Часть 1.

      От лица Вадима (Кощея)

      В меня летит фарфоровая тарелка, которая конечно, разбивается о стену рядом. Слышу плачь сестры, крики матери, которая готова разорвать меня на куски. Несколько минут назад она узнала, что я, ее сын, снова подрался. Казалось-бы, простая драка, мальчишки и днем и ночью дерутся. Нет. Тот пацан которому я сломал руку и разбил голову, написал на меня заявление в милицию. Пришел участковый, с мамой разговаривал. И тогда я вернулся со школы. Она конечно, при посторонних не стала меня отчитывать. Но только участковый за порог, и она сразу за ремень. Дальше под руку попалась тарелка, стоявшая рядом. Я стоял рядом с проходом в коридор, держал в руках ветровку, портфель и не желал смотреть маме в глаза. Неприятно.       — Что с тобой творится, Вадим?! — кричала она, но я не в силах был возразить, — Тебя будто подменили. С мальчишками ошиваешься, школу прогуливаешь! Что дальше будет, Вадим?       Что я мог ответить ей? Вот именно. Ничего. Стоял и смотреть сквозь нее, пока она лила слезы и кричала на меня. Мама яростно размахивала руками, ходила по гостиной и то и дело вытирала слезы, которые не собирались останавливаться. Стыдно-ли мне? Да. Перед мамой стыдно. Перед отцом будет стыдно. Перед сестрой стыдно.       Мама замолчала и глянула на меня. Пелена пропала перед глазами, когда тишина разрезала слух. Я осознанно посмотрел в ее красивые глаза, которые покраснели от слез. Она шумно выдохнула, взяла пачку сигарет с тумбы и ушла на балкон. Ну и придурок, зачем полез тогда к нему. Дверь комнаты скрипнула. Она привлекла мое внимание и я повернулся в ее сторону. Из маленькой щели на меня смотрели испуганные глазенки. Рита. Она приоткрыла дверь, тихо проходя в гостиную. Я ничего не делал, не шевелился, только наблюдал. Сестра подошла ко мне совсем близко, подняла на меня свои глаза. Она улыбнулась, взяла мою ладонь своими маленькими пальчиками и немного сжала. Рита часто так делала, когда видела, что родители меня ругают. Подойдет, возьмет за руку или обнимет. Смышленый ребенок.       В ответ я только улыбнулся краями губ, подняв вторую руку и погладив ее по волосам. С балкона выходит мама и смотрит на нас. Взгляд пропитан злостью.       — Рита, иди к себе в комнату, — говорит она, присаживаясь на диван.       Сестра отпускает мою руку и отходит в сторону. Идет в комнату. Смотрю ей вслед, но мать обращается ко мне.       — Отец приехал. Сейчас зайдет, я ему все расскажу. Он-то всю дурь из тебя выбьет, я не сомневаюсь.       Меня окутывает холод. Мама включает телевизор и не смотрит на меня. Нет, я не останусь тут. Делаю шаг назад. Еще один. Медленно выхожу в коридор так, чтобы мама не слышала. Обуваюсь, на плечи накидываю ветровку. Хочу уже выходить, но тут слышу скрип половиц. Со всей дури открываю дверь и выбегаю в подъезд. Бегу по лестнице, пока слышу голос мамы, который что-то кричит. Выбегаю на улицу и сталкиваюсь с отцом. Я чуть не упал, но смог удержать равновесие.       — Вадим, ты чего это? — он улыбается, а я стою на месте. Не был бы ты таким добрым, папа, зная о заявлении.       — Кирилл, он удрать хочет! — слышу голос мамы, что кричит с балкона, — Держи его!       Отец смотрит на меня и улыбка моментально спадает с его лица. Я делаю шаг в сторону. Он пытается ухватить меня за рукав ветровки, но я не позволяю. Со всех ног бегу в сторону выхода со двора. Я слышу позади крики отца и матери, но мне нет до этого дела. Знаю одно, вернусь домой я не скоро.

***

      Иду домой поздно вечером. Злость на мать приутихла, но отец уже обо всем знает, я уверен. Тащусь по тротуарной дорожке ко двору, а сам хочу развернуться и пойти назад, только бы не слышать очередные возгласы о том, что я за человек. Я мог бы ответить им, самый обычный человек, ничем не отличающийся от других. Да только, еще сильнее прилетит за такой ответ. Подхожу ближе, чувствую запах гари. Замедляю шаг, хмурю брови и принюхиваюсь. Не сигареты это, точно гарь. Пожар? Позади слышу отдаленный вой пожарной машины. Немного прохожу по дорожке, вижу, как едет пожарка в мою сторону. Заезжает во двор. Внутри все холодеет, когда подхожу ко входу во двор и вижу толпу людей, милицию и пожарных около своего подъезда. Слышу пронзительный плач, вперемешку с криками. Рита. Ускоряю шаг и сразу перехожу на бег, смотрю перед собой. Самые страшные мысли возникают в голове. Они смешались с воем пожарной сирены, криком людей и плачем. Сбавляю скорость, когда миновал расстояние и не в силах поверить в это, смотрю на окно своей квартиры. Пламя огня бьет из окна, изнутри идет сильный дым. С окна балкона, наполовину свисает тело. Мама. Мне становится тяжело дышать, ноги начинают подкашиваться. Я смотрю на людей вокруг и только тогда начинаю их расталкивать в разные стороны. Выбиваюсь вперед, слышу крики людей. Пробегаю мимо и хочу забежать в подъезд, но меня хватают за плечи. Меня сжали, пытаюсь вырваться, но ничего не выходит.       — Пусти меня, сука! — перехожу на крик, но он растворяется среди остального шума. Меня держит наш сосед, не позволяет вырваться. Ведет в обратную сторону, и только на расстоянии от подъезда отталкивает в сторону.       — Дурной что-ли?! — орет мужик на меня, закрывая проход к подъезду, — Пламя такое, заживо сгоришь!       Я вытираю слезы, подступившие в глазам. Вновь поднимаю глаза на горящие окна своей квартиры. Вижу, как в них ходят пожарные, тушат огонь. Внутри все сжимается, когда краем глаза вижу свою сестру. Она бежит ко мне. Подбегает, хватает меня и прижимается со всей силы. Никак не реагирую, лишь смотрю на горящие окна и дым, выходящий наружу. Он растворяется в ночном полумраке, его не видно. Чувствуется гарь, витающая в воздухе и наполняющая мои легкие. Внутри все сжимается от пронзающей боли и я не в силах смотреть на это. Начинаю пятиться, но Рита кричит еще сильнее. Это страшный сон. Мне приходится оттолкнуть сестру. Она падает на землю, плачет и тянет ко мне свои руки. Но я не могу. Не могу с собой что-то сделать. Разворачиваюсь в противоположную сторону, ускоряю шаг и начинаю бежать. Бегу, что есть сил. Позади остается удушающий крик сестры, ор участкового и людей. Страшный сон.       Я выбегаю со двора, бегу по темным переулкам. В ушах все еще вой сирен, крик сестры и картина пожара. Не могу сдержать слез, которые стекают горячими струями по моим щекам. Продолжаю бежать, попутно задыхаясь от нехватки воздуха. Мне приходится замедлится, но не перестаю идти. Краем ветровки вытираю мокрые щеки и глаза, кашляю и тяжело дышу. Больно. Очень больно. Вот-вот и я отключусь. В глазах сильное помутнение. Впереди себя вижу силуэт человека, идет спиной ко мне. Приближаюсь к нему и слышу детский смех. Становится тошно. Зря ты, сука, здесь оказался.       Меня шатает из стороны в сторону, но я игнорирую это. Иду к мальчугану, в глазах моих появляется темнота. Все равно иду. Догоняю его, толкаю на землю и стараюсь сам удержаться на ногах. Мальчишка оборачивается на меня и хочет что-то сказать, но я не позволяю. Бью ногой в ребро, затем в живот. Пинаю его со всей силы, собрав в эти удары всю злость и боль. Хочу избавиться от нее. Но не могу. С каждым новым ударом, злость внутри меня возрастает с большим количеством и я не понимаю, что мне сделать, чтобы справиться с ней. Тем временем, мальчишка всеми силами пытается закрыть лицо руками. Он сжался в комок, лежа на асфальте. Останавливаюсь, наклоняюсь к нему и начинаю бить по лицу. В глазах сильные волны, помутнение, но я ни разу не промахнулся. Избиваю так, будто бью в последний раз. Он корчится от боли, плачет и захлебывается в собственной крови. По моему лицу ползет самодовольная улыбка. Я поднимаю его за шиворот и смотрю в его глаза. Мальчишка еле дышит, лицо превратилось в кровавое месиво. Отталкиваю его, но он устоял на ногах. Надо же, какой смелый. Я подхожу к нему вплотную, улыбаюсь и последний удар приходится в висок. Он падает на землю замертво. Смотрю на его тело, отхожу назад и выдыхаю. Больно. По прежнему больно. Разворачиваюсь и на ватных ногах плетусь прочь.

***

      Я бродил всю ночь, скитаясь по улицам города. Вернулся только под утро, часов в семь. Захожу во двор, в нос сразу бьет запах гари. По телу бегут мурашки. Пожарных нет. Лишь милиция опрашивает людей вокруг. Плетусь в сторону подъезда, а в голове одна мысль — они живы? Снова наворачиваются слезы, усиленно сдерживаю их и иду к дому. Подхожу к подъезду, не обращаю внимания на участкового, что окликнул меня. Не до него сейчас. Захожу в подъезд, лестница, этажи. Я напротив квартиры. Стою и не в силах зайти туда. Слышу оттуда голоса, возню. Делаю шаг и сразу начинаю кашлять. Гарь ударила в легкие, отчего я начинаю интенсивно кашлять. Это не останавливает меня и я прохожу в гостиную. Сгорело все. На месте, где стоял шкаф, теперь пустота? Вынесли что-ли? Он никому не мог помешать, странно это. Меня встречают люди в гражданском. Двое проходят мимо и идут к выходу, один останавливает меня.       — Вы кто, молодой человек? — голос у него противный. Смотрю на него, а затем на балкон. Мама. В голове всплывает вчерашняя картина. Она лежала там, на подоконнике. Всеми силами сдерживаю слезы, но голос мой дрожит.       — Где сестра моя? — спрашиваю, голос дрожит и хрипит. Больно.       — Белов Вадим? — милиционер удивляется, глядит на меня с сожалением. Противно, — Тебе нужно проехать с нами в отделение.       — Где моя сестра? — повторяю вопрос и только тогда поднимаю на него глаза, смотрю с отвращением в его голубые глаза.       — Сестра твоя в отделении, — он кладет руку на мое плечо, отчего меня передергивает, — Вадим, пошли. Нужно в отделение.       Отхожу от него на пару шагов, перевожу глаза на балкон. Мне нет дела до этого человека, полностью игнорирую его и иду к балкону, будто в трансе. Подхожу ближе, захожу туда. Обугленные стены напоминают о том, что произошло. Смотрю на деревянный подоконник балкона. Подхожу совсем близко и смотрю на него. Она лежала здесь. Прямо здесь. Лежала и умирала. Закрываю глаза и сжимаю зубы, чтобы не закричать. Становится тяжело дышать. Открываю глаза, вытираю соленые дорожки на щеках и выхожу оттуда. Милиционер ведет меня из квартиры. Он держит меня за плечо, чуть сжимая его. Видать, чтобы не убежал. Спускаемся и выходим из подъезда.       Свежий воздух моментально ударяет в ноздри. Чувствую облегчение в легких, но не внутри себя. Меня ведут к милицейской машине, сажают в нее и закрывают дверь. Смотрю на людей вокруг сквозь окно, а они смотрят на меня. Только в их глазах сожаление, сочувствие, а в моих пустота. Только пустота, да и только. Двигатель заводится и машина трогается с места, уезжая со двора. С этого проклятого двора.

***

      Меня привезли в отделение. По дороге я отключился. Я не спал сутки и мое состояние оставляет желать лучшего. Но их это не волнует. Сукины дети. Выхожу из машины и иду ко входу. Спереди идет тот, с кем довелось поговорить в квартире. Позади плетутся еще двое. Мы заходим внутрь. Разглядываю все так, будто никогда тут не бывал. Отвратительное место. Отвратительные люди. Двое остались позади, это я понял еще на пол пути. Мужчина остановился рядом с одной дверью и открыл ее, пропуская меня внутрь. Захожу внутрь. Рита. Сестренка. Она напугана, глазки заплаканные. Видит меня и вскакивает со стула. Подбегает ко мне и обхватывает своими маленькими ручками. Беру сестру на руки и обнимаю. Прижимаю к себе. Она обвивает мою шею и хнычет. Прохожу с ней на руках и сажусь на стул. Усаживаю маленькую на коленях, продолжая обнимать маленькое тельце. Эгоист. Бросил сестру и сбежал. Придурок. Милиционер проходит по комнате и садится за стол, устремляя свой взгляд на меня.       — Риту придется отдать в детский дом, — говорит он. Мозги начинают закипать. Поворачиваю голову и смотрю на него, с презрением.       — Только троньте ее, — говорю со злостью, глаза говорят о многом. Не тронут Риту. Не посмеют.       — Ты еще сам ребенок, — молвит мужик, а злости моей нет предела. Обидно. Несправедливо, — Не сможешь о ней позаботиться. Она совсем маленькая.       — Найду того, кто сможет, — шепчу, а сам укачиваю сестру на руках, — Не смейте приближаться к нам. Не позволю забрать ее.       Встаю со стула и иду к выходу. Рита на руках кладет голову на мое плечо. Чувствую, как она расслабляется. Засыпает. Открываю дверь и ухожу прочь с этого места.

***

      Нас приютила мамина подруга. Она живет двумя дворами дальше. Она не знала, что случилось с нашими родителями. Я пришел к ней внезапно, можно сказать ворвался в дом. Но мне некуда больше идти. У меня есть тетка. Живет она, на другом конце города. Ехать до нее часа три, но я не поеду. Я не могу ехать к ней вот так спонтанно, и с маленьким ребенком на руках. Тяжело. Я не могу. Мы с Ритой остались у тети Нади, она накормила сестру и уложила спать. Рита хотела есть и спать, я же хотел провалиться сквозь землю. Не знаю, что мне делать. Остаться без родителей, без крыши над головой. Что мне делать?       Я дернулся, когда дверь закрылась и тетя Надя прошла ко мне, садясь рядом. На глазах ее я увидел слезы. Она всхлипнула, закрыв лицо руками. Мой взгляд смотрел в стену, не реагируя ни на что. Больно.       — Вадим, вы можете жить у меня, — заговорила она, но я продолжал смотреть в стену, — Места хватит всем. Тебе еще школу заканчивать, Рита совсем маленькая.       Школу заканчивать, как же. Про нее придется забыть.       — Спасибо, теть Надь, — я говорил тихо, еле слышно, — Я пойду к Рите, посижу с ней.       Пока она кивает и плачет, я встаю и иду к комнате. Ноги заплетаются, в глазах также темнеет. Тихо захожу внутрь, прохожу по комнате и сажусь в кресло. Сестренка спит на кровати. Маленькая ладошка сжимает край одеяла. которым она укрыта. Смотрю на нее. Я ее оставил тогда. Убежал, как последний трус. Опять лью слезы. Закрываю глаза ладонью, пытаясь сдержать слезы. Не получается. Запрокидываю голову на спинку кресла, слезы идут и идут. Гадко. Очень гадко. Не помню, сколько я плакал, но я уснул. Уснул не спокойным сном.

***

      Меня разбудил громкий стук в дверь. Сквозь сон я слышал голоса из коридора. Открываю глаза, в комнате темно. Дверь открывается и входит тетя Надя. Она тормошит меня и говорит, что пришли из милиции. Смотрю на Риту, которая сонно глядит из-под одеяла. Поднимаюсь с кресла, тело ломит. Долго же я проспал. Выхожу в гостиную, в коридор. Входная дверь открыта и стоит все тот же милиционер. Подхожу ближе, но ближе подходит второй и заламывает мне руки. Сон, как рукой сняло. Я ничего не понимаю, смотрю на теть Надю, которая тоже пребывает в непонимании.       — Что происходит?! — все еще не понимаю, кричу. Милиционер подходит со спины и я чувствую щелчок. Не могу пошевелить руками.       — Белов Вадим, — начинает он, смотря в мои глаза, — Вы подозреваетесь в убийстве.       Мальчишка. Ночь. Я начинаю понимать. Не в силах что-то сказать, я просто смотрю на мамину подругу. Из-за угла на меня глядит Рита. Она ничего не понимает. Прости, сестренка.