Глава 3. Часть 2. Красавица

      – Прости за Джереми, – прозвучал сзади тихий вздох Ричарда. В голосе не было ни грана сожаления. Более того – в нём слышалась улыбка, что разъярило Мизуори ещё больше. Она допускала возможность, что ей это показалось, потому что ненавистный человек может делать с ней только плохое и не иметь ничего светлого и людского. Демонстрировать участие и разыгрывать заботу может и монстр. Только это всё равно не имело значения.       Мизуори тихо порыкивала с каждым неторопливым толчком и жмурилась до кислотного калейдоскопа под веками. Кожа под верёвками натягивалась и тёрлась, покрываясь уродливыми пятнами мелких подкожных кровоизлияний, каждый раз, когда Ричард насаживал девушку на себя, вздёргивая за поясок. Вывернутые руки сводило от невозможности пошевелить ими и неестественного положения. Плечи сильно тянуло назад, и Мизуори не могла их расслабить. От постоянного напряжения всё её тело крупно и беспрерывно дрожало. Каменные мышцы требовали срочного массажа.       Не добавляло радости и полулежачее положение, в котором нужно было пытаться удержать равновесие и не уронить голову. Борьба с собственным телом отнимала все её силы.       Член скользил в ней легко и плавно, щедро политый смазкой. С едва заметным усилием он проникал внутрь и неспешно покидал её нутро только для того, чтобы вновь войти. Медленные фрикции, которые длились бесконечность. Ощущение тесноты, когда в её тело вторгались, заполняя лоно до конца. Ричарда будто и не заботила собственная разрядка: он даже не стонал, дышал ровно, и имел её почти нежно. Это могло бы выглядеть даже романтичным, как секс двух возлюбленных, если бы Мизуори не была связана и настроена категорически против осквернения её тела. Только её мнения никто не спрашивал.       Мизуори не покидало ощущение, что она заново лишается девственности: та же боль, будто в её лоно прорывается толстенный горячий штырь, обдирая её изнутри. Девушка сжималась и билась в истерике от боли. Ей казалось, что Ричард разрывает её на части. Он не давал ей даже возможности расслабиться и привыкнуть, не прерываясь ни на секунду и насаживая так, как нравилось ему. Словно она была бывалой шалавой с бездонной дыркой.       – Джей видит в тебе только дочку его врага. Майк однажды кинул его на кругленькую сумму и жестоко подставил перед полицией. Долго ему пришлось проблемы разбирать... Неудивительно, что он так обозлился. Но ему не стоило срывать злобу на тебе. На самом деле, он неплохой человек, ты могла заметить. Слишком эмоциональный – да, но плохим я его не назову никогда.       В ответ девушка могла только рычать. Завязанный рот не давал ей сказать ни слова, но это успокаивало её хотя бы тем, что он останется в относительной безопасности, пока насильник мучает остальные части её тела. Ощутить снова мерзостный вкус спермы на языке она не хотела даже под страхом многочасовых издевательств. Задыхаться от недостатка воздуха, захлёбываться рвотой. Нет. Нет! Лучше кляп, чем пережить это снова.       – Мизуори. Ты не расслаблена. Если не перестанешь противиться, тебе и дальше будет больно. Успокойся. Дыши глубже. Получай удовольствие от процесса, это не трудно и не страшно.       Как этот человек всё это время мог рассуждать о том, кто хороший, а кто плохой; осуждать её отца, если сам – такой же? Она мало верила в то, что уже не в первый раз за эти два дня плели ей про папу, но червячок сомнений потихоньку грыз. Тем не менее, двойные стандарты выбешивали только так. Ричард относил себя и своего друга к «хорошим парням», хотя сам тоже делал ужасные вещи и причинил ей немало боли.       – Ты закрываешься и делаешь себе хуже, – продолжал вздыхать Ричард. Мизуори жмурилась сильнее и отчаянно желала хотя бы зажать уши руками, но кисти были надёжно связаны за спиной. Речи маньяка, которые вчера возбуждали, сегодня вызывали раздражение, отчаяние и чувство грязи. Мизуори ненавидела саму себя, за то, что так глупо попадалась на все его провокации. Ведь все эти лекции и слащавые уговоры ничем иным быть и не могли. – Серьёзно, ты должна успокоиться и позволить себе получить удовольствие. Знаешь, даже свободные порядочные девочки или проститутки тоже могут сменить хоть двести партнёров, но ничего не почувствовать. Тут важен настрой. У тебя его нет. Попробуй подумать о чём-нибудь приятном.       Думать о приятном, когда её насиловали, Мизуори не могла. Она концентрировалась на своей боли, чтобы не поддаться снова. Контроль помогал ей сопротивляться, пусть и пошевелиться девушка не имела возможности. В её власти оставался разум, и пока она была в состоянии думать связно, Мизуори считала себя непобедимой.       Медленные монотонные движения члена внутри её влагалища не приносили никакого удовольствия. На сладкие речи и уговоры Мизуори не реагировала. Ей вчерашнего хватило. Поплатилась за свою дурость. Ей повезло потерять сознание от боли и провалиться в спасительное беспамятство. Но от последствий это не спасло. По пробуждении её ждала резь в каждом уголке тела, страшная боль в порванном анусе и сипение вместо голоса. Голос она сорвала в тщетных мольбах. Джереми оказался монстром.       Все попытки возбудить девушку, завести или просто успокоить провалились. Мизуори не поддавалась на провокации и не желала ничего слушать, изображая из себя холодное изваяние. Она ожила только когда её насильно заломали, связали и посадили на новый пыточный агрегат. О, и бессменные чулки с бантиками.       Ей не нужно было напрягаться, чтобы понять, что мучения её продолжатся снова. За ней никто не пришёл и на второй день, а Ричард выглядел полностью довольным жизнью. Мизуори не успела ничего возразить на то, что ей нужно время поправиться и подлечиться. Девушка сходу начала сыпать угрозами и огрызаться, а потом её заткнули кляпом, и ничего важного она сказать уже не могла.       Ричард вышел полностью и провёл влажной головкой по припухлым половым губам. Дразня, раззадоривая, он круговыми движениями очерчивал вход во влагалище, пока Мизуори не начала скулить и биться в путах. Насильник вздохнул и снова пристыковался; внутри всё обожгло болью, словно дырочка всё это время была невинной и нетронутой. Как буром он насильно прорывал себе путь между сжатых от боли стеночек и заново разрабатывал их для активного использования.       – Знаешь, со стороны это, должно быть, выглядит невозможно красиво. Тусклый свет, почти домашняя обстановка. Не мотай головой, девочка. С эстетической стороны даже верёвки на тебе выглядят сексуально и уместно. Ты такая красивая, Мизуори… Твоя мраморная кожа как будто светится изнутри. Даже жаль, что на таком чуде останутся синяки. Но… Если к ним прибавить парочку засосов, будет выглядеть гармонично.       Он склонился над ней, придавив своим весом, и провёл губами по плечу, мазнул кончиком языка шею под ошейником и втянул тонкую кожу в рот. Мизуори дёрнулась и выдохнула разом весь воздух. Странная смесь боли с щекоткой на миг парализовала её. Это не было ни на что похоже. Но одно осознание, что подобное вытворяет с ней маньяк, оставляет на её теле свои метки, – вызывало истерику. Ей казалось, что отныне любое прикосновение к ней будет вызывать тошноту. Она никогда не станет прежней.       Тем временем Ричард успокоился только тогда, когда белую кожу девушки украсил четвёртый засос. Проведя пальцами по тёмным влажным пятнышкам, Рик прикрыл глаза и выпрямился.       Мизуори тяжело выдохнула, когда Ричард вышел из неё. Внутри было горячо и скользко. Дырочка тут же закрылась, став едва заметной щёлкой, но неудобное положение, в котором её ноги были раздвинуты, а попка выставлена напоказ, не давало ей в полной мере защититься. Ощущение опустошения, когда эластичные мышцы не успели вернуться в привычное состояние после насильственной стимуляции, было даже приятным. Девушка наслаждалась мгновением спокойствия и надуманной безопасности. Пока Ричард рассматривал её, Мизуори могла отдохнуть. Она больше не испытывала симпатии ни к одному из этих двух мужчин. Она учла свои прошлые ошибки. Его слова и прикосновения не вызывали в ней отклика.       Она зажмурилась и изо всех сил закусила кляп. Мышцы ныли и начинали деревенеть, отдаваясь тупой болью. Интуиция кричала, что простым сексом она сегодня не отделается. Внутри всё сжималось в узел от осознания, что вчерашний кошмар повторится снова, что ей предстоит вновь испытать страшную боль без возможности вырваться и воспротивиться. Только на этот раз она не могла даже двинуться, скованная по рукам и ногам.       Чёрное пластиковое устройство, похожее на гладкое короткое бревно с выемками на конце, широко раздвигало бёдра в стороны. Мизуори буквально лежала на нём, связанная и обездвиженная. Руки оплетали верёвки за спиной, икры были туго притянуты к бёдрам, поэтому Мизуори не могла опереться и поймать равновесие. Кольцо в ошейнике в этот раз нашло своё применение: небольшой крепкий карабин намертво приковал её к бревну. Ей не оставили и мизерной возможности отстраниться и даже сползти: как только она начинала заваливаться в сторону, сильные руки Ричарда возвращали её в исходное положение. Она снова была беспомощной, но на этот раз от её желания или нежелания ничего не зависело.       Наклон устройства приподнимал её таз, отчего промежность и тёмная дырочка ануса были раскрыты и выставлены на обозрение.       Мизуори дышала быстро и прерывисто, словно бежала уже не первый километр без передышки. Ричард водил шершавыми ладонями по её спине, чесал между лопаток и двумя пальцами легко царапал вдоль позвоночника в тех местах, где кожа была открыта. Он не трогал её связанные руки и уворачивался от цепких пальцев Мизуори, которыми она не переставала пытаться ухватить его и расцарапать до кровавых лоскутов. Ричард не делал резких движений. Кончиками пальцев он ласкал кожу на её боках, вынуждая девушку вздрагивать и извиваться. Сжимал округлые покрасневшие ягодицы и звонко шлёпал их. Девушка дёргалась и выгибалась, стараясь уйти от прикосновений, но Ричард настигал её при любом исходе. Мизуори содрогалась от отвращения.       Снова минута передышки. Девушка тяжело всхлипнула, но глаза остались сухими. Только одна надежда грела её, что насильник кончит быстро и перестанет её мучать.       – Предупреждая твои слёзы и обвинения, поясню сразу. Ты здесь отнюдь не гостья. Ты не можешь ничего требовать. Я был с тобой любезен на первых порах только потому, что ты была невинной. Теперь такой проблемы нет. Не хнычь, красавица, тише-тише. Так вот, ты попала в бордель. У меня тоже имеется счёт к Майку, и, как бы низко это не звучало, в его уплату мне отдали тебя. Изначально я считал тебя исключительно трофеем, игрушкой. До того момента, как ты попала в мои руки. Потом же… Ты так прекрасна, девочка… Немыслимо. Но всё-таки, как бы красива ты ни была, жалеть тебя я не стану. И ты будешь отрабатывать своим телом столько, сколько я посчитаю нужным. Я не имею привычки трахать всё что движется, поэтому буду проводить с тобой не так много времени. Но есть мои клиенты. Просто… мы все ненавидим Майка. И только ты, девочка, станешь расплатой. Ничего личного, Мизуори. Да, это не по-человечески, но и мы все не люди.       Мизуори рыдала, пока Ричард широкими жестами размазывал смазку по её ягодицам, а после вдавил два пальца в незаживший анус.       – Ц-ц, беда-а. Совсем плохо. Перестарался вчера Джей. – Шлепок по блестящей от смазки ягодице. Девушка пискнула и сильнее прижалась к бревну. – Мизуори. Сегодня тебе придётся потерпеть ещё немного, но завтра у тебя будет небольшая передышка, чтобы твои дырочки могли немного зажить. Всё-таки новости о тебе и твоём папаше распространились быстро, и желающих отомстить Майку через тебя много. Аморально, понимаю, но препятствовать я не буду. С какой-то стороны это можно назвать справедливостью, возмездием. Вряд ли ты поймёшь. О чём бишь я? А, сильно не расслабляйся только. Будь готова, на завтра после обеда коллеги Майка сняли тебя на полтора часа. Всего лишь минет, так что больно не будет. Нужно уточнить, сколько их будет, четверо или пятеро… Не суть.       Девочка большими глазами смотрела перед собой. Ужас на лице никак не портил её внешность. Мизуори оставалась прекрасной даже в таком положении – напуганная до полусмерти и с кляпом во рту.       С приятным металлическим урчанием задняя часть бревна начала вибрировать. Мизуори дёрнулась и взвизгнула. Мужчина тихо усмехнулся и нажал на бёдра девушки, буквально вдавливая её чувствительным клитором в приведённый в действие агрегат. Сильная вибрация прошибала всё её тело, заставляя непроизвольно дрожать и звонко визжать.       – Вот так, девочка. Это поможет тебе расслабиться и получить удовольствие. Лучше бы тебе начать привыкать поскорее и полюбить секс. Иначе потом станет совсем худо.       Становиться проституткой девушка не собиралась, но слова Ричарда лились ей в уши и оседали, намертво отпечатываясь в мозгу. Пропитанный отчаянием разум жадно поглощал новую информацию и принимал на вооружение. Мизуори противилась рождающимся в ней сомнениям и громко рычала. Резь в горле отвлекала её от иных физический ощущений, которые были далеки от боли.       Вжимаемая в вибрирующую поверхность, Мизуори не могла отодвинуться ни на дюйм. Насильственный массаж клитора возбуждал внутри противоестественное желание. Тягучий комок напряжения в глубине влагалища заставил девочку испытывать удовольствие и против воли желать большего. Смазка защекотала покрасневшие половые губки.       Девушка выгибалась и двигала тазом в разные стороны, чтобы столь сильная вибрация оказалась дальше. Невыносимо было терпеть мучительное удовольствие, от которого тело начинало вздрагивать, ожидая неминуемой разрядки, а визг сам рвался из глотки. Ричард пристроился сзади, скользя пенисом по дрожащей промежности и анусу, и всё так же вдавливал её в бревно. Не имея опоры, Мизуори дёргалась и извивалась. Против Ричарда в таком положении она была полностью бессильна.       Она почувствовала обжигающий жар во влагалище. Быстрое дыхание и непроизвольно выступившие слёзы не убавили возбуждение. Горячая волна схлынула, и лоно сжалось в яростной пульсации. Мизуори заплакала.       – Хорошая девочка.       Ощущение давящих на неё рук пропало, и Мизуори смогла выгнуться в пояснице, чтобы отдалить промежность от настойчивой мощной вибрации. Долго в таком положении она удерживаться не могла, поэтому раз в несколько секунд она опускала бёдра, и клитор снова оказывался в уязвимости для машинки. Ричард отметил про себя, что со временем, когда девушка отдышалась, она дольше задерживалась в вибрирующей зоне, и только когда терпеть совсем становилось невмоготу, она изгибалась и давала себе передышку.       – А теперь представь, что такое устройство, с похожими свойствами, окажется внутри тебя. Сейчас массаж идёт только снаружи. Клитор очень чувствителен, поэтому ты должна испытывать удовольствие от его стимуляции. К тому же, это полезно для женского здоровья. Воздействие изнутри даёт совершенно иные ощущения. Вибратор, введённый непосредственно во влагалище, массирует стеночки совсем не так, как ты могла вчера почувствовать через анал. Но ты сейчас поймёшь разницу.       Мизуори замычала и дёрнула связанными руками. Это нисколько не помогло ей освободиться или отсрочить неминуемое. По звуку шагов она определила, что Ричард отошёл куда-то назад, но вскоре он появился перед ней и с доброй улыбкой продемонстрировал два небольших устройства. Выглядели они как небольшие приплюснутые шарики на эластичной ножке.       – Девочкам нравятся всякие такие жужжалки. Конкретно эта модель огромного удовольствия доставить не сможет, она скорее раздразнит. Вкупе с основной вибрацией седла ты сможешь расслабиться и не акцентировать внимание на боли.       В голове роем вились мысли о том, как именно она будет пытать этого человека, когда её спасут. Его притворно добродушное выражение лица и чёртова улыбка, которые ещё вчера располагали к себе, вызывали в ней животный страх. Речи с описанием своих действий и её дальнейшей судьбы злили не по-детски. Мизуори не понимала, зачем насильник говорит с ней, если может просто молча пользоваться её телом, измываться над ней. Хочет казаться хорошим? Уже ничто не исправит первое впечатление.       До сих пор девушка не могла поверить, что всё это происходит именно с ней. Она, домашняя воспитанная девочка, стала шлюхой в борделе, ей порвали все отверстия в первые же сутки и будут сдавать другим таким же насильникам каждый божий день. Её все будут трогать как экзотическую зверюшку, и плевать они все хотели, что от каждого такого грязного прикосновения или взгляда блевать тянет. Это попросту не укладывалось в голове, и Мизуори отказывалась в это верить. Даже то, что завтра ей предстоит обслужить ртом толпу людей, которые также ненавидят её папу, вызвало скорее мандраж, чем ужас. Это не может происходить с ней.       Ричард по очереди ввёл оба вибратора в её влагалище и активировал с телефона. Мягкая ненавязчивая вибрация по сравнению со сминающей мощью устройства под ней казалась незаметной. Приборчики находились на разной высоте, поэтому охватывали большую глубину. Они несильно распирали изнутри и массировали влагалище. Ощущения не были неприятными или болезненными, и Мизуори постаралась расслабиться, чтобы не радовать Ричарда своими попытками освободиться. Если она будет безвольной куклой, он быстрее наиграется и оставит её в покое.       Мужчина вновь пристроился сзади и похлопал ладошкой по промежности Мизуори. Девушка закусила кляп сильнее, но всё же дёрнулась, когда от удара Ричарда тело вздрогнуло, и клитор упёрся в урчащее сильной вибрацией бревно.       – Приготовься. Поначалу всегда больно, нужно просто перетерпеть. Даже те, кто практикует анал долгие годы, и может принять партнёра уже без подготовки, на первых порах испытывают боль или дискомфорт. Это нормально. Не нужно этого бояться. От секса ещё никто не умирал. По крайней мере – здесь.       Он налил между её ягодиц ещё смазки, не забыв и про свой член, и развёл половинки широко в стороны. Незажившая нежная кожа натянулась, потревожив истерзанный анус. По щекам Мизуори снова потекли слёзы, она зажмурилась и задержала дыхание. Двойная вибрация нисколько не спасала её от острой боли в чувствительной уязвимой точке. Ричард, не растягивая узкие мышцы, одним движением вошёл до конца. Девушка под ним забилась от боли и заверещала.       – Ну, что уж поделать, – пожал плечами он. – Ты – моя секс-рабыня, девочка. А я отнюдь не ангел. Тебе будет больно, и заботиться сейчас о твоих ощущениях я не буду. Просто знай, что я один из тех дерьмовых людей, что срывают злость на других. Моя злость к твоему папаше неисчислима. Помни об этом в следующий раз, когда будешь ждать снисхождения или нежности. Дальше всё зависит от тебя. Если расслабишься, может, будет не так херово.       Пока он с хриплыми выдохами разрывал её зад, Мизуори до рези в дёснах грызла кляп, закатив глаза. Слюна текла по подбородку, шее и груди. Яйца шлёпали её по промежности, и с каждым быстрым толчком она сильнее упиралась клитором в вибрирующее бревно. Мизуори даже не сопротивлялась. Связанные ноги давно потеряли чувствительность, поэтому самостоятельно удержаться она всё равно бы не смогла. Ей оставалось только выгнуться таким образом, чтобы чувствительный комочек нервов чаще вжимался в седло.       Быстрое скольжение в тугом кольце мышц сводило с ума. Представляя себе этот вид с закрытыми глазами, девушка содрогалась. Как эта огромная палка помещается в ней так легко, не разрывая кишечник насквозь, как легко и просто скользит, врываясь до упора. Урчащие моторчики вибраторов ощущались как помеха, их хотелось вытолкнуть, но они держались крепко и ласкали её прерывистой дрожью. Непрекращающаяся боль от каждого движения внутри вызывала только слёзы и крик.       Мужчина крепче ухватил её за поясок и сжал его в кулаках. Мизуори напряглась, ожидая порции новых мучений. С шумными выдохами Ричард принялся насаживать её на себя резко, вбиваясь до звонкого шлепка. Ни о какой плавности больше не шло и речи. Девушка заметалась на члене в попытке соскользнуть, отодвинуться или хотя бы отсрочить новый болезненный толчок. Её вернули на место и намертво придавили к бревну своим весом. Вибрация с одной стороны, от которой никуда не деться, и неудержимый напор насилующего её анус Ричарда – с другой. Боль от придавленных конечностей, бешено сокращающееся влагалище и сжавшийся анус, принявший в себя огромный мужской член, заставили её кончить и разрыдаться.       Ричард не останавливался. Не имея возможности отвести таз от настойчивой вибрации, Мизуори кричала. Чувствительный после оргазма клитор требовал покоя. Горящий огнём задний проход также легко вмещал Ричарда. Ей казалось, что он выворачивает её наизнанку.       – Я потом дам тебе посмотреть сегодняшнюю запись. Уверен, ты великолепна даже в таком положении, – прохрипел ей на ухо насильник. В кишечнике растекалась горячая жидкость, от которой защипало каждый дюйм повреждённого грубым сексом кишечника, но Ричард не торопился выходить из неё и сделал ещё несколько толчков.       Они замерли. Ричард – с введённым до упора членом в заднице Мизуори, и девушка – зажатая между мужчиной и огромным вибратором, который продолжал ласкать её промежность. Она трепетала от ощущений и старалась не дышать. Влагалище содрогалось от жужжащих внутри приборчиков и давящего на них крупного члена в заду. Болезненная дрожь от нагревшегося бревна заставляла её плакать и вскрикивать. Но Ричард был неумолим. Он лежал на ней сверху, не давая и шелохнуться. Кляп мешал говорить и попросить о пощаде.       Она не могла это больше терпеть. Раздражённый вибрацией клитор, не получив отдыха, отреагировал болезненным горячим возбуждением. Девушка забилась под мужчиной, на что он только крепче пригвоздил её к месту. Напряжение накапливалось внутри по капле, пока не взорвалось, и волны прокатились по всему телу. Мизуори подскочила и вскрикнула. Анус сжался, доставляя Ричарду новую порцию удовольствия. Мышцы влагалища свело мощным спазмом, который быстро стимулировал стеночки по всей длине.       И только тогда Ричард вышел из неё. Член с чавкающим звуком выскользнул. Внутри появилась блаженная пустота, мышцы расслабились, ничем боле не тревожимые. Осталось только жжение от растекающейся внутри спермы по порванным стеночкам.       Тяжесть чужого тела пропала, и Мизуори тут же отодвинула таз от бревна. Тело всё ещё потряхивало от пережитого и от напряжения в затёкших мышцах. Резь в натёртых до крови руках под верёвками уже не ощущалась так остро.       – Хорошая девочка, – Рик потрепал её по влажным от пота волосам и вышел за дверь. Мизуори осталась привязанной к бревну несчастно смотреть ему вслед, вздрагивая и попискивая каждый раз, когда натруженный клитор касался рабочей поверхности вибратора.

***

      Во рту до сих пор стоял горько-солёный вкус спермы. Девочка шмыгнула носом, глядя на себя в зеркало, и снова расплакалась. Чёрные глаза смотрели несчастно, веки опухли. Множественные укусы и засосы на белой коже без капли загара. На скуле наливался огромный синяк – наказание за то, что посмела воспротивиться пытке и укусить. Ухоженные некогда волосы торчали во все стороны, слипшиеся и испачканные мужским семенем. Её не один раз дёрнули за них, и почти каждый норовил намотать локоны на кулак, чтобы лучше направлять её голову для заглота. А потом и вовсе окружили толпой, чтобы спустить ей на лицо и волосы. Мизуори выплюнула слюну в раковину и снова прополоскала рот. После вязкой смазки собственная слюна вызывала омерзение и глоталась с трудом.       Горло саднило. Воспоминания подкинули недавнюю сцену о том, как головка члена упирается ей в глотку, как Мизуори кричит, но рвётся только гортанное хлюпанье и глотающие стоны. Шестеро мужчин без перерыва имели её в рот. И пока один ждал, пока его член снова встанет, ею занимались остальные.       Чужие слова о её хорошенькой внешности и красоте вызывали нервную дрожь.       Мизуори уставилась в своё отражение. Покрасневшая, с опухшими глазами и сухими обкусанными губами, – даже в таком виде она была мила. Девушка зажмурилась. В своих бедах она винила только свою внешность. Если бы она родилась страшненькой и не ухаживала за собой, её бы не терзали так жестоко.       Девушка сжала кулачок и стукнула зеркало изо всех сил. Осколки со звоном посыпались в раковину, Мизуори отпрыгнула назад, запнулась в своих ногах и повалилась на пол. Из рассечённых костяшек брызнула кровь, заляпав белое короткое платьице. Мизуори обхватила ранки губами и высосала всю бегущую из них кровь, зализала порез и утёрла слёзы. Она неловко поднялась и доковыляла до раковины.       Разбитое зеркало глядело на неё из раковины скалящейся пастью. Самый крупный осколок легко поместился в руке, будто создан был под её ладошку. Мизуори надолго задержала на нём взгляд, покачиваясь из стороны в сторону. Снова на ум пришли недавние мысли о том, что проще умереть, чем раз за разом переживать кошмар, от которого нигде не скрыться. Но внутренний голос упрямо возражал, что нельзя опускать руки. Её ищут. И её непременно скоро найдут. Сумираги. Валери. Мама. Хоть кто-нибудь. Её отыщут и спасут.       Мизуори не знала, чему из этого верить. Смерть страшила её, но её участь была страшнее смерти.       Рука с осколком у шеи дрогнула и опустилась.       Вновь мысли о том, как очередной враг её папы насилует её, заламывает, избивает. Мысль, что она никого из них даже не знает, даже не слышала их имён ни разу и тем более никому из них не делала зла. Тем не менее, это не мешало никому из них ранить её.       За всем произошедшим с ней кошмаром она не нашла в себе сил даже оплакать своего отца.       Пальцы сжались вокруг осколка, обагрив его новой кровью. Мизуори зажмурилась и сорвалась на крик, когда острый край воткнулся в кожу и распорол по всей длине щеки.       Губы дрожали так, что она не могла закрыть рот. Повернула осколок, найдя в нём своё отражение.       Кровь залила её щёку, которую от виска до подбородка рассёк уродливый кривой разрез.       Красавица швырнула осколок в стену и зарыдала в голос.