Глава 9. Лиарра

      На рассвете, едва месяц покинул чертог, и алая заря забрызгала тёмно-серое небо яркими красками, лорд Тайвин уже поднялся с постели и готовился покинуть покои, дабы продолжить нести тяжкий груз ответственности за всё королевство на своих плечах. Свет аккуратно проникал в комнату сквозь высокое застеклённое окно, но потревожить обитателей кровати, сокрытых плотным тёмно-бордовым, практически винным балдахином, он не мог.       Лиарра слышала тяжёлые шаги десницы по комнате, не заглушенные привезённым из далекого Эссоса ковром. Шорох одежды. Сноу предполагала, что он уже надел привычный чёрный камзол из гладкой кожи. Но который из всех? Тот, схожий по виду с кольчугой, испещрённый плотными кольцами, покрывающими тонкую ткань, кой десница всегда подпоясывал багряным, цвета подсыхающей крови, поясом? Или, может, лаконичный угольный с блестящими золотыми застёжками в виде львиных голов? Ох, а, возможно, и тот — с шёлковой подкладкой, вышитой всё теми же львами? Лиарре оставалось лишь гадать, но одно оставалось неизменным — цепь десницы. Массивные золотые руки, каждая из которых сжимает запястье другой. Её отец тоже носил их.       Лиарра глубоко вздохнула, постаралась замереть, притвориться спящей. Она не желала извещать супруга о своём пробуждении, ибо это наверняка повлекло бы за собой очередной неприятный диалог. С момента бракосочетания Сноу старалась избегать мужа настолько, насколько то было возможно. Девушка закрылась, замкнулась в себе, отгораживая и без того шаткое душевное равновесие от чужого вторжения Стеной. Лиарра же стала ночным дозорным, берегущим простой люд от одичалых.       — Я знаю, что ты не спишь, — изрёк лорд Тайвин, стоя возле двери. Он определённо прожигал её, скрытую за балдахином, взглядом своих холодных зелёных глаз, студящих даже кровь в жилах. Но эмоции, притуплённые невидимым барьером, не всколыхнулись и на миг. Девушка промолчала, сохраняя в покоях звенящую тишину. Щит Ланниспорта всё же, чуть помедлив изрёк: — Сегодня я пришлю к тебе новых рыцарей и служанок. Не желаю видеть подле тебя доносчиц Серсеи.       — Оставьте мне Харвина, милорд, — звук получился глухой, как эхо, уже с десяток раз отлетевшее от стен замка. Кастамере ли?       — Харвина? Того оруженосца? Что ж, ладно, — на удивление легко согласился мужчина. — Отныне твои покои здесь. Если что-то потребуется, обратись к прислуге.       На сей раз, не став дожидаться ответа, Хранитель Запада покинул покои. Страх, терзавший её, почти отступил, стоило Ланнистеру сделать шаг за дверь. Она смогла ненадолго выдохнуть. Всю ночь Лиарра не смыкала глаз, лёжа в стылой постели. Тепло покинуло её, не способное обогреть закоченелое тело. Пальцы на руках и ногах промёрзли, словно на лютом северном ветре. Слёзы высохли, становясь солоноватыми дорожками на щеках. Боль утихла, оставляя после себя щемящую пустоту. Эмоции иссякли, точно реки в период засухи. Лишь мысли безжалостным роем диких пчёл метались в голове. Что будет с ней дальше? Что приключилось с малышкой Арьей? Жива ли? Добралась ли до Робба? Что уготовили Лиарре боги? Какой очередной каприз судьбы она должна будет снести? Так она провела ночь и готова была провести день.       Однако её стенания грубо прервал глухой стук в дверь. Первый. Спустя несколько секунд второй. И ещё чуть позже третий. Лиарра молчала, молясь, дабы пришелец покинул её, не дождавшись ответа. Но тот, потеряв терпение, отворил массивную дверь, вторгаясь в покои четы Ланнистеров. Послышался шорох длинных юбок, волочащихся по шершавому камню, но они остановились чуть поодаль кровати, завешенной балдахином, не решаясь преступить незримую линую, проведённую в районе тёмного ковра.       — Приветствуем вас, миледи, — раздался хор нестройных голосов, вынудив Лиарру всё же привстать на локтях, дабы встретиться с присланной лордом Тайвином прислугой. Однако выглядывать из своего укрытия она не спешила.       — Меня зовут Лулу Берч, — бойко начала показавшаяся в узкой прорези завесы белокурая девушка. Ровная осанка, благородные черты и небезызвестное имя выдавали в ней больше леди, нежели прислугу. — Рада вам служить.       — Я Мэлз, мʹледи, — представилась низкая девушка со скромной копной мышиного оттенка волос. Лицо её казалось спокойным, но не выражало и капли расположения.       — Я помогу вам собраться, миледи, а Мэлз сходит на кухню за завтраком.       Берч двинулась в сторону кровати, небрежным и, наверняка, столь же привычным жестом головы отсылая вторую девушку. Та в ответ лишь сжала губы в ровную, как стрела, линию, но отправилась выполнять приказ. Когда служанка покидала покои, Лиарра заметила алые плащи личной гвардии лорда Ланнистера. Шпионы и надзиратели. Вот кто окружал её.       — Ваш новый рыцарь ожидает за дверью. Если вам угодно, миледи, то я могу представить вам его, когда вы будете готовы.       — Кто ты? У простых служанок нет родовых имён.       Сноу проигнорировала реплики Лулу, но все же поддалась, когда та, раздвинув плотную ткань, впуская внутрь яркие лучи, помогла ей подняться и увлекла в купальню. Каждый шаг отдавал лёгким жжением, походка казалось шаткой. Между бёдер саднило, а запёкшаяся после консумации кровь неприятно стягивала кожу.       — Я из рода Берч, миледи. Когда услышала о свадьбе лорда Ланнистера, то решила, что это мой шанс, — излишне прямолинейно заявила девушка. — Наш дом не так велик и обладает куда менее славной историей, нежели ваш. Если не смогу сыскать достойного мужа, то хотя бы буду преданной служанкой, о которой смогут позаботиться в случае чего.       — Непривычно слышать в стенах этого замка вещи, похожие на правду. Но ты и впрямь веришь, что я смогу позаботиться о тебе? Я даже о себе не могу. — Северянка медленно опустилась в горячую воду, придерживаясь за края ванны.       Она и не заметила, когда ту успели наполнить. Влага обволакивала уставшее тело, расслабляя задеревеневшие мышцы. На краткий миг Сноу ощутила облегчение. Её взгляд бездумно скользил по комнате, выделанной тонким белым камнем. Таким же было вымощено Орлиное Гнездо? Ещё в Винтерфелле она прочла про замок, сливающийся с ледяными верхушками скал стремящихся далеко в небо. Она мечтала узреть небесную крепость, но леди Лиза, сестра Кейтилин Старк, наверняка не обрадовалась бы подобному, оставляя мечту всего лишь мечтой.       — Вы ведь только стали леди Утёса, у вас всё впереди. — Взяв губку, Лула начала аккуратно тереть сначала плечо, а после переходя уже на всю руку. В движениях чувствовалась лёгкая неуверенность, однако, на удивление, они не приносили отторжения.       — Ты поставила не на ту лошадку, Лулу. — От жары и ярких ароматов розовых масел кружилась голова. Лиарра прикрыла глаза, испустив тяжёлый вздох. Возможно, если бы она сейчас потеряла сознание, то появился бы шанс утонуть в несчастной ванне, покинув бренный мир. Однако подобной возможности не представилось. Вот если бы Сноу осталась в одиночестве…       Тем временем девушка, весьма проворно вымывшая большую часть её тела, замерла.       — Миледи, нужно смыть кровь, — на припухлых ланитах заиграла краска, но о природе её оставалось лишь гадать. Стыдливость или жар, заполнивший комнату? — Если вам угодно, то я помогу.       — Я сама, — Сноу приняла влажную губку и, опустив ту под воду, с неким остервенением принялась смывать следы своего позора. Напоминание о гнусности, случившейся с ней по вине Тайвина Ланнистера.       В местах соприкосновения кожа ещё больше покраснела и начала жечь. Лиарра словно хотела содрать её с себя. Но девушку прервал донёсшийся до помутневшего сознания оклик:       — Миледи, — Лулу обеспокоенно поглядывала на свою леди, — всё чисто. Давайте теперь вымоем ваши волосы.       Нехотя Лиарра отдала орудие в протянутую руку волнующейся служанки и, запрокинув голову, позволила той промыть и натереть тёмную копну цитрусовыми маслами, несомненно доставленными из Дорна. Размякшее тело отказывалось слушаться хозяйку, и Сноу пришлось вновь воспользоваться помощью Лулу, дабы выбраться из ванны. Убедившись в устойчивости своей леди, служанка подхватила тяжёлую светло-серую ткань и принялась обтирать обнажённое тело. Лиарра же, продолжив молчаливое путешествие взглядом по ванне, наткнулась на стоящее поодаль, подёрнутое мутной молочной плёнкой зеркало в серебряной оправе в виде колыхающихся языков пламени. В нём она видела безликую девушку с короткими тёмными волосами, прилипшими к шее. Нижние рёбра чуть выпирали, как и тазовые кости. На внешней стороне бёдер виднелись лиловые отпечатки грубых рук. Однако рассмотреть внимательнее Лиарре не удалось. Лулу облачила её в карминовый халат и повела прочь в покои.       Мэлз уже вернулась с кухни, неся тяжёлый поднос с несколькими яствами: варёными яйцами в серебряной рюмке, форелью, запечённой с миндалём, хлебом и маслом. Узкая грудь прерывисто вздымалась, а на лбу виднелись маленькие бусины пота. Подъём в Башню десницы дался ей тяжело.       — Я не голодна, можешь унести обратно.       Аппетит напрочь отсутствовал, желудок словно и так был заполнен до отказа. Да и блюда казались излишне жирными, масляными с резким раздражающим нос запахом. Сноу подошла к высокому окну, устремив взор дальше двора на раскинувшийся до горизонта залив Черноводной. Лулу же принялась менять постель, дабы стереть следы прошедшей ночи.       — Да, мʹледи, — служанка покорно опустила голову, но досада, прозвучавшая в голосе, не скрылась от Лиарры. Мэлз явно не обрадовалась мысли вновь нести увесистый поднос вниз. Однако разве посмеет она оспорить приказ леди Ланнистер?       Раздался очередной громкий и навязчивый стук в дверь. У Сноу уже начинала болеть голова от лишней суеты, не оставляющей её в покое. Но на сей раз, видя безынициативность леди, гостей впустила Лулу. Горсть служанок, оставляя за порогом носильщиков, втащили внутрь несколько увесистых сундуков и ларец чуть меньших размеров. Дворцовая прислуга, проворно справившись с разбором нарядов и складыванием их в незамеченные доселе шкафы, удалилась, оставляя Лиарру и Лулу наедине. Ларец в красной эмали с золотыми полосами и с защёлкой в виде львиной головы стоял возле кровати.       — Миледи, во что бы вы хотели одеться сегодня? — Берч с восторгом рассматривала платья, любовно касаясь мягких тканей.       — Мне всё равно, Лулу. — Служанка достала из шкафа шёлковое платье цвета морской волны, отороченное мирийским кружевом, бледным, словно морская пена. Высокое горло удавкой сдавливало шею.       — Желаете прогуляться, миледи? — Берч вполголоса цыкала, пытаясь совладать с короткими волосами и соорудить некое подобие аккуратной прически.       — Да, у меня есть одно дело. — Северянке не хотелось покидать комнату, но во дворце таилось ещё одно место, которое она изредка посещала, помимо сада. Могучий дуб, более не манил девушку своей схожестью с чардревом.       — Миледи, может, вы хотели бы взглянуть на украшения? — Мэлз, проворно вернувшаяся с кухни, подняла с пола алый ларец и поднесла его Сноу.       — Открой. — Служанка принялась исполнять, открывая искусную вещицу.       Полуденное солнце игриво отразилось от камней, томившихся в ювелирно сделанных украшениях. Лорд Ланнистер не поскупился на дары супруге. Однако Лиарра окинула их быстрым взглядом и вернулась к созерцанию окна, открывающего вид на ослепительную гладь лазурного неба, свободного от облаков.       — Они мне не понадобятся. Можешь убрать их.       Мэлз раздосадовано выполнила приказ, лишаясь возможности даже прикоснуться к драгоценностям. Девушка отнесла ларец в шкаф, убирая его вглубь. Ему определённо суждено было покрыться слоем толстой пыли с подобным нравом леди.       Дождавшись окончания творения Лулу на голове, Лиарра поднялась и двинулась к дверям. На выходе она встретила нового рыцаря, чьё имя не сильно беспокоило мысли девушки, а также Харвина, одарившего Сноу подбадривающей улыбкой.       — Доброго дня, миледи, — мужчины поклонились, готовые в любой момент последовать за леди Утёса, дабы защитить её от любых угроз.       Лиарра кивнула и двинулась дальше. Её путь лежал в крепость Мейгора. Благость, что она находилась в непосредственной близости от Башни десницы. Однако возможность встретить здесь представителей королевской династии существенно возрастала. Но Сноу не было до того дела. Что ещё Ланнистеры могли ей сделать?       Преодолев несколько сотен ступеней, северянка спустилась вниз и прошла по разводному мосту над сухим рвом, заполненным тысячей острых железных шипов, готовых пронзить тело в любой момент. На другом конце девушку уже ожидал королевский гвардеец, охраняющий вход. Лиарре несказанно везло в этот день. Сир Лорас Тирелл встретил её слепящей белозубой улыбкой:       — Леди Ланнистер, приветствую вас, — юноша склонил голову, — могу я узнать, по какому делу вы пожаловали?       — Приветствую, сир Лорас. Неужели мне запрещено посещать крепость Мейгора?       Со столь унизительной процедурой допроса ей приходилось сталкиваться уже не раз, посещая сие место. Однако на сей раз обстоятельства изменились, и, как не прискорбно Сноу было признавать: статус леди Ланнистер отчасти упрощал её жизнь. Не стоило более гнуть спину и унижаться. Отныне она стояла на ступень выше многих. Лиарра понимала это, но поверить оказалось сложнее. В душе она всё ещё оставалась бастардом из Винтерфелла.       — Что вы, нет, конечно. Жена десницы может идти, куда заблагорассудиться, — ещё раз поклонившись рыцарь отошел с прохода распахивая дверь. — Миледи, моя сестра собирается устроить чаепитие накануне свадьбы, дабы расслабиться в компании подруг, не соблаговолите ли и вы посетить его? Маргери была бы несказанно рада этому.       — Коль так, то почту за честь посетить чаепитие, организованное будущей королевой, — Лиарра кривила душой. Встреча с Тирелл и её компаньонками обещала быть утомительной, высасывающей оставшиеся живительные соки из измученного тела.       — Благодарю, я передам Маргери ваши слова. — Сноу кивнула и прошла внутрь массивной крепости.       Дальнейший путь пролегал вверх по лестнице в маленькую комнатушку над Бальным залом королевы. Впервые оказавшись там, Лиарра, решила, что ошиблась покоями, уж слишком они напоминали пыльный чулан для хранения ненужных вещей. Однако нет, то было новым пристанищем лорда Тириона после возвращения его отца. Раненный при битве на Черноводной карлик лежал на пожухлой кровати, освещаемый лишь огарком свечи.       Вот и на сей раз, отворяя дверь. девушка приготовилась к громкому скрипу старых железных петель. Приказав слугам остаться снаружи, Сноу проследовала внутрь. Полумуж всё так же неподвижно лежал на постели. Лицо его украшал глубокий шрам, бегущий от брови до самой челюсти. С последнего посещения он стал выглядеть гораздо лучше. Лихорадка спала, а рубец более не кровоточил, затянувшись плотной коркой. Однако мужчина так и не пришёл в сознание. Лиарра сомневалась в том, что мейстер Пицель лечит его как следует. Противный старик с липкими ручонками в целом не вызывал у неё доверия. Но, как выяснилось со временем, жизнь лорда Тириона никого особо и не волновала, лишь дважды Сноу встретила людей, решивших посетить скромные покои. Сира Бронна Черноводного и Подрика Пейна.       Спёртый сырой воздух проникал в нос, вынуждая девушку несколько раз громко чихнуть. Не боясь испачкать светлую ткань, Лиарра расположилась на стуле напротив кровати. Если бы не едва уловимое колебание груди, можно было бы решить, что мужчина мертв.       Она и сама не ведала, зачем возвращается сюда из раза в раз. В начале ею двигало желание поблагодарить лорда Тириона за доброту к её брату. Ещё до войны Бран отправил её письмо с неровными строчками и буквами, скачущими по странице. Мальчик писал о Ланнистере, придумавшем способ, дарующий юному Старку возможность вновь оказаться в седле. После падения Бран замкнулся, закрылся, утратив важнейшую часть себя. Однако лорду Тириону удалось разжечь мелкие искры в тлеющей душе, которые, возможно, смогли бы вновь вернуть мальчику тягу к жизни. Как он там? Сердце всегда болезненно щемило при мысли о доме.       Она взяла тряпку, желая обмыть лицо Полумужа. Вода оказалась свежей, наталкивая на мысль, что недавно сюда уже заходил Подрик. Несмотря на то, что от мальчика этого никто не требовал, он всегда старался облегчить жизнь своего лорда. Выжав тряпку, Лиарра аккуратно протерла лоб, нос, щёки, стараясь избегать сильных нажатий в районе кривого красного рубца. Она помнила, сколь едкими, но правдивыми словами кидался карлик ещё в Винтерфелле, но он никогда не презирал их с братом за клеймо бастарда. Лорд Тирион обладал уродством внешним, а Лиарра — внутренним, что роднило их в некой степени.       Изредка Сноу даже делилась с Ланнистером горестями, терзающими душу. Совсем тихо, настолько, что и сама не всегда разбирала лепет, доносившийся с уст. Однако на душе становилось легче: она словно разделяла груз, давивший на плечи. Но сегодня ей нечего было рассказать. Эмоции иссякли, но привычка привела Лиарру сюда. Возможно, лорд Тирион в скором времени очнётся, и ещё одно место блаженного уединения исчезнет из её жизни.       Просидев подле кровати ещё какое-то время, девушка поднялась и вышла из покоев. Оставалось лишь благополучно вернуться обратно, следуя вдоль южной стены с закругленными окнами. Но на сей раз боги оказались не столь милостивы. Навстречу ей шла королева-регент в окружении свиты. Два королевских гвардейца самодовольно двигались чуть позади Серсеи. Алое платье из плотной парчи развевалось знаменем позади женщины, а золотые локоны были распущены, в них поблескивал золотой же венец из бледного кручёного золота с россыпью изумрудов.       — Матушка, какая приятная встреча! — язвительно бросила Ланнистер. — По какому же поводу ты решила явиться сюда?       — Ваша светлость, — Лиарра склонила голову, пропуская ехидные слова, — я думала прогуляться по замку. Ранее мне не представилось подобной возможности.       — Не стоит так бездумно расхаживать по замку, лучше занялась бы более важными делами, матушка, — Серсея глумилась и ничуть не скрывала этого. Она не могла применить силу, но говорить ей никто не в силах был запретить.       — Я помню о своём долге пред вашим отцом, Ваша светлость. Однако вы, вероятно, куда раньше отбудете из Красного замка, нежели появится столь долгожданный вами брат или сестра.       Светлый лик королевы скривился, словно она съела лимон. Даже до Лиарры дошли слухи о скором замужестве Серсеи. Лорд Тайвин ещё не определился с новым супругом для своей дочери, но вопрос оказался делом решённым. Мужчина желал пресечь все слухи о прелюбодеянии брата с сестрой и заручиться могущественными союзниками.       — Я королева и буду находиться в своём замке столько, сколько пожелаю, — злобно прошипела женщина и вихрем пронеслась мимо Сноу, задевая ту плечом. Девушка пошатнулась, но смогла избежать падения. Королева явно пребывала не в духе.       Оставшаяся дорога прошла без происшествий, позволяя Сноу благополучно вернуться в Башню десницы. Измождённое тело ломило от напряжения, в последние дни она дурно себя чувствовала, и свадьба нисколько не улучшила её самочувствие. Войдя в покои, Лиарра с невероятным облегчением расположилась около окна. Девушка затихла и, подобно чардреву, стала наблюдать за миром вне башни.

***

      Время текло, словно дорнийский песок сквозь пальцы. Небесные стражи сменяли друг друга на своём посту. Солнце — Луну. Час за часом. День за днём. Ничего не менялось, та же девушка, то же окно с видом на двор: внизу слонялись слуги, Тиреллы, расположившиеся в Девичьем склепе, Варис, мелкими шагами семенивший в сторону крепости Мейгора, изредка долетал звонкий собачий лай с псарни. Она любовалась чистым до рези в глазах голубым небом без единого облака, но в душе бушевала буря, сокрытая под фасадом бесстрастного лица.       Однако сегодня Сноу предстояло покинуть пост, дабы появиться на чаепитии леди Маргери. В голове стоял лёгкий туман, увлекающий в свои объятия. Не без помощи Лулу и Мэлз девушка подготовилась к встрече. Её нарядили в золотое платье с незамысловатыми узором и красными лентами, обхватывающими бюст и тянущимися вверх. Тонкие плечи частично обнажены, а на лебединой шее затянули шёлковую карминовую петлю. На пальце переливалось кольцо с крупным рубином.       Лестница неожиданно стала сущим кошмаром для неё, ноги, словно увязшие в глине, едва переставлялись, грозя подогнуться в любой момент, а количество ступеней ничуть не уменьшалось. Тысяча тысяч их струились вниз. Спустя пару шагов она вынужденно останавливалась, переводя дыхание и ловя на себе обеспокоенные взгляды свиты. Ступень. Вторая. Третья. Остановка. Протяжный вдох. Сгущающийся туман в голове. Одна из служанок наверняка уже успела доложить лорду об отсутствии аппетита и апатии леди. Но покуда они оставались в покоях, слабость не казалась столь сильной и не вызывала опасений со стороны супруга, решившего, что происходящее — очередной глупый протест своенравной жены. Казалось, они спускались из Башни десницы вечность, ибо Сноу отказывалась от помощи суетящихся вокруг девушек. Ступень. Вторая. Третья. Вдох. Мужчины вели себя куда сдержаннее, но Харвин то и дело бросал на леди обеспокоенные взгляды. Подобный темп сохранялся до выхода из башни.       Прохладный ветер ударил ей в лицо, трепля тёмные волосы, летящие в глаза и рот. Лиарра поёжилась, пальцами убирая непослушные пряди. Стоило взять шаль, забытую на стуле подле окна. В последнее время её мучил холод, пробирающий до костей. Не спасал даже горящий камин и тёплые шкуры. Внутри царила пустота, словно все силы уходили на поддержание редкого, глубокого дыхания и приглушенного сердцебиения.       Головная боль, терзавшая её с самого утра, усилилась от звонкой бесконечной болтовни кузин Тирелл, грубых, бестактных вопросов, а резкий удушающий запах трав вызывал дурноту. Сознание блуждало между небытием и реальностью, словно корабль, потерявший курс посреди бескрайнего моря. Однако всему приходил конец. Сноу — бастард и многое могла стерпеть, но жгучая резь в висках вынудила её подняться из-за стола. Силы терпеть иссякли, хотелось бежать и не оглядываться, но Лиарра вынудила себя попрощаться, дабы сохранить хотя бы каплю достоинства. Тело же в очередной раз подвело девушку, сознание ускользнуло-таки от неё, утопая в блаженном забытьи.       Солнце слепило глаза сквозь тонкую пелену век. Она видела красную землю с тонкими ручейками-сосудами, бегущими по ней. Открыв глаза, Лиарра часто заморгала, пытаясь рассмотреть место, где оказалась. Покои десницы.       — Миледи, — две служанки неожиданно показались пред Сноу, не успевшей даже сосредоточить свой взгляд на чём-то.       — Как вы себя чувствуете? — Лулу склонилась чуть вперёд, готовая ловить каждое слово северянки.       — Воды, — послышался тихие с надрывом шепот в ответ. Мэлз резко отпрянула и вернулась уже с графином и кубком свежей воды. Берч помогла Лиарре приподняться на кровати и облокотиться на подушки, а после приставила чару к потрескавшимся губам, понемногу вливая живительную влагу.       Смочив иссохшее горло, Сноу, наконец, почувствовала некое подобие ясности в голове.       — Я в порядке. Мейстер уже был здесь? — Служанки неясно переглянулись и потупили взгляды. — В чём дело? Почему вы молчите?       — Мейстер навещал вас, миледи, а после он отправился к лорду-деснице, — первой нашлась Лулу.       — Мʹлорд ожидает вас в кабинете, — тихо добавила Мэлз, нервно сминая складки юбки.       Сноу свесила ноги с кровати, однако первая её попытка подняться не увенчалась успехом. Бёдра, голени, стопы казались мягкими и податливыми, не способными удержать тело. Шаг, в районе щиколотки что-то щёлкнуло, и она опасно накренилась вбок. Лулу и Мэлз обеспокоенными курами-наседками подлетели к ней удерживая от падения. Выждав несколько мгновений, Лиарра предприняла ещё одну попытку, уже куда более удачную. Всё же, совладав с собой, девушка двинулась к ожидавшему супругу.       Сноу сидела на не самом удобном резном стуле, наверняка сделанным таковым специально, дабы посетители не чувствовали себя излишне уверенно пред лицом власти, по правую руку от лорда Тайвина.       Мужчина молчал, и Лиарра тоже поддерживала тревожную тишину, не желая первой нарушать её. Слышался скрип пера по бумаге, размеренное дыхание лорда, приглушённое шипение свечи, изредка потрескивающей. Красные языки пламени с жёлто-оранжевым налетом на острых пиках размеренно колебались. Но отстранённый взгляд Лиарры более притягивали большие высокие окна. Как она не заметила их в первый раз? За ними плыли молочные облака, напоминая горные пики, достигшие небосвода. Интересно, в Орлином Гнезде лазурный свод похож на тот, что она лицезрела сейчас? Небо, оно же везде одинаковое?       — Я говорил с мейстером, — наконец изрёк Хранитель Запада, прерывая затянувшееся молчание. Он отложил перо в сторону и стал растапливать сургуч. — Твоё тело сильно истощено, и, если оставить всё, как есть, то ты не сможешь зачать и выносить ребёнка.       — Но я не хочу, — тихо заметила девушка, — я не хочу этого ребёнка. Не хочу рожать его в мир, где за то или иное имя его могут лишить головы.       — Это не тебе решать. Обязанность женщины — даровать жизнь потомству, даже зная, насколько жесток мир к определённым людям, — безапелляционно заявил Ланнистер, пресекая даже мысль о бунте. Красный воск начал медленно булькать, надувать крошечные пузыри, опадающие уже спустя миг. Раскалённая жидкость полилась на бумагу, напоминая слёзы чардрев. Тяжёлая печать с фамильным львом Ланнистеров завершила обряд, покоясь сверху, пока податливый материал не примет нужную форму. — Твой долг же, как Старка, продолжить кровную линию Хранителей Севера.       Девушка апатично кивнула: она уже истратила все силы на протесты. Хотелось вернуться в покои, укутаться в серую шаль, разжечь камин и хотя бы ненадолго побыть в тишине. Об одиночестве оставалось лишь мечтать. Служанки постоянно находились рядом. Ожидали приказов? Или боялись, что леди всё же решится выйти в окно?        — С этого дня мы будем вместе ужинать и завтракать, дабы я мог убедиться, что ты не продолжаешь свой глупый протест и не отказываешься от еды, — мужчина наконец поднял зелёные, внушающие первобытный трепет, глаза. На стуле сделалось ещё неуютнее.       — Вы знали? — Лиарра флегматично изучала залёгшие над бровями глубокие морщины. Он хмурился, её ответ ему, вероятнее всего, не понравился.       Не смешная реплика начинающего шута.       Не смешно.       Уныло.       — Я твой муж. Разумеется, я знал, но не мог предположить, что ты в столь плачевном состоянии. Моя дочь тоже любила устраивать голодовки в знак протеста. Однако в тайне ото всех, как она полагала, продолжала есть. Серсея слишком себялюбива и никогда не стала бы намеренно вредить себе.       — Можем ли мы только завтракать вместе? По вечерам меня мучает тошнота. — Спазмы в желудке всегда возникали ближе к закату, незадолго до прихода лорда Ланнистера, неизменно исполняющего акты любви.       Супруг брал её каждую ночь, а она не находила сил для пустых возражений, кои даже не были бы услышаны. С каждым разом становясь всё более жадным. Он оживал, завлечённый азартом. Его руки захватывали ещё не изученные территории, присваивая их себе, а после вновь проходились по подконтрольным лишь ему одному. Жилистые пальцы, начиная с бёдер, поднимались выше, оглаживая впалый живот, словно намечая место для будущего потомства. Степенно переходя на округлую грудь, идеально помещавшуюся в его ладонях. Иногда грубо, иногда мягко он сжимал малиновые горошины сосков, перекатывая их между пальцами. В последние ночи она даже ощущала сухие, чуть потрескавшиеся губы, царапающие нежную кожу: между грудей, на пульсирующей под шеей жиле, над пупком. Словно мальчишка, Тайвин изучал подаренную ему игрушку. Лиарра же видела медленно округляющийся серп луны, неизменно заглядывающий в покои четы Ланнистеров. Иногда она выпивала кубок вина с мёдом, приносящего в её жизнь долгожданное забытье. Даже ночи, проведённые с супругом, уже не казались столь дурными: её лишь слегка укачивало при резких чуть болезненных толчках.       — Почему ты не сообщила мейстеру? — Лиарра промолчала. Её взгляд вновь вернулся к окну, находящемуся по правую руку лорда. Голубое небо дарило умиротворение. Никаких тревог. Никаких забот.       Лев утомлённо вздохнул, вытаскивая новый лист бумаги, словно выражая недовольство кротостью жены, к коей принуждал её.       — Можешь идти. Я распоряжусь, чтобы нам накрывали поздние завтраки в солярии. — Перо погрузилось в чёрные, бездонные чернила. Послышался хорошо знакомый скрип. Новое письмо. Новая смерть? Новый альянс? Что хранили в себе ровные выведенные уверенной рукой буквы?       Лиарра кивнула. Ощутив под руками гладкий, хорошо отполированный дуб, Сноу поднялась. Громкий скрип стула оповестил об уходе леди. Лиарра сделала неглубокий реверанс, проигнорированный супругом, уже полностью погрузившимся в дела государства, и нетвёрдой походкой двинулась к выходу. Это место всегда оставляло после себя дурное, гнилостное послевкусие на языке. Хотелось сплюнуть, сглотнуть или прополоскать рот.       — Миледи, — Лулу, дожидавшаяся в коридоре вместе с остальной свитой, кинулась к девушке стоило той покинуть обитель Старого Льва, — давайте я вам помогу.       В любой другой день Лиарра бы отказалась, уверенная в своей способности передвигаться самостоятельно, но на сей раз она сдалась. Медленно они добрались до кровати, куда полубесчувственная северянка опустилась.       — Миледи, может сообщить милорду, что вы дурно себя чувствуете? — понизив голос, дабы Мэлз их не услышала, спросила Лулу, чуть краснея. Она, очевидно, подразумевала супружеский долг, исполнение которого не терпело отлагательств.       — Я в порядке, — на более развёрнутый ответ Лиарры не хватило. Дождавшись, когда служанки помогут выпутаться из тяжёлого платья, Сноу легла на подушку, надеясь недолго отдохнуть до прихода супруга.       Девушка проснулась уже ночью, когда месяц достиг высшей точки на небесном своде. Лорд Тайвин спал рядом, лёжа на спине. Видимо, он вернулся, покуда она отдыхала, и решил оказать милость, не став беспокоить.       Впервые Сноу могла спокойно рассмотреть супруга вблизи. Днём, при свете солнца, лорд Ланнистер пугал до дрожи в коленках, способный одним словом лишить жизни целый род, но ночью он казался куда более безобидным. Особенно, когда молчал. Когда морозная зелень его глаз не прожигала Лиарру насквозь хлёстким взглядом. Кнут разрывал плоть, лорд Тайвин — душу. Однако даже во сне он не казался освобождённым от груза дел, ожидавших его с рассвета и до заката. Ровный крупный нос, высокие скулы, несколько глубоких морщин, залёгших на лбу, светлая коротко стриженная борода. Он был хорош собой даже под гнётом времени. Наверняка, в молодости он являлся одним из самых завидных женихов в королевстве.       — Если ты хочешь убить меня, то тебе потребуется нечто поострее взгляда. — Девушка вздрогнула и отпрянула. Она и не заметила, насколько близко оказалась возле чужого лица.       — С чего бы мне вас убивать? — Лиарра плотнее укуталась в одеяло, жалея, что пошла на поводу у неожиданно разыгравшего любопытства.       — Я веду войну против твоего брата, мой глупый внук казнил твоего отца, а после я принудил тебя к браку, — глаза лорда Тайвина, словно кошачьи, светили и бросали золотые искры, отражая лунные свет в сторону супруги.       — Поводов и впрямь достаточно, но если убью вас, то живой из Красного замка не выберусь. Даже сейчас за дверью покоев дежурят, по крайней мере, два стражника. Однако Север помнит, и зима обязательно придёт в дом Ланнистеров. — Сноу надеялась как можно скорее закончить неприятный диалог. Светские беседы с мужем нисколько не улучшали и без того слабое расположение духа девушки.       — Зима уже давно поглотила мой, а теперь и твой дом. От Старков из Винтерфелла остались две женщины, два мальчишки и мятежный лорд, что весьма мало для благополучия рода. — Отсутствие Арьи в пересчете Хранителя Запада больно царапнуло по сердцу. Вопреки настроению лорда, Лиарра верила, что девочка спаслась из руин Харренхолла. — Можешь ликовать: у Ланнистеров осталось не сильно больше. Бремя Утёса лежит исключительно на моих плечах. Серсея женщина, вскоре отправляющаяся к супругу. Джейме заложник твоего брата, но даже без этого — белый плащ не позволяет ему наследовать имя и титул. Тирион едва живой карлик, достойный не больше камня из стены свинарника Утёса. Однако теперь у меня есть шанс исправить былые ошибки. Ты родишь мне наследника и принесешь весну в мой дом. Ибо теперь ты Ланнистер.       — Ланнистеры ведь всегда платят свои долги, а мой ещё не оплачен. — Сон придал Лиарре сил достаточных для малого, но отпора.       К собственному изумлению, девушка услышала раскатистый смех, огласивший комнату. Щит Ланниспорта успел принять сидячее положение. Мужчину, несомненно, забавляла их беседа, словно Лиарра и впрямь сказала нечто до безобразия смешное. Словно дворцовый шут, наконец выдавший удачную шутку.       Смешно.       Единственный зритель одобрил.       — Старком ты прожила день, а Ланнистером тебе предстоит быть до последнего вздоха. Но я смотрю ты быстро учишься, — он с нескрываемым весельем сощурил глаза. Лиарра же не могла вымолвить ни единого едкого слова. Ходили слухи, что изредка лорд Тайвин грозил улыбнуться, и даже мысль о подобном вгоняла в ужас, а тут смех. Наверняка надвигалось нечто поистине ужасное.       — Я Сноу, и указ короля ничего не изменил, ибо не мой отец решил это, а вы ради собственной выгоды, — всё же нашлась северянка. Она уже говорила ему об этом, но ничего более подходящего так и не смогла придумать.       — Ты можешь не признавать себя Старком, коим являешься по закону. Но после свадьбы ты стала Ланнистером, и сама знаешь об этом. На подобное дозволение твоего отца не требовалось бы даже в мирное время. Приказ короля, и любая девица будет выдана замуж, даже вопреки воли родителя. — Веселье пропало с мужского лица столь же быстро, сколь и появилось, приняв привычное суровое выражение.       Лиарра сжала губы в тонкую нить. Возразить было в сущности нечего. Однако оставлять последнее слово за супругом она не хотела. Внутри проснулось угасшее ослиное упрямство. В детстве брат постоянно дразнил Сноу этим, изредка проверяя, не отросли ли у неё длинные уши.       — Почему вы не разбудили меня для выполнения супружеского долга? — Ночное платье не грело, заставляя противные мурашки пробежаться по телу, покрывая его гусиной кожей.       — Каким же монстром ты меня видишь? Думаешь, я стал бы принуждать больную, едва шевелящуюся супругу к близости? — Тонкая светлая бровь выгнулась, придавая ему сходство с королевой.       — Вам нужен наследник. — Лиарре ужасно хотелось разжечь камин, но супруг не поддержал бы подобную идею, ибо, по его мнению, ночи ещё были достаточно тёплыми.       — Которого ты не способна мне дать сейчас. Для этого требуется полное телесное здоровье. Роды — огромный риск для любой женщины, а в особенности для столь болезненной. В нынешнем же состоянии ты скорее умрешь, а если и сумеешь разродиться, то я получу либо мёртвого, либо калеку, либо такого же болезненного ребёнка. Ни один из этих вариантов меня не устраивает. Мне требуется минимум двое детей. Один станет лордом Утёса Кастерли, а второй — Винтерфелла. К тому же не стоит исключать риск младенческой смертности. Не все доживают даже до десяти.       — То есть я просто тело для продолжения рода? — Сноу почувствовала себя оскорблённой. Она не питала иллюзий, что обладает редким умом, ослепительной красотой или драгоценным талантом, но подобные рассуждения задевали даже её.       — А ты в состоянии дать мне что-то больше? Сейчас ты лишь сумасбродная девчонка, доставляющая проблемы. Ты жива и имеешь статус второй женщины в королевстве, то, о чём мечтают многие, но получают лишь избранные. Ты должна следовать моей воле и возвышать имя Ланнистеров, но это не приравнивается к лишению собственных мечт и чаяний, не вредящих нашему дому. Ты жива, но ведешь себя, подобно трупу. Думаешь, Эддарда Старка порадовали бы твои попытки заморить себя голодом? Или бесцельное разглядывание мира, сократившегося до маленького окна башни? Ты даже стоять самостоятельно едва можешь. Разве так Старки воспитывают своих детей? Если да, то я разочарован.       Десница смерил её спокойным взглядом, однако Лиарра медленно закипала изнутри.       — Вы не знали моего отца и не смеете говорить о нём! Из-за вашей семьи он мёртв. — От резкого всплеска эмоций кровь зашумела в ушах и помутилось в глазах. На мгновение ей показалось, что она снова чувствует, снова живёт.       — Однако это не отменяет глупость твоего поведения, — продолжил стоять на своём мужчина. Сноу не знала, чего он добивается, но соблазн взять графин, покоящийся совсем неподалёку, и проломить ему череп казался чрезвычайно великим, почти непреодолимым.       И всё же Лиарра не нашлась с ответом. Он не знал близко её отца, но слова звучали более, чем здраво. Лорд Эддард был бы весьма опечален нынешним состоянием дочери. Девушка насупилась, стиснув до легкого скрежета зубы, и отвернулась от супруга. Он раздражал её ещё больше, нежели обычно.       — И обижаешься в точности, как дитя малое, — не дождавшись каких-либо протестов супруги, Тайвин вновь лег спать. Сноу чувствовала ворочающееся по соседству тело, но невзирая на собственное неудобство, поворачиваться обратно не спешила.       Злость улетучилась, оставляя едкое послевкусие. В душе царило смятение, превозмогающее бесстрастную пустоту. Отец, будь он жив, наверняка не обрадовался бы подобному поведению дочери. Даже не нося родового герба, Лиарра должна была оставаться сильной, как лютоволк, ибо кровь Старков бурлила в её жилах неудержимым потоком. Однако взрослому льву парой крепких, острых, как клинок, когтей удалось запугать неокрепшего щенка. Дикий, неприученный лютоволк, щерясь и огрызаясь, скрылся в крупных расщелинах её души, изредка скалясь на подходящих близко людей.       К утру пожар чувств стих, оставляя едва тлеющие угли. Лиарру вновь утянуло в зыбкие пески уныния. Однако подобное не могло спасти её от первого совместного завтрака с Хранителем Запада. Обычно лорд Тайвин, как деятельный человек, занятый делами государства, вставал ещё до зари и завтракал в одиночестве, а его супруга, пробуждающаяся, когда солнце едва поднималось в зенит, одаривая Королевскую Гавань благодатными лучами, оказывалась предоставлена сама себе. Временами Лиарре даже хватало сил озадачиться и не давать новых поводов для сплетен путём скармливания служанкам блюд, приготовленных для неё. Хотя наверняка кто-то из них шпионил за женой десницы, если не обе сразу. Однако желания думать о том, северянка не имела. Всё равно.       Она же бесполезна для любых задач, лорд явно обозначил этот факт той ночью.       Поэтому чаши, полные нетронутых блюд, из раза в разы выносили из покоев десницы. Спазмы, болезненно сковывающее желудок, более не беспокоили её, как в первые дни отказа от пищи. Изредка она могла съесть небольшую тарелку лёгкого бульона, дабы развеять пронизывающий насквозь холод, от коего не спасали даже дорогие пушистые шкуры, лежавшие на кровати, и простая шерстяная шаль, ставшая неотъемлемым дополнением к любому наряду. В покоях всегда горел огонь, гасившийся лишь к приходу лорда. Ночь темна и полна ужасов. Пронизывающих до самых костей морозов. Неужели за Стеной столь же холодно? Стужа проникает сквозь толщу одежд, преодолевает кожу, бурные потоки горячей крови и с противным хрустом вгрызается во внутренности, как в спелое яблоко. Хрум-хрум.

***

      В солярий проникали тёплые солнечные лучи, прыгая по серебряным блюдам, стоящим на столе. Соблазнительные для кого-то ароматы горячей еды повисли в воздухе. Но Лиарра лишь с отвращением смотрела на поджаренные яйца, жирные ломтики бекона, хлебную корзинку и несколько пиал с мёдом, пропитавшим сочащиеся соты, ежевичным вареньем, сыром и маслом. Сноу мутило лишь от вида еды, о том, чтобы её вкусить, не было и речи.       — Я устроил нам совместный завтрак не для того, чтобы ты вновь просто сидела и смотрела на еду, — колко подметил лорд Утёса. — Ради этого я даже отложил свою трапезу и дождался твоего пробуждения, случившегося намного позже моего.       — Вам не стоило идти на подобные жертвы, милорд. Я вполне могла бы позавтракать и одна. — Под угрожающим взглядом хмуро сощуренных зелёных глаз она уступила и положила на тарелку небольшой кусок подрумяненного бекона, ломоть хлеба, кусочек сыра и яйцо.       — Ты моя жена, и мой долг, как супруга, идти на определённые жертвы. — Неожиданный скрежет ножа по тарелке на мгновение привлёк внимание поблёкших, казавшихся почти синими, очей.       — Вы слишком добры, милорд, — сухо ответила она.       Первый кусок, дался тяжело, принося жуткий тошнотворный привкус, вынудивший её взять бокал с водой и сделать несколько крупных глотков, дабы смыть его. На языке появился налёт солёного жира, вызывающего тошноту. Следующий кусок оказался ничем не лучше предыдущего. Девушка прекратила жевать и шумно сглотнула. Живот скрутило болезненной судорогой. Лиарра поморщилась, стараясь не выдавать своего недомогания. Следовало лишь спокойно досидеть до конца завтрака, когда супруг, наконец, соизволил бы её покинуть. Однако десница, по-видимому, никуда не спешил, монотонно поглощая пищу и, словно в издевке, затягивая сие мероприятие. Изредка северянка ловила на себе изучающий взгляд супруга, но старалась игнорировать его, сосредоточившись на все никак не уменьшающейся на тарелке еде.       Тишина, нарушаемая лишь шелестом юбок служанок, прислуживающих господской чете, и пением птиц за окном, наконец, прервалась. Всё закончилось. Тихий скрип отодвигаемого стула по гладким камням, и лорд Ланнистер удалился, не бросив и пары слов молодой жене. Лиарра громко вздохнула, услышав стук двери и удаляющиеся шаги, казалось, она и вовсе не дышала. Обычный завтрак отнял у неё чрезмерно много сил.       Лиарра направилась в покои, желая отдохнуть и согреться у камина, шерстяная шаль перестала дарить тепло. Девушка замерла на выходе, услышав весёлое щебетание служанок, прибиравшихся в покоях супружеской пары. Лиц она не запомнила, лишь жадно вслушивалась в информацию, льющуюся из их уст. Даже они знали больше о происходящем за крепостными стенами, до северянки же никто намеренно не допускал никаких слухов и известий.       — Я слышала, что мы одержали победу. Изменник Старк мёртв вместе со всем войском и семьёй, — весело произнёс высокий радостный голосок, — а ещё к его телу пришили голову волка, а мать выкинули в реку совершенно нагой, представляешь?       — Значит мы победили, и впереди будет ещё одно торжество? — с ноткой изумления и предвкушения вопрошал второй голос.       Лиарра замерла, крепко вцепившись пальцами в каменную арку двери. Слова, словно меч, пронзили её. Боль волнами разливалась по телу. Она пошатнулась, но удержалась на ногах. На пальцах чувствовалось нечто липкое и тёплое, стекающее тонкой струей вниз. Тело налилось свинцом, и каждый шаг казался всё тяжелее.       — Миледи, — послышался обеспокоенный голос Лулу, бросившейся за ней вместе с Мэлз.       Покои, служившие ей пристанищем уже какое-то время, показались ещё холоднее, чем прежде. Пройдя насквозь, она двинулась к уборной, и, едва ступив в неё, девушка рухнула на колени пред ночным горшком, упёршись руками в деревянную сидушку и извергая в него содержимое желудка. Её мутило, в голове стоял густой туман.       Мертвы. Все мертвы.       Спасения ждать неоткуда.       Она встала, чуть пошатываясь. Во рту стоял кислый привкус. Она утёрла слюну, скатывающуюся с губ, и лишь после заметила кровь на ладони. Шаг, и Сноу пришлось опереться на стену, дабы не упасть. Вот почему десница так смотрел на неё сегодня, изучал. Он всё знал. Даже последняя прислуга в курсе, а она всё это время оставалась в неведении, изолированная от известий с поля битвы. Собравшись с силами, Лиарра бросилась в сторону кабинета. Служанки, кинувшиеся за ней с громким лепетом, оказались не в силах остановить разъярённую леди.       Тяжёлая металлическая дверь распахнулась, ударяясь с грохотом о стену. Щит Ланниспорта поднял голову, отражая на лице всю степень своего недовольства, направленного на бессмертного пришельца, посмевшего побеспокоить его столь грубым способом. Жена. Болезненный румянец, горевший на щеках, бисеринки пота, скатывающиеся со лба, губы и подбородок, перепачканные в крови.       — Вы знали! Знали, что Робб мёртв! И скрыли от меня! — Грудь, стянутая корсетом, тяжело вздымалась, аккуратная прическа оказалась растрёпана, короткие пряди выбились и торчали в разные стороны.       — Аккуратней, Лиарра. Если ты решила, что тебе дозволено врываться ко мне в кабинет, то это не так. Я бы сообщил об этом, когда посчитал бы нужным. На данный момент лишний стресс лишь усугубил бы твоё и без того печальное состояние, — он махнул рукой, выпроваживая столпившихся у дверей слуг.       — Он был моим братом! — злые слёзы скопились в уголках глаз, застилая мир мутной пеленой. — Вы должны были мне сообщить, потому что остальные Ланнистеры бы не стали церемониться и выплеснули бы мне это в лицо, точно помои!       — Я должен заботиться о тебе, что я и делаю. А теперь довольно, я не желаю лицезреть женскую истерику, — тонкие губы сжались, почти пропадая с лица, светлые брови сошлись на переносице заостряя глубокие морщины. Холод его голоса способен был отморозить уши слушателям. — А теперь ступай к себе.       — Зима близко, лорд Тайвин, и, что бы вы не думали, вам ещё предстоит пожать её, — она шумно втянула воздух сдерживая слёзы. Десница казался вырезанным изо льда, будто человеческое ему чуждо. — Возможно, в той бойне погиб и сир Джейме. Кто стал бы разбираться?       — Аккуратней со словами, девочка. Никто не посмел бы тронуть моего сына, — каменное лицо не дрогнуло, оставаясь все столь же безучастным к чужому горю.       Несколько мгновений они пробыли в напряжённой тишине, а после Лиарра покинула лорда стремительным шагом, не в силах более находиться подле него. Горечь жгла кожу, стекая нескончаемым потоком слёз по щекам. Её трясло, мир словно начал вращаться вокруг неё в дикой пляске. Придерживаясь стены, она, наконец, оказалась в покоях и, не пустив внутрь свиту, захлопнула пред ними дверь, запирая её изнутри. Ноги более не держали девушку, и она медленно скатилась вниз, прислонившись к гладкой стене. Глухие рыдания сотрясали хрупкое тело, сжимали грудную клетку в узких тисках. Воздуха не хватало.       Боль жгла изнутри. Робб. Леди Кейтилин. Возможно, даже малышка Арья. Все сгинули за раз в адской борьбе престолов. Но почему? Как это случилось? Она отдала бы всё, лишь бы ещё раз увидеть пронзительные голубые глаза Талли, унаследованные Роббом, или же серые, принадлежавшие маленькому волчонку — Арье. Лиарра была бы рада даже увидеть живой саму леди Старк. Но боги вновь решили сыграть злую шутку со смертными.

***

      Лиарра держала лорда Тайвина под руку, безучастно взирая на торжественный пир, в сторону коего они неспешно двигались. После печальных известий она совсем замкнулась в себе, более походя на бездушную куклу. Даже сейчас она не выказывала и капли раздражения, прикасаясь к убийце почти всего семейства Старк.       Пусто. В душе. В мыслях.       Уважаемые гости уже толпились возле столов, надеясь поскорее занять выделенные им места. Однако не все разделяли подобное рвение. Мужчина с гладкой оливковой кожей и большими глазами, чёрными и блестящими, как минеральное масло, возник перед ними, словно из воздуха. Дуновение ветра из распахнутых дверей запрыгало в его тёмных волосах с едва заметной проседью. Дорниец. Лиарра не знала о том, что представители Дорна будут присутствовать на свадьбе. Рядом с ним стояла женщина, на первый взгляд совсем не блещущая красотой, однако что-то неизменно влекло к ней, словно тёмная магия. Их яркая жёлтая одежда рябила в глазах, вызывая головокружение.       — Десница короля, какая честь! — воскликнул мужчина. — К сожалению, нам не удалось встретиться до свадьбы, однако я уверен, вскоре вы удостоите меня подобной милости.       — Я был занят, королевские дела не терпели отлагательств. К тому же вы могли обратиться к сиру Кивану, раз у вас были столь срочные дела, требующие моего непосредственного участия, — равнодушно констатировал Хранитель Запада.       — Что может быть важнее королевства? Уверен, вы найдете для меня время в ближайшие дни, — дорниец улыбнулся, показывая идеальные белые зубы, а в тёмных, порочных глазах загорелся азарт: — А это ваша жена? Наслышан, но пока не увидел вживую, поверить до конца не мог. Вы весьма похожи с моей Элларией, не находите, лорд Тайвин?       — Нет, не нахожу и сравнивать бастарда и благородную леди считаю неуместным. — Золотые искры опасно сверкнули.       — У нас в Дорне иное отношение к бастардам, милорд, — подала голос Эллария. Томный и густой он звучал так, словно Сэнд пыталась соблазнить десницу. — Они являются плодом страсти и пылких чувств. И, как я слышала, в леди Ланнистер тоже есть частица Дорна.       — О вольных нравах вашего края мне известно достаточно. — Лиарра чувствовала, как напряглись мышцы супруга под её рукой. — Однако моя супруга — в девичестве Старк и родом из Винтерфелла, что расположен гораздо севернее Дорна. Не всем слухам можно верить, вам стоило бы об этом знать.       — Конечно. И всё же, где же мои манеры? — мужчина склонился в полупоклоне протягивая руку северянке: — Я официально вам не представился. Оберин Нимерос Мартелл, принц и младший брат Дорана Мартелла.       Лиарра аккуратно вложила свою ладонь в протянутую, ощущая горячее прикосновение, а после и легкий поцелуй. Дорниец распрямился, не отрывая от неё заинтересованного взгляда.       — Рада встрече с вами, милорд. Я Лиарра Ланнистер, — ненавистный дом пеплом оседал на языке при любом упоминании.       — Думаю, время занять свои места, принц Оберин, Его величество с супругой совсем скором пожалуют, — Хранитель Запада учтиво кивнул дорнийцу и двинулся прочь, утягивая за собой супругу. Тяжёлое парчовое платье насыщенного алого цвета стесняло движения и без того не поспевающей за широкими шагами лорда Лиарры. Крупный рубин в золотом колье бил по грудной клетке, грозя поделать в ней дыру.       — Тебе не стоит беседовать с ними наедине. Оберин мастер дешёвых провокаций, — произнёс Тайвин, когда они оказались далеко от дорнийской пары.       — Да, милорд, — Сноу кивнула так, словно и впрямь собиралась вести с ними разговоры. Она уже давно перестала покидать пределы покоев, находясь в окружении лишь допущенных её мужем людей.       Они расположились за столом по правую руку от короля, напротив семейства Тиреллов, сидевшего по левую руку от королевы. Среди роз Лиарра заметила Сансу, прекрасную и расцвётшую в отдалении от Ланнистеров. Она мило улыбалась и кивала всем, изредка перешептываясь с леди Оленной. Воздушное шёлковое платье золотого цвета переливалось при попадании солнечных лучей из высоких окон. Их взгляды встретились, и вежливая улыбка померкла. Санса выглядела встревоженной. Жалкий вид бастарда попортил ей настроение? Или она тоже знала о судьбе Робба, и фальшивая маска учтивости слетела с лица при виде родной отчасти крови? Они так и смотрели бы друг на друга, если бы не громкий голос герольда, объявившего о приходе королевской четы.       Два белых скакуна величественно прошествовали в тронный зал. Пажи бежали впереди, разбрасывая белые и розовые лепестки пред ними. Король и королева, переодевшиеся в одежды для пира, лучезарно улыбались гостям. На Джоффри был парчовый дублет с золотыми атласными рукавами и красными шишечками из рубинов. Маргери сменила скромное платье невесты на более смелое, из бледно-зелёного плотного шелка с тугим корсажем, обнажавшим ее плечи и верхнюю часть аккуратных грудей. Распущенные каштановые волосы струились по белым плечам до самой талии. Увенчанная тонким ободком золотой короны, она улыбалась мило и застенчиво. Лиарра наблюдала за ними, пока её резко за локоть не дернули вверх. Она должна была поприветствовать нового члена семьи вместе с остальными Ланнистерами.       Они стояли под сенью Железного трона, задрапированного шелками: золотыми полотнищами Баратеонов, красными Ланнистеров и зелёными Тиреллов. Поочерёдно все львы расцеловали радостную Маргери, даже Серсея старалась умалить свой гнев и выказать почести новой королеве. В то же время Джоффри получал поцелуи со стороны семейства Тиреллов.       Наконец, они закончили, и Лиарра вновь смогла вернуться на своё место подле лорда Тайвина. Первая чаша, поднятая королем, ознаменовала начало пира, и громкий гул голосов, пьющих за счастье молодых, грянул отовсюду. Северянка поморщилась, захотелось уйти обратно, в свою тихую башню. Наблюдать за всеобщим весельем было тяжело, особенно, когда вся семья гнила в сырой земле. Изредка она пригубляла вино, то и дело подливаемое служанкой. Мысли медленно плыли в голове, тело расслаблялось. Происходящее всё меньше волновало её. Выступления музыкантов, потешные бои карликов, развлечения и блюда, следовавшие друг за другом в ошеломляющем изобилии, сопровождаемые потоками эля и вина — всё проплывало мимо, как облака на безмятежном голубом небе.       За окнами уже стемнело. Звуки затихли, погружая тронный зал в предвкушающую громкие овации тишину, а после внутрь вкатили огромный голубиный пирог. Джоффри, уже весьма захмелевший, поднялся со своего места, слегка пошатываясь, и подал руку Маргери. Они вместе сошли с помоста. Красивые и величественные. Король собирался выхватить меч, подарок уважаемого деда на свадьбу, но девушка удержала его:       — Вдовий Плач создан не для того, чтобы резать им пироги, — с легкой улыбкой подметила она, — он нужен для победы над врагами.       — И то верно, моя королева, — согласился Джоффри и крикнул: — Сир Илин, ваш меч!       Сир Илин Пейн появился из полумрака в дальней части зала. Призрак на пиру. Сердце Лиарры пропустило лишний удар. Этого человека она запомнила хорошо. Палач, не позволяющий великим господам замарать белые руки. Убийца Эддарда Старка. Мужчина склонился пред королём и обнажил шесть футов серебристой стали, затем опустился и подал меч Джоффри рукоятью вперёд. Два рубиновых глаза мигнули на рукояти из драконова стекла в виде оскаленного черепа. В руках у молчаливого стража темниц находился не Лёд.       — Где меч моего отца? — в груди предательски больно кольнуло беспокойство.       — Он был слишком громоздким, и я посчитал возможным сделать из него два столь же добротных клинка, — отозвался лорд Тайвин, не отрывая глаз от короля.       Боги определённо ненавидели её. Удар за ударом градом сыпались на северянку, не оставляя в сердце даже мимолётных надежд на лучшее. Фамильное оружие дома Старков было уничтожено ради того, чтобы подарить очередную игрушку этому бессердечному чудовищу. Сноу подняла чашу и осушила её двумя глотками. Хотелось забыться. В то же время Джоффри и Маргери вместе подняли меч, а после опустили. Пирог раскрылся, и голуби вырвались из него в вихре белых перьев. Трепеща крыльями, птицы рассаживались на окнах и стропилах. Гости восторженно взревели, музыканты на галерее заиграли веселый мотив. Король отбросил меч и вскинул руки, наслаждаясь всеобщим восхищением.       Герольд откашлялся и известил всех о прибытии запоздалого подарка от лорда Фрея, хозяина Близнецов и Переправы. Джоффри довольно оскалился, бросая ехидные, мерзкие взгляды в начале на Сансу, а после на Лиарру. Двое рыцарей внесли в зал тяжёлую потемневшую бочку. Жилы на их шее, свободной от доспехов, вздулись от тяжкого груза. Поставив его рядом с пирогом, они достали небольшой кусок пергамента, присланный вместе с ним.       — Недавно я получил с-славную весть, — заплетающемся языком начал король, — и вот, лорд Фрой, Фрей решил ещё и порадовать меня, прислав под-подтверждение своей верности! Читайте же немедля послание моего подданного!       Один из мужчин откупорил бочку и, кликнув пажа, велел тому достать голову из мёда, а второй передал свёрнутую бумагу герольду. Сердце Лиарры забилось в груди пойманной птицей. Узнать о смерти брата одно, но увидеть его отрубленную голову — совсем другое. Парнишка закатал рукав и погрузил руку внутрь. Секунды тянулись вечность. Голова, вытащенная за слипшиеся волосы, степенно обретала форму по мере стекания мёда. Показались старческие пятна, слабый подбородок со свисающей кожей, маленькие глаза в ужасе распахнуты. Неподъёмный груз, уже многие дни давивший на плечи Лиарры, рухнул, даря ей неожиданную легкость. Стеклянная башня, чьей пленницей она стала, разбилась вдребезги. Лёгкая улыбка тронула обескровленные губы. Гости вокруг принялись перешёптываться, почти никто из них не видел изменника в лицо. Однако эту старческую голову едва ли можно было выдать за голову сына Эддарда Старка.       Герольд откашлялся и во всю мощь своих лёгких принялся читать письмо:

      «Бастард из дома Ланнистеров,

      Мерзкие деяния твои и твоей семьи не знают конца. Ваш дом осквернил тысячи невинных душ, и никогда вам не смыть с себя позора. Сдайся, и я позволю тебе жить. Ты сможешь надеть чёрное и уйти в дозор. В противном случае королевство зальют реки крови. Север помнит. И ты ответишь за все свои грехи. А в подарок я присылаю тебе голову грязного предателя, чьими руками ты надеялся вырвать себе победу, не погнушавшись нарушить законы гостеприимства и перерезать сотню человек на свадебном пиру. Ты желал мою голову, так получи же ту, что ты заслужил своими ратными подвигами.       Твоему же деду передаёт сердечную благодарность дочь каменщика, в коей он не разглядел нечто большее, ибо высокомерие его столь велико, что далее собственного носа он видеть не способен.

Король Севера и Трезубца, Робб Старк».

      Герольд побледнел, закончив читать. Он понял, сколь страшные слова сорвались с его уст. Джоффри побагровел, лицо его стало под цвет семейному гербу — алым. Он дёрнулся вперёд, явно жалея, что выкинул клинок сира Пейна. Юноша попытался вытащить собственный, но хмель, ударивший в голову, помешал ему достигнуть желаемого.       — Уведите его! В темницу! Он будет казнён! — заверещал Джоффри, резким ударом ноги опрокинув бочку. Золотистая жидкость медленно растекалась по шершавому камню.       — Ваша светлость, прошу вас, герольд не виноват в том, что озвучил слова изменника. Сегодня ведь наша свадьба, не будем омрачать её казнью! — королева ласково взяла под руку юношу, увлекая его обратно к столу. — Всем известна ваша доблесть и отвага. Вы легко сможете разделаться с изменником и на поле боя.       — Выпороть герольда и выкинуть из дворца! — чуть успокоившись, Джоффри уселся на своё место на помосте, но с лица его не сходило мрачное выражение, а в глазах виднелось несколько кровавых полос. Гости молчали, даже стук приборов и шелест юбок стих.       Лиарра резко поднялась со своего места, стул жалобно проскрежетал и опрокинулся назад с оглушительным грохотом. Внимание присутствующих моментально переключилось на неё. Сочувствие, изумление, страх, непонимание — всё это легко читалось на их лицах. Крепкая рука лорда Тайвина предостерегающе сжала её запястье, но Сноу не почувствовала боли. Она подхватила наполненный до краёв кубок, воздевая его кверху:       — Да здравствует король! И пусть правит он мудро! — Лиарра сделала несколько глотков под непонимающий ропот, а после сотня рук последовала за ней, воздавая почести государю. Джоффри же, как и все Ланнистеры, прожигали её убийственным взглядом.       О, они наверняка знали, за какого именно короля она пьёт.       Оставшееся пиршество прошло без былой радости, утратив всякое веселье. Король, уже изрядно пьяный, едва держался на стуле, королева же продолжала мило улыбаться, стараясь не обращать внимания на тело подле неё. Серсея, расположившаяся ближе к сыну, не отставала от него, поглощая вино, как покойный Баратеон. Лорд Тайвин замер каменной статуей, искоса поглядывая на супругу, с лица которой не сходила блаженная улыбка. Робб был жив, как и леди Кейтилин, даже Арье удалось успешно добраться до них. Могли ли боги проявить большую милость, нежели эта?       Однако даже благосклонность высших сил не спасла Лиарру от встречи с разгневанным мужем. Когда дверь покоев захлопнулась за ними, он смерил её пронзительным, изучающим взглядом, и лишь один единственный вопрос сорвался с его уст:       — Ты знала, верно?..