9. Последняя битва

      Арина и Эля стояли перед огромным зданием, в котором кипела работа. Одна из девушек нервно выдохнула, глядя на место, которое предпочла бы забыть, однако, не могла не отправиться сюда вновь… — Что, знакомое место, да? — тревожно поинтересовалась Эля. — Ну, мама-то моя здесь работала, бывала временами… — Я не про сам комбинат.       Как выяснилось, Арина действительно знала это место и знала, как пройти в него, поэтому девушки прошли через тайник, ведущий в подземные коридоры под предприятием, а потом… темные и сырые коридоры сменились на более приличные, обитые деревянные покрытием, и где было множество железных дверей. — Удивительно, что этот проход до сих не закрыли, — усмехнулась Арина. — Ведь через него мы все и сбегали. — Ну, я не думаю, что тут идиоты сидят… — нахмурилась Эля, подумав о возможной ловушке, от чего ещё сильнее сжала оружие в своем кармане.       Вдруг раздался некий шум вдали по коридору, и тут Арина резко схватила Элю и утащила в сторону, пряча её за выступом, ведущим в другой коридор… Лабиринт, не иначе. — Не выходи только, — шепнула та, оставляя Элю и выбегая в коридоры. — Нате вам!!!       Только Мусаева успела как-либо попытаться среагировать на произошедшее, раздался взрыв, а за ним и огненная волна, от чего Эля со вскриком отлетела назад к ближайшей опоре, чтобы пламя её не задело. Именно в этот момент раздался тихий щелчок, и Эля чуть не провалилась на пол, влетая в открытую комнату из-за того, что чуть равновесие не потеряла.       Девушка оказалась в темной комнате, поэтому ей пришлось на ощупь искать что-то похожее на выключатель, а когда Эля таки включила свет, а затем закрыла дверь внутри, чтобы никто лишний не зашел, то увидела небольшую каморку. Небольших размеров креслице, очень старое, а напротив него стоял почти пустой стол, накрытый цветастой скатертью… Мусаеву очень напрягло то, что на столе лежала тарелка, в которой находились парочка окровавленных салфеток, аккуратно сложенных пополам.       Ещё большей жести добавил тот факт, что по другую сторону стены была батарея, а под ней старый и потертый матрац, на котором лежали наручники и черная деревянная бита. Что тут происходило?       Эля тихо закашляла, обнаруживая, что здесь все было покрыто пылью за исключением той самой тарелки с кровавыми салфетками. Кровь-то свежая была, девушка поняла это, когда двумя пальцами приподняла одну из салфеток. — Мерзость, — Мусаева подавила противный ком в горле, который к ней подступил из-за тошнотворного запаха гари, который проследовал дымом из-за двери.

***

      Денис мчался со всех ног. Хоть он и чувствовал облегчение от того, что больше его не тревожила головная боль, однако, он чувствовал именно то, как его ноги тяжелели, а дыхание сбивалось ещё сильнее. Титов в итоге от усталости упал на землю, приземлившись на колени и начал восстанавливать дыхание, которое было практически никакое из-за курения.       Позади него раздался гул приближающейся служебной машины капитана Козлова. — Вот это ты бегун, конечно, — нервно хохотнул сам мент, выглядывая из транспорта. — Но, может, подбросить всё-таки?       Он в итоге сел на переднее сидение вместе с капитаном и продолжил путь уже так. Сейчас Титов пытался сохранить спокойствие, лишь изредка покачиваясь взад-вперед. И только когда увидел горящее в пламени здание комбината, вот тут все попытки привести себя в порядок рухнули мгновенно.

***

— Сядь ты! Ну за что ж такая упертая…       Анна Петровна пыталась усмирить Соню, которая пыталась помчаться за Денисом. — Тут… это! — нервно вскрикнул Никита, выглядывая в окно.       К дому пенсионерки подъезжали два черных геленвагена, а сама Анна Петровна… Женщина резко забежала в свою спальню, а затем вышла оттуда с ружьем, стремительно направляясь к выходу, по ходу перезаряжая. — Аннпетровн… — испугано пробормотала Громковская. — Проваливайте отсюда, черти! — закричала пенсионерка за пределами дома.       Услышав выстрелы, девушка выбежала из дома, замечая как…       Несколько мужиков лет под пятьдесят-шестьдесят вышли с топорами и ружьями против мужиков в черных костюмах с пистолетами. Жители Топей против загадочных уродов, причинивших им не одно зло… Баба Нюра, заметившая выбежавшую Соню, тут же встала перед ней, закрывая собой. — Ну, что нас тут много, и ща ещё подойдут! — пробасил один из деревенских жителей. — Мы не хотим тут резню устраивать, — нервно выдохнул один из «геленвагенских» мужиков, держа на мушке того самого деда. — Просто отдайте нам… — Это наша земля! — вскрикнула Анна Петровна, таки выстрелив в этого мужчину.       А тем временем к дому подъехал один мотоцикл, на котором прибыли ещё двое каких-то мужиков, один в спортивном костюме, а другой в водолазке и полупорванных штанах, тот, кто за рулем и в очках. — Чё думали, можете так легко прийти сюда и правила свои сраные устанавливать? — вскрикнул тот, кто был в спортивном костюме, достав парочку ножей.       И тут действительно началась резня, деревенские мужики с воем, будто племя какое, на самом деле накинулись на «геленвагенских», не боясь того, что может хоть и брали количеством, но качеством точно стояли на два-три шага назад. — Валим отсюда, слышишь? — Никита попытался вывести Соню, пока перед их глазами происходила битва насмерть. — Там же… Анна Петровна! — истерично кричала девушка. — Бабню-ю-ю-ю-юр! — Блять…       Голубев схватил Громковскую, повалив ту себе на плечо, и помчался прочь от бойни. Вдалеке были слышны выстрелы и крики, кто-то даже на машине куда-то уехал… Соня в итоге вылетела из хватки Никиты и уже бежала вместе с ним. Вдруг дьявольская машина остановилась прямо перед ними. Соня рывком ухватила за руку Никиту и они сделали круг, чтобы увернуться от тех трех мужчин, что сейчас пытались их схватить.       И тут раздались три выстрела. Три четких выстрела в голову «геленвагенских». Никита поднял голову, наблюдая издалека одного деда, у которого один глаз был накрыт повязкой, а на нем самом была черная шуба, одетая на полуобнаженное тело. Именно он держал ружье, а затем медленно опустил его, кивая Никите и Соне.       Соня лишь на короткий момент задумалась о том, насколько этот мужик четко выстрелил, с одним-то живым глазом… Военный, поди, бывший…       Молодые люди убегали в глубь леса, где шум бойни становился всё тише и тише, пока в итоге не утих совсем. — Я всё! — устало выплюнула Соня, падая на колени от усталости, ноги её горели, руки дрожали, а сердце билось с такой бешеной скоростью, будто готово было выпрыгнуть из груди.       Никита тоже остановился, полностью спиной упав на землю, он начал истерически хохотать. Соня начала хохотать тоже, пристроившись рядом с другом Максима. Оба были на пределах из-за нервного срыва…

***

      Эля пыталась выйти из комнаты, да вот только плотный дым, разнесшийся по всему коридору, не давал Мусаевой нормально дышать. Так что девушке в итоге пришлось взять те кровавые салфетки и накрыться ими, пытаясь таким образом пройти сквозь дымный проход. Свободной рукой она держала кобуру, так и шла, пытаясь найти выход сквозь кашель.       Девушка услышала какие-то крики, а затем и новые огненные взрывы… И смех. Истерический смех Арины, которая, как оказалась, и была причиной «возгорания» всего здания. И ещё, походу, ловила кайф от происходящего. — Психичка, блять! — прохрипела Эля, упавшая на колени, так и поползшая по полу. — Эля? — раздался вдруг женский голос, от чего Мусаева испуганно дернулась, ведь она узнала этот голос.       Девушка увидела в дыму приближающийся к ней силуэт, который так же полз к ней на коленях. — Катя! — радостно вскрикнула Мусаева, замечая свою подругу, которая накрылась до носа воротником больничной рубашкой. — Ты че здесь забыла, дура блять? — истерично расхохоталась Лебядкина, падая в объятия чеченки. — За тобой я пришла, — улыбнулась сквозь слезы Эля, при этом разразившись громким кашлем.       В итоге две девушки, дальше уже не способные идти, накрылись Элиным плащом и прижались к стене, чтобы уловить последние капли воздуха, которые угасали ежесекундно.       Они задыхались и каждая думали о своем… Но в итоге обе пришли к одному и тому же выводу, что им обеим придется тут умереть, так и не дождавшись помощи…

***

      Тем временем в другой комнате, до которой пламя не добралось, стояла одна капсула, а в ней — человек, на чью голову были нацеплены датчики, а на шее был электрический ошейник, у которого была лампочка, мигавшая красным огоньком. Руки были прицеплены к выступам через крепкие шнуры, не давая пленнику возможности вырваться.       В комнату вошел другой мужчина, полный злости и отчаяния он нацелил дуло пистолета на «подопытную крысу». — Кранты те, дружок, — пробасил тот через шепелявый голос и сделал контрольный выстрел в голову.       Капсула разбилась, а мозги пленника расплескались по обратной стороне стекла… И тут выстрелившего поразил огромный и яркий свет, ослепивший его на некоторое мгновение, но затем, когда свет начал рассеиваться…       Капсула все была так же разбита, да вот только человека мертвого в ней не было. — Спасибо большое, что научил меня этому! — и тут на шее выстрелившего щелкнул ошейник, чей огонечек загорелся зеленым. — Твоим же оружием, падла! — Вот… жеж… сука… — Учился у лучших, — Максим нажал на скрытую кнопку на ошейнике, и теперь его несостоявшуюся убийцу пронизывало электрическое напряжение в тысячу вольт.       Это была победа. Личная победа Максима Кольцова над Виталием Алябьевым, над человеком, заставившего того страдать многие годы… — Так тебе и надо, — прохрипел мужчина, смахивая тыльной стороной ладони накатившую струю крови из-под его носа, а затем спешно покинул комнату, выходя в туман и дым.       Максим бежал вперед, выискивая путь к выходу. И тут мужчина споткнулся, упав и кувыркнувшись через два тела, накрытые черным плащом. — Черт, — испуганно вскрикнул Кольцов, узнавая в тех телах Катю и Элю.       Он наспех начал проверять пульс, а когда понял, что не мог его обнаружить ни у кого из них, то только ещё сильнее забился в истерике. — Нет! Не надо! — выл мужчина, прикладывая все свои усилия, человеческие и не очень. — Нет, пожалуйста, только не опять! НЕТ!       Максим в итоге просто схватил обеих в объятия, начав рыдать. Он не мог. Не мог их спасти… — Дельта-один! Дельта-один, прием! Тут кто-то есть! — раздался откуда-то мужской голос.       Некто в форме спецназа приближался к Максиму, сначала держа ружье наготове, а потом опустил его, встретившись с мужчиной взглядом. — Эй, слышишь! — спецназовец чуть пошатнулся назад, замечая на себе сосредоточившийся взгляд Кольцова. — Всё хорошо, мы свои…       Максиму было просто достаточно заглянуть в мозг этого человека — действительно… свои…

***

      То, что видел Денис перед собой, действительно сейчас поражало его мозг: как минимум два вертолета высадилось перед ним, и десятки омоновцев устремились вперед к горящему комбинату, выводя оттуда работников, многих из которых вели под арест.       Титов хотел было пробежать внутрь, ведь помнил, что там Эля, но… Рядом высадился ещё один вертолет, из которого вышли два человека, которые шли прямиком к Денису, одного из которых он тут же узнал — американца Уилла, а вот женщина, шагавшая рядом с ним. — Здравствуй, Денис, — горько улыбнулась ему Марина Кольцова, старшая сестра Максима. — Я… рада видеть тебя. — Эм… я тоже? — нервно усмехнулся Титов в ответ.       Та лишь смущенно отвернулась в сторону, а затем нахмурилась, пытаясь что-то выглядеть в горящем здании… Ну, или кого-то.       Несколько омоновцев выехали вперед, держа перед собой две каталки. Только когда Денис приблизился к ним, то увидел на них Элю и Катю… Он поднял взгляд и увидел так же и Максима, который шел, пошатываясь и дергая плечами. — Мне… мне… мне очень жаль, Денис, — прошептал тот дрожащим голосом, глядя на Титова заплаканными глазами. — Чего?! — испуганно вскрикнул мужчина, помчавшись к каталкам.       Он добежал до кареты скорой помощи, куда уже успели погрузить его подруг, да вот приблизиться вплотную ему не дали — путь ему преградили два санитара. — Пустите меня! — истерически кричал Титов. — Пустите меня, бля!       И тут дверь машины закрылась прямо перед глазами Титова, который упал на колени, неспособный даже вскрикнуть — настолько он был в шоке, что даже дар речи потерял… И тут на его плечо упала чья-то рука, чего шокированный Денис не сразу заметил. — Соболезную тебе, — прошептал капитан Козлов, искренне глядя на москвича с сочувствующим взгляд. — Я не верю, — дрожащим голосом пробормотал Титов. — Не сейчас, не после всего этого…       И тут всё поплыло перед глазами Дениса. Слезы, которые не могли выйти очень долгое время, застлали взгляд мужчины пеленой. А тем временем мент просто прижал к себе бедного паренька, который в итоге сорвался и начал рыдать ему в плечо, бормоча нецензурную брань и не замечая, как сам капитан смотрел вперед и видел не менее впечатляющую картину…       Воссоединение семьи. Марина Кольцова сквозь слезы и крики прижимала к себе своего младшего брата, расцеловывая ему лицо и шепча всякое разное. Максим же просто держался в объятиях женщины и старался не зареветь, хотя… — Ну, скажи же хоть что-то! — истерически вскрикнула старшая из Кольцовых. — Прости… — прошептал младший. — Прости, что раньше не… — Ой, ну всё-всё! — нервно хохотнула та, приложившись губами к макушке головы Максима.       Хотя впечатляющим было то, что по сути Марина была на голову ниже своего младшего брата, однако, именно Максим сейчас выглядел словно маленький ребенок в объятиях своей сестры мамы. — Это всё я! Это я виновата! Это я должна извиняться перед тобой, — виновато начала шептать Марина. — Я же не знала, не…       И тут женщина встретилась взглядом с американцем… Тот просто мотал головой, шепча о том, что её вины тут нет и никогда не было.