1

I wanna make your heartbeat Run like rollecoasters Ночь. Городок, куда мы уехали для того, чтобы отдохнуть от бешеного темпа Рима, уже спал. Но совсем не спалось нам… Сияние месяца наполнило пространство спальни; оно падало на его чудесное сонное лицо: касалось острых скул, тёмных волос и шло дальше, лишь бы потеряться где-то за стенами комнаты. Я лежала совсем близко к Давиду, знала, что он только притворяется спящим, поэтому совсем к нему не прикасалась. А очень-очень хотелось. Мы молчали. И тишина так давила! У меня тяжело получалось безразличие: я кусала губы, только бы не рассмеяться. Ведь я видела, как из-под еле открытых век парень наблюдает за мной; кончики его губ дёрнулись в очень заметной улыбке. Он сдался: — Сердце, я видел, как ты смотрела на меня, — в конце концов Давид открыл глаза и быстро перевернулся на бок, чтобы смотреть в мои. Карие, глубокие, живые — в них весь его сверхъестественный характер. Я опять утонула в этих глазах; собственно, я тону каждый раз, когда встречаюсь с магнетизмом жгучего взгляда. Ничего не ответив на его фразу, я произнесла серьёзно: — Поцелуй меня. Хитрая усмешка — реакция, наполненная выдержанным желанием. Я знаю своего любимого. — Попроси меня. Ещё, — вырвалось из глубины его груди хрипло. Я выдохнула — Давид притиснулся телом ко мне. — Давай, поцелуй. Я… я не могу, — он приложил палец к моим губам, провёл по ним, а потом, не отрываясь от горячей кожи, протянул его вниз — от подбородка к ключицам. Я положила ладони ему на шею и отдалась всем чувствам, которые возникали от каждого аккуратного касания. Возбуждение волнами накрывало тело; я почти дрожала в ожидании и всё показывала своё желание — тёрлась ногой об его ногу. Давид видел, как я хочу, и сам от этого хотел ещё больше. Он облизнулся, навис надо мной и заставил опять поймать свой взгляд. Мне стало жарко: я притянула его к себе, но парень только возбуждённо выдохнул в губы: — Я хочу убедиться, что твоё сердце бьётся со скоростью американских горок. Жадно вдохнула воздух. Давид выпрямился и, раздвинув мои ноги достаточно широко, опять оказался катастрофически близко. Я ощутила его член, это сводило с ума. Парень нежно накрыл ладонями мою грудь и сжал её. Мой стон нарушил призрачные границы тишины — ночной, мистической. — Поцелуй меня… — я была готова расплакаться. Музыкант довольно сощурился и наконец-то накрыл своими губами мои. Вкусно, сладко, даже вязко — я под впечатлением каждый раз, когда чувствую его слюну. Он целовал брутально и жадно. А я кусала его пухлые губы, но аккуратно, чтобы не до крови. Его язык столкнулся с моим. Вкус недавно выкуренной сигареты добавил в это действие ещё больше секса. Раньше я просто не могла терпеть всё, что связано с табаком. Но любовь меняет — Давид изменил меня. Губы, щёки, скулы, шея — всё было под прицелом горячих ласк певца. Я чувствовала, что хочу, хочу его полностью, и он уловил этот мажорный душевный аккорд. — Моя, — прошептал, щекоча ухо, и уверенно смочил несколько пальцев языком. Я не отрывала взгляда от опьянённых страстью глаз. Давид заинтересованно наблюдал за мной. Он коснулся клитора легко и мягко — у меня закатились глаза. Чем дольше были плавные движения парня, тем громче я напоминала о своём взбудораженном состоянии. Вот он — пик… Ещё немножко, ещё чуть-чуть: я уже двигалась навстречу длинным умелым пальцам, крепко сжимала подкачанные руки любимого, но парень в последний миг остановился, лишив меня оргазма за две-три секунды до его наступления. — Такой непредсказуемый, — с сарказмом улыбнулась я и поцеловала острый подбородок. — Я за традиции, — Давид лизнул мою щёку, за бёдра подтянул меня ближе к себе. Парень подался вперёд — вошёл в меня, — я же обняла его ногами. Чувство наполненности вызвало ещё один протяжный стон, что слился со стоном любимого. С хриплым, похожим на рык стоном. Давид ускорил темп и время от времени ловил мой рот жгучим поцелуем, пока я текла под ним и бесстыдно царапала спину длинными ногтями. Ночь. Окно было открытым, но ветер с моря никак не мог потушить жар между нами.