Чёрный — цвет печали.

Кардинал Райнер Криг был человеком, именем которого пугали всех от мала до велика в Пресветлой империи. Он был высок, темноволос, ему было далеко до идеалов красоты, но без внимания женщин он не оставался никогда. Уверенность кардинала была столь велика, что за всю свою жизнь мужчина мог припомнить только один раз, когда она была поколеблена. Случилось это очень давно и каждый раз, засыпая в своей постели, Райнер корил себя, что в тот момент отступил и не постоял за своё счастье. Но на людях Кардинал всегда был серьёзен, жесток и мрачен, ему не была свойственна рефлексия и склонность к переживанию. После каждого смертного приговора, он спокойно засыпал и жил, смотря на людские жизни как на что-то его не касающееся, если только та самая жизнь не принадлежит императору или кому-то из императорской семьи. Сам амир Криг был один, как перст, его родители давно почили, семьёй он так и не обзавёлся, любовниц, если они были более менее постоянными, предпочитал менять раз в месяц, а то и чаще, ибо надоедали ему эти клуши очень быстро. — Кардинал Криг, вы просили напомнить… — секретарь осторожно поскрёбся в его дверь и открыл только после разрешения, — салон императрицы начнётся через четверть часа, — напомнил и застыл в дверях, ожидая дальнейших указаний. — Благодарю, Гюс, можете идти. На сегодня с работой покончено, — кардинал снял с носа очки и устало потёр глаза: ему уже давно осточертели эти бумажки, но глава военного ведомства обязан был с ними разбираться. Секретарь кивнул и вышел из кабинета, а Райнер встал из-за стола и подошёл к книжному шкафу, где за бутафорской стенкой был спрятан запас отменного коньяка. — На салон императрицы можно идти, только если ты слегка под шофе, — самому себе под нос проговорил мужчина, делая первый глоток. Однако сегодня алкоголь не доставлял радости, так что первым глотком Райнер и ограничился, спрятав бутылку обратно, он снял с вешалки свой парадный сюртук и вышел из комнаты, собираясь по тайным перехода добраться до Нефритовой комнаты, где обычно засидала императрица. Салоны собирались часто, но не прийти хотя бы на один, значило обидеть императрицу. А с этой женщиной ссориться было опасно, как никак, а её власть над некоторыми сферами, не была номинальной. Напротив, она погружалась в работу ведомств намного глубже, чем это делал даже император. С Райнером они на дух не переносили друг друга, но, будучи мудрой женщиной, императрица Эллитабель прекрасно понимала, что без кардинала власть императорской семьи была бы быстро поколеблена. Кардинал Криг несколько минут стоял у закрытых дверей, ведущих в Нефритовые покои, не решаясь туда войти. Ему не были интересны докучливые разговоры придворных дам и споры сиятельных господ, он шёл на этот вечер только потому, что с императрицей ему ещё работать и работать, а портить отношения из-за какого-то вечера, на который, к тому же, его приглашали раз в несколько месяцев, было неразумно. — Прошу прощения, — за его спиной раздался чей-то неуловимо знакомый голос, — позвольте я вас потесню, — мужчина обернулся и тут же наткнулся на темно-серые глаза, которые приветливо смотрели на него. Чем дольше кардинал и незнакомка смотрели друг на друга, тем больше округлялись её и без того большие глаза и тем сильнее Райнеру хотелось зажмуриться и потрясти головой. «Этого не может быть!» — вопил его внутренний голос, но он видел женщину своими глазами и понимал, что она реальна. — Кардинал Криг? — она вздрогнула и сделала непроизвольно шаг назад. — Не ожидал увидеть вас здесь, амина Тарли, — он жадно всматривался в такие знакомые и одновременно чужие черты. Она изменилась, неуловимо, но весь её внешний вид говорил о том, что женщина многое повидал на своём пути. Карлайла Тарли вдруг улыбнулась и вновь стала похожа на ту девушку, которую он знал когда-то, — Время нас с вами не пощадило, кардинал, но я действительно рада этой встрече. Прибыв в столицу я и не думала, что смогу снова встретиться с вами, — то, что она говорила искренне, не вызывало сомнений. Однако кардинал вдруг остро осознал, что хочет выпить, ибо встреча с этой женщиной выбила его из колеи. Она была невысокого роста, светловолосая и сероглазая, обычно распущенные волосы сейчас были убраны в высокую причёску, но больше всего вопросов вызывал её наряд. — Чёрный. У вас что-то случилось, амина? — но женщина только покачала головой. — Не беспокойтесь, амир, всё хорошо, — проговорила она, но в глазах её поселилась затаённая грусть. Кардинал хотел сказать что-то ещё, но не успел: дверь в покои отворилась и на пороге показалась сама хозяйка салона, всегда улыбчивая сейчас она была вне себя от ярости. — А, кардинал, мне нужно переброситься с вами парой слов, — проговорила она, не сводя глаз с амины Тарли, которая склонила голову перед императрицей. — Да, ваше величество, сию минуту, — кардинал едва заметно поклонился и направился вслед за сиятельной женщиной. — Кардинал, вы не должны подпускать Карлайлу к моему мужу! Я помню события десятилетней давности, когда вы с ним ухаживали за ней, император всё ещё хранит портрет моей сестры в своём кабинете, при живой то жене. Делайте что угодно, но её не должно быть в поле зрения Парайя, — если бы она могла, то в этот момент источала бы яд. — Ваше величество, я уверен, что амина Тарли не станет крутиться рядом с императором, равно как и со мной. Насколько мне известно, она счастлива в браке и… — смех женщины прервал его слова. — Счастлива в браке? О, кардинал, её муж почил год назад и она уже свободная женщина, ко всему прочему, нет счастья там, где брак навязан, — она вдруг осеклась, но тут же взяла себя в руки. — Я надеюсь на вас, — сказала она на прощание и быстро скрылась с глаз. «Брак навязан? Но ведь…» — мужчина нахмурился и тут же развернулся, ища среди гостей женщину в чёрном. Найти её, впрочем, не составило особого труда: она стояла у окна и смотрела в сад, а вокруг все смотрели на неё и тихо перешептывались. Среди придворных не было тех, кто наблюдал события десятилетней давности, но слухи о них в перевранном варианте, все ещё ходили по закоулкам дворца. — Амина Тарли, не прогуляться ли нам с вами в саду? — он подошёл к ней и предложил локоть, за который женщина благодарно взялась, как будто это был спасательный круг, хотя со стороны все выглядело донельзя пристойно. — Ваш муж погиб? — спустя пару минут молчания, спросил кардинал и внутренне напрягся. — Год назад, — кивнула Карлайла, — однако, я думала, что ваше ведомство извещено об этом, ведь Седрик служил в войсках. — Возможно, им занимался мой помощник. Не припомню, чтобы мне попадалось его дело на глаза. — Вот оно что, — женщина кивнула и задумчиво посмотрела на кроны деревьев, сквозь которые можно было рассмотреть звёздное небо. — Кара, — голос кардинала надломился, но он продолжил, — ответь мне: почему? — он резко остановился, заставляя амину замереть на месте и схватил её за плечи. Но женщина молчала, не поднимая взгляд на него. Наконец она начала говорить и чем больше сообщала, тем сильнее разгоралась ярость кардинала. — В тот день Элли, а ныне наша сиятельная императрица, ворвалась в мою комнату с дикими воплями, как будто где-то разгорелся пожар. Наш император сделал ей предложение и, честно говоря, у меня отлегло от сердца, потому что слушать о том, что император за мной ухаживает, было выше моих сил. Не знаю, с чего сестра вообще взяла это… Мы с Парайем знакомы с детства, он ещё кронпринцем вместе со мной яблоки воровал из сада графини Кратри. Да даже ты участвовал в этих шалостях и должен помнить, что будущий император никогда не рассматривал меня в качестве жены…в отличие от тебя, — женщина вдруг обезоруживающе улыбнулась и снова поникла. — Эллитабель предложила выпить за это грандиозное событие и ещё сонной мне всучила бокал с лёгким вином. Ты помнишь, что я не очень люблю алкоголь, но в тот момент она оглушила меня своими восторгами и я сама не заметила, как пригубила вино… То, что происходило дальше я помню урывками, но даже этого хватило, чтобы восстановить события, как по часам. План моей сестры заключался в том, чтобы избавиться от мнимой соперницы за руку и сердце императора. Она подмешала мне в бокал зелье Россора, — кардинал выругался сквозь зубы, ибо сам применял данное зелье и не раз во время допросов. — После того, как зелье начало действовать, сестра обставила всё так, будто я сбежала с одним из своих поклонников. Помню, что она приказала мне надеть свадебное платье, собрала чемодан с какими-то вещами и подсунула мне бумагу с пером. Я должна была написать записку для родителей. Не помню, что там было, — зато её содержание отчётливо помнил амир. Когда ему сообщили, что его невеста, вместе с которой они должны были объявить о своей помолвке на балу у императора, сбежала с каким-то военным хлыщом, кардинал был готов перевернуть всю империю вверх дном. Он попал как раз на церемонию, когда девушка произнесла свое заветное «да» и не ему. — Моя сестра подгадала всё хорошо, клятву, которую мы принесли перед алтарем, нельзя было разрушить. Только смерть могла освободить его или меня от данного слова… — женщина устало прикрыла глаза и, казалось, осунулась. Серые глаза поблекли, а кожа казалась слишком бледной. —  Я не могу винить Седрик, он не думал, что все так обернётся. Ему сказали, что мою честь опорочили и мне срочно нужно выйти замуж, а он был идеальной кандидатурой. К тому же, как сам потом признался, был среди моих поклонников. После церемонии меня сразу посадили в карету и увезли на границу, даже тут Элли все продумала. Я так виновата перед тобой, Райнер… — она наконец подняла глаза на мужчину, пытаясь по его взгляду понять хоть что-то. — Ты не виновата, — кардинал тяжело вздохнул и покачал головой, — что нам теперь с этим делать? Женщина всхлипнула и он не нашёл ничего лучше, чем обнять её. — Кадый вечер, садясь за стол, я представляла, что ты сидишь рядом. Я не любила Седрик, это правда, но я была хорошей женой, — плечи её сотрясались от рыданий и кардинал вдруг осознал, что сам едва сдерживает слёзы? Он — великий и могучий Райнер Криг, готов расплакаться от дел давно минувших дней, но сердце, неугомонное сердце, твердило: «Вот она, женщина, ради которой ты стал кардиналом, та, чей образ не даёт спать по ночам. Она наивно прижимается к тебе и не трясётся от страха, как другие, ей безразлично то, что ты делаешь, ей важен ты». И он поддался. — Кара, ты бы хотела стать аминой Криг? — женщина в его объятиях затихла, а затем подняла заплаканное лицо на него. — Аминой Криг…? — эхом повторила она, ещё не веря в то, что произойдёт дальше. А кардинал уже расстегнул свой сюртук и несколько верхних пуговиц рубашки, на его шее сверкала цепочка, на которой тихо покачивалось кольцо. — То самое, — она затаила дыхание и, будто, помолодела на десять лет, явив амиру саму себя. — Да, — тихо прошептал кардинал, — но я хочу, чтобы ты помнила, что мы сильно изменились и я уже не тот, за кого ты хотела выйти замуж. Согласна ли ты принять меня со всем моим прошлым? — этот сильный человек затаил дыхание, боясь отказа. — Взаимно, моё прошлое тоже не покинет меня. Я согласна, Райнер, — она стёрла с лица дорожку слёз и надела кольцо на палец. — Тогда говорить императрице ничего не будем. Лучше, идём сразу к императору! — Но зачем? — амина непонимающе посмотрела на жениха. — Чтобы он провел церемонию лично. Потерять тебя ещё раз я не могу! Те редкие минуты, когда императрица была занята вечерами и салонами, император Парай предпочитал проводить в одиночестве. Он не знал, почему выбрал себе в жены Эллитабель, других кандидаток тоже было много, но кольцо он надел на руку этой женщине. За долгие десять лет брака было много моментов, когда он жалел о своём решении, но в целом, его в жене все устраивало. Император хмыкнул и бросил взгляд на портрет светловолосой сероглазой девчонки. — Кара, как же так? — спросил он пустоту, которая предсказуемо промолчала. Отвлек Парайа от печальных раздумий, громкий стук. — Войдите, — позволил император, мысленно костеря того, кто потревожил его покой. Дверь отворилась и на пороге показался кардинал Криг, не успел Парай поинтересоваться, какого чёрта тому надо, как следом за Райнером вошла Карлайла Тарли. — Ваше величество, приносим свои извинения, мы хотим совершить обряд, — заговорил Кардинал и ввёл императора в состояние шока. — Сегодня, — добавила амина Тарли. — Остановитесь, я не успеваю, — император затряс головой и вскочил на ноги. — А теперь все по порядку: зачем? почему? Кара, ты вообще откуда? Женщина возвела глаза к потолку и тяжело вздохнула. — Дело было так… — пришлось рассказывать императору всё с самого начала, но кратко, а то кто знает, когда Элли захочется завершить свой салон. — Вот же! — дослушав до конца, мужчина стукнул кулаком по столешнице и поморщился, — Если бы я знал! А ты то, Райнер, чего молчал? — А что я бы сказал? Моя невеста тогда вышла замуж за другого, не сказав мне ни слова, — кардинал обнял Кару за плечи и притянул к себе. — За мной к алтарю, — мрачно проговорил император, придумывая кару для жены. Как никак, а Карлайла была для него не чужой, можно сказать, что и свела их вместе именно она. Во всей империи всего трое имели право проводить церемонию бракосочетания у священных алтарей: его императорское величество, канцлер его императорского величества и один монах-отшельник, живущий в горах. Император редко использовал свое право, зато остальные довольно часто проводили обряды. Они прошли под каменными сводами, спустились по резным каменным лестницам на самый нижний подземный этаж дворца. Женщина в чёрном платье несмело сжимала руку кардинала и всякий раз его сердце пропускало удар. «Десять долгих лет и вот она моя, почти моя!» — ликовала его душа, а вот разум искал подвох, отмечая любой шорох и посторонний звук. — Если хоть кто-то приблизиться, клянусь, я убью его, — прошипел сквозь зубы мужчина. — Я тебе в этом помогу, — так же тихо проговорила Кара. — А я глаза закрою и отвернусь! — весело сообщил император и толкнул тяжёлую дубовую дверь, ведущую к алтарю. Помещение было с высокими потолками и очень холодным, посреди на высоком постаменте стояли три статуи главных богов: Тёмного бога, Многоликой богини и Пресветлого Духа. — Становитесь перед ликом Многоликой, — распорядился император и накинул на плечи длинный алый плащ. — Готовы ли вы к проведению обряда? — Да, — в унисон прозвучали голоса. — Пред ликом Великой Богини, дети, покайтесь, были ли у вас тайные или явные связи и покончено ли с ними до свершения обряда. Карлайла? — Я…была верна тебе, Райнер, до свадьбы с Седриком, но после первого обряда я не чиста, — она поджала губы, — мой брак, как и данная клятва, закончились со смертью мужа. И после этого я не была в связи с кем-то другим. — Многоликая принимает твои слова. Райнер? — До твоей свадьбы с Седриком я был верен тебе, а после…у меня было много женщин, очень много, но со всеми ними покончено. Сейчас у меня ни с кем нет ни физических, ни сердечных связей. — Твои слова правдивы, богиня принимает их, — император важно кивнул и вынул из-за камня длинную ленту, — Встаньте прямо и возмитесь за руки. Хорошо, а теперь перевяжите сомкнутые руки лентой, — Карлайла и Райнер взялись за оба конца и споро завязали её на кокетливый бантик. — Прекрасно, а теперь, Кара, закрой глаза. Вот так и ничего не бойся, — женщина знала, что последует дальше. Один раз она такой обряд уже проходила, можно сказать, что то действие было направлено на доверие партнёру. Тогда, в первый раз, её заставили закрыть глаза и ей было очень страшно, а потом руку обожгла ужасная, нестерпимая боль. Почему-то сейчас амина Тарли была спокойна и, чувствуя как холодный металл касается кожи, она готова была испытать эту боль, но вдруг услышала голос Райнера. — Я не буду этого делать! — поражённо распахнув глаза, она хотела возразить и закричать, что это обряд и его суть не изменишь, но кардинал уже полоснул ножом себе по запястью и алая струйка побежала по сомкнутым рукам. — А? — она перевела не понимающий взгляд на императора и заметила его довольную улыбку. — Только не говори мне, что он… — кардинал зло сузил глаза и бросил внимательный взгляд на запястье женщины, — …сволочь! И даже не старайся после этого говорить, что он тебя любил! — Но… — Смысл этого обряда заключается в том, что истинно любимого человека ты никогда не ранишь, даже если на то воля богов. Конечно, суть ритуала не является достоянием общественности, но так определяется настоящее чувство, — назидательно произнёс Парай, а затем тише добавил, — но твой первый муж был явно недостоин тебя. Дальше обряд потёк как нужно, возлюбленные подтвердили, что их чувства искренне и произнесла клятву. — Можете обменяться кольцами и… — дверь с грохотом ударилась об стену, так что Кара едва не выронила массивный перстень, который должна была надеть на руку. На пороге стояла Эллитабель. — Ахххх ты, сссстерва, — лицо императрицы изменилось и теперь она напоминала настоящую гарпию. — Элли, я… — Тыыыы! Убью гадину! — она бросилась вперёд, но, будто наткнувшись на стену, застыла, бешено вращая глазами. — Я не знаю Парай, как вы выбрали её в жены. Ещё на свадьбе я дала понять, что это ошибка, — звонкий голос раздался с пьедестала. Обернувшись, все трое увидели Многоликую богиню, задумчиво смотрящую на Эллитабель. — Это было моё решение, богиня, — упрямо качнул головой император и тяжело вздохнул, — в свое оправдание скажу, что я был молод и влюблен… — А сейчас? — богиня в упор посмотрела на него. — Стар и вновь влюблён! — Меня мучает другой вопрос, богиня, почему вы допустили свадьбу Кары и Седрика? — кардинал улучил минутку и все-таки пара обменялась кольцами, закрепив тем самым ритуал. — А почему я должна была его запретить? Если ты ничего не предпринял? Скажи ты хоть слово, Райнер, и я бы его остановила, а так… Я решила, что ты смирился. — Я понял, — выплюнул кардинал через силу, — теперь вы благословите наш брак? — А если нет? — богиня насмешливо хмыкнула, — Это что-то изменит? — Нет, — мужчина был твёрд, лишь краем глаза он следил за своей теперь уже женой, но и она молчала. — Зато честно, — Многоликая кивнула в такт своим мыслям. — Я благословляю вас, чета Криг. Она ещё секунду простояла, точно хотела что-то сказать, но затем вновь вернулась к созерцанию взбешенной императрицы. — Парай, что вы хотите, чтобы я с ней сделала? — Отпустите, — безразлично пожал плечами глава государства, — завтра её отправят в монастырь, подлечить здоровье. А потом выяснится, что она сбежала с молодым любовником, правда официально, она так и будет находится в монастыре. Ну, а через пару лет, возможно, император аннулирует брак и возьмёт в жены другую достойную даму. — Коварно, ничего не скажешь. Милочка, — обратилась богиня к императорице, — я могу дать вам шанс познакомится с достойным человеком на роль любовника, но в этом случае любая попытка мести обернётся для вас смертью, — сиятельная богиня потянулась, напоследок пригрозила Эллитабель пальцем и снова обратилась в камень. — Кошмар, — Карлайла выдохнула и покачала головой, с жалость смотря на сестру. — И после всего ты продолжаешь её жалеть? — Райнер покачал головой, с нежностью смотря на жену, — Моя наивная девочка. — Поздравляю вас, — император искренне пожал руку своему другу и обнял подругу детства, — Райнер, отпуск тебе даю на десять дней, празднуйте в своё удовольствие, я прикажу никому тебя не тревожить. Кардинал благодарно кивнул, а затем наклонился и поцеловал свою жену очень невинно для первого поцелуя. — Домой? — тихо шепнула она. — Домой, — Райнер подхватил жену на руки и прошептал ей на ухо, — наш маленький домик дрстроен, я не был там эти десять лет, но все обставлено так, как мы хотели: на первом этаже большая гостиная с камином и мягким ковром перед ним, дальше кухня с отдельной стойкой для перекуса. Чуть ближе у входа на второй этаж мой кабинет и библиотека, а, поднимаясь вверх по лестнице, сразу попадаешь в уютный холл, где стоит зеркало, справа и слева несколько комнат: гостевые спальни, наша комната и… — его голос дрогнул, — детская. — Звучит просто волшебно! Я продам дом Седрика и больше меня на границе ничего не держит. — Порталами доберёмся до границы, ты заберёшь все, что посчитаешь нужным оттуда, а остальное продадим, — внёс свои коррективы Райнер и отправился с возлюбленной на руках к окраине города, где среди яблоневых и грушевых деревьев затерялся маленький уютный домик. Император долго смотрел в открытую дверь, даже тогда, когда влюблённые скрылись с глаз. Его ждала его мегера, все так же оставшаяся без движения. — Чего тебе не хватало, Элли? Чего? — он мрачно посмотрел на неё, чувствуя, как ярость скручивается в душе стальными кольцами. — Моё решение, подтвержденное богами, ты слышала. Собирай вещи, дорррогая. Император развернулся в сторону выхода и оковы с женщины спали. — Ты не можешь со мной так поступить! — зло отчеканила она. — Могу и уже поступил, прощай. А выйдя из подземного храма, приказал страже, — Глаз с императрицы не спускать, из комнаты не выпускать. Утром она рано уедет. Сказав это, мужчина отправился в женское крыло, где в небольшой гостевой комнате мирно спала отрада его последних лет.