Глава 1. Мы после

— Мисс Грейнджер, что делал Драко Малфой, когда Беллатриса Лестрейндж, эм... — аврор, ведущий допрос, замялся, пытаясь подобрать слово. — Пытала меня? — закончила Грейнджер. — Я хотел сказать как-то помягче, — аврор поджал губы и уставился в свой блокнот, — но да. — Он просто стоял и смотрел в пол. Больше ничего, — она сухо сглотнула, — ну или я не заметила. Аврор застрочил, перо жутко шкрябало бумагу. В допросной было слишком душно, у Грейнджер начинала болеть голова. — У нас завтра в 14:00 слушание, хотим попросить отправить его под арест на время следствия, могли бы вы прийти на процесс? — У меня завтра утром другой допрос по делу Люциуса Малфоя. Я бы не хотела тратить на это еще больше времени. На слушании не нужны мои показания, насколько мне известно. Грейнджер подчеркнуто натянуто улыбнулась ожидая ответа Ковальски. — Да, вы правы, мисс Грейнджер. Просто я подумал, что вам было бы приятно. Она поморщилась и не удержалась от усмешки. Было бы приятно не тратить ежедневно по несколько часов на походы на допросы по делам всех пойманных пожирателей смерти. — На будущее, мистер Ковальски, пожалуйста, не подбирайте слова. Меня они не ранят, — Грейнджер вдруг захотелось включить режим зануды. — На курсах авроров нас учат, что при работе с жертвами нужно быть осторожнее в формулировках, — сказал он, неловко смотря на свои руки, сцепленные в замок. Грейнджер шумно вздохнула, раздражаясь все больше. Надо вспомнить, что говорила психотерапевтка, которую к ней приставили в Министерстве. Миссис Рейнольдс — маггл, но у нее была дочь-волшебница, поэтому Кингсли решил попробовать. Сеансы с ней почему-то работали намного лучше целителей Мунго или успокоительных зелий. Она не знала всего, что происходило на войне и умудрялась оставаться беспристрастной. А еще давала хорошие советы по работе с паникой и тревогой, но это казалось уже просто приятной мелочью. Гермионе хватало и того, что ее просто выслушивали, а не пытались написать учебник по истории с ее слов. — Избегание слов, описывающих мою травму, делает процесс восстановления гораздо дольше, — она постаралась сделать свой голос мягче и даже улыбнулась. — То, что Беллатриса сделала со мной, — она подняла рукав свитера вверх, показав шрам аврору, — называется пыткой, и только так. На судах по делам Малфоев этот эпизод будет разбираться именно как пытка, и если это попадет в приговор, то именно с этим определением. Какой смысл тогда подбирать слова, если мне не раз придется столкнуться с этим словом, пока не закончатся процессы пожирателей? Аврор Ковальски сглотнул и протянул ей коробку с салфетками. Грейнджер отвела взгляд в сторону. — Вы плачете, — коротко сказал он, неловко помолчал пару секунд, а потом добавил, — хотите что-нибудь или небольшой перерыв? — Можно, пожалуйста, стакан воды, — еще одно последствие травмы — Гермиона могла заплакать и не заметить этого. Аврор кивнул в зеркало. Через полминуты молодая девушка с неловкой улыбкой внесла в допросную стакан с водой. Неловкие улыбки вообще сопровождали всех, кто встречался с приближенным кругом Волан-де-Морта на войне. Гарри считал это естественной реакцией на встречу с теми, кто был в самом эпицентре, Грейнджер и все семейство Уизли такое поведение просто бесило. — Мистер Поттер и мистер Малфой рассказывали про дуэль перед побегом из Малфой-мэнора. Можете, пожалуйста, рассказать про это? Вашу версию событий. — Эм, — она нервно сжала юбку под столом, пытаясь вспомнить, — я, честно, помню только, как Беллатриса грозилась перерезать мне горло, — она взялась за горло, вновь ощущая то лезвие, — Добби сбросил люстру над нами, и Беллатриса меня отпустила. Потом я помню, как меня ловит Рон, Гарри обездвиживает Люциуса и забирает палочки у Малфоя или наоборот, потом Добби забирает палочку Нарциссы и разговаривает с Беллатрисой и трансгрессирует нас. Потом мы у Ракушки. Малфоя вроде бы задели осколки люстры, Гарри очень легко забрал у него палочки. — Когда вы встречались с Драко Малфоем в следующий раз? — спросил аврор, когда она допила свой стакан. — В битве за Хогвартс. Мы с Гарри и Роном спасли его из Выручай-комнаты. После того, как мы спасли его с Забини, мы оставили их, — Грейнджер сглотнула, сдерживая слезы, — мы вроде бы оставили их у входа, и пошли искать следующий крестраж. — Что он делал в выручай-комнате? — Ковальски записывал, не отрывая руку от листа. — Пришел нам угрожать, пока мы искали крестраж. Я обезоружила Малфоя, когда Гойл убеждал его убить Гарри. Между нами завязалась дуэль, они убежали, Рон побежал за ними. Потом Гойл разжег адское пламя. Мы бежали, нашли метлы, Гарри сказал, что нужно вернуться за ними. Гарри спас Малфоя. После мы уничтожали крестраж, не помню, куда делся Малфой. — Встречались ли вы еще с Драко во время битвы? — Когда Волан-де-Морт объявил, что убил Гарри и предложил нам сдаться. Он обнял Малфоя или что-то вроде того. На этом все, — протараторила Грейнджер, — Я плохо помню ту часть битвы, если честно. Могу дать воспоминания, если нужно. Аврор молчал, Грейнджер неловко крутила стакан в руках. Хотелось поскорее закончить и отправиться на площадь Гриммо. — Эм, знаете, кажется, я видела еще его с отцом и матерью в Большом зале после битвы, но не уверена, если честно. У меня каша в голове из первых трех дней после битвы. Все смешано. Грейнджер все еще крутила стакан. Она пускала в самые сокровенные и страшные воспоминания своей жизни какого-то чужака, который даже близко не представляет, каково было пережить все это. Хотя аврор Ковальски наверняка участвовал в битве, просто она не помнит его. Но у него была своя битва за Хогвартс, а у нее своя, и сравнивать степени пережитого ужаса и страха было бесчеловечно. — Да, вы не одна такая, у некоторых участников битвы то же самое. Это пройдет. Последствия травмы, — аврор оторвался от блокнота и сочувствующе смотрел на нее, — у меня также было, если честно, хотя я уже четыре года как работаю в аврорате и не раз бился с Пожирателями. Ну, когда здесь правил Волан-де-Морт, я, конечно, ушел из министерства, — зачем-то стал оправдываться он. Гермиона только слабо улыбнулась, она тарабанила пяткой по полу, резиновая подошва кед поглощала стук. Откровение было не к месту. — После вы где-то еще сталкивались с младшим Малфоем? — он снова уставился в свой блокнот. Грейнджер никак не могла понять, почему он писал от руки, хотя все авроры, к которым она уже ходила на допросы, пользовались прытко пишущим пером. Оно заметно сокращало время на все формальности после допроса. Она посмотрела на потолок и глубоко вздохнула, вспоминая, встречи с Малфоем после того дня. — На мемориальных мероприятиях, — она замолчала, снова громко выдыхая, — на похоронах погибших членов Ордена и участников битвы, на вечере памяти в Министерстве 12 мая и 2 июня, — уточнила Гермиона. — Мы поздоровались все три раза, 2 июня Гарри разговаривал с Малфоем минут двадцать, но я не знаю, о чем. Я не спрашивала. — Да, мистер Поттер рассказывал об этом разговоре. И последний вопрос. Грейнджер расслабленно выдохнула и села поудобнее, все еще нервно дергая ногой под столом. Через час она будет на площади Гриммо. — Как вы оцениваете Драко Малфоя? — выпалил аврор. — Что, простите? Грейнджер разозлилась. Зачем тратить ее время на оценочные вопросы по не особо значимому делу, когда авроры до сих пор не знают, кто взорвал ту самую стену или убил Римуса и Тонкс. — Я имею в виду, какой у него характер. — Драко Малфой — мудак, — Грейнджер удивилась своему резкому тону и тут же добавила, — или просто жертва воспитания. Не знаю, — она неопределенно взмахнула рукой и замолчала. Аврор терпеливо ждал. Он оторвался от своего блокнота и внимательно смотрел на Грейнджер, будто пытаясь залезть ей в голову. — Малфой называл меня грязнокровкой, — хмыкнула Грейнджер, уставясь в стол, — пытался убить Альбуса Дамблдора и угрожал моим друзьям и мне. Но он не выдал нас в поместье Малфоев, а его мать солгала Волан-де-Морту. Не знаю я, какой Драко Малфой на самом деле. Мне он показывал, в основном, свои неприятные стороны. Стало неловко. Или ей так показалось. Она стала нервно крутить руки и еще быстрее тарабанить ногой. Ковальски быстро записывал показания в свой блокнот. Какого черта он пользуется ручкой и блокнотом? Аврор поднял глаза от своего блокнота, посмотрел на нее и улыбнулся. — На сегодня все, мисс Грейнджер. Спасибо вам за уделенное время. — Я могу идти? — Сейчас принесут протокол, а после да. Мы свяжемся с вами, если нам понадобится что-то уточнить, и обязательно вызовем на предварительное слушание и на основной процесс, если он состоится. Они молча сидели минуты две, пока его стажерка готовила документы. Гермиона нервно крутила кольцо на правой руке. Весь июнь она потратила на их поиски, и теперь носила мамино фамильное кольцо не снимая. Оно было заколдовано — в случае опасности родители могли бы с ней моментально связаться. Война для Гермионы закончилась именно тогда, когда она прошла таможенный контроль в Хитроу вместе с семьей — Кингсли не разрешил использовать магические способы путешествий вместе с магглами. За время, проведенное в поисках родителей в Австралии, начались бесконечные уголовные дела против бывших пожирателей. Допросы навались лавиной на всех ее знакомых и друзей и не собирались заканчиваться в ближайшее время. Она не знала никого, кто бы не стал бы свидетелем по какому-нибудь пожирательсткому делу. Часы в допросных были жуткой несправедливостью — подростки не должны так проводить лето перед последним годом Хогвартса или первым на профессиональных курсах** или началом первой работы. — Можно вопрос? — спросила Грейнджер, отведя глаза в сторону. После короткого кивка аврора, она продолжила, — как долго будут идти все следствия? — Нам повезет, если год-полтора. Понимаете, не смотря на то, что они все пожиратели, нам надо выяснить, кто в чем виновен. Если мы устроим показательные процессы и посадим в Азкабан абсолютно всех, даже тех, кто был под Империусом, то чем мы лучше них? — Каждый имеет право на справедливое и публичное разбирательство, а каждый обвиняемый по уголовным преступлениям считается невиновным, пока его виновность не доказана в законном порядке*, — зачем-то вслух сказала Грейнджер. — Ну да, а как же. Базовое право волшебника все-таки, ну и магглов, конечно. Виновность пожирателей, конечно, штука довольно очевидная, но нужно же понимать, за что именно судить и есть ли за что судить вообще. И как наказывать тоже хотелось бы разобраться. — Думаете, там есть те, кого не за что судить? — За этим мы и ведем эти вечные допросы и расследования. Часть дел даже не дойдут до Визенгамота. Кого-то оправдают, кто-то пойдет в Азкабан по сделке со следствием. Ковальски замолчал. Грейнджер не сдержавшись, скривила губы и раздраженно вздохнула. — Понимаете, мисс Грейнджер, если деяние волшебника не такое серьезное, он признает вину и сотрудничает со следствием, — начал пояснить Ковальски, — то он имеет полное право пойти на сделку с Визенгамотом и отсидеть в Азкабане два-три года, а потом вернуться и работать на благо общества или вообще уехать из Британии. Нет смысла сажать на пожизненное тех, кто украл что-то из Хогвартса или разбил машину маггла из-за идей Волан-де-Морта. Все, в конце концов, могут оступиться. Гермиона была не согласна. Как можно оправдать хоть кого-то из Пожирателей и сочувствующих, когда она из-за них стирала память родителям, почти год провела в бегах, не раз рисковала жизнью, пережила пытки Беллатрисы и стала героиней войны в 18 лет. Прощать поддержку того, что испортило ее здоровье, физическое и ментальное, и лишило последнего года в Хогвартсе вместе с Гарри и Роном, она не собиралась. В допросную тихо вошла стажерка аврора с протоколом. Ковальски не глядя взял документ, внимательно смотря на Грейнджер. Она так и не смогла считать эмоцию в его глазах. — Прочитайте, пожалуйста, и если все, так как вы говорили, подпишите его, — сказал он, пробежавшись взглядом по пергаменту. Гермиона быстро просмотрела текст. Одни из самых неприятных воспоминаний снова на бумаге. Читать это странно. И очень неприятно. — Можно перо или ручку, пожалуйста, — тихо попросила она, дочитывая последние строчки. Стажерка протянула перо. Она то ли боялась, то ли стеснялась, то ли восхищалась, а скорее всего и все вместе. Грейнджер не стала смущать ее еще больше и быстро взяла перо. Спустя минуту она уже уходила из аврората под присмотром Ковальски. Почему-то все авроры пытались проводить ее до лифта, будто бы она еще не запомнила дорогу из допросной к холлу. — Мисс Грейнджер, если захотите рассказать что-то еще, обязательно отправьте сову. Мы должны точно все установить, понимаете? — Ковальски казался чуть человечнее вне допросной, даже двигался свободнее. — Конечно, — она натянуто улыбнулась. — Тогда до встречи на новых допросах или на суде, — аврор слегка кивнул на прощание, когда лифт наконец-то пришел. *** Жаркий июльский полдень раздражал. В Лондоне в это время года всегда было душно, пыльно и слишком многолюдно. Гермиона стояла около гостевого входа в министерство и наблюдала за толпой, курсирующей между офисами и летними верандами. Нужно было пару минут, чтобы перевести дух и собраться с мыслями — после допросов энергия всегда сходила на нет, как после встречи с дементорами. Солнце слепило, глаза болели из-за резкого перехода между спокойными и темными оттенками министерства и до боли яркими летними оттенками Лондона. Грейнджер пыталась уверенно идти по улице до того переулка в четырех кварталах, из которого обычно трансгрессировала на Гриммо или домой. По пути из министерства Гермиона всегда заходила во французскую пекарню за свежей выпечкой. После победы она решила как можно больше наслаждаться жизнью, наверстать как можно больше упущенного времени за прошлый год. Денежная награда от министерства за поиски крестражей позволяла прожить спокойно лет пять-шесть, ни в чем себе не отказывая, и экономить Гермиона не собиралась. Только если, конечно, не начнется послевоенный кризис, которым пугал Кингсли и его помощники. Бариста уже ждала свою новую постоянную клиентку. — Буквально час назад приготовили эти лимонные тарты, а еще у нас есть круассаны с шоколадом по обновленному рецепту. И если хотите, мы можем вам предложить еще лавандовый лимонад, только сегодня ввели в меню, — защебетала она. — Два лимонных тарта, пожалуйста, — улыбнулась Гермиона, — и литр лимонада, пожалуйста, без льда, я сама дома добавлю. — С вас 10 фунтов, мисс Грейнджер. Гермиона протянула деньги. Сладкое всегда отлично восстанавливало силы после допросов. Этим секретом с ней поделился Рон, когда она получила свое первое приглашение пару недель назад. Зайдя в переулок за кофейней, она, осмотревшись, трансгрессировала в гостиную на Гриммо. Джинни и Гарри о чем-то спорили на кухне, Рон, вероятно, спал на втором этаже, Кикимер бурчал где-то в глубине коридора. Гермиона зашла на кухню и прервала спор. — Гарри не хочет возвращаться в Хогвартс. Гермиона, я уже не знаю, как его уговаривать, — Джинни обессилено плюхнулась на стул за кухонным столом. — Хотите нас с Джинни одних там бросить, да? Гарри предложили сдать ЖАБА и поступить на сокращенные курсы авроров уже в конце августа. Он не вернулся бы в Хогвартс, даже если бы авроров хватало. Гермиона не могла представить, какого бы было Гарри Поттеру проучится еще год в школе, где теперь все напоминало о битве. Вообще возвращаться в школу в статусе героя войны было как-то ненормально. — Не хотим, но аврорату не хватает людей. А они могут дать мне звание младшего аврора уже спустя полгода обучения. Если я упущу шанс, то стану аврором только через четыре года, а это слишком долго, — Гарри явно был раздражен. — Ну, вообще-то четыре года в восемнадцать лет это даже мало. Тебе будет всего двадцать два через четыре года, — спокойно ответила Гермиона, доставая из бумажного пакета упаковки с тартами и бутылку с лимонадом. — Мы вообще-то герои войны, а ты хочешь вернуться в школу? — хмыкнул Рон откуда-то из-за ее спины. Гермиона вскрикнула, ухватилась за палочку, но тут же ее убрала. Все решили этого не заметить. — Да, я хочу вернуться в школу и побыть еще хотя бы год нормальным подростком, — начала она, стараясь не заплакать, — я хочу сдать ЖАБА со своими однокурсниками и друзьями и хочу выпускной в нелепом платье и с преподавателями, шутящими, как быстро мы выросли. Этап неловких шуток преподавателей они пролетели, когда сражались бок о бок и оплакивали погибших. Гермионе так хотелось наверстать весь последний школьный год вместе со своими Гарри и Роном без опасных приключений и постоянного риска умереть в любой момент. Только учеба, первые неловкие настоящие отношения и посиделки в гостинной Гриффиндора. А в этом году даже башни Гриффиндора может не быть, если домовики Хогвартса и волонтеры не успеют восстановить ее к началу учебного года. Чертов Волан-де-Морт со своими планами на волшебный мир отнял у них все подростковые радости, а мальчики будто бы даже не заметили этого. Все молчали. Гермиона зашуршала пакетом, складывая его, и пыталась не убежать в свою комнату, чтобы пореветь. — Лимонный тарт и лимонад? — тихо предложила она. Слишком много неловкости и откровений для этого дня. — Да, конечно, я сейчас достану тарелки и нож, а ты отдохни немного, — Джинни тут же засуетилась, — допросы так выматывают, нам всем нужно сладкое. Рон пришел со своего и проспал три часа подряд. — Я просто рано встал. Кто вообще назначает допросы на восемь утра? — засмеялся Рон и подошел к шкафу с посудой. — Эм, а где бокалы? — Кикимер решил их почистить вчера, — коротко ответил Гарри. Он сидел за столом, сложив руки в замок. Гермиона почти видела, как в его голове проскакивает одно воспоминание за другим. Рон молча достал четыре кружки и наполнил их льдом, Джинни разрезала тарт на четыре порции и разложила их по десертным тарелкам. Они молча стали есть. — Эта маггловская еда просто сводит меня с ума. Как они умудряются готовить так вкусно без магии? — улыбнулась Джинни, когда съела половину своей порции. — Никогда не думал, что лимонад из цветов может быть таким вкусным. Надо предложить Джорджу сделать такое во Вредилках, пока сезон лимонада не закончился, — заулыбался Рон. — Гермиона, я понимаю, почему ты хочешь вернуться, — вдруг сказал Гарри, — но я вернуться не могу. Я просто не знаю, как буду существовать в Хогвартсе, когда буквально в каждой части замка есть воспоминания о той ночи. Я не смогу каждый день приходить в Большой зал или подниматься в башню Гриффиндора. Не в этом году. Джинни накрыла руку Гарри своей. — Хогвартс восстановят, — с трудом смогла выдавить из себя Гермиона, внимательно размазывая вилкой лимонный курд по тарелке. — И тогда я возможно смогу туда зайти, но не пока он хотя бы не вернется к прежнему виду. Мне просто нужно время, чтобы все пережить. И я хочу сделать это подальше от места, в котором вырос. Не хочу еще сильнее портить себе воспоминания о детстве. Гермиона только кивнула в ответ, поджав губы, чтобы не расплакаться. — МакГонагалл обещала открыть камин для совершеннолетних волшебников в Директорской башне, — тихо сказала Джинни. — Да, точно, чтобы мы могли видеться с близкими и посещать допросы и заседания по делам пожирателей, — тихо добавила Гермиона. Ей наконец-то расхотелось плакать. Иногда безумно раздражало, как какие-то вещи могли вывезти из себя. Очень хотелось нормальности, понятной рутины и простоты. Гермиона никак не могла дождаться 1 сентября, чтобы уехать в Хогвартс и вернуться в привычный ритм. Да, года на то, чтобы прийти в себя, понять, что делать дальше, и оплакать всех, должно хватить. А пока они просто дадут себе время на отдых и сон. В конце концов, июльская жара только к безделью и располагала. *** «‎Здравствуйте, мистер Малфой! Да, я была бы рада видеть вас в рядах вернувшихся учеников уже в этом сентябре, если Визенгамот решит не отправлять вас под арест. По секрету, меня и профессора Слизнорта просили взять вас под надзор, если вы выразите желание вернуться на последний год, так как вас не заметили в серьезной стычке ни с одним защитником замка или членом Ордена Феникса. Я со своей стороны постараюсь сделать все, чтобы студенты не относились к вам предвзято до тех пор, пока Визенгамот не проведет справедливое судебное разбирательство по вашему делу. Как только Визенгамот вынесет решение о вашей судьбе на время следствия, я отправлю вам официальное приглашение со списком всех необходимых учебников и вещей для седьмого курса. С уважением, Минерва МакГонагалл, директриса Хогвартса». Это письмо — чертов второй шанс. Драко не верил, что МакГонагалл вот так просто примет его обратно, как будто и не было прошлого года и попытки убийства Дамблдора. Он уставился на письмо, даже не понимая, как ответить. Сова директрисы сидела на подоконнике, не собираясь улетать. Драко покосился на нее — казалось, даже она смотрела с осуждением. Он вздохнул. Идея отправиться в Хогвартс, пока всю семью будут судить, сначала показалась абсурдом, но потом мать вместе с семейным адвокатом все-таки смогли уговорить написать МакГонагалл. Если Драко отучится в Хогвартсе нормальный седьмой курс, то шансы не отправиться в Азкабан на несколько лет будут значительно выше. Он же правда как-то смог умудриться ни кого не пытать или убить, пока Темный Лорд обитал в мэноре. Надо отвыкать называть его Темным Лордом. Еще больше неприятностей не хотелось. Это письмо было чертовым вторым шансом, и Драко точно не собирался упустить его. Он еще раз глубоко вдохнул. Нужно письмо благодарности. Сейчас со всеми нужно быть вежливым, чтобы случайно не навредить себе еще сильнее. Драко достал с верхней полки небольшого книжного шкафа пергамент и перо. «‎Здравствуйте, профессор МакГонагалл! Спасибо за оказанное мне доверие! Я буду очень рад вернуться в Хогвартс на любых условиях, если судьи Визенгамота позволят мне это сделать. С уважением, Драко Малфой» В конце концов, быть запертым в Хогвартсе казалось лучшей идей, чем вероятность застрять на мэноре или даже Азкабане на несколько месяцев на время следствия. Воспоминания были еще слишком свежи, чтобы жить здесь. Они перестали обедать в той самой столовой, избегали ту самую гостиную и старались не использовать все восточное крыло, где раньше жили Пожиратели. Отец запер дверь в подземелья и сдал ключ в министерство, мать же ежедневно проводила по несколько часов в библиотеке, пытаясь найти все самые опасные книги в огромной коллекции. Куда она их прятала Драко не знал, но, честно говоря, даже и не хотел. Он бы сжег их все дотла. Такая магия приносит только бесконечную боль и разрушения. Теперь Драко точно это знал. Больше иметь хоть какое-то отношение к тьме не хотелось. Как жить дальше было не совсем понятно. Существовать между допросами и заседаниями не хотелось, но другой альтернативы пока не предвиделось. Если повезет, он просто уедет в Хогвартс и постарается забыть все. Блейз и Пэнси точно в этом помогут. Драко шумно вздохнули покрутил головой влево-вправо, шея покалывала от усталости. Он привязал письмо к лапке птицы и угостил ее печеньем. Сова ухнула, снова осуждающе посмотрела и улетела. Вид из окна открылся печальный — пустой сад с засохшими белыми розами, зеленеющий пруд и зарастающая тропинка. Оставшиеся домовики больше не справлялись с нагрузкой, Нарцисса и Драко плохо владели бытовыми заклинаниями, а отцу запретили пользоваться магией как минимум до конца процесса. Следствия, чертовы бесконечные следствия — все, что осталось от их семьи. Больше не было ни уважения, ни славы, ни вековых традиций — особенно чертовых традиций, в которых больше не было смысла. Малфои не вписывались в постволандемортовскую Англию. Перспектив на новую жизнь тоже, казалось, не было. Может, уехать в какую-нибудь Америку или Европу, как только все наконец-то закончится? Когда-то же должно закончиться. — Черт, — вслух произнес Драко, закрывая окно. Хотелось закричать, но аристократам кричать не положено. Два часа дня. Драко проснулся только час назад и еще не спускался. С мая он спал по 12-15 часов в день, в остальное время читал, ходил по допросам и смотрел в окно в своей комнате. Иногда помогал матери в саду или пил чай с отцом. Но разговаривали они все меньше и меньше, неловкого молчания, наоборот, становилось все больше. Драко даже не хотел думать, что происходило с их семьей. Он разберется с этим позже. Или отец. Или мать. Или все вместе. Они же Малфои, они обязательно выберутся, приспособятся, найдут лазейки — по-другому никак. Драко взял книгу с прикроватной тумбочки и вышел из комнаты. Деревянный пол приятно холодил ступни, домовики только вчера закончили его перекладывать — после поражения Темного Лорда мать решила сделать ремонт в жилой части мэнора. Это был ее способ отсрочить крах семейства, который уже маячил на горизонте. Денег с каждым днем становилось все меньше — отец после битвы и до ареста отдавал большие суммы Министерству, Хогвартсу и Мунго. Накануне судов им всем придется выложить на благотворительность еще больше. Может быть, родители еще не закончили обедать. Новая столовая располагалась на солнечной стороне мэнора, свежевыкрашенные зеленые стены придавали помещению оттенок отчаянной жизнерадостности. Какое-то невообразимое количество комнатных растений, большинство из них были из мира магглов, сделали из комнаты оранжерею. Над мраморным камином собирались повесить их новый семейный портрет, но его никто не захотел написать. Мать бы точно пустила в эту комнату журналистов. — Здравствуй, Драко, — улыбнулась Нарцисса, как только увидела сына. Отец тут же развернулся и недовольно посмотрел. — Драко, два часа дня, а ты в халате и пижаме. — Мы же дома, пап, — пожал плечами Драко. Он прошел к своему месту, положил книгу рядом с собой и посмотрел на стол. — Но нужно соблюдать хоть какие-то приличия. Если ты спишь целыми днями, то хотя бы утруждай себя одеваться. — Люциус, — Нарцисса строго осадила мужа. — К нам все равно никто не придет, кроме Пэнси и Блейза, зачем мне носить оксфордскую рубашку и галстук? Я достаточно носил их в прошлом году и всю свою жизнь тоже, ни к чему хорошему не привело, — отмахнулся Драко. — Но традиции и приличия! Мы Малфои, — Люциус хотел повысить голос, но у него не получилось. — Люциус! — Нарцисса еще раз посмотрела на мужа, взгляд — острый нож. Драко поежился на стуле, даже ему стало неуютно. Все замолчали. Драко подозвал домовика и попросил кофе. На столе был какой-то крем-суп, картофельно-морковное пюре, запеченная рыба и яблочный пирог. — МакГонагалл согласна, — сказал Драко, кладя кусок пирога на тарелку, — пообещала прислать приглашение, как только Визенгамот вынесет решение. — Прекрасные новости, Драко, просто прекрасные. Нам всем не хватало таких хороших новостей, — улыбнулась Нарцисса, от строгости не осталось ни следа, в ее взгляде была только любовь и гордость. Драко поджал губы, не зная, что сказать. Отец ограничился простым кивком. — Я уверена, что судьи Визенгамота пойдут тебе на встречу. Сама профессор МакГонагалл решила, что тебя можно взять в Хогвартс. Думаю, вечером можно выпить по бокалу вина в честь таких хороших новостей. — Мам, давай мы дождемся решения, а потом будем праздновать. — Согласен. Мы также ждали, что меня оставят на свободе, а я в итоге не могу покидать поместье и колдовать, — усмехнулся Люциус. Он был под арестом уже полмесяца и очень сильно скучал, и Драко и Нарцисса начинали уставать от него. — Ага, в точку, — хмыкнул Драко, указав десертной вилкой на отца. Только он, в отличие от отца, почти не имел отношений с Темным Лордом. Шансов на милосердие Визенгамота в случае Драко было все-таки немного побольше. Через двадцать четыре часа за него решат, как он будет жить как минимум еще год.