Часть 1

      D.Va прижалась спиной к толстой металлической двери и изо всех сил захлопнула ее, пока вой фанатов не перешел в глухой рев. Как только ее уши, наконец, успокоились, она издала долгий, усталый выдох через рот.       Она уже устала от всего этого.       Много лет назад она бы была без ума от такого внимания. Стоя на видном месте на сцене перед целым городом, с огромной толпой, скандирующей ее имя и гордящейся ее достижениями… но сейчас это просто выводило ее из себя. Улыбки стали натянутыми и вымученными, когда тысячи гражданских ликовали в слепой поддержке ее, не подозревая о том, с чем она сталкивалась, об опасности, с которой она боролась более интенсивно, чем в любой игре StarCraft, в которую она когда-либо играла, о крови на руках из-за ее собственных ошибок.       Скользя вниз по двери, D.Va посмотрела на свой комбинезон с синими, белыми и розовыми вставками, покрытыми спонсорскими бирками, которые покупали не только ее образ, но и ее жизнь. Иметь дело с этими компаниями иногда означало быть корпоративной иконой, и именно поэтому она была в центре фестиваля Пусана, чтобы открыть фестиваль киберспорта этого сезона, вместо того чтобы наверстывать упущенное время сна или работать над Токки, ее вечно сломанным мехом.       После целого утра улыбок и выступлений на публике она наконец-то была свободна. У нее, вероятно, было несколько свободных дней, прежде чем один из ее агентов свяжется с ней, чтобы назначить на следующее мероприятие. Она могла бы вернуться на платформу МЕКА у побережья и на время отвлечься от всего этого, что казалось ей все более привлекательным. В любом случае, ее команда все чаще отсутствовала в эти дни; вероятно, на несколько дней останется только она.       D.Va оттолкнулась от двери сцены и устало зашагала по коридорам, собираясь вернуться домой. Закулисные залы были освещены невыносимо ярко, и она щурилась, когда шла по ним, хорошо знакомая с их изгибами и поворотами после многих лет посещения этого места.       Впереди из-за угла вывернул сотрудник в маске и посторонился, пропуская ее. D.Va молча кивнула в знак благодарности, не отрывая глаз от пола. Со всем этим становилось все труднее справляться; может быть, ей стоит попросить разрешения и ненадолго отойти от всего. Одинокое письмо от "Овервотча" все еще лежало в ее почтовом ящике после того, как его перечитывали несколько раз в неделю. Может быть, ей стоит попробовать еще раз? Жизнь тайного агента вне поля зрения общественности внезапно стала очень заманчивой…       Проходящий мимо работник похлопал ее по плечу. D.Va с любопытством подняла голову и увидела направленный ей в лицо аэрозольный баллончик. Облако стерильных химикатов было выпущено на нее без предупреждения, и D.Va отшатнулась назад с удивленным вздохом, она вдохнула неизвестное вещество прежде, чем поняла. Брызгая слюной, она уставилась на рабочего с готовыми сорваться с губ ругательствами, но вместо этого почувствовала слабость. Ее ноги внезапно задрожали, и ее зрение поплыло, пока шли секунды, ее разум затуманился до тусклого тумана без фокуса. Она медленно упала на мужчину, но ее легко подхватили и опустили на землю, жалобно стонав, призывая на помощь.       Медленно моргая, D.Va почувствовала, как все вокруг потемнело. ***       D.Va медленно приходила в себя, пробиваясь сквозь длинные тени сна, пока лучи света не достигли ее глаз. Прошло несколько тяжелых минут, пока она изо всех сил пыталась открыть глаза, чувствуя себя пойманной в ловушку изнеможения. В конце концов она смогла заставить себя открыть веки и зажмурилась от яркого света, издав приглушенный стон от столь трудного пробуждения.       Она смотрела на незнакомый белый потолок. Встроенные световые диски излучали яркие цвета утреннего света Кореи, указывая на то, что она спала всего несколько часов. D.Va моргнула от яркого света. Она попыталась прикрыть глаза, но обнаружила, что ее тело не реагирует. Медленно вынырнув из тумана сна, она дернула правой рукой, пытаясь поднести ее к лицу, но снова обнаружила, что та не может двигаться, что-то удерживает ее. Девушка поняла, что внутри ее рта тоже было что-то, что заставило его широко раскрыться. Это было похоже на ткань за большим шаром.       D.Va быстро пришла в себя от осознания произошедшего. Она принялась извиваться на мягком материале, на котором лежала, но быстро поняла, что ее тело что-то удерживало на месте. Она чувствовала, как ее с головы до ног держат чрезвычайно тугие путы, заставляя лежать на месте. Руки она держала под собой неподвижно. Ужас пронзил ее насквозь, но она сумела поднять, к счастью, свободную голову и посмотреть на себя.       Ее глаза широко распахнулись, когда она увидела свое обнаженное тело, привязанное к матрасу большим количеством ремней, довольно профессионально. Неоново-розовая веревка была обернута вокруг по всей длине ее ног, скрепляя их вместе гораздо сильнее, чем надо было. Та же самая веревка обвивалась вокруг ее туловища и бедер замысловато скручивающейся сбруей, окружая ее маленькие груди и заставляя их подниматься вверх, и даже посылая несколько витков веревки через промежность, плотно впиваясь в ее интимные области, вызывая небольшую стимуляцию и проходя между ягодицами. Она чувствовала, как упряжь обвивается вокруг ее спины и сливается с руками, которые были крепко связаны вместе от локтя вниз розовой веревкой, а затем завязаны в упряжь, едва позволяющую даже пошевелиться. Сами ее руки, казалось, были зажаты в маленьком и горячем пространстве, почти как слишком маленькая варежка. И теперь, когда девушка осознала это, она почувствовала, как кожаные ремни обвиваются вокруг ее головы и прикрепляются к тому, что было у нее во рту. D.Va скосила глаза и увидела массивный розовый шарик, втиснутый ей в рот и частично торчащий из губ. Она в смятении обхватила его губами, обнаружив, что он смехотворно огромен и заставлял рот раскрыться настолько широко, насколько это было возможно. Хуже того, она чувствовала, как толстый комок ткани засунут ей в рот под кляп, и который на вкус был как она сама. Неуклюжий движением язык потерся о гладкую ткань и швы. D.Va почувствовала огромное унижение, когда она опознала то, что чувствовала во рту, как собственные трусики.       Ее тело было крепко зажато розовой веревкой и полностью беспомощное, но не это удерживало ее на кровати. Темно-коричневые кожаные ремни были плотно опоясаны вокруг ее тела сверху донизу поверх веревок, сжимая ее еще сильнее. И упомянутые ремни были прикреплены к другим ремням по бокам ее ног и туловища, которые лежали плашмя на кровати и, несомненно, крепились к чему-то внизу, удерживая ее связанное тело на месте в центре кровати с ее беспомощными руками, прижатыми под ней. И с тревогой она увидела незнакомый розовый шнур, тянущийся от бедра к промежности, где он исчезал прямо под тугим канатом. Она чувствовала, как что-то незнакомое прижимается к ней под розовыми веревками.       Когда же D.Va полностью проанализировала все это, то покраснела с головы до ног от смущения и паники. Она лежала голая, привязанная к кровати в незнакомом месте и не помнила, как попала сюда. А это означало что ее кто-то похитил…       Она начала вырываться и извиваться в крепком захвате, как только могла, размахивая руками, насколько позволяли ограничения, но лишь бесполезно извивалась в них. Выкручивание рук и ног и отчаянные попытки разорвать их полностью провалились. Ее паника быстро росла, когда веревки и ремни не сдвинулись ни на дюйм, удерживая ее с той же резкой силой в том же месте. D.Va прикусила пластиковый шарик во рту и попыталась изо всех сил раздвинуть запястья под голой задницей, громко дыша через нос, пока тянулись долгие минуты без каких-либо изменений в ее ограничителях.       Тугие веревки, проходящие через промежность, терлись о ее киску при каждом маленьком покачивании тела, извиваясь взад и вперед по обнаженному участку и заставляя девушку вздрагивать от удивления, когда удовольствие пробежало по телу. Ее щеки пылали ярким румянцем от возбуждающего прикосновения, которое продолжалось с каждой попыткой борьбы. Даже испытывая унизительное чувство, она пыталась вырваться, тяжело дыша, стараясь не обращать внимания на провокационные прикосновения.       После долгих минут, абсолютно безуспешных, D.Va обмякла, и ее борьба превратилась в легкое покачивание. Теперь она была крайне обеспокоена. Ее путы были слишком крепкими и хорошо натянутыми, чтобы освободиться, и девушка не могла даже пошевелиться. Глубоко вздохнув и пытаясь мыслить критически, она внимательно оглядела комнату.       Белый потолок был голым, но стены - нет. Та, у которой стояла кровать, была покрыта десятками плакатов с ее собственным лицом. Она узнала плакаты со съездов, датированные годами начала ее карьеры, пропагандистские плакаты, изображающие ее саму перед своим мехом, и почти каждую спонсорскую фотосессию, в которой она могла вспомнить свое участие. На противоположной стене было несколько полок с бесчисленными статуэтками и игрушками, похожими на нее, и даже картонная вырезка с ее изображением.       Глаза D.Va расширились, когда она все поняла. Чей бы ни был этот дом, он явно знал о ней все и, возможно, был немного одержим…       Дверь комнаты внезапно отворилась и D.Va застыла, откинув голову назад, насколько это было возможно, чтобы смотреть на проход, вынужденная видеть его вверх ногами. В деревянном дверном проеме стоял молодой кореец на несколько лет старше ее, одетый небрежно в шорты и футболку. Его лицо просияло, когда он увидел ее, и он закрыл дверь, прежде чем быстро подойти к кровати. D.Va покраснела на шесть оттенков темнее при его приближении, полностью осознавая, что она была голой, связанной и с кляпом во рту на кровати этого человека.       - D.Va! Или ты предпочитаешь, чтобы тебя называли Ханной? Ты проснулась! - воскликнул он, широко улыбаясь, и в его глазах засияли звезды фанатского восторга. - Я Сун! Я один из твоих самых больших фанатов! Я следил за твоей карьерой с момента первого стрима на моде предшественника PUBG много лет назад. Каждый поток, каждое появление, каждое событие, даже ваши дела с военными! Я также наблюдал за каждым твоим сражением с Гвишинами! Ты самая лучшая!       D.Va неловко уставилась на него, полностью обеспокоенная и униженная, выкручивая запястья под собой настолько, насколько позволяли жесткие путы. Неужели это все? Чрезмерно одержимый фанат? Неужели это он привез ее сюда? Почему?       - Фошэму эа фэс?(Почему я здесь?) - простонала она, морщась и беспомощно извиваясь.       - Я все объясню, - ухмыльнулся он, и в его юном голосе послышалось волнение. - Я знаю, ты очень удивлена, что оказалась здесь. Мне пришлось все хорошенько обдумать, чтобы заполучить тебя и составить план, которым ты могла бы гордиться. Я пробрался за кулисы конференц-центра, проскользнув туда вместе с грузовиками доставки, потом нашел тебя после твоего появления и вырубил самым безопасным способом. Потом я аккуратно завернул тебя в скотч и запихнул в маленькую такелажную коробку. Ты бы видела, ты едва влезла внутрь! После этого я вышел с тобой на плече, и никто не задавал никаких вопросов, и я привел тебя домой и устроил все вот так!       D.Va испуганно посмотрела на него, тщетно пытаясь высвободить руки. Он только что сказал, что накачал ее наркотиками и похитил прямо с мероприятия? В коробке? Она слегка повернула голову и подтвердила свои подозрения, увидев длинный узкий зеленый ящик, стоящий у противоположной стены. Тот выглядела слишком маленьким для нее, и девушка была искренне потрясена, что он сумел поместить ее внутрь. Что еще более тревожно, судя по дневному свету над головой, ее похищение должно было произойти всего несколько часов назад – никто, вероятно, даже не заметил, что она пропала! И что еще важнее, зачем ему вообще это делать?       Сун нервно поигрывал пальцами.       - Извини, если я заставил тебя нервничать, - сказал он и жестом указал на ее жесткие ремни. - Я не хищник или что-то в этом роде. Я не собираюсь причинять тебе боль или угрожать шантажом.       D.Va частично позволила себе расслабиться при этих словах, хотя это мало помогло ее безумному уровню смущения и унижения от бытия привязанной к кровати голой поклонником.       - Я сделал все это, потому что знаю твой секрет! - он ухмыльнулся.       Она оглянулась на него в смущенном замешательстве и заерзала в оковах.       - Эркхет? (Секрет?) - спросила она из-за кляпа.       - Я видел вашу рекламу для APM TV год назад, - сказал он тихим голосом, как будто делился важной информацией. - Тот, с ужасным американским актером, где тебе связали руки за спиной и мех пробил стену. Это была стандартная реклама, но я видел то, чего не видел никто другой: твое лицо, когда ты боролся в этих цепях.       Он наклонился к ее лицу, его взгляд был напряжен.       - В глубине души ты втайне любишь рабство, не так ли?       D.Va застыла в полном удивлении. Вот что он подумал? Он зациклился на одной сцене в одной рекламе, которую она сделала много лет назад, и это подтолкнуло его сотворить такое? Эта сцена была написана ее спонсором, и она не имела к этому никакого отношения!       - Я знаю, - уверенно сказал он. - И я знаю, что при всей твоей славе и богатстве у тебя нет никого, кто мог бы ее распознать. Так что я буду самым лучшим фанатом, который у тебя когда-либо будет! Я дам тебе жизнь в чрезмерном рабстве, которую ты хочешь, которую никто другой никогда не сможет тебе дать. Я знаю о тебе все, и я даже узнал тонну о рабстве за последний год только для того, чтобы дать тебе самую тесную, самую строгую, самую горячую и самую неизбежную жизнь, о которой ты когда-либо мог мечтать. Я буду держать тебя при себе, как крепко связанного бондажного кролика!       Глаза Ханны еще больше расширились.       Он думал, что она хочет этого? Жить как его беспомощное домашнее животное, всегда беспомощно связанное, чтобы удовлетворить свои тайные желания? Неужели он сошел с ума?       Она с явным неодобрением покачала головой и снова принялась отчаянно сопротивляться, извиваясь в тугих веревках и ремнях, удерживающих ее на месте. Она яростно пыталась оторвать неудобные руки друг от друга, обливаясь потом. После еще одной долгой минуты бесполезных усилий она посмотрела на него, склонившегося над ней, и сердито сверкнула глазами.       - Офуысты мэна! (Отпусти меня!) -потребовала она.       Он улыбнулся ее словам, видимо решив, что она просто играет, и осторожно положил руку на ее голый живот, поглаживая перекрещенную веревкой кожу. Его прикосновение заставило пленницу мгновенно напрячься и задрожать от теплого прикосновения, когда ладонь скользнуло ближе к ее обнаженной груди. Его пальцы дразняще скользнули по ее мягкому холмику.       - Рабство само по себе доставляет столько удовольствия, верно? - спросил он понимающе. - Гораздо лучше с игрушками. Я решил начать с более легкого.       Он указал на розовый шнур, идущий от ее бедра к промежности между ног. D.Va снова напряглась, на этот раз от ужаса. Его рука легла ей на бедро, и она услышала щелчок выключателя. *Вжжж*       Маленькое устройство, прижатое к ее киске, внезапно ожило, вращаясь с низкими вибрациями. Ханна завизжала в свой кляп и заизвивалась так сильно, как только позволяли ремни, когда разряды удовольствия прошли через ее тело, быстро нагревая ее промежность пламенем возбуждения, поскольку секунды шли. Отчасти она была в ярости на Суна за то, что он включил вибратор, но еще больше была абсолютно подавлена тем, что ее прижали к маленькой игрушке, и та начала медленно подталкивать пленницу к оргазму на глазах у незнакомца. Вскоре к ее розовым щекам присоединились твердые соски и тихие стоны, которым она не могла сопротивляться.       Пока она извивалась в розовых веревках и не могла избавиться от безжалостных вибраций, D.Va была вдвойне расстроена. Мало того, что ее красноречивая реакция на это заставила Суна казаться более правым в своих предположениях, так и ситуация, в которой она была, на самом деле была немного... пикантной. Она не контролировала себя и была насильно прижата к кровати с маленьким вибратором, пульсирующим в ее киске. В другом месте и в другое время она была бы полностью поглощена этим. Здесь же это было просто унизительно.       Она беспомощно дергалась и извивалась в тщетных попытках отстраниться от стимулирующего устройства, покачиваясь из стороны в сторону на матрасе и откидывая голову назад, чтобы дышать громко, напряженно. Каждый моток веревки и кожи казался еще более тугим, чем когда-либо, мешая что-либо сделать со своим затруднительным положением. Глупая веревка крепко прижимала вибратор к ее киске прямо спереди и к самой чувствительной части, и она могла чувствовать каждую вибрацию!       Сун был доволен тем, что оставил ее там с ухмылкой и комментарием о том, что она наслаждается собой. Он отошел и сел за свой стол в дальнем конце комнаты, где ожили широкоэкранный монитор и изготовленная на заказ настольная башня, и начал играть. Его тело заслонило экран, оставив без внимания. И не имея ничего, что могло бы отвлечь ее от непрекращающихся импульсов, проходящих сквозь тело. D.Va не могла сдержать тихих стонов удовольствия от продолжающейся стимуляции, съеживаясь каждый раз, когда один из них срывался с губ, и звук эхом разносился по комнате.       Она хотела использовать это время, чтобы подумать о своем затруднительном положении и найти способ сбежать, но вибратор мешал ей думать. Даже просто поставленные на постоянную низкую настройку, яростные вибрации было невозможно игнорировать, заставляя ее постоянно извиваться и затуманивать разум от удовольствия. Все, с чем она могла справиться, - это основные мысли. Как долго ее будут здесь держать? Сможет ли кто-нибудь еще найти ее? Был ли Сун на самом деле безобидным, как он предположил? Как скоро ее выпустят из этой постели?! ***       Два мучительно долгих часа прошли именно так: D.Va была крепко привязана к кровати и стонала, пока ее промежность становилась все более горячей и влажной. Ни одна из веревок не ослабла после бесчисленных попыток освободиться. То, что начиналось как управляемые низкие вибрации, постепенно превратилось в мучительные ощущения, когда ее возбуждение достигло высокого уровня. Ханна отчаянно сопротивлялась оргазму из-за явного смущения, не желая опускаться до такого уровня перед своим похитителем и доказывать его правоту каким-то извращенным способом. Она не хотела, чтобы ее считали знаменитой шлюхой-рабыней, какой он ее уже считал этот ненормальный! Но все, чего она добилась, - это жгучего желания, которое она едва могла контролировать. Уже много раз она бессознательно боролась и извивалась в тщетной попытке прижать вибратор к кровати и установить его повыше, прежде чем ловила себя на том, что сильно покраснела.       Ее терзания были прерваны Суном, вернувшимся к ней с понимающей ухмылкой.       - Веселишься, D.Va?       Ханна громко стонала и извивалась в своих веревках и ремнях. Она даже не знала, как ответить! Она должна была покачать головой, но ее пылающее возбуждение говорило совсем другое, и было очень трудно выбрать, как ответить. В конце концов она сладко простонала от удовольствия и слегка приподняла бедра. Поклонник только шире улыбнулся, и она внутренне съежилась. Вся эта ситуация была нелепой! Как она могла поправить его, когда он держал ее в таком состоянии?       - Может быть, ты хочешь попробовать новую позицию? - спросил он со знанием дела.       D.Va быстро кивнула, часть ее рассматривала это как возможность, но большая часть просто хотела что-то изменить в вибраторе.       Сун выглядел довольным и опустился на колени рядом с ее кроватью. Он обнял ее и начал медленно развязывать каждый из многочисленных кожаных ремней, привязывающих Ханну к кровати. Она покраснела от его близости и случайных прикосновений к обнаженной коже ее торса и ног, отчаянно ожидая, когда ремни будут последовательно освобождены.       Медленно прошла долгая минута, пока она наблюдала, как ремни, удерживающие ее, наконец, расстегнулись, позволив ее привязанному веревкой туловищу частично освободиться. Несмотря на то, что теперь она была просто связана веревками, они все еще были чрезвычайно толстыми и слоями вокруг всего ее тела в бесчисленных узлах, и ее бедные руки все еще были неподвижно прижаты к спине. Она не сможет освободиться от них, если не будет развязана еще десять минут.       Сун отвернулся от нее, подошел к полкам, наклонился и стал рыться в большой коробке. Ханна увидела, как он отодвинул несколько наручников, и съежилась, очень довольная тем, что ее связали. Наконец, придя в себя, она подвинулась на край кровати в тугой упряжи и изо всех сил старалась двигаться так, как ей хотелось. Там было так много веревок в несколько слоев, обернутых вокруг всего ее тела; это затрудняло изгиб в некоторых отношениях, и каждое движение, казалось, натягивало веревки туже где-то в ином месте. Бросив торопливый взгляд на своего занятого похитителя, она с тихим стуком скатилась с кровати на покрытый ковром пол дома. Пока Сун продолжал радостно подбирать для нее новые оковы, Ханна воспользовалась случаем и неуклюже поползла к закрытой двери, через которую он вошел, и которая должна была привести к выходу. Она понятия не имела, что делать дальше и куда идти, но знала, что не может оставаться здесь.       Ее сердце бешено колотилось, когда она приблизилась ближе к деревянной двери, не имея ни малейшего представления, как собирается ее открыть. Ее обнаженная кожа очень неприятно касалась толстого ковра, а вибратор продолжал свое безжалостное нападение на ее промежность. По мере того, как она неуклюже пробиралась все ближе к двери, ее розовый промежностный канатик скользил взад и вперед вдоль ее киске. Она резко прикусила кляп и едва сдержала громкий стон, который только усилил ее удовольствие, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы добраться до двери. Она побледнела, услышав за спиной тихие шаги. Ее поймали.       Сун схватил ее сзади за ремень безопасности, где розовая веревка туго обвивала ее предплечья, и рывком поднял в воздух. D.Va взвизгнув от удивления и вытянула ноги вперед, неуклюже встав рядом с ним, шатаясь из-за усталых конечностей и жужжащим вибратором между ног.       - Пытаешься сбежать, да? - спросил Сун с понимающей улыбкой, явно думая, что это всего лишь игра в побег. - Очевидно, тебя нужно наказать.       Ханна посмотрела на его лицо, очень близкое к ее собственному, со смесью гнева, тревоги, смущения и сексуального разочарования. Она попыталась ответить с многозначительным выражением лица, которое передало ее мысли о том, чтобы быть его пленницей, но потерпела неудачу, только сумев показать ему покрасневшее, задыхающееся месиво с полузакрытыми глазами.       Сун потянул ее обратно к ящику, в котором он рылся, заставляя ее прыгать в своих жестких веревочных путах. Она съежилась, когда несколько прыжков, которые потребовались, чтобы добраться до коробки, заставили ее маленькие груди быстро подпрыгивать вверх и вниз, а твердые соски вызывающе торчали.       Крепко держась за ремень безопасности, чтобы не дать ей уйти, Сун наклонился и вытащил большой сверток отдельных кожаных ремней и два рулона клейкой ленты. Ханна вздрогнула, увидев дополнительные ограничения. Побег из этой ситуации казался все менее реальным. Сун не шутил, когда говорил, что хочет постоянно держать ее связанной и беспомощной. Она могла бы убежать только в том случае, если бы у нее была подвижность или свободные руки, и, похоже, он был полон решимости не дать ей ни того, ни другого! Как она могла сбежать, если постоянно была так крепко связана? Он оттолкнул ее одним прыжком назад, чтобы освободить место.        - Стой спокойно, D.Va, - игриво пригрозил он. - Плохие девочки получают больше ограничений.       Ханна вздрогнула от этого замечания и бессильно повиновалась, когда он положил сверток и опустился на колени рядом с ней. Он осторожно выключил вибратор и вытащил маленькое устройство из-под ее промежности, и она вздрогнула, когда почувствовала, что мучительная стимуляция, наконец, прошла. Сун снял контроллер с бедра и положила его на пол.       Девушка замерла, желая больше того же самого жужжащего прикосновения неудобным способом, ее тело хотело, чтобы интенсивные вибрации продолжались. И все же она была чрезвычайно благодарна судьбе за то, что избавилась от него. Впервые за два часа она смогла ясно мыслить. Ханна облегченно вздохнула и посмотрела вниз, пытаясь сосредоточиться и понять, как она собирается справиться со всем этим. Сун отпустил упряжь и, схватив несколько коротких кожаных ремней, сложил их в аккуратную стопку. Затем взял самый короткий из доступных и поднес его к ее лодыжкам. Он обернул толстый пояс вокруг ее бледной кожи и туго затянул его поверх веревок. Ханна немного пошатнулась, встревоженно глядя вниз, когда гладкий ремень глубоко врезался в ее кожу, как и веревки, еще один слой ее и без того невероятно тугих ремней. Вид тугого ремня, сковывающего ее лодыжки, на мгновение вызвал у нее приступ страха. Ее веревки можно было развязать, но с этими ремнями на них у нее будет совершенно другой слой ограничений, чтобы сбежать, если у нее когда-нибудь появится такая возможность. Это означало, что она будет вдвойне стеснена.       Он продолжал стягивать ремни вокруг ее ног, застегивая каждый все выше и оставляя между ними всего дюйм пространства. Мягкие губы Ханны скривились в гримасе поверх розового шарика, когда Сун стал стягивать одну за другой ее ноги, сдавливая их еще крепче, чем веревки. Более дюжины ремней спустя он добрался до верхней части ее бедер, затянув последний пояс вокруг них так крепко, как только мог.       Он не дал ей времени спорить о ее дважды связанных ногах. Взяв еще несколько ремней и подтянув их к животу, Сун полностью обернул их вокруг ее тела и туго затянул, прижав связанные руки к спине. Ханна вздрогнула, когда ее руки, и без того крепко прижатые к голому заду тугими витками веревки, стали крепче прижимать ее к спине. Ее затянутые в рукавицы руки были засунуты еще глубже в щель между ягодицами, казавшуюся еще более жесткой, и вырваться оттуда было невозможно, чем когда-либо. Она могла только наблюдать, как ее похититель продолжал добавлять больше ремней вверх, сжимая ее так же последовательно, как ее ноги, когда Сун работал вверх, чтобы охватить весь ее торс кожаными ремнями. Ремни сжимали ее локти и бицепсы, неудобно плотно прижимаясь к туловищу, оборачиваясь спереди, чтобы втиснуться в грудь выше и ниже ее грудей, которые были немного вытеснены чистой силой тесноты кожи.       Как только он натянул последний ремень, Сун склонил голову набок.       - Ты хочешь, чтобы они были потуже? - спросил он с любопытством.       Ханна посмотрела на него, смущенная и сбитая с толку этим вопросом, поколебавшись мгновение, прежде чем покачать головой. Он действительно думал, что ей все это нравится! Как она сможет его поправить, если ее держат связанной и с кляпом во рту, и все, что она делает, может быть неверно истолковано как игра?       Сун принял ее ответ и с улыбкой взял рулон скотча.       - Тогда давай укутаем тебя и укутаем поудобнее!       Ханна напряглась, увидев толстый рулон серебристой ленты, и быстро замотала головой с покрасневшими щеками. Она уже не могла освободиться от веревки и ремней. И девушка знала, что если бы поверх них была лента, ее и без того слабые шансы вырваться из оков упали бы до нуля. Толстый материал не давал ее пальцам проникнуть в какой-либо узел и ремешок, заставляя ее оставаться внутри них. Сун, казалось, рассмеялся над ее ответом и с громким шумом оторвал конец рулона. Он шлепнул ее по плечу, а затем начал обматывать вокруг нее.       Ханна покачнулась, когда жесткие кольца обвились вокруг ее плеч и предплечий так же неудобно и туго, как веревки и ремни, в конце концов закрывая все и спускаясь вниз. Она могла только стонать в смятении, когда парень снова и снова вращал рулон вокруг нее, плотно закрывая ее плечи и руки слоями ленты с веревками и ремнями, крепко связывающими ее снизу и оставляющими ее волосы свободными. Когда фанат добрался до ее обтянутых ремнями грудей, у нее была доля секунды надежды вернуть себе хоть какое-то достоинство, только чтобы побледнеть, когда он обошел их, оставив полностью обнаженными. Казалось, в ближайшее время ей не позволят спрятать свое обнаженное тело.       Он продолжал спускаться вниз, явно мумифицируя ее. Виток за витком ленты ложились вниз по ее телу и прочно запечатывали кожу и путы под ней, пока он двигался вниз, охватывая ее обнаженный живот и талию. Когда лента достигла обнаженного зада и промежности Ханны, Сун остановился и направил рулон обратно к рукам, плотно обернув их вокруг них настолько, насколько позволяли ее тугие ремни. Он был в состоянии прочно запечатать все ее руки и даже ладони в рукавицах тесной лентой. Когда он на мгновение отступил, Ханна пошевелила заклеенными скотчем кулаками, прижатыми к верхней части задницы, и грубая ткань потерлась о ее обнаженную кожу. Она никак не могла выбраться отсюда.       Сун уронил почти израсходованный первый рулон ленты и схватил следующий, шлепнув началом рулона вниз по ее верхней части бедра чуть ниже ягодиц и начав обматывать ее еще раз. Ханна неуверенно посмотрела вниз с растущей тревогой, когда он начал мумифицировать ее связанные ноги сверху вниз, используя гораздо больше силы, чем требовалось, чтобы плотно сжать их вместе в жестком захвате. Ее лицо вспыхнуло в тех местах, которые он до сих пор оставлял открытыми. Ее груди торчали из щели на груди, а задница и промежность были полностью обнажены. Это было на удивление более неловко, чем когда она была обнажена полностью. И она ничего не могла с этим поделать!       Парень осторожно двигался вниз по ее прижатым ногам с постоянной силой и слоями, пока не достиг ее лодыжек. Он, казалось, остановился там, многократно оборачиваясь вокруг узких суставов несколько десятков раз и формируя узел, который она знала, что никогда не сможет сломать, особенно с толстыми веревками и ремнями, уже сжимающими их вместе. Он продолжал идти до тех пор, пока остальная часть рулона не была использована, прежде чем плотно прижать конец длинной полосы к ней. Встав на ноги, Сун ухмыльнулся, глядя на ее тугой кокон из скотча, и выглядел вполне довольным собой.       Ханна покачнулась на месте и с опаской оглядела себя, кусая кляп с растерянной силой. Ее ноги, промежность, задница, грудь и голова были оставлены непокрытыми, но в остальном она была мумифицирована в тугой серебряной ленте с натянутостью, которая заставляла ее чувствовать себя крайне неудобно. С двумя новыми слоями поверх ее и без того невероятно надежной веревочной упряжи, она была совершенно беспомощна! Все, что она могла сейчас сделать, это пошевелиться и согнуться, зная, что, как бы сильно она ни боролась под слоями ленты, она не сможет выбраться из этого. Кроме того, лента оказалась гораздо более жесткой, чем она ожидала, и из-за ее толщины ту было трудно согнуть. И ее бедные открытые интимные части были выставлены на всеобщее обозрение для легкого доступа, что заставляло ее сердце биться все сильнее и сильнее с каждой секундой. Она не знала, какие еще игрушки Сун готов использовать на ней.…       Сун обнял ее за плечи и повел к низкой кровати. Глаза Ханны расширились от обилия ремней, которые все еще лежали на матрасе, очень не желая быть помещенными обратно в них в ее новых дважды надежных ограничителях. Вместо того чтобы положить ее обратно на кровать, Сун подтащил ее прыгающее тело к краю матраса и сел на край лицом к ней. Его свободная рука скользнула к розовой веревке, обвивавшей ее грудь, и схватила ее, заставив Ханну напрячься, когда его грубые пальцы коснулись груди. Он потянул ее вниз, и она взвизгнула от удивления, когда рухнула к нему на колени, ее торс толкнулся вперед и вниз, а лицо скользнуло ниже, пока не оказалось в нескольких дюймах от пола.       Глаза Ханны шокировано расширились, а лицо пылало от самого сильного унижения, которое она когда-либо испытывала в своей жизни. Ее плотное, мумифицированное тело теперь лежало на коленях Суна, лицо и колени парили над полом по обе стороны от него, а голая задница была поднята в воздух, аккуратно разделенная на две половинки розовыми веревками, туго натянутыми между ними. Его наказание за попытку побега внезапно стало совершенно очевидным.       - Ты была плохой девочкой, - властно сказал ей Сун с той же проклятой ухмылкой. Его рука быстро опустилась, чтобы шлепнуть ее по заднице, и Ханна вздрогнула от этого движения, взвизгнув от унижения и боли, когда ее задница дернулась от удара, и громкий шлепок эхом разнесся по комнате. Она неловко извивалась связанным телом и громко скулила, безуспешно пытаясь поднять на него глаза. Ее шлепали, как непослушного ребенка!       Еще один резкий удар пришелся по ее противоположной ягодице, и Ханна громко взвизгнула, задыхаясь через нос от гнева и смятения. Упругая кожа ее зада горела от шлепков, постоянно покалывая после прикосновения.       Он не давал ей опомниться, шлепая ее снова и снова с несколькими секундами передышки между ними. Ханна могла только издавать сдавленные крики боли с каждым из них, бесполезно извиваясь на нем, так как деваться было некуда. Она рефлекторно напрягала руки и ноги так сильно, как только могла между каждым сильным ударом, взвизгивая, когда каждый, казалось, находил каждую нетронутую часть ее задницы. После дюжины грубых шлепков она почувствовала, как ее задница горит от жара. Ханна заскулила, чтобы он остановился, опустилась ему на колени и прекратила борьбу. Она сдерживала слезы унижения и боли и хныкала от маленького чувства внутри нее, которое хотело большего.       Сун перестал шлепать ее и наклонился, чтобы посмотреть на ее красное лицо.       - Ты уже достаточно наказана? - спросил он со знанием дела.       Ханна на мгновение заколебалась, та же самая раздражающая часть ее, которой это вроде как нравилось, повлияла на нее, прежде чем быстро кивнуть. Сун казался удовлетворенным. Он оттолкнул ее со своих колен и встал, потянув за собой, чтобы она снова встала. Ханна вздрогнула, когда ее покрасневшая задница, казалось, пылала от малейших потоков воздуха. Она осмелилась бросить взгляд вниз и увидела ее ярко - красной и покрытым отпечатками ладоней. нчувствовала себя униженной и раздавленной, с ней обращались как с непослушной школьницей.       - Пойду устрою тебе новое место, - сказал он, явно довольный ее реакцией на все происходящее. Сун указал на то место, где она стояла, и отпустил ее мумифицированное тело. - Оставайся здесь, - приказал парень.       С этими словами Сун выдернул руку из ее объятий и пошел прочь, торопливо шагая к дверям шкафа у дальней стене и распахивая их в волнении. Он опустился на колени, чтобы заглянуть в то, что выглядело как десятки маленьких коробочек с ярлыками, на которых были указаны разные средства ограничения, отчего у Ханны свело живот. Ханна посмотрела вниз, где стояла, и тихо всхлипнула, ее глаза метнулись к закрытой деревянной двери, которая вела из комнаты. Ей было велено оставаться здесь, но шанс спастись был так близок, и на этот раз она стояла прямо! Она могла бы прыгнуть туда и, возможно, пройти через дверь, а затем, возможно, найти выход из этого дома, чтобы найти помощь. Но это рисковало заработать себе еще больше наказаний…       Девушка крепко зажмурилась и решительно открыла глаза. Несмотря на то, что вибратор оскорбил ее достоинство и возбуждение и вывел из равновесия, а шлепки унизили ее, она все еще оставалась здесь пленницей. Ей нужно было сбежать от этого навязчивого поклонника так или иначе. Ей нужно было продолжать пытаться, сколько бы раз это ни заняло, пока она не добьется успеха. Взгляд на шкатулку, в которой Сун привез ее сюда, укрепил ее твердеющее мышление. Велика вероятность, что никто не видел, как он уходил с ней, и может пройти несколько дней или даже больше, прежде чем кто-нибудь ее выследит. Ей нужно было уйти.       Она тихо повернулась на месте лицом к дверному проему, с тоской глядя на него. Она собиралась выбраться отсюда, так или иначе. Даже в ее безумных ограничениях.