Часть 7. Реальность

Сакура плачет, но делает это молча. Это был первый раз, когда она увидела этого мальчика в реальной жизни. Она никогда не думала, что увидит его, пока не спит, но плоть и кровь прямо здесь, перед классом. Учитель представляет его остальной группе как Учиху Саске, отчего некоторые ахают. Затем он объясняет, что Саске присоединится к классу до окончания школы. Сакура смутно видит, как ее учитель делает движение в ее направлении. Ее внимание сосредоточено на мальчике, который движется к ней. Он садится рядом с ней, а она просто смотрит. Она думает, что он намного больше, чем ее воспоминания о нем в этом возрасте, но, возможно, это и есть та горечь, которую он несет в себе. Это будет гноиться до тех пор, пока не станет всем, что он может чувствовать, если ему позволят продолжать так, как это было раньше. (Она считает себя дурой за то, что когда-либо думала, что ненависть будет чем-то, что он сможет пролить после ее смерти. После такой жизни ему нужно было кого-то винить. И так уж случилось, что их домом оказался именно этим.) Сакура почти называет его "отоуто", имя, которое, без сомнения, спровоцирует его, откроет рану. (Ту, которую она оставила.) Вместо этого она представляется. — Я Сакура. Она знает, что он не улыбнется, не назовет ее аники, не позволит обнять себя и ткнуть в лоб, но все равно разочарована, когда все, что он делает, – это ворчит в ответ. . Сакура не обращала особого внимания на занятия с первого дня, как поступила в академию. Для большинства она выглядит как самая сосредоточенная и решительная, чтобы учиться вне класса. Ее отсутствие учебы никак не влияет на ее неизменно высокие оценки. Большинство учебных материалов – это те, которые она уже прочитала. (Во сне она сидит и читает эти книги, все о прошлом и настоящем. Она всегда боится будущего в своем прошлом.) Те, которые она не читала, содержат только информацию, которую дети войны должны знать, чтобы выжить. Ее кошмары и сны теперь имеют смысл, или, по крайней мере, она надеется, что это правда. Она не полностью доверяет им, но они были полезны. Вещи, которые всегда мелькают в ее мозгу, окруженные дымкой, которую она не может ни прорвать, ни сжечь, - это те, которые она считает самыми важными. Не потому, что они слишком много значат в жизни, а потому, что они были бы подтверждением того, что она не просто применяет свои сны к реальности. (— Реальность – это вопрос восприятия, того, что люди считают правильным и неправильным, — эхом отдается в ее голове, прежде чем осесть в ее сознании.) Она могла бы рассказать вам все о людях, о которых она видит сны, о том, кем они были для нее, как они выглядят и как их голос звучит, когда они говорят. Как пахнет их кровь, как выглядит их горе. Но она не может вспомнить их имена, не может взглянуть на выгравированное на камне имя и доказать себе их существование. . Сакура уже не тот человек, каким она была во сне. Она стала мудрее, чем была раньше. Ошибки ее прошлого, которые кружатся в ее голове каждую ночь, гарантируют, что она сделает все возможное, чтобы не повторить их. (Она знает, что дорожные знаки, которые она устанавливает, не будут следовать за ее упрямым братом. Правда болезненна, но в конечном счете приведет к меньшим разрушениям, чем ложь, скрепленная сожалением и желанием смерти.) Как она может рассказать ребенку, сидящему рядом с ней, секреты его семьи, не подвергаясь допросам или экспериментам, - это то, что ей ещё предстоит выяснить. Они приветствовали ее как вундеркинда в ее снах, и они назвали бы ее так снова, если бы не ее тщательно просчитанные ошибки, но ситуация, в которой она находится, нуждается в большем, чем гений, чтобы понять. Первое, что она пытается сделать, - это завоевать доверие. Это труднее, чем она ожидала. У нее нет безусловной любви, которую мальчик в ее снах дарил ей без вопросов и раздумий, и ей трудно представить, что он смотрит на нее без нее. (Или без ненависти и страха, искажающих его лицо.) — Ты хочешь тренироваться? — Это странно – быть тем, кто спрашивает, и не подвести своего брата нежным тычком в лоб. Она почти ожидает, что он широко улыбнется и бросится за ней в попытке как можно скорее добраться до тренировочной площадки. Может быть, даже ползти на её спине, потому что он знает, что прыжки с крыши быстрее, чем его самый быстрый спринт. — Нет.