Часть 1

Это было оно. Это было именно то, что он искал. Дрим поднял маленькую склянку вверх, и малиновая жидкость в ней засветилась от проникающего солнечного света. — Прекрасно. Спасибо за гостеприимство, — произнес Дрим, не отрывая взгляда от склянки, чтобы посмотреть на трупы ведьм, которых он убил несколько минут назад. Ведьмы были слишком скрытными, но с помощью зелий они могли творить вещи, превосходящие воображение. Поэтому, когда Дрим узнал об этом зелье, ведьмы были единственными, кто обладал соответствующими знаниями. Они согласились сделать зелье, но потребовали за это весьма экстравагантную плату. Дрим, конечно же, заплатил им… Перед тем как зарубить их своим топором и арбалетом. Теперь у него была идеальная вещь, чтобы контролировать Томми, а с ним и остальные члены сервера вскоре последуют за ним из-за их привязанности к мальчику. Дрим наконец-то вернет себе свою власть. Человек в маске положил зелье в сумку и вышел за дверь, не заботясь о том, чтобы избежать луж крови. Он достал факел и небрежно бросил его на деревянный пол хижины. Он улыбнулся за своей кварцевой личиной, когда дом начал гореть за его спиной. До Логстедшира было еще далеко, но у него было достаточно времени, чтобы подумать, как подсунуть птичьему гибриду зелье. Да, наконец-то все шло по плану.

***

— Отлично! Теперь у нас получается! — заявил Томми, сосредоточенно сматывая пряжу в ткацкий станок. Прошло почти пять месяцев с тех пор, как его сослали, и если быть откровенным, то большая часть этого времени была ужасной. Каждый день он терял всю свою тяжелую работу, каждый день ему приходилось спать в дрянной палатке, а хуже всего было то, что ему приходилось иметь дело с Дримом и больше ни с кем. Гостбур давно уехал, а Ранбу и остальные перестали навещать его уже несколько месяцев назад. Туббо даже не навестил его ни разу… Это было больнее, чем можно было ожидать. Все, что у него было — это Дрим… И он не знал, как к нему относиться. Дрим был как монета, в зависимости от броска он мог быть благоприятным или абсолютным кошмаром. В некоторые дни Дрим и он могли отлично провести время и посмеяться от души. В другие дни он орал и кричал на него. Ему не нравились плохие дни Дрима… Особенно те дни, когда он его бил. Это никогда не было чем-то серьезным, просто шлепок, удар, может быть, пинок. Но это было потому, что он не соблюдал правила, так что он это заслужил. Дрим пытался ему помочь… Но все равно он не был уверен в этом человеке. Томми тряхнул головой, пытаясь избавиться от паутины ненужных мыслей и вернуться к текущей задаче. Когда Томми был еще маленьким, а его отец и братья уходили на охоту и рыбалку, мать научила его работать на ткацком станке. Он научился делать одеяла, одежду, знамена, а однажды они с матерью сшили палатку для семейного лагеря. Это было хобби, которое он держал при себе из-за связи с ушедшей матерью, но здесь он не возражал. Ведь никто не увидит, как он это делает. Томми распрямил спину, давая крыльям немного расправиться и подышать воздухом, а затем снова склонился над ткацким станком с новым цветом пряжи. Честно говоря, он ожидал, что Дрим будет угрожать его крыльям, когда он придет сюда, но он никогда не обращал на них внимания, даже когда злился. Когда он был в хорошем настроении, то даже предлагал прихорашивать их для него, что ставило Томми в тупик. Когда он спросил, откуда он знает о прихорашивание, не говоря уже о том, как это делается, его ответ был не таким, как он ожидал, если быть до конца честным. — Джордж тоже птичий гибрид, я вырос и научился расправлять его крылья вместе с Сапнапом и Бадом. Я знаю, как важно сохранить крылья красивыми и здоровыми. При этой мысли у Томми свело живот. Он, Уил, Квакити и Фил разговаривали с Джорджем на птичьем языке, а он не мог произнести и понять ни слова… значит, ему подрезали крылья. Его крылья исчезли. Томми больше не поднимал эту тему. Томми вернулся к своему плетению, тщательно переплетая цвета пряжи и вытягивая их в узор. Вскоре солнце начало садиться, и его тяжелая работа была завершена. Он разложил новое одеяло рядом с тем, которое начал плести утром. Ночью начинало холодать, и его тонкое одеяло в палатке не могло долго продержаться. Он знал, что Дрим, скорее всего, уничтожит их, как только увидит, но надеялся, что успеет сказать человеку в маске пару слов, прежде чем тот попытается это сделать. В конце концов, он сделал две штуки не просто так. Одну он сделал с зелеными и голубыми узорами специально для Дрима, ее он сделал первым, надеясь, что его мирное предложение будет принято. Вторую он сделал в красных, оранжевых и желтых тонах, как и его крылья. От этих цветов ему было тепло и радостно, и он гордился своим мастерством. Но он знал, что если Дриму больше понравится красный, он отдаст его ему. — Эй, Томми, я вернулся. Томми поднял голову, когда человек в маске вышел из леса с сумкой в руках. — Привет, Большой Д! Как раз вовремя! Только что закончил кое-что для тебя! Дрим слегка наклонил голову, положил сумку и подошел к месту, где сидел Томми. Он посмотрел вниз на два одеяла и усмехнулся. — Ну, будь я проклят, как, черт возьми, ты достал изумруды, чтобы заплатить за это? Лицо Томми на мгновение покраснело, прежде чем он ответил: — Я действительно сделал их… Человек в маске, казалось, немного скептически посмотрел на ткацкий станок и пряжу. — Когда, блядь, ты этому научился? Они чертовски хорошо выглядят, Томми, — похвалил мужчина. Томми слабо улыбнулся и сказал: — Мама научила меня, когда я был маленьким, поскольку я был недостаточно взрослым, чтобы уходить с братьями и отцом. — Значит, я полагаю, ты хочешь оставить себе одно, так? — спросил Дрим, рассматривая одеяла поближе. Томми сглотнул и кивнул: — Становится все холоднее, а мое старое одеяло с недавних пор стало совсем ветхим… — Понятно. Дрим поднял оба одеяла и положил их в сумку. — Я ценю подарок Томми, но я придержу твое одеяло, пока не придет время поменять их. С этими словами… Дрим взял в руки лопату, что в свою очередь заставило Томми начать собирать свои вещи, включая недавно сделанный ткацкий станок и пряжу. Рутина уже прочно вошла в его мозг. Дрим копает яму, Томми бросает в нее свои вещи, Дрим взрывает ее, и все повторяется на следующий день. Томми наблюдал, как его скудные пожитки снова взрываются с тем же меланхоличным чувством, наполняющим его вены, пока Дрим не вернулся к мешку, который он положил ранее. — Я поймал оленя, пока был на улице, и решил, что на ужин у нас будет тушеная оленина. Томми слабо улыбнулся: — Звучит неплохо, Большой Д.

***

— Так есть еще какие-нибудь скрытые таланты, о которых я должен знать, Томми? — спросил Дрим, помешивая тушеное мясо. Когда все будет готово, он нальет эликсир в миску Томми, прежде чем подавать на стол. Но сейчас ему нужно было отвлечь блондина, чтобы он не заметил, как ему подливают зелье. — Хм-м-м, не совсем секрет, но когда мы с братьями были маленькими, папа настоял на том, чтобы мы освоили какой-нибудь инструмент как способ самовыражения, и мама тоже была за. Уил взял гитару, Тех — пианино, а я в итоге взял старую дедушкину скрипку. Томми немного посмеивался, глядя на ночное небо: — Сначала я ненавидел ее, а Техно и Уил всегда меня за это ругали, но в итоге мне понравилось играть на ней, особенно с папой. Папа умел играть на виолончели, а со скрипкой это просто… это был хороший период в моей жизни. — Интересно… помнит ли он до сих пор… — тихо прошептал он. Дрим закатил глаза под своей маской. Это отродье всегда было слишком сосредоточено на прошлом и всех этих сентиментальностях. К счастью, сегодня ему придется услышать обо всем этом в последний раз. — Никогда не думал, что ты скрипач. Что-нибудь еще я должен знать? — спросил Дрим, стараясь говорить заинтересованно. — Я полуогнестойкий, — Томми упоминает об этом вскользь. Дрим прекращает помешивать и смотрит на Томми в недоумении. — Что?.. — Дрим, моя мама была гибридом пиглина, мой брат тоже. Я и Уил оба склонялись к птичьим генам, но мы все равно унаследовали некоторые черты пиглина, — Томми заявил так, будто это самая обычная вещь в мире. — Это многое объясняет… — заявил Дрим, возвращаясь к помешиванию, чтобы еда не пригорела. Томми усмехнулся: — Да, наверное, так и есть. Наконец еда была готова, и Дрим достал миски, не забыв подлить зелье в миску Томми, прежде чем наполнить ее и перемешать. Ведьмы сказали, что оно безвкусное, но красный цвет все равно появится, поэтому Дрим приготовил такое темное рагу с красным мясом. Рагу Томми внешне ничем не отличается от остальной еды. Дрим тоже налил себе миску. Теперь оставалось только… — СУКИН СЫН! Дрим вскинул голову и посмотрел на светловолосого подростка. В его руку впилась большая черная змея, и он изо всех сил пытался отцепить ее. Дрим вскочил и быстро побежал на помощь подростку. Его планы ничего не значат, если подросток умрет от гребаной змеи. Томми издал шипение и заскулил, когда клыки змеи вонзились глубже, и кровь потекла по его предплечью. По лицу подростка текли слезы, его крылья раздувались от боли. Дрим убил змею быстрым ударом своего топора, заставив ее мертвую пасть отпустить пленника. Человек в маске быстро подобрал мертвую змею и подвел раненого подростка ближе к огню. При лучшем освещении он осмотрел змею, ища какие-либо отличительные признаки. Он открыл пасть змеи и посмотрел на клыки. Не ядовитая, спасибо Прайму за это. Он бросил тушу змеи в пламя, а затем достал лечебное зелье, несколько тряпок и бинты. — Тебе повезло, это была не ядовитая крысиная змея. Блондин расслабился, выпустив вздох, о котором даже не подозревал: — Черт возьми… Я даже не слышал, как она появилась. — Тебе следует быть осторожнее, Томми. Эта, может, и не была ядовитой, но следующая может быть. Ты же не хочешь волновать своего друга? — спросил Дрим, затягивая повязку. — Н-нет… Прости, Дрим… — Хорошо. Дрим быстро схватил миски и протянул Томми свою. — Ешь, это поможет тебе почувствовать себя лучше. — Хорошо. Дрим с восторгом наблюдал, как Томми откусил первый кусочек, а затем принялся за свое рагу. Завтра его план увенчается успехом, и он сделает первый шаг к восстановлению контроля. Вскоре миски опустели, и оба сидели в сиянии золотого огня. — Думаю, мне пора спать, Дрим. Уже довольно поздно. Разве ты не должен плыть обратно на СМП? — спросил Томми, зевая. — Наверное, это не лучшая идея, мой желудок чувствует себя не очень хорошо. Не возражаешь, если у тебя сегодня будет сосед по палатке? Конечно, это была ложь. Ему нужно было убедиться, что он будет здесь утром, но блондину не обязательно было это знать. — О черт, да, большой Д. Я могу захватить немного мяты, если тебе нужно. — Где ты нашел мяту? — спросил Дрим, наклонив голову. — Когда Бад приходил в гости, он оставил несколько растений мяты, и мы посадили их у дома Гостбура. — О да, я забыл об этом, — подумал Дрим, поблагодарив Праймов за маску, скрывающую его взволнованное лицо. — Ну что ж, тогда я попробую попробовать твою ручную работу сегодня вечером, Томми. Давай ложиться спать. Двое осторожно погасили костер и направились к палатке. Они осторожно забрались внутрь и накрылись одеялами, после чего закрыли створки палатки и легли. Дрим намеревался понаблюдать, как зелье будет действовать, но почувствовал себя более измотанным, чем ожидал. Неважно, он увидит это утром. Дрим отстегнул маску и отложил ее в сторону, после чего опустил голову и погрузился в глубокий сон.

***

На следующее утро, когда солнце начало подниматься, воздух был прохладным. Естественная колыбельная океана и успокаивающие звуки пения птиц наполняли утренний воздух. Все было спокойно… Пока не раздался громкий крик. Томми открыл глаза от громкого звука. Было слишком раннее утро, чтобы так шуметь. Томми сел, пытаясь проснуться, когда звук стал более отчетливым. Плач. Плач ребенка. Придя в себя, Томми открыл створки палатки, оглядываясь по сторонам в поисках источника плача. Затем он почувствовал, как что-то прикоснулось к его руке. Томми заглянул в палатку, вспомнив, что Дрим здесь и он может помочь. Он посмотрел вниз… Глаза Томми расширились от шока, когда он увидел, что лежит рядом с ним. Одежда, вещи и маска Дрима лежали на грязном полу палатки… А на зеленом капюшоне Дрима лежал… плачущий ребенок. Настоящий ребенок, Прайм. Волосы ребенка были темно-коричневого цвета с небольшими прожилками медового золота, лицо было покрыто веснушками по всем щекам, которые были надуты, когда ребенок причитал, и слезы стекали по его щекам. Томми осторожно взял ребенка на руки, надеясь успокоить его и выяснить, что, черт возьми, происходит. Хныканье ребенка вскоре прекратилось, и он обнял Томми, прежде чем открыть глаза. Кровь Томми похолодела, когда он посмотрел в глаза ребенка. В его глаза. Они были бледно-мятного зеленого цвета с голубым оттенком в верхней части, но это не так уж шокировало. Нет, он знал эти глаза. Он знал их с революции 16-го, с этого проклятого изгнания. Такие глаза были только у одного человека, и он прятал их за слишком хрупкой кварцевой маской. — Дрим?.. Ребенок оскалился в зубастой ухмылке (с теми маленькими зубами, что у него были), прежде чем ворковать над именем и пытаться ухватиться за его потрепанную рубашку. Томми не мог в это поверить… Каким-то образом его мучитель, его опекун, его враг, его друг… каким-то образом он теперь был ребенком. — Что за хрень происходит в моей жизни?!