Часть 3

      Она не знала, сколько времени займет поездка. Любые мысли исчезли всего через несколько минут, превратив разум в стонущий хаос, который не знал собственного имени. Поездка могла занять всего несколько минут или даже часов, но каждый поворот и толчок фургона больше не имели значения, поскольку она была поймана в ловушку в своем тесном мире удовольствий.       Ханна словно через пелену почувствовала, как фургон остановился и задние двери открылись. Она ахнула, когда уже полностью мокрый от соков вибратор, на которой она сидела, внезапно переключилась на низкую мощность. Вибраторы, прикрепленные к ее соскам, также были ослаблены до самого низкого уровня, позволяя девушке вновь связно мыслить. Она слегка повернула голову, насколько позволял ремень, и услышала, как лязгают завязки вокруг нее. Она громко застонала от продолжающейся вибрации своей киске, но была вынуждена просто сидеть в своем седле, прислоненном к тележке, пока ее развязывали. Она понятия не имела, где они находятся и что будет дальше.       Пленница почувствовала, как тележку отцепили от всех ремней, а затем развернули, она оказалась слишком дезориентированная, не поспевая за обстановкой. Тело Ханы дернулось вниз, когда ее вытолкнули из фургона на гладкую поверхность. Она услышала, как двери фургона закрылись позади, и издала жалкий скулеж, когда ее наклонили назад, а затем покатили вперед, навстречу неизвестности.       Прошло несколько минут, пока Ханна извивалась на низко жужжащей палочке Хитачи и тихо стонала, когда ее тащили по плоским поверхностям и вниз по тому, что казалось длинным пандусом, бесполезно заламывая связанные за спиной руки, неспособная больше ничего делать. После долгого пути и бесчисленных покачиваний тележка остановилась, и девушка почувствовала, как чья-то рука коснулась ее лица. Пальцы впились в край ее повязки на глазах, прежде чем медленно сорвать ту с лица, заставив ошеломленную Ханну моргнуть из-за ударившего по глазам света.       Ее глаза медленно привыкали к свету. Она огляделась и обнаружила, что находится в старом бетонном коридоре со старыми флуоресцентными лампочками, висящими над головой. Здесь не было ни окон, ни других вещей, кроме пола, стен и потолка из бетона десятилетней давности. Единственной примечательной вещью была тяжелая металлическая дверь, вмонтированная в стену в конце коридора, которая была покрыта замками и засовами. У Ханы от этого зрелища свело живот. Это место выглядело старым и заброшенным, и она понятия не имела, где находится и сколько времени потребовалось, чтобы добраться сюда. За этой дверью может быть что угодно…       Она издала долгий стон, когда жар очередного оргазма медленно разгорелся в ней из-за безостановочного жужжания в ее промежности и на сосках. Девушка отчаянно хотела, чтобы устройства были выключены, чтобы она могла мыслить здраво!       Пристегнутую лицом вперед и неспособную видеть своего похитителя, Ханну снова наклонили назад и покатили по коридору к двери в конце, ее сердце билось все быстрее и быстрее по мере приближения. Шатенку поставили перед дверью. Она подняла взгляд и увидела, как Сун шагнул вперед и начал отпирать замки и засовы, после чего схватил большую ручку и с усилием открыл дверь. Та с громким скрипом открылась, и за ней оказалась темная комната. Сун снова схватил тележку и толкнул ее в темноту, закрыв за собой дверь. Они оказались в пустоте, темной и безмолвной. D.Va ничего не слышала кроме собственных стонов и тихого жужжание игрушек. Она обеспокоенно огляделась, не зная, что будет дальше. Затем раздался тихий щелчок выключателя у нее за спиной.       Над ней вспыхнуло несколько желтых огней, осветив большую бетонную комнату без окон и дверей. Комната представляла собой идеальный круг, достаточно широкий, чтобы пересечь его за несколько секунд ходьбы, и с высоким потолком. Единственным признаком другого выхода была небольшая вентиляционная шахта, вмонтированная в потолок – за исключением того, что вся комната была сделана из того же толстого серого бетона.       Глаза Ханы широко распахнулись при виде содержимого комнаты, ее тело замерло, хотя она и сидела на жужжащей палочке. Стены были полностью покрыты безумным количеством стеллажей и полок с оборудованием для бондажа и секс-игрушками всех форм и размеров. Полки с различными фаллоимитаторами сотен цветов, форм и размеров занимали целую секцию, некоторые из них были невероятно большими. Стеллажи с кожаными ремнями и мотками веревок были аккуратно разложены в ряды, среди них также были цепи и латексные ремни. На крючках рядом с ними висели десятки разных кляпов.       Ханна заметила различные шариковые, кольцевые кляпы, панельные кляпы и даже ряды неуклонно увеличивающихся тренажеров для горла, которые порой были длиной около фута. Рядом с ними стояли сотни разнообразных вибраторов, зажимов, вилок и всевозможных секс-игрушек, какие только можно вообразить. На вешалке висели десятки откровенных нарядов, каждый из которых был скандальным и унизительным, среди них кружевное факсимиле ее собственного публичного наряда, в котором были отверстия для интимных зон. Полки с головными уборами и высокими каблуками стояли рядом, и испуганные глаза Ханы пробежали по бесчисленным парам обуви во всех мыслимых стилях, большинство из которых были безумно высокими. Чуть дальше у стены стоял небольшой деревянный ящик, покрытый цепями и стальными замками. На боку розовой краской написано "Тайм-аут". Прямо напротив девушки к полу у стены была привинчена черный сибиан со стальными зажимами по обе стороны от него, чтобы удерживать ноги. Два толстых и очень длинных фаллоимитатора торчали из устройства, предназначенного для того, чтобы погрузиться в наездницу, а чуть выше со стены на уровне рта свисал фаллос, притягивая к себе внимания. И что хуже всего, здесь не было ни мебели, ни мест для отдыха. Единственным средством спастись от холодного пола был одинокий подвесной крюк, свисающий с середины комнаты на толстой цепи, привинченной к потолку. Ханна уставилась на сотни предметов в круглой комнате, которые все предназначались для нее. Одновременно ужас и трепет пронзили ее при мысли о том, с чем она столкнулась и что это значило для нее. Часть разума, отвечающая за здравомыслие, была в абсолютном ужасе от того, что это значило для нее, но постоянно растущая скандальная часть сознания, которая наслаждалась происходящим, делала ее еще более влажной.       Девушку покатили вперед на тележке, пока она не оказалась в центре комнаты, и отпустили. Сун подошел к ней лицом и развел руки в стороны.       - Добро пожаловать в свой новый дом, D.Va! Я купил здесь все совершенно новое только для тебя, а потом потратил целый день на обустройство!       Мой... новый дом?       В смятении подумала Ханна, пробегая глазами по стеллажам с оковами и игрушками, представляя себя в этих скудных нарядах, крепко скованную, униженную и возбужденную.       - Ты останешься здесь навсегда, пока наконец не признаешься, что любишь рабство, и не станешь полностью покорной и сексуальной! - с энтузиазмом продолжал он. - Я буду проведу тебя через все, что здесь есть, без остановки. Даже буду заказывать новые вещи из Интернета каждый день, пока ты не станешь лучшей во всем! Мы не остановимся, пока ты не сможешь справиться с самыми безумными позами, самыми жесткими ограничениями, самыми большими и длинными фаллоимитаторами, которые я могу купить! Я научу тебя быть лучшим рабом, лучшим, чем кто-либо другой на планете!       Ханна уставилась на него. Он действительно был серьезен. Он собирался держать ее в этом месте, спрятанную от всех и порабощенную, тренируемую каждый день, пока она не достигнет его безумного образа, пока она действительно не захочет всего этого! Даже если бы она могла физически стать рабыней, которую он хотел, ей потребовались бы годы, чтобы натренироваться так, как он хотел!       Он никогда не отпустит ее.       Подтверждение ее страхов заставило ее внезапно почувствовать себя очень маленькой и беспомощной. Весь день она питала некоторую надежду, что сможет выбраться из этого, но, узнав свою судьбу, она, наконец, поняла, что принадлежит этому одержимому поклоннику, пока тот не закончит с ней. Он не собирался отпускать ее или давать ей шанс сбежать. Она будет обучена его извращенному, покорному, любящему рабство образу самой себя, нравится ей это или нет.       И часть ее самой была безумно возбуждена этим.       Сун улыбнулся ей, полностью погруженный в свои собственные иллюзии.       - Давай устроим тебя так, как и положено рабыне! Что-нибудь приятное и уютное, что немного сломает тебя! - он отошел от девушки и подошел к стойкам с ограничителями. Ханна напряглась, рефлекторно извиваясь на палочке и борясь с нарастающим оргазмом. Она хотела убежать, но знала, что это невозможно. Ее оковы всегда были слишком крепкими, и ее никогда не оставляли в покое! Неужели это на самом деле происходит с ней?!       Ее тюремщик снял со стены мотки веревки, связки ремней и рулон ленты, подошел к секции с кляпами и выбрал панельный с коротким, но толстым фаллоимитатором, торчащим с внутренней стороны. Он снял с крепления длинный шест с кожаными манжетами на обоих концах и перекинул его через плечо, затем вернулся к своей пленнице с возбужденной улыбкой. Ханна со страхом наблюдала за его приближением, глядя на ограничения и понимая, что ее и без того унизительные и неприятно жесткие позиции, которые она испытала сегодня, были тем, что он считал легким. Она была в этом уверена…       Палочка и зажимы, наконец, были отключены, и Ханна тяжело выдохнула, откинув голову на тележку и тяжело дыша. Она была чрезвычайно благодарна, что избавилась от них, хотя теперь была безумно чувствительна в этих областях, и даже просто холодный воздух на них заставлял шатенку дрожать. Ее облегчение было недолгим, когда Сун начал отстегивать ее от тележки, сначала отпустив ноги и позволив им вытянуться вперед, но все еще не мог сомкнуться перед ней из-за ремней, соединяющих их с ее туловищем. В конце концов ее освободили от центра рамы и стащили с тележки, чтобы положить на землю лицом вниз.       Ханна прижала свою челюсть с кляпом во рту к бетону и застонала от облегчения, когда Сун расслабил ее лягушачьи ноги и позволил им вытянуться под ней, мышцы кричали от облегчения. Его слова о том, чтобы научить ее справляться с разными позициями, внезапно обрели гораздо больше смысла. Сун продолжал работать над ней и постепенно снял все кожаные ремни с тела и бросил их в ближайшую кучу, оставив Хану только в толстой слоистой розовой веревке, которая удерживала ее ноги прижатыми к друг к другу, а ее грудь и руки были зажаты в тугой неподвижной упряжи. Ее сжатое тело, наконец, испытало некоторое облегчение, и это было восхитительно. Даже с одними веревками она чувствовала, что снова может двигаться. Сун продолжил спускаться к ее ногам и развязала веревки вокруг них, позволяя им вытянуться позади нее на холодном полу. Любые мысли, которые у нее были о том, чтобы быстро бежать, умерли, когда она почувствовала, как напряжены и болят ее мышцы после целого дня ограничения.       Ханна напряглась и сильно покраснела, когда Сун раздвинул ее ноги и протянул руку между ними, хватая основание игрушки, находящейся между ягодицами, и вытягивая ту наружу. Она прикусила тряпки во рту, чтобы сдержать стон удовольствия, когда большая розовая пробка медленно выходила наружу, растягивая мышцы, прежде чем выскользнуть с громким хлопком. Благодарная и в то же время униженная тем, что игрушку удалили, шатенка чувствовала себя удивительно пустой без пробки после того, как большую часть дня была заполнена. Она покраснела еще больше при этой мысли, шокированная осознанием того, что уже привыкла к тому, что у нее внутри есть анальная пробка!       Затем парень перешел к ее торсу, развязывая узлы, которые удерживали ремни вместе, и быстро разматывать их. Крепко сжатый торс Ханы медленно становился более свободным, пока она, наконец, не смогла оторвать руки от спины, впервые за этот день, заставив ее застонать от облегчения. Через несколько минут розовые веревки, наконец, были полностью сняты с ее туловища, позволяя груди и плечам расслабиться. Теперь шатенка была полностью развязана, если не считать кляпа и тугих веревок, которые удерживали ее запястья и локти вместе. Тугая черная рукавица на ее кулаках была расстегнута и стянута, позволяя Хане вытянуть руки и удовлетворенно вздохнуть.       Она почувствовала, что ее руки тоже освобождаются от веревок, и действительно начала подумывать о побеге. Быстрый анализ ее измученного и истощенного тела подсказал, насколько это было рискованно, и D.Va тихо вздохнула в смиренном предчувствии. Сун, скорее всего, остановит любую ее попытку, и в последний раз, когда ее наказали, она провела десять часов вверх ногами в узкой яме и бесконечно испытывала оргазм. Это... не стоило того, чтобы пытаться сбежать. Не сейчас.       Ее руки были полностью развязаны, и Ханне было дано лишь короткое мгновение, чтобы насладиться свободой, прежде чем Сун схватил ее запястья и потянул их вверх вдоль спины, пока они не коснулись друг друга в обратной молитве прямо между лопаток. Шатенка извивалась из-за неудобного угла, но ничего не могла сделать, когда он поднял ту же розовую веревку от упряжи, и обернул ее вокруг запястий, связывая их вместе в новом положении. Ханна пошевелилась, лежа на полу лицом вниз, ее грудь неловко прижалась к бетону под ней и не стала менее чувствительной. Какой бы новый узел этот фанат ни делал, начало было не из приятных.       Сун аккуратно связал ее запястья друг с другом, а затем спустил веревку вниз по спине, обернул ее предплечья, а затем локти. Ханна вздрогнула и издала болезненный стон, когда галстук стянул ее тонкие локти вместе в середине спины, оттягивая ее плечи назад в сильном натяжении. Она немного извивалась под хваткой Суна, когда поняла, что эта гибкая и жестокая поза будет сопровождать ее еще некоторое время. Галстук с обратной молитвой оттягивал ее плечи назад и заставлял ее грудь выпячиваться вперед в процессе, перенося большой вес на маленькие полушария.       Как только руки были аккуратно связаны вместе от запястья до локтя и прижаты к спине, ее похититель обмотал длинную веревку вокруг ее туловища и начал снова вязать другую упряжь. Он несколько раз обернул веревку вокруг туловища, опять формируя несколько слоев слоев таким же, но гораздо более жестким способом, чем предыдущий. Ханна съежилась, когда слой за слоем прошел по ее коже и свернулся вокруг и между связанными руками, очень плотно прижимая те к спине и подвергая мышцы тонне напряжения. Розовая упряжь медленно стала очень широкой и плотно сжала шатенку со всех сторон, обернувшись вокруг плеч и бедер и даже обойдя все возможные пути вокруг ее груди. Веревки даже были пропущены вниз через ее промежность, за исключением того, что на этот раз они плотно спускались по обе стороны киски и оставляли ту полностью открытой. После почти двадцати минут безумно плотного наслоения, которое становилось все туже с каждым проходом, Сун туго натянул жгут через основание своего веревочного переплетения и завязал его, казалось, несколькими узлами.       Ханна извивалась в своей новой веревочной тюрьме и тихо скулила, чтобы передать свои чувства. Тонкая веревка обхватывала ее туловище толстыми переплетающимися и замысловатыми путями и держала ее в крепком захвате, из которого она никогда не надеялась вырваться. Каждая сторона ее верхней части тела была плотно сжата гладкой веревкой, особенно руки. Неудобно вывернутые конечности были прижаты к ее спине с невероятной силой, удерживая их прижатыми к ней и неспособными двигаться гораздо более жестоким образом, чем когда-либо делал ее галстук. Она попыталась пошевелиться в ограничителе и не смогла полностью пошевелиться, выдохнув через нос в ужасном согласии. Эта упряжь постоянно держала ее руки вне поля зрения.       Ее руки были вынуждены находиться на затылке и бесполезно касаться длинных волос. Ей удалось сдвинуть их всего на секунду, прежде чем она услышала, как полоска клейкой ленты оторвалась от рулона. Грубая рука схватила ее за руку и сжала обе ладони в кулаки, а затем кусок липкой ленты был прижат к ним. Сун несколько раз обернул рулон вокруг ее кистей, обмотав кулаки несколькими слоями слишком плотной ленты и заставив шатенку вздрогнуть, когда ее пальцы были неудобно сжаты. Прежде чем она успела осознать, что потеряла способность двигаться, тот же самый рукав, который весь день держал ее руки в ловушке, был снова надет ей на руки и туго натянут.       Теперь, когда верхняя часть тела Ханы была плотно обвязана, Сун потянулся за ее головой и начал развязывать все ее кляпы. Полоски ткани падали на пол одна за другой, пока девичьи губы снова не стали видны, широко открытые, с толстым куском ткани, набитым внутри. Парень медленно вытащил все и отбросил в сторону, пока ее рот не опустел до знакомой ткани трусиков, лежащих на ее языке, влажной от путешествия во рту.       Сун вытащил их и развернул, давая Ханне мгновение передышки и время, чтобы вдохнуть воздух через рот. Она громко взвизгнула, когда трусики были опущены вниз и потерлись о ее все еще очень влажную и чувствительную промежность, пропитав нижнее белье своей собственной жидкостью. Их поднесли обратно к ее рту, и прежде, чем она успела возразить, запихнули обратно внутрь, снова наполнив рот. Лицо Ханны густо покраснело, и она пискнула от унижения, когда была вынуждена попробовать себя на вкус после целого дня оргазмов. Запах ее собственного возбуждения почти опьянял и наполнял ее легкие.       Толстый ремешок был поднят с пола и натянут на ее макушку. Сун тщательно расположил черные ремешки кляпа как надо, а затем просунул головку толстого фаллоимитатора между губами, запихивая розовый силикон в рот и заставляя челюсть шатенки широко раздвинуться, чтобы вместить его. Он толкнул панель дальше, пока та не оказалась плотно прижатой к лицу, а фаллоимитатор полностью не оказался во рту.       Предмет заполнил большую часть рта пленницы своим огромным размером, но, к счастью, не достиг ее горла. Тем не менее, он опустился в середину ее трусиков и раздвинул их в стороны, отчего они заполнили щеки, распространяя вкус соков повсюду и делая это неизбежным. Затем Сун затянул ремни по всей голове D.Va и заставил ее вздрогнуть, когда они были туго затянуты. Ремешки сжимали ее голову со всех сторон, они проходили над головой, по щекам, под подбородком и вверх от кляпа, чтобы встретиться над носом. Они гарантировали, что фаллоимитатор и трусики останутся во рту.       Он наклонился и поднял брошенные полоски ткани. Все это было еще далеко не конец. Парень плотно обернул их поверх ее кляпа в том же стиле, что и рот с носом, закрыв большую часть лица и скрыв черную панель под дюжиной слоев ткани. Это снова закупорило девичий нос и затруднило дыхание. Как только матерчатые кляпы были закреплены, Сун схватил рулон скотча и шлепнул его концом по верхней части рта, затем обернул вокруг головы повторяющимися слоями, плотно стягивая все, что было под ним, и не давая ему никуда уйти. Он даже потратил время на то, чтобы несколько раз тщательно обернуть и закрыть ей нос, оставив своей пленнице лишь небольшую щель, чтобы дышать. Конечным результатом был очень плотный и очень толстый слой кляпов, не позволяющий издать ни звука.       Сун сделал последний штрих. Он вытащил из кармана большую неоново-розовую полоску ткани и поднес ее к лицу Ханны, чтобы дать рассмотреть. Яркий цвет был таким же, как у ее собственного меха, и в центре ткани был напечатан кудрявый улыбающийся рот ее символа кролика.       Парень развернул ткань и закрыл ею большую часть ее лица в роли последнего слоя кляпа, плотно прижимая его к ней. Это делало дыхание еще более трудным, а над ртом теперь у нее была улыбка, полностью противоречивая ее собственному униженному и испуганному выражению, делая ее счастливой.       Он взял короткую веревку и просунул ее через металлическую петлю на верхней задней части ее упряжи, незаметно завязав ее, а затем дернул обратно. Ханна ахнула от удивления, когда ее голова была грубо откинута назад, развернувшись лицом к стене и неудобно согнула шею. Она почувствовала, как Сун протянул другой конец к толстому ремню, который пересекал ее поясницу, а затем привязал его там, заставляя ее голову оставаться откинутой назад, насколько это было возможно. Это полностью обнажило ее тонкую шею и прижало ее крепко связанные запястья к затылку. Она застонала от неудобной позы, в которой теперь застряла, только немного способная повернуть голову в обе стороны и уже чувствуя напряжение мышц шеи и плеч. Это, должно быть, очень продвинутый способ связать кого-то!       Полностью обездвижив верхнюю часть тела девушки, Сун отошел от ее лица и скрылся из виду. Она наблюдала за его тенью рядом с собой и поняла, что он поднял длинную перекладину. Он поднес один край к ее левой ноге и опустил вниз, затянув кожаный браслет вокруг лодыжки и крепко зафиксировав его. Ханна неловко заерзала, когда парень использовал шест, чтобы сдвинуть ее закованную в наручники ногу в сторону. Затем он перешагнул через нее и подошел к с другой стороны, схватив другую ногу и потянув в противоположную сторону, заставляя девичье тело полностью распластаться. Манжета на другом конце длинного металлического шеста была обернута вокруг ее лодыжки и затянута, держа ее ноги полностью раздвинутыми.       Ханна запротестовала с громким визгом со своего места, глядя на стену перед собой, лицо почему-то стало еще краснее. Эта поза была не только сложной для поддержания в течение длительного времени, но и открыто демонстрировала все, что было у нее между ног! Распорка заставляла ее оставаться в таком положении, держать свои отверстия доступными и готовыми ко всему! Сун мог делать с ней все, что хотел!       У Сун явно были еще далеко идущие планы, включающие в себя игнорирование девушки и еще больше веревки. Он начал с одной ноги и туго намотал веревку вокруг ее лодыжки и перекладины рядом с ней, крепко связав их вместе, чтобы D.Va никогда не смогла освободиться от нее. Такие же узы розовой веревки были сделаны выше и ниже ее колена, а затем плотно обхватили верхнюю часть бедра, чтобы полностью прижать стержень к нижней части ее ноги с одной стороны. Потом он быстро перешел к другой ноге и повторил процесс, крепко привязав металлический шест к ее ногам и не давая ей согнуть их каким-либо образом. D.Va напряглась, чтобы вывернуть талию, едва в состоянии двигаться, когда распорка была прочно закреплена на месте. Туго натянутая розовая веревка теперь удерживала ее на земле в полном распятии, а тугой жгут сковывал ее руки вместе и дергал ее голову задранной назад, что затрудняло что-либо, кроме покачивания ее груди из стороны в сторону. Она была полностью связана и обнажена, а он еще даже не закончил!       Сун схватил ремень из уменьшающейся груды поблизости и продолжил работать с сосредоточенным лицом. Он обмотал его вокруг лодыжки и перекладины рядом с веревкой и туго затянул, еще больше обеспечивая безопасность узла. Продолжая брать больше ремней, он проделал то же самое с обоими ногами, прижав ее ноги к стойке и оставив подтянутую задницу и промежность в покое. Сунг снова потянулся к куче и достал два гораздо более широких и толстых ремня, затем подошел к торсу пленницы и натянул их выше и ниже груди. Он стянул концы вместе на ее спине поверх ее рук, затягивая их так сильно, как только мог, и еще сильнее прижимая руки Ханы к спине. Она едва могла дышать, когда тугие ремни сдавили ее грудь. Она немного пошевелилась и почувствовала, как они резко сжимают ее туловище в меньшую форму и гарантируют, что ее руки никогда не смогут вырваться, не то, что раньше!       Как раз в тот момент, когда она подумала, что все может быть кончено, Сун снова взял рулон ленты, взглянул на него и покачал головой. Он вернулся к стенам с оборудованием и вытащил еще несколько рулонов с полок, прежде чем вернуться к своему кумиру.       Открывая совершенно новый рулон, Сун начала с левой лодыжки и начала плотно обматывать ногу толстыми слоями серебряной ленты. Он не торопился, чтобы сделать очень тугие и плотные круги вокруг ее ноги, стержня и связывающие их крепления, запечатывая их всех под дюжиной слоев прочного материала. Ханна почувствовала, как вся ее левая нога была заключена до верхней части бедра, прежде чем полоска была разрезана и прижата. Лента скрывала все ее привязи от посторонних глаз и не позволяла дотянуться до веревки или ремней под ней. Самое главное, они оставили ее промежность и бледную задницу полностью открытыми. Сун оторвал еще одну часть и так же туго обвязал другую ногу, пока они оба не стали одинаковыми.       Как только ее ноги были завершены, он встал на колени рядом с ее торсом. Затем достал новый рулон скотча и наклеил его поверх ее связанных рук, свернул его и обернул вокруг ее груди под ней. Ханна беспомощно лежала, пока он мумифицировал ее туловище так же туго, как он делал с ее ногами, запечатывая веревки и ремни под добавляющимися слоями. Лента была тщательно обмотана вокруг торса и плеч в устойчивой манере, медленно охватывая все под ее шеей в плотном захвате. Ее груди, конечно, остались болтаться непокрытыми, соски не стали менее чувствительными после всего сеанса удержания. Сун даже поднес серебряную ленту к ее рукам и плотно обернул ту поверх варежки еще одним слоем, отсекая любые крошечные шансы на побег, которых у Ханны никогда не было. К тому времени, когда он закончил, Ханна была плотно сжата лентой с головы до ног, а ее интимные места были открыты и готовы к использованию.       Она извивалась под толстым слоем ленты, которая запечатывала ее тело, зная, что, как бы отчаянно она ни боролась, ей никогда не удастся вырваться из своей мучительно тесной тюрьмы. Каждый узел и ремень, который держал ее в железной хватке, был скрыт под бесчисленными рулонами серебряной ленты, запечатывая ее в герметичном коконе, который сжимал все еще сильнее. Для нее было невозможно достичь какой-либо сдержанности или даже двигаться в любом направлении. Она никогда не сможет выбраться из этого, даже с неделями или месяцами времени, чтобы бороться. Это было совершенно неизбежно, превратив ее в приглушенный, испуганный предмет на холодном полу. Ханна безнадежно заскулила в отчаянии.       Ее широко раскрытые глаза следили за Суном, когда он оставил ее и снова зашагал в зону с разными средствами ограничения. Мужчина протянул руку высоко на стене, чтобы снять металлическую клетку с крюков и опустить ее вниз. Ханна замерла, когда он повернулся и полностью показал ей устройство. Клетка в форме человека была сделана из изогнутых полос темно-серой стали, которые были согнуты, чтобы держать кого-то внутри с надежной защитой... и, похоже, ее нынешнее положение было точной формой, предназначенной для того, чтобы быть внутри нее. Это было рассчитано на то, чтобы соблазнительное тело лежало вертикально в шпагате с головой, откинутой назад лицом вверх, в положении, идентичном ее собственному в данный момент. Прутья пересекались перпендикулярно через каждые несколько дюймов и позволяли кому-то заглянуть внутрь, сохраняя пленника полностью неподвижным. Десятки маленьких замков выстроились по краям на каждом перекрестке, чтобы создать безумное количество точек отказа и гарантировать, что единственный выход из клетки был разрешен.       Ханна смотрела на своего фаната с растущим страхом и сомнением. Она ожидала, что ее закуют в жесткие оковы и будут обращаться с ней, как с домашним животным, но вместо этого ее заключили в нечто настолько надежное, что она даже не потрудилась бы бороться с этим. Сун хотел, чтобы она подчинилась, приняла свою судьбу здесь, и если она будет внутри этого, то, вероятно, это и произойдет.       Сун вернулся к ней и поставил клетку рядом, медленно отпирая каждый из маленьких замков, пока все они не были сняты. Затем он схватил верхнюю половину клетки и снял ее, подняв и отложив на в сторону. Девушке не было сказано ни одного самодовольного слова. Сун просто протянул руку под ее заклеенный живот и поднял ее, аккуратно ощупывая ее связанную фигуру, пока он не получил хорошую хватку. Он подвел ее к клетке и осторожно опустил в нее. Внутри были даже небольшие пространства для ног шатенки, в которые Сун загнал их, прижимая к крошечному замкнутому пространству, где не было места для движения.       Обе ее ноги были опущены по обе стороны клетки, не оставляя свободного места, нижняя половина ее ног и скрытая распорка аккуратно сидели в пространстве, предназначенном для нее. Теперь, когда она поддерживала свой собственный вес, Сун толкнул широко раскрытую Хану вперед, чтобы та упала в узкое пространство, предназначенное для ее груди. Ему пришлось немного поправить девушку, когда клетка потерлась о ее грудь, прижимая ее спину ногой. Ханна погрузилась глубже, ее грудь опустилась на полоски металла. Там было два идеально расположенных промежутка, из которых можно было высунуть грудь, чтобы убедиться, что они доступны. Ее голова была опущена в нижнюю половину приподнятой секции, предназначенной для этого, так что ее подбородок покоился на металлическом бруске.       Ханна пошевелилась в металлической клетке, насколько позволяли ее толстые путы, обнаружив, что сталь идеально подходит для ее тела. Она понятия не имела, как ему удалось добиться такой идеальной формы! Резкий рывок веревки, связывающей ее голову, отвлек ее, и Ханна в замешательстве посмотрела вниз. Клетка держала ее голову в той же позе, так что это не имело значения.       Сун поднял верхнюю половину клетки и подошел к девушке сзади, а затем опустил на ее сверху. Краем глаза Ханна посмотрела вверх, чтобы увидеть, как второй кусок ее тюрьмы опускается, надавливая на ее ноги и сжимая их в твердой, неподвижной металлической клетке. Остальная часть накрыла ее туловище и, наконец, голову, со щелчком превратившись в один цельный кусок. Быстро наклонившись, Сун поднял десятки замков и защелкнул их на положенных местах, запечатав девушку внутри без возможности выйти. Он закончил тем, что схватил свободную веревку, которую он отвязал от ее головы, и снова дернул ее назад, привязав к веревкам ее ремня прямо перед задницей, добавив дополнительный уровень, чтобы ее голова не двигалась.       Последняя клетка была немного тесновата для шатенки, но парню удалось полностью обездвижить все ее тело, поймав ее в ловушку в позе, в которой она была связана: полный шпагат, обратная молитва, голова откинута назад.       Полоски металла обвивали девушку по всему телу. Металлические прутья соединились, чтобы окружить ее голову с обеих сторон, но оставили ее лицо свободным, кроме полосы вокруг лба. Ее шея была плотно зажата между двумя половинками, идеальный металлический круг сжимал ее с обеих сторон. Руки находились внутри выпуклости идеальной формы внутри клетки, полоски прижимались сверху и сбоку, чтобы ограничить движения. Клетка была очень туго обтянута вокруг ее талии и немного сжимала ее. Обе ее ноги были полностью обездвижены в длинных тубусах, предназначенных для них. И самое главное, ее обнаженная задница и промежность были полностью доступны. Металлические полоски, обернутые вокруг ее верхней части бедер, сжимали их даже сильнее, чем другие области, так что ее задница была вызывающе выпячена.       D.Va извивалась изо всех сил и съежилась от страха, когда почувствовала, что клетка блокирует каждое ее движение. Она ничем не могла пошевелить, даже пальцами ног! Все, что позволяла ей стальная тюрьма - это оглядываться и дышать!       Она услышала удаляющиеся шаги Суна, а затем звон цепей. Звук приближался, и она посмотрела в сторону, насколько позволяла клетка. Ханна увидела одержимый вентилятор, соединяющий черную цепь, которая свисала откуда-то сверху, с толстой металлической петлей на одной из ее лодыжек. Парень защелкнул огромный замок на месте, чтобы закрепить цепь, а затем обошел вокруг девушки, закрепив другую цепочку на ее противоположной лодыжке. Ханна услышала еще один скрежет и почувствовала, как клетка на ее голове точно так же защелкнулась. Шаги прозвучали еще раз, а затем комнату наполнил металлический скрежет. Ханна с опаской огляделась и попыталась понять, откуда он доносится, мгновенно осознав, как над ней загремели цепи. Клетку медленно подняли и оторвали от пола вместе с ней, заставляя ее шататься и вращаться. Ханна заскулила от страха, обернувшись и увидев другие стороны комнаты, одна из которых показывала, что Сун стоит у двери и нажимает кнопку. Пленница была поднята на несколько футов в воздух и в панике смотрела вниз, чувствуя себя крайне неловко из-за того, что ничего не контролировала.       Машина замолчала, и ее просто удерживали на месте, подвешенную в воздухе, абсолютно не способную двигаться. Это был совершенно новый уровень беспомощности, который заставлял ее чувствовать себя совершенно немощной. Она была запечатана в множестве слоев смехотворно тугого рабства, сжатого повсюду на всем ее теле! Она не могла пошевелиться, не могла говорить, ничего не могла сделать! Она была просто беззащитной девушкой, которую любой мог использовать так, как ему заблагорассудится!       - Тебе нравится? - радостно спросил ее Сун, шагая назад возбужденной пружинистой походкой. - Ты останешься в нем на некоторое время. Мы начинаем с интенсивных вещей – нет смысла делать что-то еще. Ты D.Va в конце концов, ты самая лучшая! Ты можешь справиться с чем угодно!       Ханна уставилась на него в ответ, медленно поворачиваясь к нему лицом, чувствуя себя совершенно маленькой и покорной, и покраснела еще больше, когда поняла, что подвешена на уровне его промежности. Ее красное лицо смотрело на него широко раскрытыми слезящимися глазами поверх улыбающегося розового кляпа, зная, что у него здесь вся власть, и ее судьба принадлежит ему.       Сун усмехнулся ее реакции.       - У меня ежедневная работа, но я буду приходить каждый вечер и тренировать тебя. Не волнуйся, ты получишь домашнее задание, пока меня не будет, так что тебе есть чем заняться! - он подошел к оставшимся ограничителям и использовал рулоны ленты на полу, убирая и заменяя то, что не использовалось. - Увидимся завтра вечером! Я хочу, чтобы ты не спала и оценила всю заботу, которую я вложил в это, так что позволь мне подготовить тебя, прежде чем я уйду!       Он подошел к секс-игрушкам и выбрал три устройства из широкого ассортимента, затем направился обратно. Опустившись перед ней на колени, он поднял что-то похожее на маленькие зажимы для сосков с круглым шариком, свисающим с них, полностью сделанным из металла.       - Это гарантирует, что ты не заснешь в ближайшее время, - озорно сообщил он ей. Затем открыл две из них и прижал их к ее чувствительным соскам, чтобы они свисали и покачивались под ней.       Ханна заскулила от удовольствия, когда ее груди заняли в знак протеста, соски чрезвычайно реагировали и заставляли ее дрожать от того, что их снова ущипнули. Ее реакция превратилась в сдавленный визг, когда парень щелкнул переключателями, заставив оба устройства зажужжать с низкой вибрацией.       Сун поднял последний зажим и улыбнулся ей сверху вниз. Как только Ханна смогла снова прийти в себя после того, как справилась с первоначальными ощущениями, она подняла голову, и ее глаза выпучились. Он не собирался этого делать… или собирался? Он подошел к ней сзади и мгновенно подтвердил ее страх. Было только одно место, где мог использоваться третий.       Она громко завизжала в собственные трусики, фаллоимитатор во рту и более десятка слоев ткани и скотча, когда ее клитор обхватил металлический зажим. Он остался болтаться под ней, и Ханна захныкала от этого ощущения, ее полностью возбужденная киска ныла от произошедшего. Устройство висело на ее клиторе, и оно не отпускало, и если он…       Она завизжала еще громче, когда вибратор ожил, жужжа на ее самой чувствительной области, скача от высокой мощности к малой и обратно. Ханна извивалась в клетке, раскачивая ее в бесполезных попытках сделать что-нибудь, чтобы остановить это. Ситуация на тележке повторялась, когда она была зажата и неспособна остановить безжалостный шквал удовольствия, который сотрясал все ее тело.       Сун проигнорировал ее реакцию и снова отошел, подойдя к широкому ассортименту фаллоимитаторов. Несмотря на то, что она была чрезвычайно отвлечена, тело Ханны напряглось в ужасе, когда она видела, как он просматривает варианты, прежде чем перейти на другую сторону, где было гораздо больше игрушек. Он потянулся к полкам и схватил два одинаковых розовых дилдо. Они были намного больше среднего размера, с большими закругленными головками, и по какой-то причине их древки были обмотаны металлическими пластинами. Удовлетворенно кивнув, он подошел к секции с оковами, чтобы схватить один черный ремень, а затем подошел к пленнице в последний раз.       Сердце Ханы бешено забилось, когда он подошел ближе, ее глаза остановились на фаллоимитаторах в его руках, которым оставалось только одно место. Они были огромными!       Он обошел девушку сзади, и она почувствовала, как один из фаллосов потерся о ее киску. Шатенка снова была влажной всего через минуту после того, как зажим зажужжал внизу, и гладкий фаллоимитатор слегка прижался к киске. Она застонала, когда его повернули и потерли о ее промежность, чтобы смазать соками, стимулируя ее очень горячую кожу. Часть ее хотела, чтобы он вошел внутрь, и она ахнула, когда вместо этого его поднесли к ее заднице. Круглая головка была прижата к ней и скользнула в ее задний проход, заставляя D.Va хныкать и стонать в то же время, пока длинный предмет скользил глубоко внутрь нее, исчезая дюйм за дюймом и погружаясь дальше, чем когда-либо делал любой штекер. Это, наконец, прекратилось после того, как она почувствовала фаллоимитатор глубоко внутри себя, холодный металл по бокам быстро нагревался изнутри. Это было незадолго до того, как другой фаллоимитатор прижался к ее киске с ясным намерением. Ее похититель медленно протолкнул его внутрь, позволяя ему заполнить влажную киску и войти в ее тело. Ханна громко застонала из-за кляпа, когда фаллос глубоко вошел в нее и потерся о ее внутренности. Она никогда не думала, что будет чувствовать себя так хорошо! Как и в первый раз, он продолжал проникать все глубже, пока не уперся во что-то с прикосновением, которое заставило ее содрогнуться от удовольствия.       - Это должно тебя хорошо занять на все то время, что я запланировал, - сказал он ей, соединяя черный ремень с нижней частью клетки прямо под ее киской. Парень потянул его вверх поверх ее задницы, позволяя ремешку прижаться к плоским основаниям фаллоимитаторов, чтобы они прочно вошли в девушку. Ханна застонала, когда обе игрушки сдвинулись еще немного, и она почувствовала, как Сун привязал другой конец ремня к верхней части клетки, прямо над ее задницей. Маленький ремешок гарантировал, что оба фаллоимитатора не смогут выпасть. Поскольку она сама не могла даже пошевелиться, это гарантировало, что они застряли глубоко внутри нее.       Позади нее послышались два небольших щелчка, и Ханна издала то, что было бы безумно громким пронзительным визгом, если бы не все слои ткани поверх рта. Оба фаллоимитатора начали вибрировать на той же низкой частоте, что и ее соски и киска. Способность ясно мыслить тут же покинула девушку, когда ее тело затряслось от интенсивной симуляции из пяти разных мест. Ее глаза закатились, и она безумно застонала, медленно вращаясь в воздухе, совершенно дезориентированная.       Сун появился в поле ее зрения и снова улыбнулся с тем же одержимым поклонением герою в глазах.       - Веселись, D.Va! - сказал он ей с ухмылкой. - Пока!       Ханна продолжала стонать и изо всех сил пыталась сфокусировать зрение, наблюдая, как он отвернулся и направился к толстой металлической двери. Он открыл ее и вышел, прежде чем закрыть ее за собой, и она услышала знакомый звук запирающих замков и засовов. И после этого не было ничего, кроме тишины. Он ушел, и теперь она была совершенно одна.       Ханна продолжала медленно вращаться в своей парящей тюрьме, панически дыша и быстро приближаясь к кульминации. Из-за интенсивной стимуляции по всему телу и внутри самого тела это было почти болезненно, когда оргазм приближался. Но как только девушку настиг бурный оргазм, металлические поверхности фаллоимитаторов и зажимы, висящие под ней, внезапно оказались под напряжением, шокировав шатенку изнутри и снаружи. Ханна вскрикнула от неожиданности, застигнутая врасплох. Это длилось всего полсекунды, но этого времени было достаточно, чтобы все тело свело судорогой и заставляя ее нервничать в смеси боли и дрожащего удовольствия.       Это то, что он имел в виду, когда сказал, что она не будет спать?! Попасть под разряд электричества?! Ханна застонала и подавила вздох, когда вибраторы снова заработали, атакуя ее внутренности удовольствием. Ее тело было на грани, и ее внутренние стенки сжались от ударов тока, сжимая фаллоимитаторы сильнее и делая ее только более возбужденной. Ханна зажмурилась и тихо заскулила, понимая, что у нее будет долгая ночь, и с каждым часом это будет все труднее переносить. К тому времени, когда Сун вернется, она будет умолять, чтобы ее выпустили.       D.Va заставила себя открыть глаза, ее тело сотрясалось в воздухе от безжалостного удовольствия, и беспомощно уставилась на все разнообразные игрушки и оборудование, окружавшие ее. Все это будет использовано против нее. Все ограничения и игрушки, какими бы нечеловечески жесткими или невозможными они ни были. Она застряла здесь так долго, как он хотел. Никто никогда не найдет ее в таинственной темнице, запертой, как игрушка. Ее будут обучать всему здесь, пока она не будет жить и дышать не более чем безумным образом, каким ее хотел видеть ее похититель. Он собирался превратить ее в свою покорную рабыню, и никогда не остановится, пока ей не понравится это и она не захочет этого... пока она не станет покорной девушкой, плотно заключенной в оковы, которые любят каждое мгновение этого.       Выхода не было. Искаженный образ Суна собирался стать реальностью, нравилось ей это или нет.