Драббл! Смерть Т/И.🩻

Краткий POV: Т/И запретили встречаться с парнем из-за того, что он группировщик. Девушка, собираясь "попугать" родителей, наглоталась таблеток, но переборщила с дозировкой и вместо того, чтобы просто напугать старших, она скончалась. Фулл POV: Когда родители Т/И узнали, что она встречается с группировщиком, они были в ярости. Дочь уважаемых, приличных людей, любит какого-то бандита… Они запретили девушке гулять и видеться с её любовью, а также запретили ходить куда-либо, кроме школы и секций. "Ищи себе лучше, ищи достойного, ищи нормального" – в один голос твердили старшие. Но Т/И тянулась к нему, так что встречи со своим парнем втайне от родителей стали единственным светлым пятном в жизни девушки. Родители узнали о этом секрете. Они заперли Т/И дома, заявив, что отныне она надолго наказана. Тогда, девушка, не выдержав, решила припугнуть своих родителей. Она нашла коробку с бабушкиными таблетками, которые хранятся у них дома на случай, если бабушка, когда приедет к ним, когда-нибудь забудет свои. Т/И высыпала в ладонь целую горсть безупречно белых таблеток и с горечью в сердце проглатила их. У неё не было в планах умирать. Нет, совсем нет, она ещё слишком молода и должна многое успеть. Т/И просто хотела припугнуть своих родителей этим. Но когда девушке стало слишком плохо и она осознала, что переборщила с таблетками - было уже поздно. Т/И покрылась холодным потом, её жутко тошнило. Девушка почувствовала острую боль в желудке, которая распространялась по всему её телу. Она сильно хотела спать, но понимала, что если закроет глаза - она больше никогда не откроет их. Ей безумно страшно. Перед глазами проплывали застывшие фрагменты воспоминаний о людях, которых она любила, и о том, что оставит всегда за собой. Она чувствовала, как пульс замедляется. Девушка размыто видела краем глаза, как в комнату вбегает обеспокоенная мать. —мама…я не хочу умирать… — еле слышно хрипела Т/И, мутно смотря на мать глазами, полными слёз. Так просто. Без боли. Т/И больше ничего не чувствует. Т/И больше не страшно. Т/И умирает с надеждой, что в загробном мире, они смогут быть вместе. Она будет ждать его там. Всегда. 🫧Парни, статус: отношения. . . .[ Андрей "Пальто" ]. . . Андрей, сидя на кухне, раздражённо вздыхает, когда раздаётся телефонный звонок. —Андрюш, возьми трубку — кричит ему мама.  Васильев плетётся в коридор. Парень ещё думает пару секунд, прежде чем поднять трубку. …В глубине души он жалеет, что сделал это.  Такой уже родной юношеский голос, в котором Пальто узнаёт Зиму, здоровается с ним.  —Пальто, как сам? как дела? — слышит он голос товарища.   —Нормуль… Чай пью… Чё там у вас?  —Да у нас то нормально… Тут это… Ну как его… Я видел, как скорая помощь увезла Т/И.  —Куда увезла? Зачем? — Не понимая, что пытается донести до него Вахит, переспрашивает Андрей.  —Ты чё, плохо слышишь?! — уже нервно кричит Зима — Твою Т/И увезли на скорой помощи. Кто-то сказал, что она таблеток наглоталась.  Васильев замолчал. Увезли? Наглоталась таблеток? Он не понимает, что происходит сейчас. Спустя пару секунд, Андрей лишь спрашивает:  —В какую больницу?  —Пятнадцатая городская.  Андрей кидает трубку телефона, не положив её на место. Парень резким движением сдёргивает с вешалки пальто, оборвав петельку, и, выбегая из квартиры, судорожно накидывает его на плечи. Васильев прибегает к больнице. Забежав в приёмный покой, он видит врача, которая заполняет журнал. —Здравствуйте… Скажите, вам сюда поступала Т/И? — интересуется он.  Фельдшер, подняв голову и посмотрев на Андрея сквозь очки и холодно спрашивает:  —Фамилия?  —А…Моя? — на эмоциях, по началу не понимает Андрей.  —Нет, моя. — также холодно сквозь зубы отвечает женщина — Девушки. Т/И. Андрей произносит Т/Ф, после чего фельдшер утыкается в журнал. Через пару секунд, сняв очки, она поднимает взгляд на Васильева.  —Она кто тебе? Родственница?  —Девушка…  —…Тебе ни к нам.  —А куда?… — Андрей, опешив, уставился на фельдшера.  —В морг. — Тяжело отвечает женщина.   —Какой морг?.. Зачем?… — Андрея охватили эмоции. Он не понимает, что ему говорят.  Видно, как, казалось, по началу строгой женщине, тяжело даются слова. —К сожалению, я больше ничего не могу тебе сказать… Иди в морг. — говорит она, опустив взгляд.  —А где? Туда как пройти? — Начал расспрашивать Пальто.  Женщина встаёт из-за стола, выходит с Андреем на улицу, ничего не накидывая на плечи и направляет его в сторону морга.  Андрей побежал, но так и не понимая: Зачем его послали в морг? Для чего?… С какой целью?…  Подбежав к моргу, он видит, что дверь открыта. Васильев остановился возле двери, чтобы отдышаться. Заглянул… Тишина. Парень пошёл по коридору, не понимая, зачем и куда ему нужно прийти. В это время в его голове играла какая-то старая песенка.  Он дёргает первую дверь… Закрыто. Вторую… Закрыто. Подойдя к очередной двери, он дёргает. Дверь открылась. Перед ним огромный зал из белого кафеля. Тут стоят какие-то этажерки с колбами и препаратами. А посередине - стол… На столе кто-то лежал, закрытый простынёй.  Андрей, не отдавая себе отчёт, подошел к столу. Отдернув простынь, он увидел тебя… Свою Т/И… Он стоит и разглядывает тебя. На лице Андрея нет эмоций. В его голове промелькнуло — "Почему я здесь?.. Почему Т/И здесь лежит?… Какая же она красивая…"  Он стал осторожно гладить дрожащей рукой волосы Т/И и напевать песенку, которая была в его голове, пока он шёл по коридору. Это была колыбельная, которую пела ему мама в детстве… Он гладил тебя и пел… Но вдруг голос задрожал и по лицу полились слёзы. До него стало доходить… Сознание пришло в норму. Он понял - Т/И мертва. Васильев плачет тихо, лишь изредка всхлипывая. Андрей гладит Т/И по волосам, по щекам… Плачет и поёт колыбельную.  Вдруг за спиной слышится незнакомый мужской голос:  —Ты чё тут делаешь?  —Пою песню… — тихо отвечает Андрей.  За спиной послышались шаги. Мужчина подошел к Андрею и по-отечески обнял его.  — Это твоя знакомая? — уточняет он.  —Это моя жизнь… — тихо произносит Андрей.  Мужчина растерялся. Он не ожидал такого ответа.  —Пойдём отсюда… Не надо тебе это смотреть…  —А как же она?… Она проснётся, а меня нет… — Всхлипывая, говорит Пальто.  —К сожалению, она больше не проснется… пойдём, пацан, пойдём… — тихо зовёт его мужчина.  Андрей покорно идёт за врачом. Выйдя на улицу, он стал хватать ртом свежий воздух. Мужчина рядом закурил.  —К сожалению, так бывает иногда в жизни, сынок… Мои соболезнования.  —Она больше не проснётся?… — Вдруг, подняв на него красивые синие глаза, уже полные слёз, уточняет Васильев.  —Нет.  Опустив голову, Андрей зарыдал, как маленький ребёнок, постоянно вытирая глаза руками.  —Зачем она так со мной?…  Мужчина лишь пожал плечами.  —Можно я ещё раз пройду туда.. К ней?… — тихо просит Васильев.  —Не надо… Иди домой.  Андрей побрёл в сторону выхода, спотыкаясь, ноги не слушались. Он понимает, что вместе с тобой умерла частичка его души. А в голове звучит всё та же колыбельная, что пела ему в детстве мама...  . . .[ Марат "Адидас" младший ]. . . Марат ходит туда-сюда около твоего подъезда, ожидая, пока ты выйдешь. Вчера вы договаривались пойти в кино вдвоём и сейчас он пришёл за тобой. Но проходит 5 минут… 10…15… Суворов начинает беспокоиться. Краем глаза парень видит, как к твоему подъезду подъезжает скорая помощь. От звука сирены у Марата мелькает плохая мысль и он старается гнать её от себя. Выходя из машины, фельдшер громко спрашивает у водителя — Какая, говоришь, квартира? Суворов отчётливо слышит номер твоей квартиры. У Адидаса младшего пробегает холодок по спине. "Может, бабушке стало плохо?… Или маме…?" пытается мысленно успокоить себя парень. "Или…?" Опережая фельдшера, Суворов вбегает в подъезд, прыгает через ступени, поднимаясь на твой этаж и, хочет, было, постучать в дверь… Но она открыта. Марат входит и слышит крики твоей матери, доносящиеся из твоей комнаты. Парень забегает в твою комнату, где мать трясет Т/И, хлопает по щекам с криками "очнись, очнись!". Следом за Суворовым заходит фельдшер. Адидас младший в ступоре. Он молча стоит, не зная, что делать и наблюдает за быстрыми действиями фельдшера. Женщина, лет 30, щупая пульс на шее Т/И проверяет зрачки, после чего констатирует смерть — "К сожалению, мы здесь ничем помочь не можем". У Марата начинает кружится голова. Парень как-то отстранённо вдали слышит крик матери вперемешку со злым "сучёныш, тебе сказали сюда не приходить!" в свою сторону. Игнорируя, Суворов подбегает к Т/И, хватает тебя за безжизненную руку и почти сразу же отдергивает свою, потому что понял, что твоя рука - действительно холодная. Действительно мёртвая. Адидас младший издаёт сдавленный крик и обхватывает голову руками. Парень отходит к стене и медленно сползает по ней. Яростно раскачиваясь на месте, он не плачет, а воет, причитая — "Почему… Почему… Почему..." Приподнимая голову, он смотрит сквозь суету, которая происходит в комнате. Сознание Марата мутное, он трясет головой пытаясь, как будто бы проснуться. Переводя взгляд на Т/И, он опять начинает выть. Это вой похож на вой волка, который попал в капкан. Марат потерян. Он потерял любовь всей своей жизни. Он потерял тебя. . . .[ Владимир "Адидас" ]. . . Вова сидит в качалке. Он ждёт Турбо и Зиму для какой-то беседы насчёт внутренних дел группировки, но вдруг дверь в качалку резко отваривается и в помещение вбегает Андрей. — Вован, Вован! Там это! Там это! Там это! — непонятно причитает Пальто. —Что "это"? Ты можешь внятней говорить?! — нахмурившись, громко уточняет Адидас. Васильев показывает рукой назад и продолжает причитать, как заговоренный. —Там это… Там это.. Твою.. Т/И… Увезли на машине.. —Родной… — тихо начал Вова — Какая машина? Кто увёз? Ты о чем говоришь? — всё громче и громче строго расспрашивает его старший. Лицо Андрея осунулось. —Твоя Т/И… Умерла… Её забрали… Санитары эти… — Перейдя с полукрика на шёпот, выдаёт Пальто. —…Я такие шутки не люблю. — Хмуря брови, Суворов поднимается и медленно подходит к Андрею. Васильев в упор смотрит в глаза Вове. —Там милиция и санитары… Т/И умерла. У Адидаса задрожали руки. Он, не контролируя навал эмоций, хватает младшего за грудки. —Что ты сказал?! Ещё раз повтори, что ты сказал?! — кричит он. Андрей не сопротивляется, просто ещё раз повторяет: —Т/И больше нет. Суворов отпускает Пальто и выбегает из качалки, направляясь в сторону дома Т/И. Он был совсем рядом, в метрах 300 от качалки. Забегая во двор, он видит милицейскую машину и народ, который бурно что-то обсуждает. —Что? что случилось? — Подбежав к толпе, обеспокоено спрашивает Адидас. Все наперебой стали ему объяснять, а Вова начал пытаться из обрывков фраз собрать чёткую картину происходящего. Суворов чувствует, что на его плечо опустилась чья-то рука. Повернувшись, он видит твоего соседа по лестничной клетке, который ведает ему страшную весть — Т/И отравилась. Адидас не верит в происходящее. На него опустилась тяжесть. Он вдруг осознал, что это действительно происходит с ним, потому что Т/И много раз говорила, что родители против и что она с собой что-то сделает. Но Суворов он не верил в твои слова и всегда говорил тебе — "Дурочка, ну зачем ты это говоришь? Я обязательно что-нибудь придумаю и мы всегда будем вместе". Парень молча разворачивается и начинает уходить в другом направлении от дома Т/И. Он идёт медленно, его ноги заплетаются. Нет ни криков, ни стонов, ни слёз. Адидас просто идёт… И понимает, что его больше нет, как нет его Т/И. Пройдя метров 20, он оглядывается в сторону толпы. —Да пошли вы...! Врёте вы всё! Жива Т/И-шка моя! — потеряно крикнул Суворов. Парень бежит в сторону качалки, возле дверей которой уже стоят Зима, Турбо и Андрей. Они курят. Адидас, шатаясь, подходит к парням. Он окидывает их взглядом пару секунд, а затем, сдерживая слёзы, начинает болезненно улыбаться. Он подходит к Турбо и просто обнимает его, после чего, сам того не ожидая, начинает плакать, упираясь лбом в его плечо. —Ну… Вов… Ну она... — Пытается что-то выдавить из себя Турбо, но Зима кладёт руку ему на плечо, отрицательно мотая головой. Теперь Туркин просто даёт старшему время проплакаться, он не успокаивает его. Адидас плачет тихо, еле слышно. Это было минут 10. Потом он замолкает окончательно. Старший отпускает Турбо и достаёт из кармана последнюю сигарету. —Вот и всё.. Вот и закончилась.. История нашей любви. — раскуривая сигарету, опустошённо говорит Суворов, игнорируя слёзы, которые всё ещё предательски стекают по его щекам. . . .[ Валерий "Турбо" ]. . . Очередные сборы. Турбо, закуривая сигарету, насмешливо наблюдает, как товарищ Зима отчитывает скорлупу. У Валеры отличное настроение, ведь сейчас, когда закончатся сборы, он пойдёт на свидание к тебе. К своей любимой Т/И.  Только ты можешь укротить его пыл. Только ты можешь "вить из него верёвки"  Только ты в его сердце.  Ты.  Т/И.  Выпуская клубы дыма, Валера мечтательно провожает их в небо. Вдруг он замечает бегущую фигуру. Кто бы это мог быть? Он быстрым взглядом окидывает своих "подопечных" и понимает, что среди них нет Лампы.  Ещё раз переведя взгляд в сторону бегущего человека, Турбо понимает, что это фигура как раз Лампы. Туркин привстаёт, а в его голове мелькает — "вот, кто сегодня будет чистить хоккейную коробку..." Лампа настолько торопится, что два раза спотыкается и падает, казалось, на ровном месте. Турбо про себя думает — "Пухляш… Пухляш опаздывает, торопится".  —Турбо! Турбо! Быстрей! — Кричит Лампа, подбежав на расстоянии около 10 метров, — Ей нужна помощь!  Турбо, сплюнув слюну, начинает смеяться.  —Кому? Заднице твоей? Так она уже здесь, — Валера хихикает — Тащи её сюда давай. —Турбо… Там Т/И плохо, ей помощь нужна! Странный холодок пробежал по спине Туркина, а твоё имя звоном отдалось в его ушах. Турбо не показывает виду, что взволнован.  —Лампа, — кричит он, обращаясь к младшему, — Я смотрю, не отжимался давно? Чё за шутки? —Я не обманываю! Там Т/И умирает! — Тараторит младший.  Валера замирает на месте. Он неловко прочищает горло.  —Где? Где она? — Строго спрашивает старший.  —Я шёл на сборы и увидел скорую возле подъезда Т/И! Её выносили на носилках, она стонала, я не знаю, что с ней! — тараторит Лампа в ответ.  Альберт продолжает что-то говорить, но Валера уже его не слышит. Он начал бежать, сломя голову, в сторону твоего дома.  Через пару минут, оказавшись на месте, Туркин быстро побежал по лестнице к твоей двери.  Он знает, что ему нельзя приходить сюда.  Он знает, что ему запрещено.  …Но не сейчас.  Турбо судорожно нажимает на кнопку дверного звонка. За дверью тишина… Валера начинает кулаками стучать в дверь. Всё равно не открывает… На шум, из соседней квартиры выглянула старушка.  —Чего стучишь? Нет их дома. С девчонкой что-то случилось с ихней, скорая приезжала. Все уехали… В больницу. — тихо говорит она.  —Бабуль… Не знаете, в какую? — с надеждой в глазах спрашивает Валера.  —Чего ж не знать… Она единственная у нас городская - пятнадцатая.  Туркин кивает. Он быстро спускается по лестнице и выбегает на улицу.  Возле подъезда стоит потрёпанная машина, а за рулём… Зима. Валера понимает, что друг, очевидно, угнал её. Но в то же время, парень удивлён такой оперативности…  —Быстро, поехали, бегом! — садясь в машину, кричит Валера. Зима давит на газ.  10 минут поездки до больницы показались Турбо вечностью...    Подъехав к приёмному отделению, Валера видит заплаканную мать Т/И. Он выходит из машины и старается не обращать на неё внимания, но увидев парня, мать стала кричать.  —Сволочь! Подонок! Это всё из-за тебя! Моя маленькая девочка… — закрыв лицо руками, женщина горько заплакала.  Турбо, не слушая, пробегает мимо неё и забегает в приёмный покой. Сегодня здесь дежурила его соседка – Полина.  Увидев Полину, Валера подбегает к ней.  —Поль, что с Т/И? Где она? — запыхавшись, спрашивает Турбо.  —Валер, сюда нельзя… Её реанимируют, она в реанимации…  —Поль, что с ней?!  —Да я сама толком не знаю! — разведя руками, говорит девушка — Говорят, наглоталась таблеток.  —Каких таблеток? — помолчав, спрашивает Турбо. — Она же… она же не пила…  —Валер, я не знаю, я говорю тебе то, что слышала… — тяжело произносит Полина — пожалуйста, уходи…  Но Валеру было не удержать. Он резко протискивается мимо Полины и бежит по коридору вглубь больницы. Он знает, где находится реанимация, потому что именно из этой реанимации не так давно он крал Адидаса с Маратом и Андреем.  Туркин сбегает на второй этаж. Двери реанимации открыты.. Он слышит требовательный голос врача:  —Разряд! Ещё разряд! На раз, два, три… Разряд!  —Виктор Васильевич… Уже пять минут, как не дышит… Я констатирую смерть. — слышится женский голос.  —Нет, Наташ. Ещё раз! Разряд!  К большому сожалению, кардиограмма начала мерзко монотонно пищать… Врач вздохнул.  —Констатируй смерть… 18:35… — взглянув на часы, тяжело произносит мужчина.  Валера стоит посреди реанимационной. Он знает, что это Т/И. Что именно Т/И лежит на столе.  —Как "констатирую смерть"?! Сделайте что-нибудь! — растерянно прокричал он.  Врачи обернулись.  —Что ты здесь делаешь? Это стерильная зона, пошёл вон! — сурово кричит тот же самый мужчина.  —Сделай что-нибудь! Я щас нахер всю вашу больницу разнесу! — опять кричит Валера, не слыша врача. —Молодой человек, я ещё раз повторяю, покиньте помещение. — Настойчиво требует мужчина.  —Я отсюда не уйду, пока вы её не спасёте.  Молоденькая медсестричка подходит к Турбо.  —Врач сделал… всё, что мог.. — тихо говорит она, дрожащим голосом. Девушка быстрым шагом выходит из реанимационной палаты. Следом за ней последовали и остальные врачи, презрительно оглядываясь на Турбо. В реанимационной остался только он, главврач и… Т/И.    Туркин растерянно посмотрел по сторонам и медленно подошёл к столу, где лежала Т/И.  —Да сделайте вы что-нибудь! Да не верю я! Разве нельзя ещё что-то сделать?! Попытаться, ну?!  —Нельзя. Доза лекарства была слишком высока. У неё отказало сердце. — объясняет врач.  Туркин наклоняется над тобой. Он обнимает Т/И за плечи и приподнимает к себе. Турбо стал целовать тебя во внешние уголки глаз… Ты это любила.  —Т/И… родная… родная, милая моя... — стал причитать он, — что ты наделала…  Турбо продолжал целовать тебя и крупные капли слёз потекли из его из глаз. До него дошло осмысление, что ты умерла.  Валера аккуратно отпускает Т/И и кладет обратно на стол, приговаривая: —Нет… Нет… Нет…  От бессилия и беспомощности он хватает первый попавшийся стул и швыряет его в стену. —Да сделайте что-нибудь! — дико заорал Турбо.  Но в ответ тишина… Он начинает кулаками колотить стену и кричать твоё имя.  —Т/И, как ты могла… Т/И! Т/И!  Удары в стену были настолько сильны, что на костяшках стала появляться кровь. Но Турбо не чувствовал этой боли. Вся боль ушла в сердце.  Вдруг Валера резко остановился и поймал себя на мысли, что он злится на тебя… Что он злится на Т/И, потому что ты оставила его здесь… одного. Турбо оборачивается в сторону стола, где лежала Т/И.  —Я ненавижу тебя… — Еле слышно шепчет Туркин. Нет. это шепчет не он. Это шепчет его безысходность.  Валера знает, что в этом мире, он никому не нужен. Его никто не любит так, как любила Т/И. Вздохнув, парень медленно побрёл к выходу.  —Прощай…  Он не простит тебе, что ты оставила его здесь одного…  Не простит.  . . .[ Вахит "Зима" ]. . . Зима сегодня прям "при параде". Парень сидит на скамейке в парке, ожидая Т/И. Вчера Вы договаривались погулять, и вот, Зималетдинов уже примчал на всех парах к своей принцессе. Но проходит 20 минут… Полчаса. Вахит устаёт ждать и направляется домой к Т/И.  Спустя минут 6, он пребывает на место назначения. Зима выискивает глазами окно любимой и набирает в руки немножко камней. Конечно, вот же оно… Обнаружив нужное окно, Вахит начинает кидать в него камушки, один за другим.  Но никакой реакции не было…  Когда Зима опять нагибается за камнем и уже хочет бросить, вдруг он переводит взгляд в сторону — к дому подъехала санитарная машина. В груди парня что-то ёкнуло…  Из машины выходят 2 санитара, а в их руках брезентовый мешок… В груди опять что-то заныло... Тогда Зималетдинов выкидывает камень в кусты и увидел, что санитары направляются в подъезд Т/И. Вахит же незамедлительно проследовал  за ними.  Они поднялись на её этаж и без стука вошли в квартиру Т/И. Зима вообще очень смелый, но здесь он, почему-то, испугался… Почему-то струсил и дальше не пошёл. Парень обрывками слышал голоса, диалоги, которые доносились из твоей квартиры… Он так и стоял на лестничном пролёте, не шевелясь.  Прошло минут 10. Дверь квартиры открывается и из неё выходят санитары. Брезентовый мешок был сложен, как гамак… Они проходят мимо Зимы.  —Не понял. — резко закричал парень, те аж опешили…  —Не мешайте работать.  —Я сказал стоять. — требует Вахит.  Санитары, как по команде, останавливаются. Зима подходит к брезенту и приоткрывает его в области головы. Он видит Т/И. —Эт.. Эт чё вы делаете? Вы куда её тащите? Т/И… Вставай! Вы чё, прикалываетесь? — нервно засмеявшись, тараторит Зималетдинов.  —Молодой человек, вы мешаете нам работать, мы приехали по вызову. Отойдите, пожалуйста.  —Т/И, бля… Вставай, я сказал… Ты чё там разлеглась?.. — выдавив из себя нервный смех, говорит Зима.  Дверь квартиры Т/И вновь открывается. Оттуда выходит твой отец... Их взгляды встречаются.  —Так не пойдёт, может вы мне объясните, чё тут происходит? — прокричал Вахит.  Отец Т/И молчал, медленно спускаясь. Он подошёл к Зималетдинову. Доля секунды… и отцовский кулак летит в лицо Вахита.  Зима от неожиданности отлетает в угол. Он поднимается и сплевывает кровавую слюну в угол.  —Ты чё-то попутал — произносит Зима, направляясь в сторону отца… Но его взгляд снова падает на брезент.  И тут, как щелчок выключателя в его голове… Прояснилась вся картина происходящего. Зима подлетает к брезенту. Силой раскрыв его, он видит там свою Т/И.  Зималетдинов осторожно взял Т/И на руки, как ребёнка. —Малышка, ну ты чего?... Ты чё надумала?… — тревожно говорит тебе Зима, нервно смеясь.  В ответ тишина…  Парень начинает медленно спускаться по лестнице… Он несёт тебя как пушинку, ведь ты - его маленькая девочка. Зималетдинов постоянно повторяет  "Ну малышка, ну ты чего?.. Ну малышка, ну ты чего?.." Выйдя из подъезда, он присаживается на скамейку. Вслед за ним выходят санитары и отец Т/И. А Зима сидел на скамье и качал тебя, как маленькую девочку. Санитары молча садятся в машину и наблюдают за этим действом.  Рядом на скамейку с ним сел отец Т/И.  —Вахит… — обращается к нему отец, — я сделал очень большую ошибку в своей жизни… Я не хотел отдавать никому свою дочь… Не хотел ни с кем делить… А досталась она богу…  Вахит слушал его и продолжал качать, как маленькую ляльку, постоянно повторяя её имя: Т/И… Т/И, Т/И..  —Нам теперь делить нечего… она выбрала не нас.. — продолжает отец.  Зималетдинов беспомощно поворачивается в сторону отца. —А кого? — глупо спрашивает он. Отец, достав из кармана сигарету, закурил.  —Там там наверху видней… — помолчав, отвечает он.  У Вахита нет слёз… нет криков, нет стонов… Он молча встал со скамьи и подошел к санитарной машине. Ребята открыли дверь. Зималетдинов сел в машину, продолжая держать Т/И на руках. Дверь закрылась. Вахит едет отдавать тебя тем, кто каждый день видит смерть… Кто холоден к тебе… Кто никогда не поймёт, что такое боль потери, боль утраты.  Он едет отдавать свою Т/И. Такую маленькую… И беззащитную девочку, которая ещё ничего не видела в этой жизни. Которая невинно чиста и нежна.   . . .[ "Кащей" ]. . . Кащей вздыхает, туша окурок в пепельнице. Он сидит в своей каморке в качалке на диване и хочет уже, было, прилечь, как в каморку чуть ли не влетают Зима и Турбо.  Парни стоят в дверном проёме и несильно толкают друг друга в бок, шёпотом перекидывая ответственность за следующие сказанные слова друг на друга.  —Давай ты?…  —Да чё "давай ты"? Мы договорились, что ты расскажешь…  —Блять, давай вместе короче.  Кащей, подняв брови, с непониманием наблюдает за тем, как супера мнутся на пороге. Он, закинув ногу на ногу, свистнул, окликивая парней.  —Чё встали то? Ребята поворачивают головы в сторону Кащея и на выдохе в один голос произносят:  —Т/И умирает.  —Она таблеток вроде наелась... — добавляет Турбо, теребя край своей куртки.  Кудрявый сначала даже ухмыляется, но потом его насмешка на лице пропала и лицо Кащея стало серьёзным.  —Каких таблеток? — уточняет он, нахмурившись.  —Да там от сердца чтоль… Или не от сердца… — рассуждает Турбо.  —Хуёво ей короче. — обрывает Зима.   Кащей поднимается с дивана и медленно подходит к парням. Он медленно нервно мотает головой, бегло окидывая их взглядом. Они шутят? Кащей надеется, что они шутят. Он, конечно, слышал от Т/И, что она что-нибудь с собой сделает, но он не думал, что это действительно произойдёт. Кудрявый считал тебя слишком слабой для этого.  —Вы откуда узнали? — с претензией интересуется старший.  —Ну мы ходили к этому… К Жеке, который с ней на этаже живёт… Ну и услышали крики за дверью Т/И твоей… — через силу выдавливает из себя Зималетдинов.  —Там мать её причитала что-то, в скорую звонила. Мы про таблетки услышали, вот и…  — добавляет Турбо.   —Так хули вы не сделали ничего?! — срываясь на злобный крик, спрашивает Кащей.  Он молча расталкивает суперов и протискивается между ними, после чего быстрым шагом направляется к выходу из качалки.  Мужчина выходит и теперь чуть ли не бежит в сторону твоего дома. Отдышка от бега сильно мучает его и Кащей невольно вспоминает, как ты постоянно ругала его за вредные привычки, из-за которых эта отдышка и появилась. Сердце с горечью сжимается от этого воспоминания.  Кащей не до конца верит в то, что происходит. Мужчина пытается убедить себя, что парни просто наврали ему, но душа болит, он понимает, что что-то не так.  Старший добегает до твоего подъезда и видит скорую помощь.  —Блять… — тихо шипит кудрявый. Он, опережая врачей, сломя голову залетает в подъезд и бежит на твой этаж.  Дверь в квартиру открыта. Кащей останавливается прямо на пороге, пытаясь отдышаться. Он слышит крик твоей матери. После этого, мужчина быстрым шагом входит в квартиру и сразу направляется в комнату, откуда доносился крик, то есть - в твою.  Мужчина замирает на пороге. Он видит тебя… Такую… Болезненную. Бледную. Мёртвую. Кащей медленно подходит к тебе. Он не ощущает ничего вокруг в себя, мерзкий писк в ушах отключает его от реальности. Мужчина садится на корточки около тебя. Он рассматривает твое лицо, нахмурившись.  Кащей осторожно хлопает тебя по щекам.    —Проснись… Проснись, блять — встревоженно вскрикнул он, — Т/И…Т/И! — Кащей пытается нащупать пульс на твоей шее. Ужас поселяется в его сознании, когда он понимает - его нет.  — Т/И… — голос Кащея стал тише — Т/И… Моя хорошая, ты же трусишка у меня… Ты же вообще всего боишься.. Ты же… Ты даже таблетки.. Ты же даже… — задыхаясь, шепчет он. К горлу подкатывает ком. Кащей стискивает зубы, глядя на Т/И. Руки начинают трястись.  Он понимает свою беспомощность.  Он ничего не может сделать.  Так просто.  Так страшно.  Так больно.  Т/И больше нет.  Кащей медленно садится сбоку от тебя. Кудрявый опускает голову на твоё хрупкое плечо и болезненно вздыхает, глядя в никуда. Он не кричит. Он ничего не предпринимает. Он потерян. Мужчина осторожно приобнимает холодеющее тело Т/И, когда понимает, что по его щекам предательски стекают слёзы. —Дура… — шепчет Кащей дрожащим голосом. . . .[ Вадим "Жёлтый" ]. . . Жёлтый сидит в кафе "Снежинка", которое уже стало для него вторым домом и попивает кофе. Скоро должна подойти Т/И… Он вчера немного повздорил с тобой и сегодня хотел загладить свою вину.  На барной стойке зазвонил телефон.  — Какого рожна… — бурчит Вадим, но встать и поднять трубку не торопится. Телефон продолжает настойчиво трезвонить.  —Ну иду, иду — раздраженно бубнит Жёлтый, как будто на том проводе его слышат и поднимается со стула. Он неторопливо подходит к телефону и поднимает трубку.  —Слушаю…?  —Вадим. — слышит он ровный и чёткой женский голос.  —Да, слушаю. Говорите.  —Вадим… Это мама Т/И… Ты можешь подъехать к нам домой?  Желтухин опешил, ведь буквально ещё вчера эта женщина кричала ему вслед, и говорила, чтобы его ноги в их доме больше никогда не было. Но Вадим – очень даже воспитанный молодой человек, так что не говорит ничего против.  —Что-то случилось?  —Вадим… Я прошу. Подъедь. Срочно. К нам. Домой.  На том проводе послышались гудки. Жёлтый медленно кладёт трубку. Что бы это значило?…  Он выходит на улицу, садится в машину и незамедлительно едет к дому Т/И. Подъезжая, замечает - во дворе стоит скорая и начинает собираться толпа зевак. Вадим гонит от себя дурные мысли.  Он выходит из машины, быстро вбегает в подъезд и поднимается на заветный этаж. Дверь в квартиру Т/И приоткрыта… Желтухин без стука входит. На кухне за столом сидят фельдшер и врач. Они что-то заполняют на бланках… Рядом безучастно, как вытянутая струна, стоит мать Т/И.  Вадим слышит диалог:  —Мы вызвали санитаров… Они сейчас приедут, чтобы забрать.  —Хорошо. — холодно ответила мать.  Вадим хмурится, ничего не понимая.  —Что случилось? — крикнул он. Все обернулись.  Мать Т/И подходит к Жёлтому.  —Т/И умерла… — на лице женщины ни дрогнул ни один мускул. — она в своей комнате…  —В смысле умерла?... — тревожно переспрашивает Желтухин.  Мать очень холодно, долго и пристально смотрит на Вадима. —Таблеток наглоталась… — снова произносит она безжизненным тоном.   Жёлтый попятился и побежал в комнату Т/И. Открыв дверь, он увидел тазик, увидел какие-то шланги… А на кровати лежала Т/И. Парень в ступоре стоит в дверном проеме, ничего не понимая. Сзади к нему подходит мать Т/И.  —Ей промывали желудок... Ничего не помогло..  Вадим медленно стал подходить к кровати, боясь, как будто разбудить. Он присел на край. Волосы Т/И были растрепанны. Он осторожно протянул руку к твоему лицу и стал убирать прядки с твоего лица. Медленно… Касаясь пальцами твоего лба, носика, щёк, губ… Нежно и трепетно, боясь повредить кожу.  —Видимо, она сильно любила тебя… — добавляет мать.  Вадим продолжает гладить лицо Т/И. Вдруг он замечает, что первые три пуговички на твоём халате расстегнуты. Желтухин с особой заботой застёгивает их. Он как будто бы играет с куклой... Аккуратно поправляет халатик, приглаживает волосы… он любуется Т/И.  Какая же Т/И красивая… Какая же Т/И беспомощная… Какая же она родная…  У него нет слёз. Вадим знает, что ничем уже не сможет помочь этому маленькому комочку, которого так оберегал и так любил.  —А где… Расчёска её?… — тихо спрашивает Вадим. Мать, не задавая лишних вопросов, берёт со стола твою расчёску и протягивает Жёлтому.  Парень стал медленно расчесывать твои волосы. Каждую прядочку… Расчесав, он аккуратно наклоняется и целует тебя в губы, откладывая расчёску. Тепло покидает тельце Т/И. Губы становятся бесчувственными и холодными. Вадим отстраняется, встаёт и выходит из комнаты, направляясь к выходу.  Выходя из квартиры, он оглядывается.  —Я пришлю ребят… Они всё организуют. И деньгами помогу. — говорит Вадим.  Он медленно спускается по лестнице, открывает дверь… Холодный ветер дунул в лицо. Вадим ртом стал хватать его, как будто задыхается… И вдруг заревел… Он заревел, как медведь… От боли. Сильнейшей боли.  Парень вытирает слёзы, пытаясь успокоиться. Ему становится немного легче, проплакавшись.  Вадим садится в машину и не спеша направляется обратно в кафе, ведь сейчас должна прийти Т/И.  . . .[ Михаил "Ералаш" ]. . . Миша каждый день приходит в твою школу, чтобы забрать тебя и проводить до дома, но сегодня, в школе он тебя не обнаружил. Тилькин порасспрашивал учителей, была ли ты сегодня, на что получил отрицательный ответ.  Ералаш знает - ты никогда не прогуляешь школу, поэтому ответ учителей, что Т/И в школе сегодня не появлялась, насторожил паренька как никогда.  Миша быстрым шагом направляется к тебе домой, несмотря на запрет вам общаться и видеться. Он чувствует… Чувствует, что что-то не так.  Через пару минут он приходит к твоему подъезду и забегает внутрь. Тилькин бежит по ступеням и подбегает к твоей квартире. Миша знает, что твои родители не любят его. Миша знает, что твои родители не примут его. Но сейчас - ему всё равно.  Сердце Ералаша пропускает удар, когда он слышит, как мать Т/И громко плачет и зовёт дочь. Миша начинает барабанить в дверь, как сумасшедший. Дверь открывают ни сразу. Её открывает перепуганная мать Т/И и придерживает дверь.  —Чего тебе надо? Ты знаешь, до чего ты мою Т/И довёл? Из-за тебя, гадёныш малолетний, она умирает!!! Дочь моя умирает, понимаешь?! — начала кричать твоя мама на Мишу, переодически нервно поглядывая назад, в сторону комнаты Т/И.  Ералаш растерянно смотрит на неё, но не говорит ничего «против» и даже не спорит. Миша покорно принимает слова твоей матери. В его глазах поселился ужас, когда парень услышал «умирает».  —Пустите пожалуйста. — помолчав, тихо просит Миша. Он тревожно смотрит на не менее встревоженную женщину в надежде, что она всё-таки поймёт его. И она понимает. С тяжёлым вздохом, мама Т/И уходит с порога и позволяет Тилькину войти в квартиру. Парнишка сразу же направляется быстрым шагом в твою комнату. Он замирает на пороге, видя тебя… Бездыханная, бледная изломанная фигура, сидящая на полу и прижавшаяся спиной к кровати. Носик Миши начинает нервно дёргаться, как у зайчонка. Он понимает, что вот-вот заплачет. Ералаш подбегает к тебе и, осторожно хватая за плечи, начинает трясти. Он с детской надеждой смотрит на твоё лицо в попытках найти в нём жизнь. —Т/И… Т/И… Просыпайся… Проснись, ну пожалуйста… — умоляет он Т/И, жалобно сложив брови домиком. Тилькин начинает осторожно хлопать тебя по щекам, но всё тщетно. Ералаш понимает, что это конец… Он больше не может сдерживать слёзы. Миша зарывается лицом в изгиб шеи Т/И, вдыхая всё, что осталось от тебя. Тилькин начинает плакать навзрыд… Он скулит и дрожит, крепко обнимая свою Т/И. Было столько дел, которых он хотел сделать вместе с тобой, столько вещей, которых он хотел сказать, но всё это мгновенно утратило смысл… Миша застывает, держась за тебя, пребывая в твоей компании в последний раз, прежде чем больше никогда не видеть и не обнимать тебя. —Извини…