1.

      Кудри у Макса золотятся на солнце, лохматятся в разные стороны, форменка лимонная на нем мешком висит, глаза сияют, улыбка счастливая до ужаса, а Игорь только головой качает. Сует в карманы джинс руки, надвигает сурово кепку на глаза и глядит мрачно. Макс под взглядом тяжелым сникает весь, губу нижнюю жует.       — Ну Иг, — вздыхает он. — Ну я ж не специально.       — Еще бы ты сделал специально, — ворчит Игорь, на лавочку садится к Максу, ноги длинные вытягивает. Полем чистым, зеленеющим, любуется. — Ожог второй степени, ну ты точно из ума выжил. Совсем падать не умеешь?       — Куда мне до тебя, — угрюмо на Игоря глядят в ответ. — Всего такого отличника-профессионала.       — Ты тоже хорош, — замечает Игорь. — Вон как доводишь меня до седых волос. Что папа бы сказал?       — Стрелки не переводи, — Макс в рот кладет затаренную конфетку. Игорь смотрит на чудовище от себя с боку и думает отстраненно, зачем корячился конфет два килограмма везти, если Макс и здесь поставку наладил. Игорь думает, Макс в какой-то мере прав, за Игорем грешки водятся с самую гору, только вот волноваться за брата младшего это не мешает. Даже младший если только на двенадцать минут.       — Ты как умудрился-то, прости господи, спрыгнуть в самое пекло? — напоминает Игорь. Макс глядит на него обиженно.       — С парашютами у нас не заладилось, — в рот Макс тащит рядом растущую травинку. — Не любят они меня.       Игорь фыркает, головой качает, решает тему перевести на учебу да друзей максовых, тутошних. Макс лампочкой загорается, стоит Игорю расспрашивать начать, и на Игоря снисходит лавина из экзаменов-лекций-инструкторов-курсантов-соседей-комнаты-общаги, что Игорь вспоминает, отчего момент неизбежный оттягивал. Но Игорь, в общем-то, не против, соскучился по Максу до ужаса, заслушиваться его готов. Не расставались ж они так надолго никогда, даже когда Игорь в академию поступать поехал, а тут вон оно как. Тяжко, оказывается.       — И люди здесь хорошие, — говорит Макс. — Не то что в участке этом вашем.       — В участке тоже хорошие, — Игорь иррациональную потребность защитить коллег своих чувствует. — Своеобразные просто.       — Иг, — Макс на Игоря глядит жалостливо. — Не должны люди ставить на твое увольнение, ну не должны!       — Так не верит никто в это уже, — отмахивается Игорь. — Да и мнение их мне особо не нужно. Ты ж у меня есть.       — Да, — кивает Макс, травинку пуляет куда-то мимо мусорного ведра. — А ты — у меня. Просто хочу, чтобы ты был счастлив, знаешь. С друзьями там, девушкой.       Игорь молчит, подымается на ноги и лохматит Максу волосы, тянет устроить экскурсию, ухмыляется криво на максины попытки сбежать, поминает недобро ожоги второй степени, и Макс сдается. Бурчит себе что-то под нос и тащит Игоря в сторону летной площадки с кем-то там знакомить. Говорит, подружатся сразу, понравятся, все-все-все понравятся, потому что «люди, Иг, тут не такие, хорошие они, славные, а не своеобразные эти твои в участке». Игорь послушно тащится следом, брату отказать не в силах. Задумывается мимолетно, а получалось ли у него «нет» брату весомое говорить или всегда так было. Кудряшки золотые впереди от быстрой ходьбы забавно подпрыгивают, и Игорю приходится признать себя тряпкой. Во всем, что Макса касается, тряпкой Игорь будет всегда.       Не то чтобы он был против.