выдохнуть спокойно и вернуться к прежней жизни.       – Искатели, храмовники, церковь?       – А почему нет?       – Искатели компрометировали себя. Храмовники компрометировали себя. Серые стражи компрометировали себя. Все вокруг. Все.       – Кроме Инквизиции?       – Да.       – Это потому что Инквизиции еще и пяти лет нет. И самое лучшее распустить ее теперь, пока никто и ее не компрометировал.       – У нас есть армия, есть лечебницы, в которых лечат храмовниках – спасибо Андерсу. Мы организовываем и поддерживаем порядок.       – Дело в Каллене?       – Не только. Но ты прав. Если бы не Инквизиция, мы бы не нашли Андерса. И мы не могли бы гарантировать его жизнь. Слишком много людей хотят его убить. Ты сам знаешь, даже в Скайхолде на него покушались несколько раз.       – Но теперь, когда все кончено?       Лея пожала плечами. Это было слишком тяжелое решение, которое она не готова еще была принять.              Она сильно устала с дороги, но вместо того, чтобы отправиться к себе, поднялась к Каллену. Он уже отдыхал, но Андерс впустил ее к нему. Заснуть он еще не успел.       – Лея? Что-то случилось? – Каллен поспешно сел в кровати. – Ты вроде только завтра должна была вернуться?       – Он у тебя постоянно ночует? – Лея кивнула на Андерса, который кажется, никуда не собирался уходить и как ни в чем ни бывало сел на небольшой диванчик у дальней стены.       – Они по очереди. Полагают, что ночью рядом со мной кто-то всегда должен быть.       – А что может случиться? – Лея спросила уже достаточно громко, чтобы Андерс тоже услышал.       – Произошедшее не может пройти бесследно. И то, что у Каллена до сих пор нет кошмаров…       – Их беспокоит, что меня не мучают кошмары, понимаешь ли! – усмехнулся Каллен.       – Что нужно делать, если они начнутся?       – Разбудить, дать успокоительной травы, позвать меня.       – Хорошо. Я останусь здесь. Ты можешь идти. Только не забудь взять с собой стражника.       – О, это я хорошо для себя уяснил уже, леди Инквизитор. Здесь успокоительные капли,– он поставил на стол бутылек и без лишних слов ушел. Лея рассеянно послушала, как звучат, отдаляясь, его шаги и шаги стражника, что пошел вместе с ним.       – Что у тебя стряслось? – спросил Каллен, протягивая ей руку.       С готовностью пожав ее, Лея села на кровать напротив мужчины.       – Ничего особенного. Я не могла отправиться спать, не повидавшись с тобой.       – А теперь уже не сможешь отсюда уйти до самого утра.       – Буду тебе сниться, чтобы тебе не снились кошмары,– улыбнулась она.       Каллен потянул ее за руку, заставляя пересесть ближе, и поцеловал ее в губы.       – Самый лучший сон.       – Тебе правда ничего не снится?       – Никаких снов. Андерс считает, что это последствие лекарств. Он полагает, что по-настоящему я не сплю, лишь отключаюсь. И это значит, что мой организм не дополучает отдыха. А по мне так без кошмаров куда как лучше. Я устал от них. Но я вижу ты совсем устала, ложись скорее спать,– Каллен с грустью перевел взгляд на дальний диванчик. Лея проследила за его взглядом.       – Нет уж, двигайтесь, командор, я лягу рядом с вами,– засмеялась она и в два счета стянула с себя плащ и верхнюю кофту, заперла дверь, затушила свечи, и, подумав, стянула с себя и штаны – тащить пыль дорог в кровать? Ничего глупее придумать было нельзя. Она отдернула нижнюю рубашку – отчаянно белая, она ярко выделялась в тусклом свете луны, проникающем в окна.       Ощупью Лея добралась до кровати и забралась под одеяло к Каллену. Ее голые коленки наткнулись на его голые ноги. Он, как и она, был только в одной лишь рубашке.       Лея подумала, что можно было бы пожалеть о своем решении лечь не на диван. Но решила, что жалеть не будет. Каллен лежал на боку и теперь он опустил свою руку ей на талию, притягивая к себе ближе.       – Кровать не такая широкая, как в твоей комнате. Упадешь еще.        «Ага как же!» но вслух она ничего не сказала.       – От тебя пахнет дорогой и лесом.       – А от тебя лекарствами.       – Что поделаешь.       – Что поделаешь,– эхом отозвалась она.       – Ты чувствуешь себя неловко? Мы еще ни разу не оказывались с тобой под одним одеялом и с голыми ногами в придачу.       – А ты хотел бы, чтобы полностью голыми? Мне хорошо. И так теплее.       Она подвинула ступни к ногам Каллена, и тот даже вздрогнул от неожиданности – такими холодными они были.       – Или это ты чувствуешь себя неловко? – спросила она.       – Должен бы, учитывая обстоятельства, но нет… Мы с тобой… у меня такое чувство, что мы с тобой женаты уже сотню лет. И все страсти уже улеглись, осталось только тепло и любовь.       – Ну хорошо хоть любовь осталась,– усмехнулась Лея. – А я бы не отказалась от страсти. Не сейчас, разумеется, а когда ты поправишься окончательно.       – Договорились. А теперь спи, моя родная. Эти лекари рано утром явятся, тебе нужно успеть выспаться.       Он нежно поцеловал ее в висок. Она приткнулась к его груди и сладко заснула.