Часть 2

      Она тихо повернулась на месте лицом к дверному проему, с тоской глядя на него. Она собиралась выбраться отсюда, так или иначе. Даже в ее безумных оковах. Ханна оглянулась на своего отвлеченного похитителя, а затем прыгнула вперед так тихо, как только могла, вздрогнув, когда толстые слои ленты вокруг ее тела со скрипом терлись друг о друга. Она продолжала двигаться вперед маленькими, аккуратными прыжками по покрытому ковром полу, достигнув выхода из комнаты после долгих двадцати секунд. Ханна посмотрела на круглую дверную ручку и поморщилась. Она прыжком развернулась к двери спиной и ухватилась за ручку кулаками, покрытыми скотчем, и отчаянно толкала вверх и вниз по бокам серебристого металла, пытаясь заставить ручку двигаться. Ее сжатые в кулаки ладони просто бесполезно соскальзывали, не в силах ухватиться за него. Ее руки были просто бесполезно сжаты в круглый обрубок позади нее между тугими варежками и толстой лентой, сжимающей их.       Ханна напряглась, чтобы сдвинуть проклятый предмет любым доступным ей способом, потирая кулаки и запястья со всех сторон и все больше отчаиваясь, когда он не двигался! Лента просто скользила по металлу и не поворачивала его!       Сун встал из-за шкафа и обернулся со счастливой улыбкой.       - У меня есть все для... - его голос замер, когда он обнаружил, что она пропала, и его голова повернулась, чтобы посмотреть на застигнутую врасплох Ханну, стоящую в наручниках у двери, наклоняясь вверх и вниз в тщетных попытках повернуть дверную ручку.       Сун покачал головой и ухмыльнулся, подходя к ней. Ханна напряглась, когда он приблизился, опасно надавив на дурацкую дверную ручку всем, что у нее было, и не сумев ничего добиться. Ее простой план провалился так быстро, и все из-за скотча!       - Снова пытаешься уйти? - игриво спросил Сун, его глаза наполнились весельем. Он подошел и встал прямо перед ней, схватив ее за заклеенные скотчем бока. - Должно быть, тебе нравится, когда тебя наказывают. Что ж, я с удовольствием повторю процедуру.       Ханна съежилась от этих слов, представив себе еще более жесткое рабство и десятки новых шлепков. Ее наполнили разочарование и гнев, и лицо исказилось в яростном взгляде на него. Она не хотела быть здесь! Все, во что он верил в ее фантазии о рабстве, было ошибкой (в основном)!       Она откинула голову назад и с размаху ударила его в лицо, врезавшись лбом в нос парня. Сун вскрикнул от боли и отшатнулся, подняв голову, чтобы схватиться за лицо. Ханна грозно посмотрела на него, но образ, несомненно, был разрушен ее массивным кляпом, застрявшим в челюсти.       - Аэсты мнэна (Отпусти меня!)! - потребовала она.       Сун в замешательстве посмотрел на нее, казалось, совершенно сбитый с толку внезапным нападением.       - Зачем ты это сделала? - рассеянно спросил он, его голос был полон предательства. Его глаза медленно расширились, когда он посмотрел в ее пылающие яростью глаза, и, казалось, в них вспыхнуло понимание. - Ты... ты... не хочешь быть здесь?       Ханна в отчаянии закатила глаза, наконец-то добившись чего-то после трех часов от этого одержимого идиота.       - Нуууу! - ответила она довольно четко.       Сун просто посмотрел на нее с шоком. Его лицо исказилось от бесчисленных эмоций, и его мир, казалось, рухнул вокруг него, когда он понял, что был совершенно неправ насчет нее. Ханна просто кипела от гнева и ждала, когда он придет в себя. Она не выберется из этого безумно тугого наслоения ограничений или даже из комнаты, пока он не поможет ей. Все, что она могла сделать, это стоять неподвижно и ждать.       Его лицо внезапно исказилось от негодования.       - Как ты могла так поступить со мной? – негодующе воскликнул он. - Я думал, что ты…       Ханна яростно выдохнула и покачала головой от его явной глупости. Ее колючие глаза хмуро смотрели на него, и ее чувства ко всему этому были очень ясны.       Сун, казалось, колебался и изо всех сил пытался понять, что делать, ломая руки в гневе и сомнении, прежде чем он напрягся и снова посмотрел на нее.       - Тебе не нравится рабство, да? Ну, это ничего не значит. Я покажу тебе рабство.       Ханна напряглась от неожиданной реакции и вскрикнула, когда он обхватил рукой ее связанный торс, прежде чем потащить к кровати. Она выкрикнула приглушенный, вызывающий ответ и наугад подпрыгнула, чтобы не отстать от него, его слова выстрелили шипами сомнения в ее напряженное тело. Он не должен был так реагировать! Во что она только что ввязалась, не подыгрывая ему?       Когда они добрались до низкой кровати, ее грубо толкнули лицом вниз, и она, взвизгнув от удивления, упала на простыню, покрытую ремнями. Она неловко повернулась, чтобы оторвать лицо от матраса, и сумела использовать свои заклеенные ноги, чтобы перевернуться, повернувшись лицом к потолку, пылая гневом, который быстро исчез и сменился беспокойством. Сун отошел от нее и подошел к шкафу, грубо выдернув несколько предметов оборудования из контейнеров внутри и сложив их в свои руки. Через минуту он развернулся и вернулся к девушке с лицом, все еще искаженным тем же предательством. Его мир и убеждения только что были разрушены, и он плохо на это отреагировал. Ханна с беспокойством наблюдала за его приближением, его последние слова звенели у нее в ушах.        Я покажу тебе рабство.       Он опустился на колени на кровать и оседлал девушку с разбитым сердцем, протянув руку ей за голову и расстегнув ремни ее кляпа. Ханна позволила ему сделать это, не уверенная в его намерениях, но благодарная за то, что тот снял ограничение, а не добавил их. Сун стянул ремни с ее головы, а затем грубо выдернул кляп полностью, и Ханна наполовину задохнулась от воздуха, ткань во рту все еще присутствовала и доставляла дискомфорт, хотя была влажной. Он отбросил шарик в сторону и сунул руку в ее полуоткрытый рот, схватив материю и вытащив. Ханна съежилась, когда ее подозрения подтвердились, и она увидела свои собственные голубо-розовые трусики, которые она носила ранее, скомканные в мокрый сверток.       Она начала разминать затекшую челюсть и была благодарна за передышку. Прежде чем она успела что-либо сказать, Сун потянулся к своей куче недавно взятых вещей и взял еще один кляп. У этого были такие же черные ремешки по обе стороны от круглого центра, за исключением того, что посередине был гибкий 8-дюймовый розовый фаллоимитатор с большой закругленной головкой.       Глаза Ханны расширились от вида кляпа. Ее смущенный румянец снова вернулся на ее встревоженное лицо, и она поспешно попыталась предупредить его хриплым голосом из пересохшего рта.       - Подожди, ты не ... аугх! - она ахнула, когда головка фаллоимитатора с хлюпаньем просунулась между ее приоткрытыми губами и погрузилась в рот, пройдя по языку и достигнув задней части горла. Ханна подавилась и попыталась отодвинуть голову, но Сун просто засунул весь фаллоимитатор еще глубже в нее, пока кожаное основание плотно не прижалось к ее губам. Крепко зажмурившись и извиваясь на кровати от неприятного наполнения, Ханна подавилась и почувствовала, как фаллоимитатор прошел на несколько дюймов дальше в ее маленькое горло, заставляя звезду слегка задыхаться и дышать через нос.       Сун с силой затянул ремни за головой и связала их вместе так же туго, как и ее предыдущий кляп. Ханна давилась вокруг тренажера для глубокого проникновения, зажатого у нее во рту, не в силах ни пошевелить им, ни вытащить его сейчас. Эта штука явно была создана для того, чтобы неудобно сидеть у нее в горле и заставлять ее приспосабливаться к ней! И ее похититель явно не собирался его вынимать!       Он, казалось, думал о том же, хватая рулон клейкой ленты из своих запасов и шлепая концом по круглому концу ее кляпа, который сидел у нее во рту. Отмерив очень длинный кусок ленты, Сун грубо поднял ее голову и обернул полоску поверх кляпа и ремней, закрепив ее на голове и во рту насовсем. Ханна с беспокойством посмотрела на ленту отвлекаясь на периодические рвотные позывы, ее лицо кривилось с каждым из них. Это означало, что от этой штуки ей не избавиться, как бы она ни старалась. Девушке предстояло застрять с фаллоимитатором, засунутым ей в горло, кто знает, как долго!       Сун бросил ленту рядом с ней и поднял ее мокрые трусики, развернул их и растянул, чтобы те были нормальной формы, но пропитались ее собственной слюной. Он перевернул их вверх ногами и положил D.Va на голову, прежде чем стянуть их вниз, как тугую шляпу, чтобы закрыть нос Ханны и рот с кляпом во рту тонкой секцией, предназначенной для ее промежности. Ханна смущенно покачала головой, когда он защелкнул резинку на ее шее и закрепил трусики на ее голове. Теперь она была одета в свое собственное нижнее белье, похожее на капюшон, с носом, вынужденным дышать через него и нюхать себя. Это было абсолютно унизительно сверх ее беспомощных оков и обнаженных частей тела!       Похититель схватил еще несколько предметов рядом с собой с тем же недовольным и хмурым взглядом, подняв два металлических зажима в поле зрения Ханны. Они были похожи на большие металлические прищепки. Она моргнула, глядя на них из-за чрезвычайно отвлекающего кляпа, засунутого ей в горло, не сразу поняв, для чего они нужны. Ее опасения быстро разрешились, когда Сун взял по одному в каждую руку и сжал их, чтобы открыть, затем опустил их вниз к ее полностью обнаженной груди и скользнул открытыми металлическими челюстями вокруг ее сосков.       Он отпустил девайсы, прежде чем она успела среагировать, и зажимы плотно сжались на обоих сосках, раздавливая чувствительные бутоны между ними и посылая всплески боли и удовольствия через ее маленькие груди. Ханна громко завизжала с фаллоимитатором во рту, наполовину задыхаясь от попытки издать звук. Она вздернула грудь вверх в тщетной попытке избавиться от новых дополнений и потерпела полную неудачу, только заставив свои груди неловко подпрыгивать, а вместе с ними и зажимы, эротически раскачиваясь и дергая соски.       Она откинула голову на матрас и судорожно втянула воздух через нос, зажатая между тугими зажимами, заставляющими ее соски, казалось, вибрировать от возбуждения, и гладкой закупоркой, заполняющей ее горло. Ее мысли о побеге были полностью подавлены паникой и дискомфортом от ее затруднительного положения.       Сун еще даже не закончил. Он вытащил несколько розовых шнуровых вибраторов, точно таких же, как тот, с которым она имела дело раньше, и лицо Ханны исказилось в испуге. Только один заставлял ее нервничать, но четыре?! Парень схватил рулон скотча с того места, куда бросил его ранее, и приклеил два коробчатых контроллера по обе стороны от ее бедер, вне досягаемости ее заклеенных рук. Затем его пальцы проследили за маленькими розовыми шнурами к яйцевидным вибраторам на концах и связали их все, осторожно протянув руку между ее ног и засунув их под тугой канат промежности в линию. Ханна вздрогнула и поежилась от интимного прикосновения, чувствуя себя крайне неловко из-за того, что он был рядом, но ничего не могла с этим поделать. Она могла только извиваться в своих оковах и чувствовать, как устройства прижимаются к ее киске.       Как только вибраторы были включены, все еще раздраженный Сун просунул руку под девушку и с силой перевернул ее на живот, неудобно вдавливая ее связанные груди с надетыми на них зажимами в матрас. Она высунула голову из-под простыни и слабо всхлипнула, все еще стараясь не задохнуться. Она не могла удержаться, чтобы громко не вздохнуть от удивления, когда Сун одной рукой приподнял ее бедра и подтолкнул связанные колени вперед, приподнимая ее задницу в воздух и прижимая ее голову к кровати.       Ханна безумно покраснела от того, что ее заставили встать лицом вниз, зная, что ее зад сейчас был абсолютно открыт. Она неловко повернула голову в другую сторону, чтобы взглянуть на то, что делал Сун, и широко раскрыла глаза, обнаружив, что он наливает маленькую бутылочку смазки на розовую яйцевидную пробку размером с ее кулак, расширяющееся основание говорило ей, для чего она предназначена. Она попыталась выразить свое негодование по этому поводу, но только снова поперхнулась круглой фаллической головкой, застрявшей у нее в горле.       Сун поднял игрушку и скрылся у нее за спиной, подальше от негодующего взгляда, и Ханна в смятении посмотрела вперед, в нервно шевеля связанными руками. Она напряглась, когда почувствовала, как пальцы раздвигают промежностную веревку, проходящую между ее ягодицами, а затем округлую форму, прижимающуюся к маленькому отверстию сзади.        Она извивалась в своих оковах в отчаянной попытке избежать этого, но не могла сдвинуться со своего неловкого положения между толстыми слоями оков, и Сун держал ее крепко.       Скользкая пробка медленно погружалась в нее, расширяя кольцо мышц и заставляя Ханну громко хватать воздух сквозь трусики. Ханна слегка вздрогнула, когда игрушка растягивала ее все шире и шире, чувствуя, как ее отверстие становится неудобно большим. Она вздрогнула, когда пробка, наконец, казалось, вошла в нее полностью, а затем мышцы ануса плотно сомкнулись вокруг расширяющегося основания, погруженного внутрь нее.       Ханна извивалась от ощущения гладкой пластиковой игрушки внутри себя, которая, казалось, заполняла ее до краев и терлась о ее внутренности, заставляя ее дрожать. Она вздрогнула, когда почувствовала, как веревки ее промежности натянулись на основание, вдавливая пробку еще глубже. Между ее ягодицами, прижатыми друг к другу, и тугими веревками, пробка оставалась там.       Ханна изогнулась в своей унизительной позе, чувствуя себя крайне подавленной из-за новых дополнений к ее ограничениям. Она больше не видела никаких предметов рядом с Суном, но была встревожена еще больше, чем когда-либо, и едва могла сосредоточиться, думая только о том, что она все испортила. Это было намного хуже, чем некоторые жесткие ограничения.       Сун еще не закончил с ней. Он наклонился и скользнул руками под ее живот, поднимая ее в воздух и забрасывая себе на плечо. Ханна пискнула от страха, когда ее бездумно держали лицом вниз, ее голова крутилась и гримасничала, когда она пыталась дышать через нос и избежать рвоты.       Она огляделась широко раскрытыми глазами, извиваясь в крепкой хватке своего похитителя и наблюдая, как он начал выходить из комнаты. Беспокойство Ханны резко возросло, когда ее пронесли через дверной проем и по узкому коридору. Нынешнее положение не позволяло увидеть что-либо, кроме ног Суна, идущих по линолеуму и ковру. Ее пронесли вниз по деревянной лестнице, через небольшой бетонный коридор, а затем еще по одному лестничному пролету, который привел их в темный подвал.       Ханна испуганно огляделась, когда ее пронесли через тонкий дверной проем в полутемную комнату, заполненную коробками. Та была освещена только благодаря крошечному окну в дальнем конце комнаты, отбрасывая длинные тени от штабелей картонных коробок и придавая зловещий вид небольшому помещению.       Сун протопал в дальний конец, где был наиболее темный угол, прежде чем снять с плеча и опустить на пол. Ее голая задница была прижата к полу, и парень толкнул девушку назад, чтобы она села у бетонной стены. Она чувствовала холодный бетон за своей спиной и высокие штабеля коробок, заполняющими почти весь обзор. Они оказались в крошечном тупике среди штабелей в углу комнаты. Вообще было трудно что-либо разглядеть.       Сун опустился рядом с ней в углу подвала, где в узком вырезе в полу лежала тяжелая стальная крышка. Та была размером с автомобильный колпак и контрастировала с тускло-серым бетоном, прикрученная десятью толстыми болтами по краям. Это выглядело как десятилетняя конструкция для хранения предметов в холодном пространстве под землей, обычно встречающаяся в гораздо более старых домах.       Глаза Ханны с тревогой остановились на этом предмете, не зная, что внутри, но подозревая, что это не может быть хорошо для нее.       Сун схватил гаечный ключ с одной из коробок рядом и начал откручивать каждый из толстых болтов. Он взглянул на свою пленницу между поворотами гаечного ключа, казалось, все еще сердитый и эмоциональный. А главное, он выглядел разочарованным в ней.       - Ты... была не такой, как я думал, - тихо сказал он. - Мне нужно подумать, что с тобой делать. Пока я этого не выясню, у тебя может быть очень тесное и очень темное время в одиночестве. Никто никогда не найдет тебя здесь.       Он открутил последний из болтов и поднял стальную крышку, легко сдвинув ее в сторону и позволив ей зацепиться за металлический крюк, который свисал с внутренней стороны, предназначенный для подвешивания вещей. То, что он сказал, поразило отвлекшуюся Ханну, и ее тело онемело от страха, ее глаза остановились на темной яме, которая открылась. Он имел в виду… она собиралась войти туда? Пока он не решит, что с ней делать?! Ее собираются поместить в эту крошечную дыру?       Сун повернулся к ней, и Ханна в панике оттолкнулась, отчаянно извиваясь в слоях ленты, чтобы уйти. Он полностью проигнорировал ее усилия и потянулся к ее бедрам, щелкая розовыми контроллерами, прикрепленными там, и выставляя среднюю мощность. Ханна громко ахнула и подавилась своим тренировочным фаллоимитатором, когда ее промежность внезапно загудела от интенсивных вибраций. Веревка потиралась о ее киску, пока она извивалась. Ее рациональное мышление быстро исчезло, когда она извивалась и сдерживала стоны, пытаясь сосредоточиться, но потерпела неудачу от чистой стимуляции, которую она чувствовала.       Фанат протянул руку, поднял металлическую крышку и опустил ее на пол. В стали было только крошечное отверстие в центре, чтобы впустить воздух внутрь. Сун просунул крючок сквозь толстые слои ленты вокруг лодыжек пленницы, пока тот не пролез через крошечную щель и крепко не обхватил сустав. Сделав глубокий вдох, кореец поднял крышку в воздух и встал, потянув за собой ноги Ханны.       Девушка в ужасе взвизгнула, когда ее подняли с пола вверх ногами. Туловище заскользило по бетону, когда парень продолжал поднимать ее вверх. Ее голова задела пол, а затем она полностью оказалась в воздухе, подвешенная за лодыжки под крышкой. Ханна раскачивалась из стороны в сторону и извивалась с приглушенными стонами, требуя освобождения, ее волосы свисали под ней, а кровь приливала к лицу.       Ее широко раскрытые глаза повернулись и увидели, как Сун шагнул вперед, все еще держа ее под крышкой, и подошел к маленькому отверстию. Ханна отчаянно пыталась освободиться от своих крепких оков, по мере того как приближалась к нему, темная яма, казалось, уходила вниз бесконечно. Ее сердце бешено колотилось в груди, а конечности в панике напряглись в веревках, ремнях и ленте, рациональные мысли полностью вылетели в окно. Ее сажали в темную яму и безумно стимулировали бог знает как надолго.       Девушка опускалась все ниже, пока не повисла прямо над маленьким отверстием, полностью откинув голову назад, чтобы увидеть узкую цилиндрическую яму, тянущуюся вниз, пока она не достигла плоского бетонного дна, более чем достаточного, чтобы поместиться в ней. Ее сдержанные плечи были отведены назад и казались достаточно узкими, чтобы пролезть в отверстие, а бедра были довольно маленькими. Ханна поместилась бы там, но это было бы очень тесно. Ее сердце громко билось в груди и присоединилось к громкому жужжанию в промежности, когда ее опустили вниз. Голова Ханны прошла по шершавому бетонному краю и просунулась в дыру, сразу же заставив почувствовать клаустрофобию, увидев стены в нескольких дюймах от ее лица. Она продолжала спускаться и продолжала бороться изо всех сил, и не в силах позвать на помощь, только умудряясь задыхаться и давиться фаллоимитатором, приклеенным скотчем ко рту. Она почувствовала, как ее плечи, а затем бедра задевают грубые стены на пути вниз, и тусклый свет внутри отверстия становился только темнее с каждым мгновением.       Она с опаской посмотрела вниз, чтобы увидеть, как дно ямы приближается, пока оно не оказалось всего в паре дюймов от лица, и свет почти исчез. Она слабо слышала, как Сун заговорил с ней сверху.       - Заткнись и оставайся здесь, D.Va, -сердито приказал он ей. - Я поговорю с тобой сегодня вечером.       С этими словами ее опустили еще на дюйм, и крышка с громким лязгом встала на место, погрузив ее крошечную тюрьму в темноту. Широко раскрытые глаза Ханны испуганно уставились в темноту, когда она услышала отдаленный звон металла сверху. Она услышала десять повторяющихся звуков, когда каждый из толстых болтов был закреплен обратно, а затем не услышала ничего, кроме тишины. ***       Ханна бесполезно извивалась и напрягалась в своих тугих слоях неизбежных ограничений, возбужденная и испуганная. Она была совершенно одна и вверх ногами в своем крошечном пространстве в абсолютной темноте, беспомощно связанная жестким коконом с головы до ног. Она чувствовала, как ее волосы валялись на полу всего в дюйме от макушки, показывая, как мало места у нее было со всех сторон. Любое движение, которое она сделает, и ее плечи или бедра заденут бетонные стены, поймав ее в ловушку в крошечной щели, в которой она должна была висеть. Вибраторы, прижатые к ее киске, безжалостно гудели все тем же глухим тоном, заставляя ее непроизвольно вздрагивать и извиваться, не в силах избежать удовольствия. Это заставило ее стонать и изо всех сил пытаться что-то с этим сделать, но устройства были прикреплены к ее промежности, а их контроллеры были аккуратно приклеены вне ее досягаемости. Проклятая анальная пробка прочно сидела внутри нее и неловко двигалась с каждым поворотом и движением, которые совершала пленница, резонируя с вибраторами в неизбежном источнике удовольствия и внутренней пульсации. Ее соски постоянно пульсировали от боли и всплесков удовольствия, зажатые металлическими зажимами, которые не отпускали их, как бы сильно она ни терла их о стенки отверстия. И ее дурацкий кляп было невозможно забыть или привыкнуть, он постоянно застрял на полпути в горле и мешал даже дышать без возможного удушья, вызванного рвотным рефлексом.       Она была в полном дерьме.       Она была заперта в темной яме в подвале своего поклонника и совершенно беспомощна. Ханна знала, что ей никогда не выбраться из этого. Ее будут держать здесь, внутри, в ее неудобном подвешенном состоянии, пока Сун не решит, что он хочет с ней сделать теперь, когда образ его идеала был разрушен. Она не знала, сколько времени это займет и что произойдет, когда он вернется за ней... и вернется ли вообще. Ее судьба больше не принадлежала ей.       Ее буквально заткнули и оставили на потом, как игрушку.       Ханна поперхнулась скользким фаллоимитатором в горле и беспомощно застонала, дрожа, когда вибраторы подталкивали ее все ближе к краю. Их бесконечное жужжание не давало ей даже думать, просто заставляло висеть и извиваться от неизбежного удовольствия, как бы сильно она ни извивалась и ни боролась. Она храбро пыталась сопротивляться надвигающемуся оргазму всем, что у нее было, из чистой гордости и достоинства, но вибрации было невозможно остановить. Ее быстро подтолкнули к краю, и она увидела звезды, дрожащие и извивающиеся от удовольствия, когда она испытала оргазм сильнее, чем когда-либо прежде. Она откинула голову как можно дальше назад и издала долгий, сдавленный стон чувственного удовольствия, вынужденная пережить его в течение нескольких долгих секунд, которые сотрясали все ее тело. Это закончилось, и ее чувствительная промежность заставила ее взвизгнуть от перевозбуждения, только для того, чтобы жужжание начало нарастающий жар еще одного оргазма.       Она напряглась и натянула свои путы в маленьком пространстве, не зная, что еще делать, кроме как бороться, чтобы избежать ситуации, из которой она никогда не сможет выбраться. ***       Она была вынуждена висеть в темноте почти десять часов подряд, постоянно испытывая оргазм и превращаясь в легкомысленное, стонущее месиво, которое больше не знало, в какую сторону идти. Ее промежность была мокрой и обжигающе горячей областью, которая заставляла ее вздрагивать от малейшего прикосновения, и вибраторы, прикрепленные к ней, казалось, были более интенсивными, чем когда-либо.       Ханна скорее ощутила, чем услышала, как отодвигаются засовы над ней, и была наполовину в бреду, когда крышка снова поднялась вместе с ней, позволяя проникнуть свету в непроглядную тьму. Ее снова затащили в полутемный подвал и опустили обратно на бетон, чтобы она легла на бок. Ее вибраторы были выключены с громким щелчком, и безжалостная атака на ее рассудок, наконец, закончилась, хотя пробка все еще находилась внутри нее и неловко терлась. Ее зажимы для сосков были грубо сняты, и она захныкала, когда соски заныли, наконец-то вырвавшись из крепкого зажима, в котором они были пойманы в ловушку в течение нескольких часов подряд.       У нее сильно кружилась голова, но ее тело медленно приходило в норму. Ей пришлось прищурить глаза даже в полутемном подвале, чтобы оглядеться и своего похитителя после долгой минуты напряженного осматривания. Сун был все еще одет так же, как и тогда, когда он снял ее с крюка, вернул стальную крышку на место и запечатал ту еще раз, прежде чем повернуться к ней с улыбкой. Его лицо снова выглядело почти счастливым, жесткие грани предательства, казалось, исчезли.       - Надеюсь, тебе там понравилось, - шутливо сказал он ей.       Ханна тихо застонала и слегка за извивалась, ее попытки сбежать прекратились несколько часов назад. Она полностью смирилась с тем, что ее слои ограничений держали ее напряженной и беспомощной.       Сун уверенно опустился на колени рядом с ней.       - Спасибо, что дали мне время подумать. У меня есть новый план! Гораздо лучше, чем просто жить со мной в качестве кролика-раба. Оглядываясь назад, это было довольно глупо по разным причинам, - он закатил глаза. - Может быть… на самом деле тебе не нравится рабство. Но я могу это исправить. Ты поедешь со мной в какое-нибудь новое место, и там я тебе все объясню!       Ханна устало посмотрела на него, ее беспокойство о том, что она его пленница, снова подняло голову, когда она снова смогла рационально мыслить. Его слова полностью вывели ее из себя и только заставили волноваться больше, чем когда-либо. Если ее время в этой яме было просто заменителем, пока он придумывал лучшие идеи, то какие ужасные вещи ее ожидали?       Сун потянулся к ее груди и схватился за свою любимую рукоятку, за открытые веревки, которые проходили между ее грудями. Он поднял и вытащил девушку из маленького угла подвала, перенеся в центр комнаты. Ханна была притянута к чему-то, чего раньше там не было. Прямо посреди бетонного пола стояла высокая двухколесная ручная тележка, предназначенная для перевозки штабелей коробок, за исключением того, что транспорт был настроен только для нее. Серебряная тележка была снабжена десятками кожаных ремней, прикрепленных к металлической конструкции. Некоторые свисали с боков рамы, в то время как другие были установлены в центре. А на плоском поддоне внизу был надежно закреплен большой вибратор-палочка.       - D.Va только заслуживает того, чтобы путешествовать с комфортом, - усмехнулся ей Сун.       Ханна в ужасе уставилась на тележку. Даже несмотря на усталость и напряжение, тревога все еще пробегала по ее телу. Ее посадят на эту тележку и куда-нибудь отвезут, и, судя по большому белому шарику вибратора на дне тележки, поездка будет очень неприятной. Она тоже понятия не имела, куда он может ее отвезти. Она может оказаться на другой стороне Кореи! Первое правило похищения заключалось в том, чтобы никогда не отправляться в другое место, иначе ее никогда не найдут!       Сун проигнорировал ее растущую панику и, взяв ножницы, опустился на колени рядом с ней и прижал лезвия к заклеенным лодыжкам. Высунув язык от усилия, он начал срезать толстые слои ленты с ее тела одну за другой, разрывая их решительными разрезами и прокладывая себе путь между ее ног. Ноги Ханны медленно освободились от ленточного кокона, в котором они были пойманы, оковы немного ослабли, но девушка не приблизилась к свободе с до сих пор надетыми веревками и ремнями. Сун добрался до ее верхней части бедер и разрезал последние полосы, затем схватил одну сторону разрезанной оболочки и сдернул ее с ее кожи. Ханна недовольно заскулила, когда парень стянул липкий материал с ее ног, пока тот не был полностью удален, а затем отброшен в сторону.       Теперь, когда ее ноги были полностью свободны, Сун перешел на ее заклеенное туловище и рукам, вонзая ножницы под слои на ее боку и разрезая их. Он разрезал оболочку до плеча и снял эту часть кокона, наконец, добравшись до ее рук и освободив их. Ханна громко вздохнула с облегчением через нос, когда ее тело, наконец, освободилось от ленты, и ее кожа смогла дышать.       Ханна внезапно перевернулась на живот, и она прижалась грудью к бетону, судорожно вздохнув, когда ее чрезвычайно чувствительные соски запротестовали от прикосновения. Она почувствовала, как ремни вокруг ее ног развязались, и почувствовала искру слабой надежды, что у нее, возможно, будет шанс выбраться из всего этого. Искра быстро погасла, когда ее рациональный разум указал, что Сун пока не рискует, и она слишком устала, чтобы что-либо делать. Она только вымученно вздохнула и позволила ему снять бесчисленные толстые ремни вокруг ее ног, отбросив их в сторону и оставив бледные конечности все еще в ловушке тугой розовой веревки.       Она напряглась, когда упомянутая веревка начала развязываться у ее лодыжек. Она лежала лицом к дальней стене с растущим желанием убежать. Ханна снова потянула свои связанные руки, обнаружив, что они так же надежно зафиксированы, как и весь день, с ладонями, все еще плотно засунутыми в рукавицы и неспособными что-либо сделать. Она рефлекторно пососала фаллоимитатор, все еще запертый у нее во рту, и просто обвисла, когда веревки постепенно развязывались на ее ногах, зная, что едва может стоять, не говоря уже о том, чтобы бороться. Хотя ее ногам было так приятно наконец освободиться от оков.       Как только ее ноги наконец освободились от веревок и ремней, одну из них схватили за лодыжку и откинули назад, чтобы прижать пятку к ее заднице. Ханна в замешательстве отклонилась назад, чтобы увидеть, как Сун схватил отброшенные веревки и обернул их вокруг ее ноги в лягушачью позу, прижимая икру к задней части бедра. Она съежилась, поняв, что он просто меняет ее положение, а не освобождает.       Сун туго обмотал веревки вокруг ее ноги, а затем между ними, туго натянул их и связал ее ногу в туго натянутом положении. Он дополнил одноколонный галстук вокруг ее ноги еще двумя идентичными галстуками, в конечном итоге сжав ее ногу между тугими кольцами вокруг лодыжек, голени и колена. Со второй ногой он проделал то же самое поймав обоих в ловушку лягушачьей лапки и лишив пленницу способности шевелить ногами.       Ханна задохнулась от удивления, когда Сун просунул руку под ее стянутый живот и перевернул ее на спину, прижимая связанные руки между ее туловищем и бетоном. Она огорченно посмотрела на него, когда он подтолкнул одну из ее лягушачьих ног, чтобы лечь рядом с ней. Он заставил ее коленом опуститься на пол, и Ханна ахнула, когда он прижал ее связанное колено к плечу. Свободной рукой он схватил один из неиспользованных ремней и обернул его вокруг ее ноги, прежде чем туго затянуть и натянуть на ремни, которые обхватывали ее торс. Он просунул лишний ремень под ее сбрую и завязал его так туго, как только мог, неловко потянув лягушачью ногу Ханны вниз и к ее боку.       Она в замешательстве смотрела то на натянутый узел, то на своего похитителя, пытаясь понять, что он делает. На ее вопрос был быстро дан ответ, когда парень перевернулся пленницу на другой бок и поднял ее ногу таким же образом, привязав ее вниз и к ее торсу одинаково. Ханна задохнулась от ужаса, когда обе стороны стали симметричными, связав ее ноги рядом с ней и полностью раздвинув ее в жесткой миссионерской позе с полностью открытой промежностью, кроме тугого каната, пронизывающего ее.       Теперь, когда весь вес ее тела покоился на связанных руках, Ханна в смятении пошевелилась и посмотрела вниз на свою обнаженную грудь и промежность, которые она теперь не могла ни заблокировать, ни защитить. Эта поза держала ее почти полностью неподвижной и делала ее похожей на беспомощную порнозвезду, лежащую на кровати в мгновение ока от удара!       Ханна извивалась ногами по обе стороны от нее, как могла, и скулила, когда ремни крепко прижимали их к ней, растягивая бедра и бедра неудобно широко. Эта очень незащищенная позиция должна была здесь остаться.       Сун подошел, встал прямо перед ней и посмотрел на ее обнаженное тело с довольным румянцем. Его глаза блуждали по ее груди, обмотанной ремнями, и остановились на ее туго обмотанной промежности. Он опустился перед ней на колени и протянул руку между ее ног, раздвинув розовые веревки между ягодицами и схватив расширяющееся основание пробки. С ухмылкой глядя на ее дрожащее тело, он медленно вытащил его с громким хлопком, заставляя D.Va скулить от этого ощущения.       - Ты - D.Va, - сказал он ей с усмешкой. - Ты можешь справиться с гораздо большим!       Он положил мокрую пробку и достал из кармана другую. Глаза Ханны широко распахнулись, когда она увидела плаг еще большего размера, чем в прошлый раз. Казалось, он был в два раза больше и длиннее! Парень просто рассмеялся над ее реакцией и поднес игрушку к ее раскрытому отверстию, раздвинув веревки и прижав кончик к ее все еще смазанной дырочке.       После нескольких часов нахождения в ней другой игрушки, этот штекер вошел довольно легко. Новая пробка медленно вошла в девушку и заставила содрогнуться от ощущения чего-то еще большего, запихнутого внутрь. Она чувствовала, как массивная штука сидит внутри нее, когда Сун снова позволил канату удерживать ее на месте.       Послышался щелчок выключателя, и вилка начала вибрировать на низком уровне внутри нее, заставляя D.Va взвизгнув от неожиданности, она подавилась набитым ртом.       Что?! Этот вибрировал?!       Это было новое и неприятное чувство, которое пульсировало внутри нее и вызывало в ней приятное жужжание, которого она не ожидала.       - Тебе больше нельзя издавать звуки, - нахмурившись, сказал ей Сун. - Давай это исправим.       Он сел рядом с ее распростертым лицом и, порвав резинку на шее, сдвинул трусики на лоб. Он схватил ножницы и разрезал слои ленты, удерживающей кляп на месте, сорвав серебристый материал. Протянув руку за голову, Сун развязал кляп и вытащил его изо рта. Ханна хватала ртом воздух, когда длинный розовый фаллоимитатор выскользнул из ее губ с нитками слюны, и безумно благодарная за то, что тот вышел из ее горла после целого дня глубокого глотания.       Ее облегчение было недолгим. Сун стащил с нее трусики и засунул их между ее губ. Ханна издала сдавленный вскрик, когда теперь уже сухое нижнее белье опустилось на ее язык, заставляя выпячивать щеки. Она в смятении подняла глаза, когда Сун поднял еще несколько свертков ткани, которые выглядели как ее собственные носки и различные другие ткани. Одной рукой он удерживал ее голову на месте, а другой хватал из кучи очередную материю, запихивая предметы ей в рот. Ханна издала приглушенный протест и извивалась под парнем, когда он засовывал один сверток ткани за другим между ее влажными губами, заполняя щеки и запихивая различную ткань в каждый уголок и щель ее рта.       Как только ее челюсть напряглась, чтобы сдержать огромное количество упаковок, Сун выхватил из кармана бандану и повязал ее вокруг головы D.Va поверх набитого рта, удерживая все внутри. После этого последовало еще несколько бандан, которые прижимали все и делали получившийся шарик только плотнее во рту. Убедившись, что ничего не выходит, он взял несколько широких полос ткани и обернул ими лицо девушки, на этот раз и нос.       Ханна испуганно вздохнула, когда Сун обернул ей лицо четырьмя повязками и надежно завязал их за головой. Теперь она была вынуждена дышать только через нос, и через слои, что было возможно, но все еще страшно. Ханна тихо всхлипнула, едва слыша себя за всеми этими нагромождениями.       Теперь, когда Ханне фактически заткнули рот кляпом, Сун обошел ее спереди и склонился над ней, заставляя чувствовать себя очень маленькой и беспомощной из-за того, что ей приходилось смотреть на него из своего положения на полу. Он просунул руки между ее туловищем и бедрами и поднял ее в воздух, пыхтя от усилий, когда тащил ее связанное тело к тележке. Ханна извивалась от смущения из-за того, что ее так тесно прижимали к нему лицом в ее обнаженном и связанном состоянии. Казалось, он пришел к пониманию, когда они подошли к повозке. Сун ногой толкнул телегу вниз, так что она с лязгом упала на пол и легла плашмя.       Сун осторожно повернулся, чтобы встать по обе стороны от нее, и опустил свою ношу на тележку лицом вверх, положив связанные руки в центр металлической рамы, а связанные ноги по обе стороны в пределах досягаемости ремней. Он проволок девушку ниже, пока ее промежность не оказалась плотно прижатой к вибратору, а белый шар не прижался к киске. Ханна напряглась, когда почувствовала, как пластик трется о ее киску, все еще очень сильно чувствительной после целого дня безостановочной стимуляции. И это, по-видимому, продолжится…       Положив ее туда, где она должна была быть, Сун схватил ремни, прикрепленные к тележке, и начал пристегивать Ханну на место. Он начал с ремней в центре, наматывая их вокруг талии и торса D.Va. Но сильно дернул их, заставив пленницу вздрогнуть, когда ее с силой прижали к металлической раме. Один ремень был у нее на талии, другие на животе, выше и ниже груди, и даже тугой на шее.       Как только ремни надежно удержали ее на месте и не позволили соскользнуть с тележки, Сун схватил ремни, закрепленные по бокам рамы, и обернул их вокруг ее лягушачьих ног, туго натянув их. Ханна тихонько ахнула из-за толстого кляпа, когда ремни еще больше оттянули ее ноги назад, выставив перед ней промежность и грудь в самой открытой миссионерской позе, которую она когда-либо видела. Сун натянул все потуже и посмотрел на нее с довольной улыбкой.       - Не волнуйся, я не забыл о твоих сиськах, - радостно сообщил он ей.       Он вытащил из кармана два розовых устройства, которые выглядели как обычные зажимы, за исключением яйца вибратора, прикрепленного внизу, чтобы стимулировать, а также щипать. Ханна могла только наблюдать из своего горизонтального положения, как он наклонился и зажал пластиковые предметы на обоих сосках, заставляя ее морщиться и стонать от боли. Розовые горошины все еще были чрезвычайно чувствительны. Она в нерешительности нахмурила брови, когда парень не включил игрушки.       Сун отошел от нее и подошел к ручкам тележки, наклонился и схватил покрытый резиной металл. Он поставил тележку вертикально, позволяя ей стоять самостоятельно. Ханна ахнула, когда ее развернули лицом вперед, ее туго связанное тело немного соскользнуло вниз и крепко прижалось к вибратору. Она извивалась от дискомфорта и дурных предчувствий, чувствуя, как большая часть ее веса давит на пластиковую палочку. Если бы игрушка включилась, не было бы буквально никакого способа сойти с устройства! Эти штуки были в десять раз мощнее вибраторов, которым она подвергалась весь день! Если бы ее оставили на нем в одиночестве, она могла бы сойти с ума от удовольствия!       Сун обошел ее и встал прямо перед ней, глядя сверху вниз и, казалось, удовлетворенный конечным результатом. Ханна откинула голову назад и покорно посмотрела на него, чувствуя себя маленькой и покорной, покачивая своим обнаженным телом и неловко двигая челюстью вокруг жесткой упаковки внутри него.       - Нам предстоит долгое путешествие, ты готова? - спросил он с надеждой.       Ханна натянула все свои тугие путы и не хотела ничего другого, кроме как выбраться из этого и спрятаться в уголке от этого сумасшедшего. Она смотрела в его спокойные глаза и не знала, что ответить. Она вспомнила, как все было в последний раз, когда она противостояла ему, и поморщилась. Может быть, лучше было просто подыграть?       Она покорно кивнула.       Сун выглядел довольным ее ответом.       - Тогда пошли!        Он прошел мимо нее, схватил тележку и повез ее к двери в подвал. Ханна беспомощно наблюдала, как штабеля коробок в комнате отдалялись от нее, и тележка бесшумно покатилась по комнате, выходя из дверного проема. Ее везли вверх по лестнице с неприятным толчком и подпрыгиванием между ступенями, что заставило вибратор сильнее прижаться к ее промежности, пока достигли следующей площадки. Затем ее развернули и покатили назад по дому, минуя кухню и гостиную. Ханна воспользовалась этой возможностью, чтобы извиваться и бороться со своими оковами, встревоженная тем, что все стало еще крепче, чем когда-либо. Да еще и обездвиживание на тележке. Она была привязана к ней, и куда бы ту ни увезли тележку, она поедет вместе с ней. Это было унизительно - быть низведенной до уровня чего-то, установленного на ручной тележке, неспособной двигаться или что-то делать для себя.       Она услышала, как позади нее открылась дверь, и ее вывезли из парадной двери дома, неловко спустив на пару ступенек, прежде чем развернуть лицом вперед.       Глаза Ханны расширились, когда она обнаружила себя в единственном свободном месте небольшого гаража на две машины. Большая дверь открылась перед ней, и она увидела пригородную улицу, залитую лунным светом. Дома на другой стороне улицы были темными и лишенными огней, освещенными только лучами луны над головой. За пригородами сквозь ночной туман виднелись возвышающиеся башни Пусана, их красочные рекламные щиты и рекламные щиты освещали ночь.       Ханна в смятении смотрела на открывшийся вид, ерзая на тележке, и ее щеки вновь залил румянец. Она была абсолютно шокирована тем, что оказалась голой и связанной, как японская модель бондажа, прямо посреди пригородной улицы, с вибратором, прижатым к ее киске, пробкой в заднице и зажатыми сосками. Она чувствовала себя не более чем шлюхой, делающей запрещенные вещи со своим парнем на публике, хотя это было совсем не так! И что еще хуже, была поздняя ночь, и ее везли в неизвестном направлении. Шансы, что ее увидят, были очень малы.       Сун на мгновение оставил ее и подошел к другому месту в гараже, где был припаркован маленький корейский фургон, стоявший задом к ним. Это был простой белый фургон без задних окон и ни в коем случае не подозрительный. Парень потянул за ручку задней двери и поднял ее вверх, открывая пустое грузовое пространство с розовыми тканевыми завязками, уже закрепленными по углам. Ханна уставилась на эту картину, понимая, что ее увезут на машине. Это не должно было быть сюрпризом, учитывая металлическую тележку, к которой она была привязана, но это заставило ее очень волноваться. Таким образом, этот сумасшедший мог бы увезти ее на несколько часов из Пусана, подальше от досягаемости властей. Ее даже можно было увезти в другую страну, такой же беспомощной как сейчас, и продать в любом качестве, каком только захочет Сун!       Похититель не дал ей времени подумать о своей судьбе. Он вернулся к тележке, подтащил ее к фургону, поднял и поставил в пластиковый грузовой отсек. Ханна с беспокойством наблюдала, как ее подтащили к центру помещения, а тележку отпустили, чтобы она встала вертикально. Сун быстро приступил к работе, схватив розовые веревки и защелкнув их крючки на раме тележки, чтобы удержать ее на месте. Ханна просто пошевелилась на своем неподвижном вибраторе и повернула голову, чтобы посмотреть, как парень ходит вокруг, привязывая несколько ремней к разным точкам тележки на разной высоте, надежно устанавливая ее в центре фургона и удерживая на месте паутиной ремней. Ханна почувствовала, как тележка становится все устойчивее, пока та не стала твердой, как камень, и неподвижной, с ней, сидящей на ней.       Сун вытер лоб и удовлетворенно отступил назад, осматривая свою работу. Ханна была крепко привязана к тележке лицом к задней части фургона и удерживалась на месте более чем двадцатью различными розовыми ремнями, пересекающие заднюю часть фургона, вмонтированы в пол и в несколько точек на стенах. Она никуда не могла сдвинуться.       Ханна поерзала в своем тугом седле и безумно покраснела, когда взгляд Суна пробежал по ее обнаженному телу, и приняла самую жесткую миссионерскую позу, на которую только было способно ее тело, выставив перед собой промежность и грудь. Она чувствовала себя объективированным грузом. По какой-то причине то, что она так беспомощно сидела в этой позе для транспортировки, сделало ее самой униженной, и она просто покорно смотрела на него, беспокоясь о том, что будет дальше.       Сун улыбнулся и опустился на колени, чтобы их лица оказались на одном уровне. Он протянул руку к ее затылку и вытянул вперед один кожаный ремешок, о существовании которого она до сих пор не подозревала, и обернул его вокруг ее лба и обратно с другой стороны. Парень дернул рукой, и Ханна ахнула, когда ее голова была откинута назад и плотно прижалась к раме тележки, не в силах сдвинуться. Это была единственная часть ее связанного тела, которой она могла по-настоящему двигаться, и он только что отнял это.       Сун сунул руку за спину и вытащил рулон клейкой ленты, оторвал короткую полоску и бросил рулон из фургона в гараж. Он схватил его с обеих сторон и поднес к лицу D.Va. Глаза Ханны расширились, когда он прижал ее к ним и заставил ее мир погрузиться в ту же страшную темноту, в которой ее держали весь день. Она протестующе заскулила из-под своего тугого кляпа и покачала головой, не в силах ничего с этим поделать. Теперь она ничего не могла видеть! В фургоне не было окон, поэтому никто не мог ее увидеть, и теперь, с лентой на глазах, она совершенно не представляла, куда ее везут!       Дыхание Суна опалило ее левое ухо       - Приятного путешествия, D.Va, - сказал он ей озорным тоном.       Она почувствовала, как ее зажимы для сосков активировались на высокой мощности, громко жужжа и заставляя ее соски пульсировать от пробегающих вибраций. Ханна завизжала за кляпом и извивалась так сильно, насколько позволяли ремни, уже перевозбужденная зажимами, которые никуда не денутся. Она почувствовала, как рука Суна скользнула вниз по ее обнаженной груди и едва заметно скользнула по промежности, спускаясь к большому вибратору внизу и заставляя ее напрячься от трепета.       О нет…       Палочка внезапно включилась на самую высокую настройку, громко зажужжав с шумным гудением. Пластиковый наконечник, на котором она сидела, ожил и начал вибрировать с огромной силой, заставляя Ханну громко визжать и извиваться на месте, когда ее киска подверглась безумной стимуляции. Она постоянно стонала и визжала, когда безжалостное истязание не прекращалось, доводя ее все еще чувствительную промежность далеко за ее пределы. Любая способность думать немедленно исчезла, когда Ханна извивалась и тянула свои оковы в отчаянных попытках слезть с устройства, но она крепко была зафиксирована на нем своим собственным весом и десятками ремней, прижимающих ее к тележке.       Запертая в своей тесной тюрьме вибраций, Ханна едва слышала, как закрылись двери фургона и завелся двигатель. Она покачнулась на месте, когда фургон выехал из дома и повернулся, пытаясь и не в состоянии понять, в какую сторону он поехал из-за безумного жужжания в ее киске.       Автомобиль начал свой путь в неизвестном направлении с ней внутри. Ханна визжала так громко, как позволяла ее оковы, и постоянно извивалась, потея, когда интенсивное нападение на ее промежность и соски продолжалось, громкий гул от устройств заполнял ее уши и заглушал звук всего остального. Прошло всего несколько минут, прежде чем она достигла края, откинув голову назад и сдерживая крик удовольствия, когда ее тело содрогнулось от безумно сильного оргазма. Она тяжело дышала через нос и начала очень горячиться, покраснев темно-красным, когда ее промежность стала полностью влажной. Она отчаянно хотела, чтобы кто-то спас ее от этого, но все же нет, маленькая часть ее прибывала в вынужденном раю наслаждения, от которого она не могла убежать. Ее мысли исчезли, и она не чувствовала ничего, кроме интенсивных вибраций, продолжающихся против ее воли.       Пойманная в дико тугие, неизбежные оковы и потерянная в темном, жужжащем мире экстаза.