Часть 2

— Так, успокойся, большой человек, ты можешь справиться с этим! Это всего лишь ребенок… Просто ребенок, который когда-то был гребаным ДРИМОМ! — практически кричал Томми. Он понятия не имел, что происходит. Ночью все было нормально, а теперь… — Га-вааа! Томми посмотрел на сидящего в палатке малыша, который играл с разноцветными одеялами, хлопая руками и хихикая. Томми мало что знал о младенцах. Его собственный опыт был мимоходным, за исключением его племянника. Когда родился Фанди, ему едва исполнилось одиннадцать, но даже тогда, благодаря материнской линии оборотня, он рос очень быстро, настолько, что был умственно и физически старше Томми. Томми оглядел Дрима, прежде чем сделать своего рода палатку-манеж, чтобы посмотреть, есть ли какие-нибудь признаки того, что стало причиной случившегося. На нем не было никаких следов заклинаний или знаков, не было и следов от всплеска зелья. Он не мог понять, что стало причиной этого, и это чертовски его пугало. Кроме того, Томми заметил, что Дрим может самостоятельно сидеть и ползать на животе, но не может ходить. Во рту у него было несколько зубов, но ничего существенного, и он мог лепетать и визжать от восторга… или оглушать криком. Если он помнил, что говорил Уил, это означало, что Дриму было около года, может быть, полтора. …Томми также заметил, что у ребенка нет подгузника. Он быстро исправил это, взяв ткань из дома Гостбура, чтобы сделать несколько импровизированных пеленок и тряпок для уборки. В конце концов он взял несколько бутылочек из-под зелья и сделал из них детские бутылочки. К счастью, Грибной Генри был не единственной коровой, которую он держал, так что у него был запас молока. Томми присел на одно из бревен вокруг костра, положив голову на руки. — Я забочусь о гребаном ребенке… Обычно он звал на помощь, звал людей, чтобы они ему помогли… Но уже несколько месяцев его никто не навещал. Все они жили дальше без него… Все, кроме Дрима. Томми снова посмотрел на Дрима, который смотрел на него любопытными глазами. Малыш поднял руки, делая хватательное движение в его сторону. Он хотел, чтобы его взяли на руки. Томми вздохнул, подошел и взял ребенка на руки. — Похоже, мы с тобой вдвоем, Большой Д… Или мне лучше называть тебя Маленький Д. Ребенок выдохнул пренебрежительным фырканьем и схватил его свободную руку, играя с его пальчиками. Птица издал небольшой смешок: — Значит, Маленький Д. Давай-ка, наполним тебе чем-нибудь животик. Это должно быть достаточно просто.

***

Это было не так. — Малыш Д, пожалуйста, хотя бы попробуй. В ответ малыш только громко всхлипнул. Томми пытался накормить ребенка уже почти полтора часа, но тот не брал бутылочку, как бы он ни старался. У него начала болеть голова, так как плач ребенка становился для него невыносимым. Должно быть, он что-то делает не так, но что… — Помни, Томс, молоко должно быть теплым, не холодным и не горячим, иначе ребенок либо заболеет, либо вообще не возьмет бутылочку. Единственная фраза, которую он помнит с тех пор, когда Фанди был маленьким, спасибо Прайму! Томми поставил бутылочку рядом с огнем, осторожно покачивая всхлипывающего ребенка, пытаясь хоть на мгновение успокоить его. Наконец бутылочка стала теплой на ощупь, и он слегка капнул на руку, чтобы проверить, не слишком ли она горячая. Она была идеальной. Томми осторожно поднес бутылочку к Дриму, который, попробовав теплое молоко, ухватился за бутылочку своими крошечными ручками и начал пить сам, наконец-то затихнув. Блондин облегченно вздохнул. Он наконец-то поел и перестал плакать, дав Томми заслуженную передышку. Томми окинул взглядом земли Логстедшира, вглядываясь во все, прежде чем его взгляд вернулся к Дриму, который медленно засыпал, пока ел. Это было не место для ребенка, а с таким Дримом… В Л’Манбург его точно не пустят. Техно хотел его убить, и он тоже был изгнан из земель СМП. Птица снова и снова взвешивал в голове варианты, пока один не прозвучал громче всех остальных. Бежать. Взять Дрима и уехать подальше от этих истерзанных войной земель и позаботиться о том, чтобы у него был хороший дом. Может быть, найти хорошую семью, которая будет заботиться о нем. По сравнению с другими, это была единственная, где они оба остались невредимы, и после всего того дерьма, через которое ему пришлось пройти, он не пожелал бы такого никому, тем более ребенку. Конечно, это детская версия человека, который дважды убил его, довел Уилбура до сумасшествия и стал причиной его изгнания… и это действительно несколько слоев дерьма. Но сейчас он ребенок, который не помнит, что он сделал с Томми или с кем-то еще. Он все еще ребенок, который не может защитить себя. Томми принял решение. Он собрал все вещи, которые были при Дриме, и сложил их в эндер-сундук, который Ранбу помог ему спрятать давным-давно, вместе с несколькими другими предметами личного пользования. Он хотел взять в сундук и маску, но… В итоге он бросил ее на землю. Может, он и не сможет отомстить Дриму за то, что тот превратил его жизнь в ад, но Томми это очень успокаивало. Он быстро взял зелено-голубое одеяло и завязал его в импровизированную перевязь на груди, где теперь удобно спал Дрим, и занялся упаковкой небольшого рюкзака с едой, бутылками и другими необходимыми вещами. Он еще раз оглядел лагерь, прежде чем расправить свои крылья цвета заката. — Прощай, — прошептал он земле, которая много лет была его домом, и поднялся в воздух, продолжая крепко держать ребенка, и начал лететь на северо-запад, подальше от Арктики.

***

Томми потребовалось две недели, чтобы понять, что у него сформировался новый распорядок дня по мере того, как он улетал все дальше от СМП. Проснуться. Приготовить завтрак и подогреть бутылочку для Дрима. Сменить Дриму подгузник. Умыться. Лететь часами, пока Дрим развлекается или спит. Найти место для лагеря. Снова переодеть Дрима. Приготовить ужин. Спать. Повторить. Конечно, некоторые вещи менялись, но в основном он придерживался именно этой схемы. Конечно, она не была идеальной. Он плохо спал, если быть честным, он не спал хорошо со времен революции в Л’Манбурге. Кошмары были для него обычным явлением, особенно связанные с Дримом. Его старшее «я» забрало две жизни из его канона и заставило изгнать его. Он все еще находился в состоянии конфликта. В те ночи он просто оставался в стороне, уставившись в ночное небо. Но с плохим приходит и хорошее, как всегда говорил Фил. Заботиться о Дриме стало намного легче, теперь он хоть немного понимал, что делает. Когда он ненадолго остановился в деревне, чтобы собрать еще немного припасов, одна из жительниц дала ему совет после того, как Дрим начал суетиться в ее лавке. Она сказала ему, что с тех пор, как у него начали расти зубы, он может есть пюре из фруктов и овощей, запивая его молоком. Вместе с этим она дала ему хороший запас матерчатых пеленок, немного детской одежды и несколько маленьких мягких игрушек. Томми попытался заплатить за все это, но женщина отказалась, сказав: — Ты хороший парень, тебе нужны все деньги, чтобы заботиться о сыне. Томми хотел сказать ей, что он не его сын, но женщина уже ушла за вещами, и Дрим решил, что это самое подходящее время, чтобы потянуть его за волосы. И вот они здесь, Томми сидит у костра и готовит свиные отбивные, не сводя глаз с Дрима, который ползал по импровизированной игровой площадке в зеленом комбинезоне с плюшевой птичкой в руках. Вскоре после начала путешествия Томми узнал, что Дрим просто обожает птиц всех видов. Каждый раз, когда Томми летел с ними по земле и мимо пролетали птицы, малыш издавал восторженное хихиканье и визг от восторга. Это заставляло сердце крылатого таять от восторга. Особенно когда Дрим разглядел крылья Томми, которые малыш всегда с удовольствием рассматривал. Инстинкты Томми не оставили его равнодушным и захотели, чтобы он прижал малыша к себе и стал успокаивающе щебетать своему птенцу… Нет. Нет, Дрим не его ребенок. Это лишь временное явление, пока Томми не найдет хорошую семью, которая возьмет его к себе. К тому же Томми было всего шестнадцать, он и сам был еще ребенком. Как он мог позаботиться о себе, не говоря уже о ребенке? «Это временно, — твердил он себе, глядя на пламя»

***

Когда разразилась буря, все изменилось. Прошло целых три месяца с тех пор, как они начали это путешествие, пролетая над пустынями, джунглями и океанами. Ни в одном из них они не останавливались, продолжая лететь все дальше и дальше. На ночь они остановились на лугу, где оказалась небольшая пещера, и это было очень хорошо, потому что, как только Томми развел костер и устроил Дрим в своем маленьком загоне, налетел ураган. Томми был просто благодарен, что пещера не давала прохлады, а вместо снега шел дождь, что было редкостью для декабря. Если Томми не ошибся в подсчетах, это было около Рождества… Примерно в день рождения Туббо… Руки блондина на мгновение дрогнули при мысли о его лучшем друге. Заметил ли он, что его нет? Конечно, они заметили Дрима, но Томми? Нет, скорее всего, они даже не знали, что он уехал. Громкий раскат грома потряс воздух, заставив Дрима закричать и зарыдать, крепко прижимая к себе свою плюшевую птичку. Томми бросился к ребенку и быстро прижал его к себе, пытаясь успокоить испуганного малыша. — Тише, все хорошо, малыш Д. Это просто гром, он не может причинить тебе вреда, — успокаивал птица, качая ребенка на руках. Дрим издал еще один душераздирающий всхлип, когда раздался далекий раскат грома, и Томми почувствовал, что его сердце болит за этого ребенка. Он не знал, что делать! Дрим боится грома, но он не в силах его контролировать и, кажется, не может помочь ему успокоиться. Томми почувствовал, как на глаза навернулись слезы от досады, что он не может ничем помочь. Еще один громкий раскат грома прогремел в небе, заставив Дрима снова закричать… — Папа… Мне страшно… Мне очень, очень страшно… — Боишься грозы, Томс? Ну, к счастью, я знаю, как отвлечь тебя от этого. Томми на мгновение застыл, воспоминания нахлынули на него, когда он посмотрел вниз на плачущего ребенка. Крылатый расправил крылья, защищая Дрима и себя, как это делал его отец много лет назад. Он нежно прижал Дрима к себе и начал тихонько петь.

***

Положи голову, и я спою тебе колыбельную. Вернемся к годам ло-ли, лай-лай. И я спою тебе на сон грядущий, и я спою тебе завтра. Благословляю тебя любовью к дороге, по которой ты идешь. Пусть ты уплывешь далеко в дальние края судьбы. С бриллиантами и жемчугом у головы и ног. И пусть тебе никогда не придется прогонять несчастье. Пусть ты найдешь доброту во всех, кого встретишь.

***

Всхлипывания Дрима медленно, но верно стали затихать, его зеленые глаза были устремлены на Томми, который продолжал петь старую колыбельную и раскачивать его взад и вперед.

***

Пусть за тобой всегда присматривают ангелы. Чтобы направлять тебя на каждом шагу Чтобы охранять тебя и оберегать от всех бед. Ло-ли, ло-ли, лай-лай. Пусть ты принесешь любовь, пусть ты принесешь счастье Будь любим до конца своих дней. А теперь засыпай, я не хочу тебя задерживать. Я просто посижу немного и спою Ло-ли, лей-лей.

***

Томми осторожно опустил глаза, взяв руку, чтобы вытереть слезы на лице ребенка, продолжая тихонько напевать.

***

Пусть всегда будут ангелы, чтобы присматривать за тобой. Чтобы направлять тебя на каждом шагу Чтобы охранять тебя и оберегать от всякой беды. Ло-ли, ло-ли, лай-лай

***

Снова грянул гром, когда песня подошла к концу, но на этот раз Дрим не плакал и не кричал. Он просто еще больше погрузился в уютные объятия Томми, глаза его трепетали от усталости. Именно тогда Дрим прошептал свое первое настоящее слово, когда он заснул. — Дада Глаза Томми расширились от шока, его крылья взметнулись вверх, когда он уставился на спящего ребенка. Дрим… Дрим назвал его Дада. Он назвал его папой. Обычно Томми кричал бы, вопил, ругался, отрицая, что это правда. Но он был спокоен и невозмутим, крепко прижимая к себе спящего ребенка. Тихий стук дождя и раскаты грома были единственным звуком, который он мог слышать за пределами своих стремительных мыслей о том, что только что произошло. Он не был готов к внутренней войне внутри него, когда мысли об отрицании и его птичьи инстинкты боролись за доминирование. Он должен был отдать Дрима в хорошую семью, чтобы у него была счастливая жизнь, он уже должен был сделать это после всех деревень, через которые он прошел, но он так и не сделал этого. Он просто продолжал говорить, что следующая будет такой, но так и не отдал. Его инстинкты кричали ему, говоря, что Дрим — его птенец. Он был его птенцом, которого он должен был защищать и оберегать. Его разум кричал ему, что нужно свить гнездо из ткани, чтобы пеленать своего малыша и держать его в безопасности и тепле. Он принял решение, даже не осознавая этого, не так ли? Томми издал небольшой смешок от недоверия к своему осознанию. — Я теперь гребаный отец… Срань господня… Томми прижал малыша, своего сына, поближе и издал несколько птичьих щебетов, давая понять своему птенцу, что он в безопасности. Он знал, что Дрим не птица, но это немного успокоило его инстинкты. Вскоре он уснул, а его сын свернулся калачиком в его объятиях.

***

После того, как его внутренний кризис «вот черт, я отец и отрицал это большую часть трех месяцев» закончился, его новой целью стало найти хорошее место для их с Дримом жизни. Они были далеко от СМП, но он все равно хотел найти хорошее место для дома и спокойную территорию, чтобы построить хорошую ферму с большим пространством для игр Дрима, когда он немного подрастет. Желательно где-нибудь поближе к деревне, чтобы можно было торговать… и, возможно, помогать, когда Томми не знал, что делать. Томми крепко держал Дрима, пока они снова парили в воздухе, осматривая землю, а не просто пролетая мимо. Он избегал пустынь, болот и арктических биомов, потому что их климат был немного грубее для простой жизни, которую он задумал. Березовые зоны тоже не входили в список, потому что он не выносил их вида. К счастью, Томми не пришлось долго думать, где строить, так как он перевалил через очередную гору. Как только он увидел землю, он понял, что это его дом. Это была большая долина, расположенная в горном массиве, с пышным лесом, большой рекой, впадающей в море. На берегу моря находилась приличного размера деревня, которая казалась трудолюбивой, занимаясь рыболовством и земледелием. Но больше всего его внимание привлекло то, что примерно в четырех или пяти милях от деревни на вершине холма, окруженной деревьями и изобилующей жизнью, располагался луг. А если добавить к этому чистое небо и свежий воздух, то для Томми все это было просто идеально. — Что скажешь, малыш? Хочешь назвать это место домом? — спросил Томми у своего сына. — Дада фвуш! — Я расцениваю это как «да», — сказал Томми с усмешкой. Томми крепко держал Дрима, пока скользил вниз к их новому дому.

***

Туббо не знал, чего ожидать, когда отправился в Логстедшир, тем более что с ним были Сапнап и Джордж. По их словам, Дрим пропал, и он не отвечал ни на одно из их сообщений. Конечно, иногда Дрим бывал немного придурковат и не отвечал по несколько недель, но никогда не отвечал дольше месяца. Сапнап и Джордж обыскали все земли СМП, Л’манбург и большую часть Нижнего мира, но безуспешно. Тогда они отправились к Туббо с просьбой проверить лагерь изгнанников Томми. Туббо принял предложение и даже предложил присоединиться к ним, поскольку он не разговаривал с Томми почти год. Он чувствовал себя ужасно, но, зная, что Дрим и Квакити не сводят с него глаз, не смог даже как следует извиниться, хотя Ранбу и раньше запрещал ему навещать Томми. И вот он вместе с ними прошел через портал в то место, которое Гостбур назвал «Лодстедшир». Он ожидал увидеть какой-то дом, сделанный из грязи или булыжника в истинно томминнитовском стиле, с Томми, делающим что-то глупое или безумное на лужайке перед домом. Он ожидал увидеть, как Томми злобно зыркнет на них и разозлится, и он готов на все, лишь бы вернуть своего друга. Таббо не ожидал увидеть то, что он сделал. Там не было ни дома, ни шахты, ни безумного строения. Все, что там было, это старая потрепанная палатка, обветренная и порванная, давно не используемый костер и несколько кратеров, похожих на следы нападения криперов. — Что за хрень?.. — прошептал Сапнап, обходя территорию и осматривая старые и разрушенные места. Туббо подошел к палатке, заглянул внутрь и не увидел ничего, кроме старых тряпок и пыли. Что же здесь произошло? А главное… Где был Томми? — Кажется, я что-то нашел… Туббо вскочил на ноги и направился к Джорджу, который уставился в землю. Молодой президент проследил за его взглядом и замер. Вскоре появился Сапнап: — Так что же ты… нашел… Все трое стояли молча, глядя на большое высохшее ржавое пятно на земле, от которого воняло гниющим железом. Но что заставило их замереть, так это перья. Окровавленные перья лежали в засохшей крови, затушевывая прекрасные красные, оранжевые и желтые цвета. — Конечно, нет… — прошептал Туббо, его голос дрожал. Он посмотрел на них, пытаясь найти подтверждение. — Конечно, нет… правда? — спросил подросток, по его щекам текли слезы. Джордж быстро взял на себя ответственность и обнял подростка-президента, когда тот разразился рыданиями. Томми не может быть мертв. Не может быть! Он так и не смог извиниться, не смог помириться с ним и пригласить его обратно. …Он так и не попрощался… Туббо завыл, уткнувшись в грудь Джорджа, безудержно умоляя Томми выйти. Мужчина утешал его, позволяя ему выкрикивать свои горести, пока слезы стекали по его лицу. Однако внимание Сапнапа было сосредоточено на одной вещи… Одна вещь, которая потрясла его до глубины души, и которую эти двое еще не заметили. Там, среди покрытых кровью перьев и вони старой крови и пороха, лежало что-то сломанное. Гибрид пламени осторожно и почтительно отодвинул в сторону несколько перьев, прежде чем застыть. Это была маска Дрима… разбитая и лежащая прямо в старом ржавом пятне. Нет, он не мог быть таким. У Дрима было три жизни! Он не мог быть мертв! …И все же… Сапнап почувствовал, как расплавленные слезы стекают по его глазам, когда он издал собственный болезненный крик. Они были неосторожны с этими двумя… и теперь… Теперь их нет.