Часть 1.

Огромное помещение, не пропускающее в себя шум улиц, наполненное шуршанием десятков невесомых крылышек, чутко вслушивалось в молчание своего хозяина. Боязливый фиолетовый квами притаился в листве, грустно вздыхая. Сняв очки, Габриэль запустил руку в волосы, напряжённо хмурясь и потирая веки. Уже около года он гоняется за Чудесными, но всё без толку. Какой бы продуманный и точный план он не создавал, герои с лёгкостью выпутывались из любых передряг. Он обещал себе больше не отчаиваться после провала Стайл Квин, но он вновь возвращался к неутешительным мыслям. Даже с помощью Натали-Маюры ему не справиться с Леди Баг и Котом Нуаром. Агрест не стремился к разрушениям, но его израненная душа требовала выплеснуть всю тьму, что копилась всё это время, а он не смог противиться столь сильным порывам. Теперь же он всё чаще задумывался о последствиях своих действий. Много ли жизней он загубил, не будь Чудесного исцеления Леди Баг — единственное за что он ей благодарен (и спасение его сына, разумеется). Но больше он беспокоился за Адриана. Как часто акумы атаковывали колледж, а он, лишь надеялся, что сына не достанут. Агрест почти обезумел от желания заполучить Камни, что позабыл о главном, что осталось в его жизни. Бездумно подвергал сына опасности, хотя сам поклялся оберегать и защищать, но в попытках вернуть другого любимого сердцу человека охладел к невинному ребёнку. Но был ли Адриан уже ребёнком? — Адриан так подрос. С каждым днём он мужает на глазах, — мужской задумчивый голос прокатился по залу. — Он растёт умным, добрым и порядочным человеком. Жизнь Адриана куда труднее, чем у его сверстников. Наверное, я слишком сильно его напрягаю, ему и так нелегко. Но я горжусь им, ты бы тоже гордилась нашим мальчиком, я уверен. Жаль, что ты... здесь. Земля, на которой он сидел, казалась холодной, а редкая трава колючей, как щетина. Над цветущими кустами беззаботно кружились мотыльки, ещё не подозревая, что они родились не в доме безобидного лепидоптеролога, а в логове настоящего суперзлодея. Габриэль прыснул. Суперзлодей... Даже звучит отвратительно! Он что из какого-то детского наивного мультика заявился?! Что за бред? Взрослый устоявшийся человек гоняется за подростками (неглупыми подростками) по Парижу, чтобы отобрать у них волшебные побрякушки, способные исполнить его самое сокровенное желание. Агрест буквально стал зависим от акуманизаций и вечной охоты, что порой отдавался своей тайной жизни больше, чем реальной. И это начинало пугать. Талисман напомнил о себе своему обладателю. Габриель сдёрнул его с себя, силясь разглядеть какую-то неизвестную истину. Эта вещица принесла ему как надежду, так и кучу проблем. Он верил, что это было единственным, что могло помочь ему. Или же нет? И Габриэль просто потонул в своей выдуманной надежде, постепенно сливаясь со своей второй сущностью — хитрым, жестоким и манипулятивным Бражником. Но разве он делает это не во благо? Коротко щёлкнув, брошь явила свою маленькую тайну — фотографию любимой женщины. Он делает это ради неё, ради Адриана, ради их семьи и совместного счастья. — Эмили, — шёпотом, будто боясь разбудить, позвал он. — А помнишь, как нам было хорошо? Всем троём? Встав с земли, он осторожно провёл лодонью по холодном стеклу. Трепетные веки, прикрывающие такие прекрасные глаза цвета самой сочной зелени, были намертво сомкнуты. Конечно, его любимая ничего не ответит, но Габриэль всё же слышал ласковый и такой родной голос. «— А помнишь тот май, Габриэль? Когда мы ждали его...» Усталое лицо обдувало свежестью лёгкого ветерка, наполненного прохладой реки и ароматом душистых цветов. Любуясь безмятежными гладким водами, он потихоньку обмякал, мышцы расслаблялись, неглубокие морщинки на лбу распрямлялись, а мысли расскладывались по полочкам. Оперевшись на каменное ограждение, Габриэль прикрыл глаза. Это, определённо, то, что было ему так необходимо. Ощутив робкое прикосновение к уху, мужчина дёрнулся. — Стой смирно. Я не закончила. Вложив ему за ухо небольшой синий цветочек, она довольно улыбнулась и не сдержала чистого смеха. — Я такой смешной? — недовольно пробурчал Агрест. — Сейчас да. Ты выглядишь забавно, — Эмили подавила смешок, прикрыв рот ладошкой. Габриэль только вздохнул. Возможно, в другой ситуации он отказался бы работать шутом, но его милая супруга находилась в том самом положении, когда стоило бы выполнять любые прихоти. — Всё удачно? — поинтересовался Габриэль, вытаскивая из-за спины небольшой букетик. — Конечно. Ох, какие красивые, — Эмили с удовольствием вдохнула душистый и неосязаемый аромат. — Спасибо, мой хороший. И где ты раздобыл ландыши? — мадам Агрест взяла под руку мужа, по привычке придерживая округлившийся живот. — Пришлось попотеть, но, вижу, это того стоило, — он ласково погладил женский животик, целуя супругу в лоб. Такая живая, цветущая и светлая – Эмили всегда ассоцировалась у него с весной. Но сейчас в этой пробуждающейся жизни, её образ не блёк, а дополнял «воскрешение» природы. Улицы, потонувшие в тёплых лучах, зеленели, каждый уголок оплетали крохотные нежные цветочки, деревья в парках розовели пышными разбросанными по ветвям пучками, словно облако решило отдохнуть и задержалось, расплылось. Даже Нотр-Дам, извечно темнеющий своей хмуростью и мудростью веков, преобразился, получив некую осветлённость дыхания весны. — Не хочу тебя отвлекать от созерцания этой красоты, Габриэль, но мы не пришли к соглашению. — Ты снова про этот спор... — закатил Агрест глаза. — Но я не отступлюсь и буду настаивать на имени Феликс. Супруги долгое время не могли завести детей, что чрезвычайно огорчало обоих. Они были готовы: перечитали кучу книг на эту тему, обращались к специалистам, но что-то раз за разом не получалось. Но судьба благоволила им и подарила мальчика. Эмили была на седьмом небе от счастья, а Габриэль только втихомолку радовался. Пускай, он не ощущал того неподдельного восторга, чем была преисполненна супруга, но мысли о том, что скоро у него родится сын, родной сын, прямое продолжение, порождали какое-то неописуемое тепло в груди. — Нееет, Феликс совсем не вписывается под фамилию Агрест, — запротестовала Эмили, поглаживая живот. — Чем тебе не нравится имя Адриан? — Это мой сын. Я его создал. Неужели я не могу выбрать имя? — А я помогу ему появиться на свет, — сморщила она носик, предупреждая о начале тирады о сложности своего положения (как казалось Габриэлю, ведь он понимал, как ей тяжело). Но вместо этого она мирно улыбнулась, махнув рукой. — Ну хорошо. У нас есть два варианта, но мы не можем определиться. Предлагаю действовать по ходу дела. Когда малыш родится, мы посмотрим, какое ему больше подойдёт, — мадам Агрест резко остановилась, приподнимаясь на носочки. — Справедливо. Как и всегда, — улыбнулся Габриэль, подставляя щёку для грядущего поцелуя. — Да, тогда я не подозревал, как изменится наша жизнь после его рождения, — Габриэль сложил руки на стекле, положил на них подбородок. Воспоминания проносились в голове пёстрыми, в золотистый тонах, картинками. Вот он держит значительный свёрток в руках, осматривая сына и мысленно соглашаясь с именем, выбранным супругой. Вот усаживает на колени любопытного карапуза, попутно черкаясь в блокноте. Вот очищает от грязи ранку на коленке пищащего мальчишки, упрашивая молчать об этом инциденте. Вот вытаскивает неуклюжего мальчишку из фонтана, под обеспокоенные причитания Эмили. Вот наблюдает за слаженной игрой дуэта из сына и матери на рояле, наслаждаясь гармонией. Вот находит спящего Адриана за письменным столом, аккуратно переносит на кровать, дабы не проснулся. Вот видит грустные потускневшие глаза любимой женщины на лице сына, наполненные мольбой и скромной любовью, скрытой где-то глубоко, будто страшащейся выйти наружу. — Не хочешь сыграть эту пьесу вместе со мной, отец? Дуэтом. Габриэль никогда не был идеальным отцом, у него не было такой крепкой связи с сыном, но он хотя бы присутствовал в его жизни, поддерживал, помогал. Адриану, с детства окружённому вниманием и заботой, было трудно смириться с внезапно появившейся холодности отца после пропажи матери. Он тянулся к Габриэлю всем своим существом, пытаясь показать привязанность и любовь, но каждый раз натыкался на преграды, выстроенные отцом. Адриану нужна любовь и Габриэлю тоже. Но правильно ли он поступает? — Эмили, это так сложно, — Габриэль прячет лицо в ладонях, взлохмачивает волосы. — Знаешь, я трепетно храню наши воспоминания. Изо дня в день мечтаю воплотить их в жизнь, но не замечаю, как упускаю настоящее, как теряю то, что имею. Адриан — мой единственный лучик в этом тёмном мире. Я сделал слишком много плохого. Я не могу потерять и его. Думаю, ты поняла бы меня и простила, — Агрест вновь прижался щекой к стеклу капсулы, пытаясь получше вглядеться в лицо супруги. — Но я не забываю тебя, любимая. Лишь хочу поискать другой способ, так как то, чем я пытаюсь достичь желаемого, убивает нашу семью. У нас ещё есть на это время. А этот миг я хочу посвятить сыну. Как много зла и боли сделано этими руками, — Габриэль повертел брошь в руках. — Смогу ли я без мук совести смотреть ему в глаза? Я должен быть с ним честен. Думаешь, он меня простит? — Хозяин, Адриан ваш сын,— боязливо подлетел к нему Нууру. — Если вы сам расскажите ему, то, возможно, он не будет сильно злиться. Поймёт и простит. — Было бы глупо рассказывать ему правду сейчас, когда наши отношения так шатки. Я подумаю над этим. «— Я уверена, он всегда примет тебя назад.» — Я обязан всё исправить, — Габриэль решительно встал. — Нууру, я отпускаю тебя.