Глава вторая: Даже отправитель письма считает, что ты снизу

      Осеннее утро — холодное, но освежающее — полно многих сюрпризов. Осеннее утро особенно тем, что вы влюбляетесь в этот холодный ветер с только начавшими падать листьями, он будто бы приносит что-то вместе с собою, может, холод, а может, наконец осознание чего-то.       Постепенно пустые классы начали заполняться учениками. Некоторые из них были энергичны, и даже были бы готовы дать отпор, если бы неожиданно нагрянул злодей, некоторые всё ещё сонные и не понимающие, где они вообще находятся, а некоторые ученики доделывали свои домашние задания. Наконец в классе «2-A» собрались все ученики, до начала урока оставалось всего десять минут. Сонные начали постепенно просыпаться, зеваки, не выполнившие домашку, закончили, а энергичные оставались таковыми; студенты наслаждались таким утром: без забот, без надоедливого шума, без злодеев, без криков Бакуго — вот такое утро хотелось бы проживать каждый день. — Бакуго-кун, что ты делаешь, ты же испортишь школьное имущество! А ну слезь, быстро! — все обратили внимание на крики Ииды в сторону Бакуго, который стоял на парте и возвышался над всем классом.       «Вот и идеальное утро рушится», — подумал почти весь класс. — Да заткнись ты, четырёхглазый! — Кацуки отмахнулся от Ииды и обратился ко всему классу, повысив свой голос: — Ну, и кто из вас, ебанных неудачников, написал мне это сраное письмо, а?!       Студенты посмотрели друг на друга, не понимая, что, блин, опять не так происходит, и думали о том, может ли эта бестолочь не орать хотя бы одно утро. — Не притворяйтесь, блять! — Бакуго посмотрел на каждого по очередности, но вдруг остановился на Изуку.       Сердце Мидории начало бешено колотиться, не может же Бакуго знать и о его письме, или может ли быть, что он подозревает Мидорию? Но затем Кацуки отвёл взгляд, будто этих долгих пять секунд не было. — Я знаю, что один из вас тот чёртов идиот, у которого шило в заднице, — продолжил парень. — Бакубро, успокойся, — Киришима вышел вперёд, показывая руки в примирительном жесте. — Что там было написано? — Эйджиро посмотрел с вопросом в глазах на своего лучшего друга. — Да не имеет это никакого значения! Но я, блять, узнаю, кто это, и уничтожу его! — парень ярко и внимательно посмотрел на тех, у кого, по его мнению, вечно жопа чешется, и на тех, кто усидеться не может на ровном месте: на Винограда, Пикачу и особенно на Енотоглазую, Невидимку, и добавил: — Я не буду смотреть на то, будет это парень или девчонка. Я ведь всё же герой, поэтому за равноправие… Уничтожу вас всех! — на последнем он по-злому усмехнулся.       Эта злая усмешка… Бр-р, словно высасывает из тебя душу и энергию, у многих студентов мгновенно появляются мурашки на коже, а Мидория вспоминает тот бой Каччана против Очако-чан, и он уже сочувствует человеку, написавшему ту записку.       Могут ли письма Мидории и Бакуго быть связаны? Ведь если Изуку тоже пришло письмо, а Каччан ужасно зол, то может ли это значить, что ему пришла записка с таким же сексуальным подтекстом? И вот тебе причина того, почему он так зол.       Но если Мидория хочет удостовериться в этом, придется спросить у Каччана, а зеленоглазый на сто процентов уверен, что он получит по-полной от друга детства за этот довольно смелый вопрос.       Всё утро его мысли уходят в сторону Кацуки, он не замечает те девчачьи взгляды, направленные на него, беспокойство друзей, да и вопросы учителей, и Изуку даже моргнуть глазами не успел, как уроки пришли к концу, а класс уже почти опустел. — Деку-кун? Деку-кун, с тобой всё в порядке? Ты как-будто бы сегодня сам не свой, целый день витаешь в облаках, — Очако приблизилась к нему, положив свою ладонь парню на лоб, и обеспокоенно посмотрела на него. — А? П-прости. Не знаю, сегодня просто почему-то не могу сконцентрировать своё внимание на чем-то, — спокойно проговорил Изуку, но осознав, насколько близко стояла к нему Урарака, покраснел.       Очако, увидев его красные щеки, вопросительно склонила голову, но, заметив свою ладонь и расстояние между ними, которое она сократила, тоже вспыхнула. Шатенка резко забрала свою ладонь и отскочила от него. — Мидория-кун, раз тебе не хватает концентрации внимания, то употребляй побольше орехов и темного шоколада, — Иида начал размахивать руками, беспокоясь за своего друга. Он словно не заметил инцидента, который только что произошел на его глазах, или он сделал вид. Второе это было или первое, Очако и Изуку ему были благодарны за то, что он проигнорировал это и не побудил ещё больше неловкости в ситуации. — Спасибо, ребята! — Изуку по-настоящему улыбнулся, в его груди становилось тепло, то, что кто-то беспокоится за тебя, дарило Мидории искреннюю радость. У него никогда не было настоящих друзей, и он никогда не чувствовал какого это — быть интересным, любимым и не отвергнутым, и его каждый раз окрыляло чувство радости, когда он мог прочувствовать все эти эмоции, когда он мог почувствовать, что он по-настоящему важен своим друзьям. — За что? Деку-кун, это нормально, потому что мы друзья, — Очако, всё ещё красная, пыталась улыбнуться Изуку в ответ, без смущения.       Иида-кун, который до этого размахивал руками и все ещё перечислял ингредиенты для улучшения концентрации внимания, остановился, поправил очки и серьезно добавил: — Очако-чан права, нам, как твоим друзьям, волноваться за тебя нормально, — в конце Тенья даже немного кашлянул в кулак от смущения. — Я рад! — счастливо улыбнулся Изуку. — Ну, пойдёмте уже домой, а то мы задержались, — он слез со своего стола и собрал наконец свой портфель. — А, кстати, где Тодороки-кун? — уже выходя из класса спрашивает Мидория. — Тодороки-кун сказал, что сегодня опять хочет навестить свою маму, поэтому попросил его не ждать, — Иида поправил свои очки. — Но он же это всем нам говорил. Деку-кун, всё же тебе стоит попробовать те продукты, которые перечислил Иида, — Очако посмотрела на Мидорию. — А-а? Ну хорошо, я прислушаюсь к вашим советам, — добавил Мидория смущённо, почесав свою щеку от неловкости.       Троица направилась в сторону общежития, обсуждая прошедший день и рассказывая друг другу какие-то истории.

***

      Мидория всё же решил спросить у Каччана о письме (даже если ему за это могли оторвать бошку), но он не мог постучаться в дверь уже пятнадцать минут. Дверь обычная, сделанная из дерева, а надпись на табличке пугала его, ведь хозяин этой комнаты точно не обрадуется, увидев его. Изуку топтался на месте уже долгое время, но так и не встретил других одноклассников, он заранее подобрал хорошее время, чтобы никто не увидел его неудачу — восемь вечера, обычно в это время ученики сидят в своих комнатах, делают уроки, смотрят сериалы, ну и отдыхают, поэтому вероятность того, что кто-то выйдет сейчас из своей комнаты, маловероятна.       Он уже хотел было наконец постучать в дверь, как она вдруг распахнулась, и из неё вышел сонный и растрёпанный Кацуки. Мидория подумал о том, что в таком виде Каччан очень даже милый, и хотелось бы видеть его почаще таким.       Но Изуку остановил свои мысли на этом. Каччан — да ещё и милый? Изуку и вправду сошёл с ума. Как он может думать такое о друге детства, он же не б… — Чего хотел? — Кацуки перебил его мысли. Он необычайно для себя спокойно спросил, оперевшись о косяк двери. — Я х-хотел спросить о письме. Мне кажется, что… — Только не говори, что хочешь выпросить то, что там было. Дерьмоволосый мне все мозги выебал, да и не твоё это чёртово дело, — перебил его Кацуки, нахмурив брови и, кажется, просыпаясь и становясь похожим на самого себя. — Мне кажется, наши письма связаны друг с другом! — выпалил Изуку. — Мне тоже оставили письмо, и оно было связано с тобой, но там было только одно предложение, поэтому это не считается письмом, а скорее запиской. Записанное там было крайне смущающим, поэтому Каччану это, наверное, не понравится, да и сжёг я это письмо, а вслух сказать не могу, поэтому я, наверное, вернусь в свою комнату и… — Деку, блять! Не бормочи себе под нос! Что там было написано? — Бакуго раздражённо посмотрел на него. — «М-может, у-уже о-отсо-сешь своему Каччану?» — Мидория закрыл глаза, он хотел провалиться под землю от стыда, Изуку готов был к удару в лицо, к гневу, к крикам, но уж точно не к хриплому смеху. — Да уж, Деку везде Деку, — ещё раз рассмеялся Каччан, нельзя было отнести этот смех ни к злому, ни к доброму. Мидория непонимающе посмотрел на него. Кацуки закатил глаза и снисходительно проговорил: — Даже отправитель этого долбанного письма считает, что ты будешь снизу, да и он в этом не так уж и ошибся.       Изуку вмиг покраснел, ему было нечем опровергать это, и он лишь стоял, смотря себе под ноги, не найдя в себе сил смотреть Кацуки в глаза. — Ну и, скажешь теперь, что было в твоём письме? — буркнул себе под нос Изуку, немного даже обиженно, всё ещё смотря в пол.       Кацуки долго смотрел на Мидорию, прожигая в нем дыру, заставляя того всё больше и больше краснеть. Почему-то Изуку чувствовал всю тяжесть взгляда и задыхался от этого, ещё чуть-чуть — и ему точно не хватит воздуха.       Бакуго отвёл взгляд, схватил бедного парнишку за воротник и резко забрал его в свою комнату, словно дикий зверь жертву в своё логово.       Мидория теперь мог лицезреть место, в котором до него никто не бывал (кроме Киришимы, Мины, Денки и Серо, но опустим этот факт), для Мидории это было впервые. Комната была в идеальном состоянии, ни единого бардака, все было на своих местах, в помещении было довольно темно. Было видно, что хозяин только недавно спал, одеяло сползло на пол, цвет постели был полностью тёмным, синего или чёрного — было не понятно. Стоял обычный столик с лампой и фотографиями с Мицуки-сан, Масару-сан и с… Мидорией?       Увидев, куда смотрит Мидория, Кацуки резко взял фотографии и запихнул в первую попавшуюся кладовку. Нахмурил брови, скрестил руки и впихнул в руки Мидории откуда-то взявшийся открытый конверт.       Зеленоволосый открыл его, вытащил бумажку, а глаза его чуть не лопнули от написанного: «Может, уже трахнешь своего Деку?».       Щёки Мидории покраснели, он взял и обнял себя, окружив себя руками как маленький зелёный зверёк, который хочет защититься от стыда и возможного гнева Каччана.       Он успокоился, выдохнул, взял конверт, положил обратно бумагу и оставил его на столе, будто его никто и не трогал; Изуку стоял возле двери и собирался уже тихо выходить из неё, на всякий спасаясь от гнева Кацуки, но прозвучал голос: — Как ты собираешься найти отправителя? Скорее всего, нам отправил письмо один и тот же человек. У тебя есть зацепки?       Изуку удивлен был таким Каччаном, не свойственное для него спокойствие, будто его кто-то подменил, или, может, это Мидория так долго с ним не общался, что не заметил его изменения. — Я не знаю, в моем случае многие ведут себя подозрительно, особенно девушки, думаю… связано ли это как-то с тем письмом? — парень задумался. — Да даже, блять, я заметил, что возле тебя эти курицы ведут себя довольно странно и пожирают тебя сраными взглядами, — казалось, на этом моменте Кацуки стал ещё агрессивнее, его колючие волосы встали дыбом, а сон будто рукой сняло. — Что они нашли в чёртовом ботанике? — непонимающе добавил парень с пепельно-блондинистыми волосами.       Мидория неловко улыбнулся, хех, Каччан говорит так, словно Изуку здесь нет. Но вдруг парня словно пронзила мысль. — Шинсо-кун! — у Мидории глаза стали больше, а он уже что-то бормотал себе под нос, строя какие-то догадки. — Панда? Если начал, то продолжай, чёртов Деку, — парень посмотрел на Деку, ожидая продолжения. — Я-я видел, как Шинсо-кун что-то продавал Киноке-чан (девушке из класса «2-B»), не знаю что, но действовали они крайне скрытно, я невольно стал свидетелем этого. Но зачем Шинсо-куну делать это? Глупо и крайне неразумно. Но я уверен в том, что это сто процентов не ученик из нашего класса, даже если кто-то захочет подшутить, не будут же они действовать таким способом, они не такие люди. Но Шинсо-кун… Он ведь тоже… Зачем ему это? Это очень неправдоподобная догадка. Ученик из других классов не может проникнуть в общежитие просто так, каждую ночь проходит проверка мест студентов, а письмо я получил именно ночью… — Мидория опять усиленно начал бормотать себе под нос, под конец вообще притихнув. — Но что, если это Панда? Ты так уверен, что твой дружок не будет делать этого? — парень по-злому усмехнулся, хотя с его лицом каждая усмешка казалось злой. — Я… Нет! Он не мой дружок, а друг, и он очень хороший человек, я уверен, он не будет доставать людей такими глупыми шутками, — Изуку гневно начал оправдывать Шинсо, но это, скорее, было похоже на тявкающую милую собачку. — Тот парень мог использовать другого студента при помощи своей причуды, как на Спортивном фестивале, но… — Но разве не останется ли у другого человека память о том, что его использовали? И если это был ученик из нашего класса, он мог бы рассказать нам это утром, поэтому не вариант. — Сам знаю, умник, — Кацуки фыркнул. — Тогда с кем-то этот дебил общается из класса «2-A»? — Из нашего класса… Каминари! — Кацуки даже подпрыгнул от неожиданности, но потом его лицо стало похоже на гремлина. — Да хватит, блять, кричать! — Кацуки уже подбешивало, что он впустил этого кретина в свою комнату. — Ну вот, спросим теперь у этого Пикачу, а если будет отнекиваться, — Бакуго размял свои кисти рук и подготовил руки для взрыва, — буду спрашивать по-плохому.       Мидория удивленно посмотрел, но ничего не сказал, он не ожидал, что Каччан согласится с ним сотрудничать, да и, по правде, не собирался Изуку искать того таинственного шутника, но быть партнёром, как бы сказать, в таком детективном деле с Каччаном — это вызывало у Мидории азарт. — А теперь проваливай, я хочу спать.       Парень не успел и глазом моргнуть, как его так же быстро выгнали, как и втащили в комнату.       Мидории показалось, или он только что увидел у Кацуки шкаф полный книг и… манги?