Год 4. «Мой сын,..»

      Блейз привык всегда держать слово. И если уж он пообещал себе, что поговорит с Пэнси о том, что с ней происходит в последнее время — а он прекрасно видел, что что-то с ней всё же происходит — он это сделает. После второго этапа Турнира он стал всё чаще подмечать странности в поведении подруги: Пэнси могла прямо посреди разговора уйти глубоко в свои мысли или, наоборот, вдруг резко оживиться пока они, казалось бы, просто шли по коридору. Блейзу никак не удавалось выстроить причинно-следственные связи. Сперва он подумал, что Паркинсон просто-напросто в кого-то влюбилась. Но эта теория была довольно быстро отметена. После недолгосрочных отношений с Драко на третьем курсе, Пэнси вообще не заводила и речи о симпатии к кому-либо — вероятно, поняла, что без этого ей жилось намного спокойнее и легче. Да и Забини не замечал, чтобы подруга общалась с кем-то, кроме их компании, так что для симпатий не было и почвы. Затем, Блейз предположил, что дело в её отце — не так давно ей приходило послание от матери с вестью о болезни мистера Паркинсона. «Однако, — размышлял Забини. — Если бы его ситуация ухудшилась, об этом уже непременно кричали бы заголовки газет, ну или, как минимум, сплетни чистокровных семейств.» Выловить Пэнси, когда та находилась одна, оказалось совсем не так просто, как виделось Блейзу изначально. Конечно, он мог бы напрямую заглянуть каким-нибудь вечером в комнату девочек и попросить позвать Пэнси, но нет. Это было слишком просто, слишком напрямую и слишком не в духе Блейза Забини. Отвечая на вопрос «а что же тогда в его духе?»: в духе Блейза подключить свои смекалку, изворотливость и знакомства и устроить всё так, чтобы «жертва» до последнего ни о чём не догадалась. Особенно, если эта жертва нарочно избегает тебя. Итак, действия Забини не заставили себя долго ждать: — Пэнси, подожди! Девушка обернулась на выходе из столовой и с удивлением обнаружила за своей спиной Майкла Корнера. Когтевранец приветливо улыбался и, кажется, слегка запыхался, пока пытался догнать Паркинсон. Не зря — ещё минута, и она бы с друзьями скрылась в подземельях, куда студенты остальных факультетов вне уроков Зельеварения старались не заглядывать. Мало ли что. — Привет, Майкл. Всё в порядке? — Лучше не бывает! Вот только… — парень опёрся на колени обеими руками, пытаясь восстановить дыхание. Он поднял вверх указательный палец, как бы прося подождать минутку. Пэнси понимающе кивнула и повернулась к ребятам: — Я догоню. Ни у кого не возникло лишних вопросов — Майкл занял статус хорошего приятеля ещё с момента, как провёл их компанию на вечеринку в гостиную Когтеврана в прошлом году. Ни у кого также не возникло вопросов, когда спустя пару минут Блейз резко затормозил, хлопая себя по лбу, и поспешил в обратную сторону, нарочито громко приговаривая «чёрт возьми, я совсем забыл, что обещал Миранде встретиться после ужина». Забини ведь такой Забини — его любовные похождения и легкомысленное отношение к ним могли посоперничать только с Дафной, и то, в последнее время та словно взяла перерыв. Ну ничего — Блейз может отдуваться и за двоих. Итальянец же, тем временем, поднялся из подземелий, но лишь для того, чтобы спуститься по другой лестнице, ведущей к кухне эльфов. Необычное место для свиданий после ужина, однако, его там всё же кое-кто ждал. — Спасибо за помощь, Пэнси, не знаю, что бы я без тебя делал. Так и знал, что ты точно в курсе как попасть на кухню, — послышался мягкий голос Майкла Корнера из-за угла, за которым последовал глухой звук. Это было сигналом для Блейза. — Как благородно с твоей стороны, mia cara, — сладко протянул Блейз, появляясь позади Пэнси. Та вздрогнула от неожиданности. — Блейз! Зачем же так пугать. — Прости, — легко извинился парень. — У меня к тебе разговор. Думаю, ты в курсе. — Дай угадаю, Корнер с тобой заодно? — Да, но не злись на него. Он думает, что мы просто поругались, и я хочу с тобой помириться. Теперь уже не было смысла не быть откровенным. Пэнси нахмурилась и скрестила руки на груди в защитном жесте. — Понятия не имею, что тебе от меня нужно. — Брось, ты прекрасно всё знаешь. Иначе бы не избегала меня так старательно с са́мого второго испытания. Поверь, держать всё в себе — так себе затея. — Разве ты обычно не делаешь то же самое? — Ну что ты! Я как открытая книга. — Только перевёрнутая и написана рунами. — Детали, — в игривой манере отмахнулся Блейз и подхватил Пэнси под локоть, заставляя её расцепить руки. Та со вздохом поддалась. Он ненавязчиво повёл её обратно к лесенке. — Давай, твоё любимое место в Хогвартсе? Пэнси прикусила губу. Видимо, не хотела выдавать какое-то «своё» место. Блейз не возражал — все имеют право на уединение. — Ну хорошо. Тогда на астрономическую башню? — Блейз! — Ладно-ладно, — рассмеялся он. Конечно, Забини прекрасно помнил про страх высоты подруги, просто хотел чуть взбодрить её. — Как насчёт моста? Тот что закрытый. Пэнси пожала плечами. Надо было полагать, это значит «да» — с этого моста надо постараться, чтобы упасть, а в проёмы, напоминающие окна, но без стекол, можно было курить. — Я даже не знаю, с чего начать, — устало вздохнула Пэнси, когда они пришли. Она сложила руки на каменном подоконнике и устроила поверх них подбородок. — Ты перестала отрицать, что тебя что-то беспокоит — это уже неплохое начало, — Блейз потрепал её по плечу и протянул сигарету. — Они могут быть крепковаты, но других с собой нет. — Да ничего, — девушка выпрямилась и оставила на подоконнике лишь одну руку, вторую согнув и поднеся ко рту с зажатой между тонкими пальцами сигаретой. Глядя на эти пальцы, Блейз, почему-то невольно представлял другие — с ещё более молочной кожей и россыпью мелких веснушек на костяшках. Вспомнить бы, кому они принадлежали… Но сейчас было не до этого. Он откинул прочь странно взволновавшие его мысли и обратил всё свое внимание к дорогой подруге, которую наконец-то выдался шанс послушать. — Я… знаешь, Блейз, мне кажется, что я всё продолжаю и продолжаю совершать ошибку. Одну и ту же, из раза в раз. Я не знаю, к чему это приведёт, но логика подсказывает, что ни к чему хорошему. Пэнси неспеша затянулась, рассеяно глядя на башни Хогвартса, серые в вечерней мгле. В некоторых окнах ещё горел свет, но то, наверное, были преподаватели, готовящие кабинеты для завтрашних занятий. Замок продолжал жить своей жизнью, несмотря ни на что. Наверное, за это Пэнси его так и любила. — Ты когда-нибудь боялся разочаровать свою мать? Блейз хмыкнул и запрыгнул на подоконник, чтобы сесть вполоборота к подруге. Стряхнув пепел позади себя и надеясь, что попал в оконный проём, он заговорил: — У нас с Ами всегда были тёплые отношения, но скорее дружеские, нежели матери и сына. К слову, с ней я впервые напился почти до потери сознания. Кажется, это был её День рождения, — Блейз на мгновение зажмурился, предаваясь воспоминаниям. Верно, это было около года назад, перед третьим курсом. Амедеа тогда собрала в их поместье более ста человек и, конечно, за тринадцатилетним Блейзом никто особо не присматривал. Вот он и прибился к компании каких-то солидных на вид волшебников, потягивающих дорогой бренди. Миссис Забини нашла его уже готовеньким, но вместо того, чтобы ругать, повела танцевать и дальше веселиться. А на утро оставила таблетки от головы и стакан воды у кровати сына. Пэнси слушала его, округлив глаза. — Но, если честно, мать из неё отвратительная, — Пэнси округлила глаза ещё больше, повернувшись к Блейзу. Он рассмеялся. — Не смотри на меня так. Амедеа Забини — светская львица, Чёрная вдова, да кто угодно, но не примерная мать. Она никогда не учила меня важности любви, дружбы, тому, что в человека закладывает семья с самого детства. Какие-то выводы я сделал сам путём проб и ошибок, какие-то, вероятно, так и не сделаю. Да, Ами обеспечит мне безбедное существование, но то, чтобы это существование имело какой-то смысл и несло пользу для окружающих — об этом она не потрудилась. — А ты думаешь, что моё замужество с каким-нибудь чистокровным занудой принесёт много пользы? Разве что потешит самолюбие родителей. — Но ведь выйти замуж — это не всё, что ты можешь? — Вообще-то, всё. Право вести семейный бюджет сразу же перейдёт к мужу. Мне останется только быть милой, ухоженной и благодарной. И иногда ходить за новыми нарядами с подругами. — А что бы ты хотела? — В этом и проблема — я не знаю, — вздохнула Пэнси, выкинув потушенный окурок в окно. — Писать картины, освоить верховую езду, а может и вовсе путешествовать — у меня особо не было возможности пробовать что-то новое и мне не из чего выбирать. — У нас одновременно такие разные и такие одинаковые ситуации. Я тоже не знаю, чего хочу. Вернее, я знаю, что хочу оставить что-то после себя, принести какую-то пользу, но меня никто не научил, как это можно сделать, — на его памяти, это второй раз, когда Блейз был таким откровенным с кем-то из друзей. Первый случился, когда на третьем курсе они изучали боггартов, и Тео увидел Тёмную метку. После урока они с Ноттом забрались на астрономическую башню и весь перерыв провели за разговором. Тео рассказал о своём детстве — потере матери, каково это, когда твой отец — Пожиратель смерти — а Блейз в ответ поделился своим. — Я уверена, ты разберёшься. Ты ведь совсем не такой раздолбай, каким себя преподносишь другим. За время нашей дружбы, я успела понять, что голова у тебя работает как надо, — улыбнулась Пэнси. — А ещё у тебя доброе сердце, Блейз. Иначе тебя бы не мучили вопросы «как помочь другим» и прочие. Не думал об этом? — На самом деле, нет, — нахмурился Забини. А ещё он не думал, что в итоге это его будут поддерживать. Пора менять ход. — Но возвращаясь к тебе и твоей «ошибке». Почему ты вообще это так называешь? — Потому что это противоречит тому, что от меня ждут как от Паркинсон. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, Пэнс, но в любом случае, пока эта «ошибка» не приносит вреда тебе или кому-то из твоих близких, может и насрать на то, что кто-то от тебя что-то там ждёт? — Было бы всё так просто… — с сомнением проговорила Пэнси. — Но спасибо. Пока от этого нет проблем, не стоит себя изводить лишними тревогами — это хорошая мысль. — Ну как, не жалеешь, что мы поговорили? — Нет, — открытая улыбка растянулась на губах подруги. Она протянула руки и сжала Блейза в крепких объятиях. — Скорее наоборот, мне этого не хватало, — пробормотала она, топя слова в слоях мантии Забини. Блейз сдержал себя, чтобы не ответить что-то в духе «я же говорил!», и обнял подругу в ответ, мягко поглаживая её по спине. — Мне тоже, — через несколько мгновений тихо сказал он. Затем перешёл на более громкий и свой привычный, шутовской, тон. — Если что, ты всегда можешь обратиться к дядюшке Блейзу. Пэнси хохотнула и ткнула парня пальцем под ребра. — Только если ты, конечно, не будешь его бить, — ойкнул он, сгибаясь якобы от сильной боли. Пэнси повторила процедуру, а затем бросилась в погоню за удирающим от неё и её острых ноготков Забини, которая закончилась только у входа в гостиную Слизерина. А где-то в Хогвартсе, тем временем, наверное уже ложилась спать некая Миранда, так и не дождавшись свидания с Блейзом. Правда, тот не был уверен, училась ли с ними вообще хоть одна Миранда.

***

— Что за похоронный наряд, Пэнси, милая? — Дафна критически оглядела наряд подруги, состоящий из чёрной блузки, чёрной плиссированной юбки и конечно же чёрных ботинок. — Конец июня всё-таки, давно пора перейти на летний гардероб. — Почему ты думаешь, что эти вещи не летние? — недовольно спросила Пэнси, но, поняв, что ругаться с подругой на пустом месте попросту глупо, сменила тон на более доброжелательный. — Не знаю, всё какое-то слишком хорошее сегодня. Аж до приторности. Захотелось это разбавить. И у меня плохое предчувствие. — Да брось, Пэнс, — ободряюще сказал Тео. Они все вместе направлялись к квиддичному полю, где специально были выращены живые изгороди — месту проведения третьего, заключительного, этапа Турнира трёх волшебников. — Посмотри как красиво: птички поют, солнышко светит, Драко не милуется с «Габи». — Даже удивительно, что он так и не простил ей спасение Поттером. Ну и то, что она, видимо, была для нашего чемпиончика кем-то важным. И когда только успела… — задумчиво протянул Блейз, глядя на Малфоя, идущего на несколько метров впереди, в окружении Крэбба и Гойла. Как назло, перед ними семенила стайка шармбатонских волшебниц с Габриэль во главе. Та бросала лукавые взгляды через плечо, с каждым из которых Драко всё больше насупливался. — Хоть что-то радует, — отстранённо бросила Пэнси. Знали бы ребята кто на самом деле был человеком, важным для Гарри чемпиончика, с ума бы посходили. Даже Блейз с его вселенским взаимопониманием, Пэнси могла поклясться, ни черта не понял бы её. Зрители уже заполняли трибуны, оживлённо переговариваясь. На этом испытании у них не будет непосредственной возможности наблюдать за чемпионами школ — те по очереди скроются в лабиринте, и для всех до последнего останется загадкой, кто же окажется победителем. Их компания заняла места в первом ряду, после того, как Крэбб и Гойл согнали оттуда кучку первокурсников-пуффендуйцев. Вскоре, преподаватели отправились в лабиринт, чтобы патрулировать его в течение испытания и, если что, оказать помощь участникам. Тео назвал это излишней мерой, однако Пэнси, за которой всё ещё следовало мрачное предчувствие, была даже рада, что Гарри и остальные под защитой профессоров. Поттер был особенно взвинчен, это было заметно даже невооружённым взглядом. Почему-то он напрягся, когда узнал, что профессор УГрюм тоже будет патрулировать. Пэнси не знала с чем это связано, ведь бывший мракоборец всегда был на стороне Гриффиндора и самого Поттера, и опасность мог представлять разве что для слизеринцев и их репутации. Когда четверо юных волшебников скрылись, Пэнси невольно обратилась к Мерлину, прося и его присмотреть за участниками. — Ладно, может и не зря там есть преподаватели, — пробурчал Тео через некоторое время, когда над полем вспыхнули красные сигнальные искры. Через пару мгновений у входа в лабиринт появились Крам и Флёр, кажется, оба без сознания, но Пэнси не успела рассмотреть детальнее, так как около них тут же возникла мадам Помфри с носилками и левитировала их прочь. На трибунах стало заметно тише и повисла некая напряженность. Всем было ясно, что победа в этом этапе осталась за Хогвартсом, но кто именно дотронется до Кубка первым? И сможет ли дотронуться вообще? Ожидание было почти невыносимым, но, как позже решила Пэнси, лучше бы оно никогда не прекращалось. Дафна побледнела и зажала рот ладонью, вероятно вспоминая свои недавние, неаккуратно брошенные слова про «похоронный» наряд, когда перед трибунами появился Гарри Поттер, державший тело Седрика Диггори. Совершенно точно мёртвое тело. — Мерлин… — Гринграсс прижалась к сидевшему рядом Тео, который застыл от шока и даже не заметил, как девушка мёртвой хваткой вцепилась в его руку. Драко не отрываясь смотрел на застывшее лицо Диггори, кажется, не веря, что тот действительно погиб. Наконец очнувшись, Малфой бросился в сторону, чтобы за трибунами расстаться с недавним перекусом. Блейз, остающийся самым спокойным, выудил из сумки Дафны бутылку с водой и последовал за Драко. Пэнси, до этого тоже сидевшая в немом шоке, вскочила и порывалась было бежать прямиком к Гарри, узнать, что, чёрт возьми, произошло и цел ли он сам, однако её планам не суждено было сбыться — еле держащегося на ногах и оттого не сопротивляющегося Поттера подхватил под локоть профессор Грюм, впервые без своей недовольной мины, и шустро повёл в сторону Хогвартса. Пэнси остановилась на полпути, хаотично размышляя, что же ей делать дальше. Неожиданно кто-то сжал её плечо. — Идём отсюда, Пэнс, — отчеканил Тео. — Возвращаемся в гостиную. Нам ни к чему лишние проблемы. Одной рукой держа за руку Дафну, бредущую вперёд со стеклянным взглядом, а другой подталкивая в спину Пэнси, Тео направился к выходу с треклятой полянки. Паркинсон вдруг поняла, что не видит рядом Блейза и Драко. — Они хотят попытаться что-нибудь разнюхать, — с недовольством пояснил Нотт. — Я не смог их отговорить. Но вам, девочки, это точно ни к чему. Тут может быть опасно. Пэнси сбросила руку Тео со спины, но продолжила послушно плестись к замку. Сил на споры у неё не было. Неужели предчувствие готовило её к этому ужасу? Пэнси опустила взгляд на свой чёрный наряд и поёжилась. Солнце давно пропало, и от яркого тёплого дня, встретившего их утром, не осталось и следа. В воздухе вместо пения птиц и знойного аромата цветов остались лишь редкие пронзительные вскрики ворон да стойкое чувство беды.

***

В гостиной обстановка была не лучше. Пэнси сидела на диване между Дафной и Тео, отрешённо глядя на остальных слизеринцев. Тишину нарушала только встревоженная болтовня младшекурсников. Гестия Кэрроу, бойкая и чересчур наглая девчонка, вслух строила свои теории о произошедшем в лабиринте. Её сестра, более усидчивая Флора, и ещё парочка их однокурсников слушали Гестию, чуть ли не заглядывая ей в рот. —…понимаете?! А что, если Поттер сам и убил Диггори! Или Диггори попытался убить Поттера, а тот стал защищаться и случайно, ну не знаю, ударил его по голове? А что, вполне возможно! Так ведь и не проверить, в отличие от истории заклинаний палочки! Пэнси скривилась, даже не зная от чего больше — бредовой идеи о Гарри или Седрике убийце или от громкой и назойливой манеры речи Гестии. — Да хватит уже, ради Салазара! — воскликнула Пэнси. Гестия от неожиданности захлопнула рот, но тут же снова его открыла, по всей видимости, готовясь язвительно ответить. Её прервал Эдриан Пьюси. — Кэрроу, бери своих друзей и отправляйтесь-ка по-хорошему в свои комнаты, — твёрдо сказал он, вставая со своего места, где до этого сидел со своими однокурсниками. — Но… — начала возникать неугомонная волшебница. Эдриан остановился, грозно возвышаясь над её компанией, и выжидающе выгнул бровь. — Мне долго ждать? Первые и вторые курсы сразу пошли к себе, вам стоило бы последовать их примеру. Гестия насупилась, но встала и, ничего не говоря, отправилась к жилым комнатам. Сестра и друзья поспешили за ней. Как только за ними хлопнула дверь, нарочито громко, Пэнси окликнула Эдриана. — Спасибо, — постаралась улыбнуться она. — Они так действовали на нервы. — Не только тебе, — фыркнул Пьюси. — Давай-ка заварим чай и раздадим всем. Уже не могу смотреть на эти мрачные лица. Воспользовавшись чьим-то припасённым сервизом, они на пару разлили заварку, согрели всю воду (пригодились уроки чар) и отлевитировали желающим. Однако не все успели сделать хотя бы глоток, как только-только воссоздавшийся в гостиной покой был нарушен ворвавшимися Драко и Блейзом. У Малфоя на лице — смесь нездорового восторга и шока, у Блейза — ни единой читаемой эмоции и плотно сжатая челюсть. Драко, едва заметно дрожащей рукой, протянул друзьям письмо: «Мой сын, спешу сообщить о возвращении Тёмного Лорда. Люциус Абраксас Малфой.» У Пэнси перехватило дыхание, Тео разом потерял все краски лица, а Дафна подавилась чаем.