Белый цветок.

Под сводом храма было прохладно, в отличие от того жаркого безобразия, что царило снаружи. Здесь всегда был полумрак: дневной свет с трудом пробивался сквозь витражи на окнах, окрашивая пол и потолок в красные, синие, жёлтые и зелёные пятна. Каменные скамьи стояли по бокам большого зала, а перед ними находился высокий постамент со статуями троих: Тёмного бога, Многоликой богини и Пресветлого Духа. У самых ног статуй были возведены высокие алтари с подношениями для каждого образа. Тёмный бог был покровителем воинов и путников, к нему всегда приходили караванщики и торговцы, не редкими гостями были воры и наемные убийцы. Многоликая богиня слыла защитницей семей и детей, к ней шли женщины, желавшие стать матерями, ученики и студенты, пытающиеся сдать сессию, иногда молодые люди, кто не мог отыскать ту самую. Пресветлый Дух заведовал магией и всем, что связано с духовным миром и знаниями. К нему тянулись маги и учёные, все те, кто стремился установить истину и не останавливался перед трудностями. Соответственно, и дары каждый из богов получал свои: Многоликой несли выпечку, сладости, цветы и конфеты; Тёмному богу, подстреленную на охоте дичь, птичьи перья или когти животных, реже оружие и снасти; Пресветлому Духу оставляли рукописи и книги, бумагу, перья или золотые монеты. С алтаря невозможно было украсть хоть что-то, все исчезало само, если боги принимали дар, зато если кто-то нуждался в благословении, любая вещь могла появиться на алтаре и тот, кому она предназначалась, мог её забрать. Статный мужчина в алом плаще прошёл через весь зал и остановился перед тремя фигурами. — Многоликая богиня, услышь мою просьбу, — шептали его губы, — пусть она придёт сегодня в храм и я краем глаза на неё посмотрю… — жаркая молитва совсем не вязалась со статусом и саном священнослужителя, но он был в храме один, а потому мог позволить себе искреннюю мольбу. Ещё не окончив свою пламенную речь, мужчина, преклонивший колено, услышал скрип открывающейся двери и тихие лёгкие шаги раздались под сводами обители. Он, ещё не веря своему счастью, оторвал взгляд от пола и на секунду задержался на лице богини, ему показалось, что та улыбается, но это длилось всего мгновение. — Ясс Тариель, — вместе с девушкой в храм вошел запах лесов и лугов, — ясс, могу я с вами поговорить? Тариель обернулся и попытался принять непринуждённый вид, чтобы не выдать того, как рад этой встрече. Перед ним была девушка лет двадцати в белоснежном лёгком платье. В её рыжие волосы были вплетены полевые цветы, а зелёные глаза смотрели проницательно и очень печально. — Что-то случилось, амина Крейс? — в голосе ясса слышалось неподдельное беспокойство. — Простите меня, ясс, ибо я таю в своей душе страшное, — она испуганно осмотрелась по сторонам, так что рыжие косички смешно разлетелись в разные стороны. «О, невинно дитя, не думаю, что твои секреты так страшны, » — покровительственно подумал Тариель, но, понимая беспокойство девушки, указал ей в сторону неприметной двери, которая вела в его келью. Миранда Крейс первая шагнула в сторону двери, так что не заметила полный тоски взгляд, который исходил от ясса. Тариелю было много лет, даже по человеческим меркам, и никогда он не испытывал влечения к женщине, прекрасно понимая, что его удел это молитвы и священные ритуалы. Он жил в замкнутом мирке, где были только книги, статуи трёх богов и прихожане, иногда посещавшие его обитель, но все изменилось год назад, когда однажды под сень храма вошла рыжеволосая девушка с большими зелёными глазами и чуть вздернутым веснусчатым носиком. Она была очаровательной, очень вдумчивой и поначалу молчаливой, но постепенно, из раза в раз, в ней стал просыпаться любопытный ребёнок, который засыпал окружающих сотнями вопросов. А где живут боги? А куда пропадают дары? А неужели богиня будет носить вот это украшение, которое ей преподнесли? Многие отмахивались от неё, как от надоедливой мухи, но девушка не унывала и находила нового человека, с которым вела увлекательные беседы. Целый год, практически ежедневно, она приходила в храм и подолгу стояла перед алтарем. Молча дёргала себя за косу, но упрямо стояла, видимо, что-то прося у богов. Он наблюдал за ней со стороны. Сначала качал головой, не понимая её интереса, а потом вдруг в одночасье осознал, что пропал… Его не просто тянуло к этой молодой женщине, ему было с ней интересно. И пусть они никогда не говорили о чем-то личном, ему казалось, что он знал о ней всё. — Ясс, — голос Миранды вывел мужчину из раздумий, — я понимаю, что моя маленькая исповедь может показаться вам глупостью, но мне бы хотелось, чтобы вы дослушали её до конца. Тариель кивнул, присел на деревянный стул, девушка опустилась в точно такой же напротив, и сложил пальцы треугольником. — Я слушаю, вас, амина Крейс, — смиренно проговорил он, хотя внутри него закручивалась тугая пружина и всё сжималось от желания слышать её голос и стать…кем? Другом? Но это невозможно со священнослужителями. Возлюбленным? Но и тут он давал клятву богам и нарушить её просто не мог. — Я полюбила мужчину, — проговорила девушка и Тариелю показалось, что его режут на кусочки по живому. — Мужчину? — эхом переспросил он, страшась услышать то, что будет дальше. — Да… Он умен, красив и занимает высокий пост в нашем городе, — Миранда опустила глаза в пол, комкая край белоснежного подола, — а ещё он, кажется, отвечает мне взаимностью… — Кажется? — как слабоумный, переспросил Тариель и вновь ему показалось, что небо сейчас упадёт на землю. — Я в этом не уверена, мы никогда не говорили с ним на эту тему. Но, дело в том, что он занят и мы не можем связать себя узами брака… — она зябко поежилась и наконец отняла глаза от пола, — как вы думаете, ясс, стоит ли мне сказать ему о своих чувствах? — в зелёных глазах плескалась тревога, но упрямо вздернутый носик явственно указывал, что его хозяйка не намерена отступать. Тариель молчал и его темно-карие глаза неотрывно следили за Мирандой, наконец он, будто отмерев, проговорил очень медленно и с расстановкой, — Я думаю, что вам, амина, следует хорошо подумать, прежде чем говорить кому-то о своих чувствах. Ведь это большая ответственность, тем более, если человек уже имеет семью. Вы должны понимать, что своими словами вы можете сделать несчастными сразу трёх людей, — Девушка слушала его слова и глаза её становились всё печальнее. — Я понимаю, ясс Тариель, — наконец прошептала она и встала на ноги. Казалось, она приняла какое-то важное решение и теперь не намерена отступать, — Я люблю вас, ясс, — голос её перешёл на шёпот, а затем Миранда развернулась на пятках и белоснежным вихрем выбежала из кельи. «Я люблю вас… Я люблю. Люблю…» — на секунду Тариель застыл, не до конца осознавая, что услышал, а потом… мужчина вскочил с места и бросился в большой зал. Однако след рыжеволосой простыл, только воздух вокруг был пропитан её ароматом, смешанным с запахом полевых цветов. Это амбре сводил с ума и Тариель, каким бы умудренным опытом он ни был, ничто не смог с этим поделать. Он бросил растерянный взгляд на статуи и увидел, как Многоликая богиня сходит со своего пьедестала. — Что…что мне делать? — он прикрыл глаза и лицо его исказилось. — Я не могу тебе этого сказать, — дева покачала головой и улыбнулась, заметив, как один из её самых верных служащих поник, — однако, скажу вот что: дети леса никогда не врут, — она многозначительно приподняла бровь и на ладони её появился брачный браслет. — Но ведь… — руку его обожгло, будто огнём, он быстро закатал рукав и бросил взгляд на предплечье, где всю жизнь, сколько он себя помнил, была традиционная татуировка, привычная для любого служащего храма. — Тариель, ты служил нам верой и правдой много лет, ныне ты волен делать все, что считаешь нужным, — Многоликая задумчиво кивнула и добавила, — Что бы ты хотел получить в награду? Тариель, судьба которого так внезапно решилась, на секунду остолбенел, — Найдите, пожалуйста, достойную замену мне для этого храма. — И это всё? — женщина рассмеялась, чувствуя симпатию к этому немолодому, но всё ещё крепкому мужчине. Внезапно ей на ум пришла прекрасная идея. — Иди, — она вручила Тариелю брачный браслет и подтолкнула ко входу, — с каждым шагом, с каждым взглядом ты будешь моложе и краше, — он уже бежал к выходу, а она все плела вязь заклинания, — дом полная чаша и жена рыжевласая красавица. Всё, что было твоё мирское, тебе и вернётся, герцог Тариель тер Алисахра! Мужчина выбежал из храма и тут же зажмурился, ослепленный полуденным солнцем. Он постоял на пороге всего пару мгновений, пытаясь прийти в себя, и бросился вперёд, с каждым шагом он бежал всё свободнее и легче. Но, что странно, никто из встречающихся ему, не пытался его остановить. — Миранда! — оказавшись у кромки леса, мужчина заметил какое-то белое пятно, мелькнувшее средь деревьев, — Стойте, Миранда! — даже голос, казалось, стал у него звонче и ярче. Белое пятно застыло на месте и Тариель бросился к нему, всё явственнее отмечая, что перед ним девушка с рыжими волосами. Он добежал до неё всего за пару секунд. — Ясс… это вы, — прошептала она, оборачиваясь. — Я, только уже не ясс, — рассмеялся Тариель, протягивая к ней руку, — Миранда, я бы хотел спросить, вы правда любите меня? — голос в конце скатился до хрипа. — Люблю, — упрямо вздернув носик, сказала она, — и я понесу ответственность за свои слова! — И я вас люблю, — мужчина протянул девушке браслет, — Вы… то есть ты, хотела бы стать моей женой? Стать герцогиней тер Алисахра? — Да! — не раздумывая ни секунды, она бросилась к нему и обняла за шею, смотря прямо в темно-карие глаза. — Ты стал моложе, — она осторожно провела рукой по его волосам, там, где ещё недавно серебрилась седина. — Богиня помогла, однако, теперь я не служу ей и моя невеста дитя леса, — он обнял её за талию, стараясь насладиться мгновением счастья. — О, так ты знаешь, — широко раскрыв глаза, улыбнулась она, — и даже не убегаешь? — И не буду, — усмехнулся он, поудобнее перехватывая девушку. — Умеешь открывать порталы по мысльобразу? — Конечно! — рыжевласая коснулась пальчиками его висков и рядом с парой открылся зелёный портал. — А куда мы? — Домой… — и шагнул в сияющую воронку.