2.

      Алексей Палыч Игорю нравится, мужик он хороший, преданный, отец почти для своей группы, все норовит заботой детей своих названных окружить. Петр у них нелюдимый какой-то, тихий, смотрит на Игоря только, взгляд свой пристальный не отводит, что Игоря мороз по коже берет. Игорь решает Петра мало-помалу игнорировать, на остальных переключиться. На Костю того же, у которого жена-дети, который улыбается тепло и бороду рыжую чешет, байки пожарников травит да стряпни жены — Насти моей, красавицы — отведать зовет. С Костей легко, спокойно, уютно, Косте Игорь брата доверить может без задней мысли, что сам себе удивляется. Зотова Игорь по максиным звонкам знает, вживую давно познакомиться хочет да случай выдается только сейчас. Зотов вскидчивым оказывается, до драк-ссор пылким, что Игорю в то же мгновение знакомства хочется того за шкирку куда подальше оттащить, чтоб не убился ненароком. Катя оказывается мелкой, любопытной и болтливой до безумия, как сестра младшая почти, о которой Игорь никогда не думал, а, оказывается, иметь был бы не против.       К вечеру Макс Игоря отводит в сторону, глядит щенячье и с надеждой робкой спрашивает.       — Понравились? По глазам вижу, понравились.       — Ты Катьку только к Прокопенко на пельмени не веди, — дает Игорь дельный совет. — Мелкая еще.       — Да тьфу на тебя, боже, — Макс Игорю по ребрам проезжается ощутимо. — Придумаешь еще.       Игорь на Макса в ответ смотрит, разглядывает внимательно. Думает, вырос у него брат мелкий, возмужал, место свое нашел. Жаль только, не с Игорем рядом, ну так Игорь не сахарный, справится как-нибудь. Старший же, в конце концов. Еще в полицейские пошел, а там расклеиваться не пристало.       — А ты, Игорь, кем будешь? — спрашивает Алексей Палыч, когда рассаживаются все за столом одним отужинать хорошенько. Игорь в этой компании пожарных забыл мелкого брата, уйти волен, когда хочет, но отчего-то остается на подольше. Игорь проглатывает сунутую в рот картошку, компотом запивает и говорит гордо.       — В участке работаю.       — Мент, что ли? — моргает Зотов. Костя выдает ему подзатыльник.       — Ну Сергей же!       — Да я это, — трет Зотов макушку. — Не со зла же.       — Веселая у вас семья, — хмыкает Алексей Палыч. — Героическая. Как только родители отпустили?       — Они б не отпустили, — смеется Макс, Игорь тихо ему вторит, объясняет беспокойным взглядам.       — Умерли они. Мама давно, а отец с пять лет почти.       Тишина виснет в воздухе недолго — Макс физически не выносит тягостных дум, хватает рядом лежащую гитару и тренькает знакомое что-то. Тишина лопается, растворяется, напряжение прячется следом, сходит груз с плеч, Катя спрашивает про Прокопенко да игореву работу, а Игорь и рад от темы дурацкой отделаться. Нет у них родителей и нет, главное ведь другое, главное — они с Максом есть у друг друга, для семьи вполне хватает.       Отец, помнится Игорю, всегда говорил это свое «нет у тебя, Игореш, никого ближе Макса, и не будет», что Игорь на всю жизнь запомнил. Говорить отец такое, правда, любил после их с братом на пустом месте ссор и молчаливых месяцев, когда работающий вечно отец даже неладное чуял; может, потому и запомнилось, что забыть хотелось. Ссорились они, конечно, не часто, мириться старались быстро, но если уж ругались, то ругань на всю квартиру стояла, что соседи в дверь растревожено стучались; после отцовской смерти, правда, ссоры совсем на нет сошли, а слова эти дурацкие, наоборот, клеймом на сердце отпечатались, что не избавишься, как ни старайся. Игорь, по правде, старался особо не усердно.       Сидят они долго, в четвертом часу только расходятся, и Макс Игоря в комнату свою тащит как в детстве на одной кровати спать, вещи свои выдает, левую сторону занимает. Игорь, в душе поплескавшись, занимает вторую. Уютно с Максом молчит. Не выдерживает.       — Хорошие они, правда.       — Я же говорил, — зевает Макс. — Тебе понравятся. И ты им понравишься. Семья же.       — С ними работать будешь? — Игорь к Максу поворачивает голову. Макс кивает.       — Алексей Палыч утром сегодня сказал. Рад?       — Рад, — искренне отвечает Игорь. — Горжусь тобой, правда.       — Даже когда прыгаю в самое пекло? — щурится хитро Макс. Игорь очи горе возводит.       — Даже когда прыгаешь в самое пекло. Но лучше не делай так больше. Или сам седину мне закрашивать будешь.       Макс на него заливисто хохочет.