10. Дома

— Домой. В Москву, — прошептал Денис, нервно улыбаясь.       Соня не могла поверить в услышанное. Не могла поверить, что прямо сейчас она сидела вместе с Денисом и Никитой в вертолете, наконец-то покидая Топи. Но больше всего она не могла поверить в… — Нет, — всхлипнула Соня, обнимая себя за плечи, вспоминая об Эле и Кате. — Я… я не верю.       Титов нервно сглотнул, кивнув. Но ведь он предчувствовал, знал, побежал туда, сломя голову. Но было уже поздно. Сейчас бы он хотел посмотреть в глаза Максима, но тот летел в другом вертолете и, как назло, избегал встреч с ним. Но, может, оно к тому и лучшему? Мужик-то наверняка понимал, стыдился… — Никит? — вдруг Соня отстранилась от мужчины, сидевшим рядом с ней, испуганно посмотрев на него.       Голубев сидел, откинув голову на стенку, а из носа текла кровь и губы еле заметно дрожали… Девушка уже потянула руку, чтобы остановить это, но тут Денис резко схватил Соню за запястье, отрицательно мотая головой.       И тут мужчина открыл глаза, резко вдохнув в себя побольше воздуха. Он обратил внимание на обеспокоенные лица Дениса и Сони, а затем неловко сжал губы и улыбнулся. — Ты, что… тоже? — нахмурился Денис. — Я просто чувствую, что у меня осталась с ней связь… ну, с Катей… Я просто попытался сейчас воззвать к ней, — Никита обнял себя за шею, обхватив пальцами свои отросшие волосы.       Вертолет начал потихоньку приземляться, а Денис обнаружил, что приземлялись они в степной местности, где уже стояло несколько служебных машин ФСБ, от чего Титов лишь нервно цокнул языком. Разумеется, история эта ещё не завершена, она требовала разъяснении и объяснения концовки. — Здравствуйте. Подполковник Филиппов Николай Дмитриевич, — представился перед молодыми людьми высокий и плотный мужчина лет за шестьдесят, в строгом костюме, показав им соответствующее удостоверение. Затем военный обратил нахмуренный взгляд в сторону Никиты. — Что ж, вот это интересно… — Что теперь с нами будет? — тут же спросила Соня, обратив строгий взгляд на представителя власти. — Вас сейчас отвезут в специальное отделение для допроса. Вам придется рассказать обо всем, что с вами случилось за всё то время, что с вами в Топях случилось. А вот вы… — подполковник вновь обратил взгляд на Никиту. — С вами у нас будет отдельный разговор, молодой человек. Ваша история, на мой взгляд, тут самая интересная.

***

      Сейчас Марина сидела в коридоре напротив двери, где вели допрос над её младшим братом. В руках девушка теребила старенькую фотографию, где Максу всего восемь лет, его обнимала мама… У неё даже мурашки по коже пробежались от того, насколько Марина была похожа на свою родную мать. — Мы его заберем отсюда, — Уильям, сидевший рядом с Мариной, взял ту за руку, легонько сжимая её. — Ему здесь не дадут нормальной жизни… — Думаешь, там дадут? — нахмурилась Кольцова. — Не уверен, честно сказать если. Но там-то у меня больше шансов защитить его… — Даже и не знаю, как отблагодарить… тебя? — Не нужно этого, милая. Я итак был должен кое-кому, — мужчина ткнул пальцем в фотографию, указывая на мать Марины и Максима.       Сейчас они говорили полушепотом, общаясь на английском языке, а не на русском. Такой себе, конечно, способ шифрования, но что есть… Понятное дело, что власти не дадут спокойной жизни Максиму из-за того, что он в первую очередь мог делать то, что не могли делать другие… Его бы с большей вероятностью вновь бы заперли в лаборатории, только под опеку не частников, как ранее, а действительно в государственное отделение. А там и проблем больше, и вылезать из этой ямы дольше… — О, здравствуйте!.. — вдруг к Уильяму обратилась некая женщина, которую американец тут же узнал, резко встав и встретившись с ней взглядом. — А я вас и искал, поговорить мне нужно кое о чем… — кивнул мужчина, подходя к давней своей знакомой, которую знал с детства.

***

— Это действительно чудо! — восхищенно восклицал доктор, рассматривая анализ мозга Дениса. — Боже, честное слово, я до сих пор в шоке… — Что, опухоль реально исчезла? — удивленно охнул и нахмурился Титов. — Ну, как сказать, смотрите, — доктор указал на экран, показывая на участки, подворачивая некоторые данные. — Опухоль всё ещё есть, но она значительно меньше, чем тогда, когда мы в прошлый раз смотрели… И уменьшается до сих пор. Думаю, ещё месяца два где-нибудь, и она уйдет насовсем… Господи, впервые встречаюсь с таким…       Денис с широко распахнутыми глазами смотрел на экран и тоже не мог поверить в то, что сейчас с ним происходило… Титов прикрыл кулаком свой рот, пытаясь подавить истерический смех. Ему действительно сейчас хотелось орать и носиться повсюду, ведь он не умирал, уже нет. — Но я всё-таки настоятельно рекомендую придерживаться лекарств, ибо уходить опухоль всё равно будет очень болезненно, — кивнул доктор, взяв бумагу с рецептом со своего стола, записывая новые препараты. — К сожалению, без это никак, Денис Олегович. — Ну… рано или поздно это закончится, так ведь? — Денис прикрыл глаза, глубоко вздохнув. — Да! — доктор снова вдохновленно улыбнулся. — А вообще, это прорыв в медицине… Нельзя это оставлять без внимания. Возможно, ваш опыт поможет многим другим.       «Но не всех же в Спас-Прогнанье возить…» подумал Денис, вспоминая, от чего самом деле у него случился этот медицинский прорыв… В любом случае, сейчас Титов чувствовал себя очень легко и воодушевленно, как никогда прежде. У него действительно появилась тяга к жизни, ведь она продолжалась, как бы иронично это сейчас не звучало.       Попрощавшись с Леонидом Аристарховичем, Денис покинул кабинет, выходя в коридор, встречаясь со взглядом матери, которая была полна надежды и вдохновения.

***

      Соня сидела за ноутбуком, следя за новостями, которые произошли за последний месяц в архангельской области. Специальный корреспондент радио-портала «Свобода», Игорь Соболев, рассказывал о жесточайшей истории, произошедшей в глубокой деревушке под названием Топи, рассказывая обо всех подробностях, которые там произошли за последние пятнадцать-двадцать лет. Разумеется, не обо всем было сказано. Например, о хтони, которая была под деревней, о людях, которые ставили эксперименты над другими людьми. Хотя, конечно, было бы лучше, чтобы все знали об этом, ведь предупрежден, значит, вооружен, но…       Сейчас Громковская вспоминала тот эпизод, в котором сошлись две противоборствующие силы простых жителей деревни против частников, которые ломали им жизнь. Она узнала, что много народу там погибло, Анна Петровна, например… Воспоминания о ней неприятно давили на душу, ведь эта доброй души женщина приютила их всех у себя, давала хоть никакую, но защиту. А теперь ни неё, ни той «Лолитки» Арины… Все погибли, хоть и в разных ситуациях. Анна Петровна ведь погибла, защищая свой дом, а вот Арина… бешеная малолетка, которая погубила весь комбинат своим собственным пламенем и в нем же и сгорела сама. — Ты готова? — раздался голос отца Сони, когда та читала интервью Виталия Кострова (1), сына бабы Нюры, чья нецензурная брань была закрыта звездочками и решетками в тексте. — Да, — вздохнула девушка, скромно улыбнувшись.       Прошло ровно сорок дней с момента ухода Лизы. Было пора. Как раз у Сони было достаточно времени после возвращения из Топей, где она провела почти целую неделю, и до момента самого прощания со старшей сестрой. Хотя Софья и так уже давно с ней попрощалась сама лично, осталось только остальным это сделать.

***

      Максим сидел в своей старой комнате, рассматривая давно забытый уют. Всё оставалось на месте, как и тогда, разве что мебель была накрыта пленкой, чтобы не запылилась, но Кольцов её уже снял и наблюдал теперь за комнатой в реальном её «обмундировании». — Папа хотел все выкинуть и продать, но я не дала ему этого, — кивнула Марина, сидевшая рядом со своим братом. — Я не верила, что ты погиб, ждала когда ты вернешься… — Ну, ты могла поехать в эту область, найти меня лично, — нахмурился Максим. — Почему ты этого так и не сделала? — Не знаю, может, из-за отца, который чуть не ли меня в моей же запер, может, я сама боялась туда отправиться. — Пиздец… он не менялся никогда.       Когда Максим узнал, что их отец погиб около пяти лет назад от цирроза печени, на самом деле почувствовал… облегчение. Возможно, это было неправильным так рассуждать, ведь это был единственный родной человек, какой-никакой, но всё-таки отец. Но из тех детских воспоминании об отце, Максим понимал, что лучше всего было сейчас именно от того, что этого человека не было рядом с ним. И не будет больше, зато…       Он держал в руках ту самую фотографию, где восьмилетний Максим был в объятиях своей матери… Вот кого действительно ему не хватало, вот кого действительно ему стоило бы вспомнить во всей красе. И не только то, что Марина была копией своей матери, Натальи, которую звали на самом деле… — До сих пор не могу поверить в то, что она и… американец этот, — нервно хохотнул Макс, который наконец-то понял, почему Уильям так стремился в общество брата и сестры Кольцовых, прилагая все свои силы, чтобы защитить их. — Это наш дядя, ты прикинь! — рассмеялась вдруг истерически Марина. — Да, Максим, теперь-то и ты знаешь, что отец наш, Сережа этот, не родной нам. И никогда им не был. — А что насчет родного? Его-то я тоже никогда уже не увижу, не узнаю… — К счастью, теперь у нас есть тот, кто расскажет.       Вдруг за пределами квартиры раздался некий шум, от чего Максим резко соскочил, выбегая в коридор. У порога стоял мужчина восточной внешности, который и выбил ногой дверь. Кольцов напрягся. — Я знаю, это ты её убил, — незнакомец наставил на Макса дуло пистолета. — Что ж ты за человек такой, а…       Макс мигом заглянул в голову, выискивая ответы на вопросы о том, кто был этот мужик и зачем он сюда приперся… Дауд это был. Элин «жених». — Шел нахуй отсюда, чурка ебаная, — Кольцов вскинул голову вверх, заставляя чеченца отлететь в сторону, больно ударяясь головой об стену подъезда и откидывая в сторону пистолет, который Макс тут же поднял, опустошил магазин и разломал оружие напополам.       Он подошел к нему, приложив ладонь к вискам. Пусть думает, что пьянчугой сюда заявился. — Это что сейчас было?! — испуганно вскрикнула Марина, выглядывая в подъезд. — Незакрытые гештальты, — хихикнул Максим.       Дауду ведь необязательно было знать, что Эля была…

***

      Девушка очнулась в больнице, лежа под капельницей. И первым делом она увидела Максима, сидящего напротив неё, который тут же мгновенно улыбнулся, замечая, как Эля проснулась. — Ты мертва, — тут же с порога заявил Кольцов, стоило только Мусаевой аккуратно принять сидячее положение. — Ч-ч-что? — не поняла Эля. — Я что… — О, Господи, я не это имел ввиду, — тут же всполошился Макс, поднимая руки вверх и перемещаясь прямо на кровать к девушке. — Не, ну ты мертва лишь по документам.       Эля нахмурилась, искренне пытаясь понять, что же с ней случилось… — Ты надышалась угарным воздухом, и действительно в какой-то момент умерла, я пытался спасти тебя и подумал уже, что… — Максим нервно вздохнул, доставая из кармана джинсов салфетку уже с засохшей кровью на ней. — Я подумал, что уже всё, не смогу спасти тебя, пока не обнаружил вот это…       Девушка аккуратно взяла в руку эту салфетку, рассматривая её. — Всё же я тебя спас, но… не так, как хотел изначально. Я вообще сейчас думаю о том, какой же это всё-таки дурдом, — горько расхохотался мужчина. — Надышалась, значит, необычной кровушкой… — Это… твоя? — удивленно прыснула Эля. — Твоя кровь?!       Максим медленно кивнул, а Эля прокрутила в голове эпизод с воспоминанием о том, как она зашла в крайне странную комнату в комбинате, нашла это всё и… — Да ну ёб, — раздраженно вздохнула Мусаева. — Че за херня в этих стенах происходила… — Поверь мне, лучше тебе не знать, — кивнул Кольцов. — Главное, что это всё уже позади… — А Катя что? — вновь нахмурилась Эля. — А она… — Жива, — тут Макс как-то необычно вдохновленно улыбнулся. — Если тебя спас я, то её… Никита. Между ними связь эта необычная образовалась, оба ведь побывали… там. — Боже, я… я… нет, блин, у меня одни эмоции, слов не подберешь… — Она сейчас, насколько я знаю, уехала куда-то в Саратов, к родственникам своим… С Никитой вместе как раз. — О, — вдохновленно улыбнулась Эля. — Так, значит, всё действительно в порядке. — Да.       Максим в этот момент как-то задумчиво хмыкнул, отвернувшись к окну. — Что-то ещё? — шепнула чеченка. — Ну, если захочешь… Ты можешь со мной поехать, я ведь тут тоже не собираюсь оставаться, — неловко улыбнулся тот. — И куда же ты собрался? — Далеко… Я новую жизнь хочу начать, вдали от… России. А ты ведь тоже, если так подумать, тоже ото всего свободна, начинай жить как хочешь… — Я должна подумать, это слишком серьезное предложение. — Я тебя не замуж зову, если что! — Заметь, это не я сказала…       Кольцов в этот момент лишь нервно усмехнулся, разводя руками в сторону и хмурясь, глядя на Элю. А она сама тем временем думала о том, что действительно стоило бы поразмышлять над предложением Максима, хоть и странно оно всё. Но Мусаева уже успела привыкнуть к этим странностям.