Глава 1. Сочельник

Квиринус Квиррелл любил Рождество, да и Новый год тоже любил, но именно в этом году и именно в преддверии этих особенных праздников он чувствовал себя необычайно одиноким. Прекрасная ель, ничуть не уступавшая по красоте прошлогодней, уже стояла наряженной в отведённых Квиринусу комнатах величественного Хогвартса, которые он занимал по праву преподавателя Защиты от Тёмных искусств вот уже второй год. Справедливости ради стоит сказать, что Квиринус и до этого занимал их, но в качестве преподавателя магловедения, что на тот момент ничуть не льстило его самолюбию. В этом году Квиринус нарядил ель даже раньше обычного, надеясь, что аромат хвои и блеск ёлочных игрушек отгонят это мерзкое чувство одиночества и неприкаянности. Не прокатило, как сказал бы Том, но Тома с ним не было уже без малого полгода. Они провели ритуал слияния летом, сразу же по возвращению из Хогвартса. Неудачно. Том исчез, растворился, не оставив Квиринусу ни своих воспоминаний, ни привычек, ни уродливой морды на затылке, ни проблем с ростом волос на той единственной части тела, где волосы — по мнению Квиринуса — действительно были необходимы человеку двадцатого века… хоть одна хорошая новость. Да даже обещанных тараканов Том не оставил, и Квиринус грустил. Ранее он и подумать не мог, что будет скучать по этому вечно чем-то недовольному и ворчливому мерзавцу, а вот поди ж ты. Квиринус взглянул на часы, с некоторым сожалением вздохнул, поднялся из своего кресла и потянулся всем телом. Пора было перекусить и отправляться на дежурство. Он сам вызвался дежурить этой ночью, боялся поддаться соблазну и остаться в своих комнатах, уныло потягивая паршивое виски всю ночь. Утром он обязательно найдёт под ёлкой традиционную бутылку этого замечательного напитка, но уже самого лучшего качества, так что с пьянкой можно было и повременить. Второй причиной, по которой Квиринус вызвался дежурить в сочельник было то, что на Хэллоуин он пропустил всё самое интересное, пытаясь поднять себе настроение пустой болтовнёй с коллегами на праздничном пиру. Если бы он тогда сказался уставшим и ушёл в своей излюбленной манере слоняться по замку, то дальнейших кошмарных событий, возможно, удалось было бы избежать. Квиринус вздохнул, бросил взгляд на ель… и застыл в оцепенении. Его сердце, казалось, пропустило удар, а потом забилось в бешеном ритме — под рождественским деревом лежал свёрнутый лист бумаги, которого там по определению быть не могло. На дрожащих ногах Квиринус подошёл к ели, присел на корточки, поднял листок дрожащими же пальцами и развернул его. «Думай головой, Рин. Головой, а не жопой. Спорим, ты ещё даже не начинал. Постскриптум: кошмарного Рождества и счастливого Нового года! С любовью из почти 2003». Всего несколько строк, но они заставили его сердце забиться ещё быстрее, хотя, казалось бы, быстрее уже было просто некуда. Квиринус покрутил листок в руках — самый обычный, в клеточку, вырванный явно из магловской тетради. Совсем как тот, который они с Томом получили в прошлую новогоднюю ночь, и который Квиринус до сих пор бережно хранил в своих вещах. Его содержание он помнил наизусть. «Счастливого Нового года, друзья. У нас, правда, сейчас 2002, но в новом тысячелетии практически ничего не изменилось. И будьте любезны, постарайтесь, чтобы так оно и оставалось. По крайней мере, для нас. И для вас. Квиринус Томас Квиррелл». У нынешнего Квиринуса не было ни причин, ни желания называть себя так даже в шутку. Что же изменилось за эти десять лет? Почему Квиринус из будущего так подписался? Неужели всё должно было сложиться иначе? Они сами всё испортили, решившись на слияние? Изменили будущее… обосрались, как сказал бы Том. Но добродушный, пусть и саркастичный тон сегодняшнего послания заставил Квиринуса усомниться в этом. Всё это нужно было хорошенько обдумать. Головой, а не жопой. Он выпрямился, бережно сжимая записку в руке, бросил ещё один взгляд на часы и с сожалением отметил, что на ужин всё равно уже опоздал. Захватив со стола любимый карандаш и лист пергамента, а также первую попавшуюся книгу в качестве подложки, Квиринус вернулся в кресло у камина. С чего следовало бы начать? Он подавил навязчивое желание погрызть кончик карандаша и записал на пергаменте: «С самого начала». Потом призадумался. С начала чего? Их вынужденного сотрудничества с Томом? Да нет, причём тут Том, когда в школе такое творится. Ох и зря он вернулся в этом году. А может, как раз и не зря? Квиринус зачем-то послюнявил кончик карандаша и дописал к первой фразе: «Нового учебного года». Новый учебный год начался с сенсации — Гарри Поттер и Рональд Уизли едва не прикончили Гремучую иву, железобетонное самообладание Северуса Снейпа и последние нервные клетки Минервы Макгонагалл, заявившись в школу с опозданием и на заколдованном магловском автомобиле. Да, пожалуй, для начала сойдёт. Квиринус всё же погрыз карандаш немного и записал это событие первым в списке, потом подумал ещё, сделал сноску и дописал: «Кто или что помешало детям попасть на поезд? Как это связано с последующими событиями?». Последующие события выдались не менее удивительными и отчасти напоминали кошмарный сон. «Кошмарного Рождества, — некстати вспыхнуло в его голове то ли шутливое, то ли серьёзное пожелание из записки. — Ну спасибо, мой дорогой… я». Квиринус вздохнул, снова посмотрел на часы и опять взялся за карандаш. Времени до начала дежурства оставалось всего ничего, и что-то подсказывало Квиринусу, что не только до дежурства. Время ускользало, нужно было спешить. Следующее подозрительное событие, связанное непосредственно с Поттером, произошло менее чем через неделю после начала учебного года. Поттер и Уизли драили кубки в трофейном зале, в наказание за триумфальное появление в школе. Квиринусу не спалось, он как обычно бродил по школе под чарами скрытности и в этот конкретный момент крайне удачно сидел подоконнике, наблюдая за мальчишками и Аргусом. Время уже перевалило за полночь, но Аргус, казалось, не желал отпускать своих жертв так быстро, пришлось ждать, чтобы проводить детей до их башни. В какой-то момент Квиринус заметил, что Поттер напрягся… да он и сам услышал… что-то. Тихий шелест, словно листья на земле сметало в кучу порывами осеннего ветра. Квиринус беззвучно соскочил с подоконника и подошёл ближе к побледневшему как мел Поттеру. — Иди… иди ко мне… дай мне схватить тебя… разорвать… убить… Квиринус был готов поспорить, что теперь шелест складывался в слова, а слова в очень и очень пугающие фразы. Кошмарно пугающие. — Что такое, Гарри? — Уизли наконец заметил, что с его другом что-то не так. Поттер моргнул и невидяще уставился сквозь друга. — Ты не слышал? Этот голос… Неужели, вы ничего не слышали? Он моргнул ещё раз, и взгляд его стал осмысленным, а на лице проступило беспомощное выражение ужаса. Наверное, именно это выражение заставило Аргуса струхнуть и отпустить ребят восвояси. Пока Квиринус провожал их до гриффиндорской башни, Поттер пересказал услышанное Уизли, и оно мало чем отличалось от того, что почудилось самому Квиринусу в зловещем шелесте листьев. Но что это было, и почему Уизли ничего не слышал? Да и Аргуса, как показалось Квиринусу, больше напугала неестественная бледность мальчишки, нежели что-то… странное. Если он чего и услышал, то виду не подал. Больше Квиринус этот голос не слышал, хоть и сократил количество часов сна до жизненно необходимых трёх-четырёх в сутки, а всё остальное свободное от работы время слонялся по замку. А вот Поттеру довелось услышать таинственный голос ещё как минимум один раз. Квиринус прекратил изображать статую самому себе, снова послюнявил карандаш и записал третьим пунктом: «Нападение на миссис Норрис». Золотое Трио застукали буквально на месте преступления, хотя Квиринус был готов поспорить на что угодно, что дети просто оказались не в том месте, не в то время. Ну или их подставили. Заклятие оцепенения — а именно его использовали на кошке Аргуса, это не вызывало ни малейших сомнений, — в школе не изучалось, да и требовало куда более серьёзного уровня подготовки, чем могли продемонстрировать второгодки, даже мисс Грейнджер, несмотря на её успехи в учёбе. Квиринус тогда оперативно предоставил свой кабинет Альбусу в качестве штаб-квартиры для первого опроса свидетелей, а потому занял место в первых рядах. Когда Альбус отпустил ребят и увёл с собой Минерву и крайне недовольного и ситуацией в целом, и отсутствием возможности проследить за ненавистным Поттером Северуса, Квиринусу ничего не помешало сделать это самому. Дети не успели далеко уйти, нагнать их по свежему следу труда не составило. Они заперлись в пустом кабинете этажом выше, и Поттер упомянул про таинственный голос, который и привёл ребят на место преступления. Вот тогда-то Квиринус и пожалел о своём малодушии, заставившем его искать увеселения на праздничном пиру. Знал же, что детей пригласили на праздник привидений, но ожидал, что они пробудут там до окончания этого сомнительного мероприятия, где он потом и перехватил бы их. На этом странности с Поттером не закончились. В начале второй недели ноября на игре Гриффиндора и Слизерина кто-то заколдовал бладжер, и Поттера слегка помяло им. Причём чары были наложены так хитро, что ни сам Квиринус, ни Альбус, ни преподавательский состав в полном составе так и не смогли обнаружить и следа оных на злополучном мяче. Квиринус был готов поспорить, что такое неподвластно даже самому могущественному волшебнику уровня Альбуса Дамблдора. Когда в прошлом году Том набезобразничал на матче и заколдовал метлу Поттера — следы остались, хоть к «преступникам» и не привели, всё же бывший Тёмный лорд по уровню силы и знаний мало чем уступал Альбусу, а может и превосходил его. А вот на бладжере следов не было. Вообще. Совсем. Хоть ты тресни. Поттер не особенно пострадал, но всё же загремел с переломом руки в больничное крыло, где всю ночь крутился на койке, изнывая от навязчивой и непреодолимой чесотки в пострадавшей конечности. Не самый паршивый исход, могло быть и хуже. Квиринус просидел в его палате незримым добровольным стражем до утра, надеясь… да хоть на что-то. И был вознаграждён. После полуночи Альбус и Минерва притащили в палату очередную жертву заклятия оцепенения. Первокурсника из Гриффиндора нашёл Альбус во время своей еженощной прогулки. Он, как и Квиррелл, не оставил этой привычки с прошлого года, теперь они сталкивались в коридорах Хогвартса значительно чаще, но Квиринус до сих пор не понимал — видит его Альбус или нет. Когда Альбус сгрузил ребёнка на койку по соседству с притворявшимся спящим Поттером и начал крутить в руках фотокамеру жертвы, от этой подозрительной штуковины внезапно повалил не менее подозрительный густой чёрный дым. Проскользнувший ближе Квиринус почувствовал запах горящего пластика и заметил на лице Альбуса несвойственное ситуации удовлетворённое выражение. — Что же это значит, Альбус? — Минерва тоже заинтересовалась странностью с фотокамерой. — То, что Тайная комната действительно открыта, — ответил Альбус, бросив задумчивый взгляд на койку Поттера. Поппи заохала, а Минерва недоверчиво уставилась на Альбуса. Ранее тот весьма старательно отрицал вероятность подобного на собраниях преподавателей, называя сплетни, ходившие по школе, глупыми фантазиями впечатлительных детишек. И Квиринус был с ним полностью согласен. — И кто же тогда… — недоверие всё ещё читалось во взгляде Минервы, хотя было видно, что она серьёзно задумалась над словами Альбуса. — Вопрос не в том, кто, — ответил тот, — а в том, как… Вот и приехали. Квиринусу тогда стоило немалого труда удержаться и не выдать своего присутствия. Он рассудил, что Альбус всё равно не станет делиться с ним чем-то, что способно пролить свет на эту тёмную историю, и лишь потому сдержался. Год назад Альбус вёл какую-то свою игру с Поттером и заколдованным зеркалом, но для чего и к чему эти привело — Квиринус так и не понял. Остаток прошлого учебного года прошёл спокойно, зеркало Поттер больше не искал, они с друзьями вообще быстро успокоились, когда поняли наконец, что именно охраняет трёхголовый пёс. Том тогда долго зубоскалил, что лучше, конечно, поздно, чем никогда, но если бы это были его дети, он был бы разочарован уровнем их эрудиции. Воспоминание о Томе снова отозвалось сожалением о принятом чуть менее года назад решении, и Квиринус потряс головой, мысленно возвращаясь к последнему пункту, наспех нацарапанному на пергаменте: «Нападение на Криви». Что если и это какая-то игра Альбуса? Но для чего и не слишком ли? Заклятие оцепенения — не самая гуманная штука. Стал бы Альбус применять её к ученикам и кошкам? Квиринус в этом сомневался, однако полностью отбросить такую версию тоже не мог. Быстрый взгляд на часы показал, что пора было выходить на дежурство. Квиринус с сожалением отложил книгу с пергаментом и карандашом на журнальный столик и поднялся на ноги. На сборы много времени не ушло, уже через пять минут он скользил по коридорам Хогвартса неслышимой и невидимой тенью, продолжая составлять теперь уже мысленный список того, над чем стоило бы очень хорошо подумать. За день до злополучного матча Золотое Трио обратилось к Квиринусу с просьбой подписать разрешение на получение в библиотеке книги «Сильнодействующие зелья». Разрешение он подписал, благо репутация местного блаженного позволяла Квиринусу делать и более странные вещи, хотя он всё-таки надеялся, что это не дойдёт до ушей Альбуса. Проследив тогда за детьми до библиотеки, а оттуда и до заброшенного женского туалета, где маленькие заговорщики устроили себе штаб, Квиринус узнал, что мисс Грейнджер серьёзно намеревалась нарушить десяток школьных правил и сварить Оборотное зелье. Это его позабавило и вместе с тем немного напрягло — заброшенный женский туалет стал местом номер один в списке еженощного обхода. Вот и сегодня Квиринус направился туда первым делом. Он не стал чинить препятствий детишкам по большей части из-за любопытства, ему было очень интересно посмотреть, хватит ли силёнок у Грейнджер приготовить это не самое простое зелье. Стоит сказать, что пока у неё всё получалось, и Грейнджер здорово выросла в его глазах. И всё же Квиринус не планировал позволять детям довести свой план до конца, собираясь изъять зелье ещё до того, как это сделает Альбус. Квиринус был уверен на двести процентов, что Альбус тоже в курсе этого маленького проекта своего Золотого Трио, хотя ни разу не наблюдал его поблизости от их штаб-квартиры. Тем не менее такое возмутительное нарушение школьных правил просто не могло пройти мимо глаз и ушей директора Хогвартса, как и не могло не впечатлить Альбуса, он такое любил. Пропустив мимо парочку припозднившихся семикурсников с Равенкло, Квиринус задумчиво попялился им вслед, после чего продолжил свой путь, мысленно возвращаясь к более важной теме. Следующее и последнее нападение на текущий момент произошло меньше недели назад. В этот раз пострадал второкурсник с Хаффлпаффа, он точно так же попал под заклятие оцепенения. Альбус тему Тайной комнаты больше не поднимал. У Квиринуса сложилось впечатление, что всё сказанное им той ночью в больничном крыле предназначалось исключительно для ушей Поттера. Возможно, так и было. И всё же Квиринус навёл кое-какие справки. Золотое Трио считало, что первый раз Тайную комнату открыл Люциус Малфой, когда учился в Хогвартсе, однако эта теория разбилась о факты. По полученным Квиринусом данным первый раз Тайную комнату открыли полсотни лет назад, когда Малфоя ещё и в проекте не было. В этом обвинили Рубеуса Хагрида, потому Квиринуса и не удивило, что сначала Армандо Диппет, а потом и Альбус постарались эту тему замять. И всё же слухами земля полнится. Тогда пострадала равенкловка Миртл Уоррен, вот только ей повезло куда меньше, чем Криви и Финч-Флетчли — она умерла, и её призрак навсегда остался в Хогвартсе. Квиринус пообщался с ней, но Миртл мало что помнила о своей смерти, ну или просто не захотела рассказывать. И всё же после разговора с ней он окончательно поверил в эту бредовую историю о Тайной комнате и наследнике Слизерина, хоть у него и не было веских причин для этого. Не раз и не два Квиринус задавался вопросом, какого, собственно, боггарта он вообще допустил смехотворную мысль о существовании Тайной комнаты в свою не совсем ещё отбитую голову… но ответа не находил. Он просто поверил и всё. На уровне инстинктов. Эта вера заставляла его останавливаться в каждом подозрительном коридоре, у каждого подозрительного кабинета, напрягая усиленный магией слух — не послышится ли снова шелест палой листвы, не заговорит ли с ним неведомое существо, предрекавшее смерть каждому, кто встретит его. Кошмарное времяпрепровождение, на самом деле, но Квиринус не мог прекратить эти ночные прогулки. Вполне ожидаемо зелье мисс Грейнджер всё ещё было в полном порядке, поэтому Квиринус довольно быстро покинул женский туалет и направился дальше обходить замок. Размышляя о том, как далеко в этот раз зайдут игры Альбуса, Квиринус преодолел по меньшей мере половину заброшенного крыла и едва не пропустил тихий свистящий звук, погрузившись в свои мысли. Он застыл на месте, силясь разглядеть хоть что-то в этой кромешной тьме. Заклятие ночного зрения позволяло ему неплохо видеть практически везде, где был хоть малейший источник света, однако встречались в Хогвартсе и совсем запущенные коридоры, в которых факелы давно не горели, и не было даже фальшивых окон. В таких местах Квиринусу приходилось пробираться на ощупь, чтобы не выдать себя, полагаясь исключительно на собственную интуицию. К счастью, она редко его подводила. Затихший было звук раздался снова, словно кто-то неслышно крался по коридору и тащил за собой что-то тяжёлое, не потрудившись наложить на это что-то чары заглушения. Вот только звук этот раздавался где-то выше и правее Квиринуса, всегда касавшегося стены пальцами правой руки при движении вслепую. — Глупая девчонка… — раздался тихий ворчливый шёпот оттуда же сверху. — Чувствую себя комнатной собачкой. Этот голос был одновременно и похож на тот свистящий шелест, от которого в жилах стыла кровь, и одновременно здорово отличался. Словно… — Подожди! — неожиданно даже для самого себя и чуть громче чем стоило бы прошептал Квиринус, на всякий случай делая шаг от стены. — Подожди, пожалуйста, поговори со мной! И не давая себе возможности передумать, скинул все чары сокрытия разом. Раздался глухой удар, словно на каменный пол уронили мешок картошки. Шелест смолк, но через мгновение вновь возобновился. — Поговори со мной! — теперь уже Квиринус взмолился в полный голос. — Я знаю, что эти нападения не твоих рук… — он замялся, интуиция подсказывала ему, что у этого существа вряд ли есть руки. — Я верю, что ты тут ни при чём. И Квиринус осёкся, в ужасе отступая ещё дальше и упираясь спиной в противоположную стену. Темнота уставилась на него тускло светящимися бледно-жёлтыми змеиными глазами, а спустя мгновение ещё и заговорила тихим вкрадчивым шелестом: — Что мне мешает прямо здесь и сейчас доказать тебе, что ты ошибаешься, говорящий? Тусклого света от гигантских блюдцеподобных глаз хватило для того, чтобы чары ночного зрения активировались. И Квиринус, пусть и не без труда, но смог разглядеть перед собой огромную голову, принадлежавшую то ли ящерице-переростку, то ли немыслимых размеров змее. Голова свешивалась из отверстия в стене, служившего, по всей видимости, своеобразной системой вентиляции замка. Существо казалось до невозможности уродливым и пугающим, но было в нём что-то… что-то завораживающее, особенно Квиринуса восхитили глаза. Ещё до того, как он успел проанализировать этот образ, намертво и с первых же мгновений отпечатавшийся в его сознании с поразительной чёткостью, он уже знал — перед ним василиск. Ошибки быть не могло. Они сверлили друг друга взглядами едва ли дольше минуты, но это время растянулось для Квиринуса в тысячу раз. Он шумно выдохнул, заметив, наконец, что задержал дыхание, и лёгкие уже начинали протестовать. Голова напротив мелко затряслась, издавая странные шипящие звуки, а огромные глаза наполовину прикрылись непроницаемыми веками, вновь вызывая изменения в ночном зрении Квиринуса. Василиск смеялся. Квиринус шумно сглотнул. — А ты забавный, говорящий, — жёлтые глаза снова открылись и теперь смотрели на изрядно струхнувшего Квиринуса с явно читающимся интересом. — Пожалуй, я не буду тебя убивать, только не подкрадывайся ко мне внезапно. И Квиринус был готов поспорить на что угодно, что последнюю фразу василиск произнёс с горечью, хотя и не мог точно сказать, на чём базируется эта его уверенность. И всё же ему показалось, что огромная морда как-то даже погрустнела немного. «Тебе в Мунго пора, в отделение для душевнобольных, — сочувственно проговорил в голове Квиринуса здравый смысл голосом Тома. — Точно тебе говорю, пора. То с василисками разговариваешь, то сам с собой. Докатились». Уж ни это ли он имел в виду, когда говорил Тому в ту роковую ночь, что кто бы из них не остался в итоге — ему не составит труда придумать для себя второго? Квиринус тряхнул головой, отгоняя неуместные мысли. Жёлтые глаза гипнотизировали, притягивали взгляд, но что-то в них смущало Квиринуса. То ли слишком бедный оттенок, то ли тот факт, что он смотрит в глаза смерти и всё ещё жив. — Я не слишком много знаю о василисках, — неуверенно заговорил он. — У вас есть какая-то защита для окружающих? Может, второе веко, которое позволяет видеть, но блокирует смертоносный эффект вашего взгляда? И снова василиск затрясся в приступе веселья. — Это было первым, о чём он меня спросил. Слово в слово, — добродушно заговорило древнее существо, отсмеявшись. — Ты даже пахнешь как он. Пахнешь им. Василиск закрыл глаза, лишая Квиринуса остатков ночного зрения, и снова зашелестел по камням. Мгновение спустя Квиринус почувствовал сильный поток воздуха, ударивший его в грудь, а потом мягкое прикосновение чего-то большого и холодного. — Я пахну Томом? — пробормотал Квиринус, с трудом подавив желание заорать и броситься прочь. От ужаса, сковавшего его тело, он не сразу осознал нелепость своего вопроса. Томом? Почему Томом? Почему, к примеру, не Поттером? Василиск не мешал ему думать, он всё так же обнюхивал его. Квиринусу даже на мгновение показалось, что язык этой твари скользнул по его щеке. Но твари ли? Почему-то когда первый страх прошёл… не осталось даже отвращения, лишь… Василиск снова открыл глаза и явно собирался что-то ответить, но замер, словно прислушиваясь к чему-то. — Заброшенная туалетная комната для девочек в этом крыле, — быстро проговорил он. — Жди меня там. Скрытно. И исчез. Просто закрыл глаза и растворился в темноте. По тихому удаляющемуся шелесту Квиринус понял, что огромная змея вновь скрылась в широком отверстии под потолком. Сам Квиринус ничего больше не слышал, хотя и напрягал слух изо всех сил. Он снова накинул чары скрытности и осторожно двинулся назад, к тому самому женскому туалету, из которого только недавно вышел, других в этом крыле не было. Первый шок вроде бы прошёл, и Квиринус порадовался вернувшейся возможности мыслить более-менее ясно. Почему он решил, что василиск говорит о Томе? Просто понял. Как понял и то, что это существо не причинит ему вреда. Понял даже раньше, чем осознал это. Наверное, всё на тех же инстинктах. Более того, Квиринус был уверен, что если бы не эти самые инстинкты, он и не подумал бы, что перед ним самый настоящий василиск. До женского туалета Квиринус добрался быстро. Он бежал… нет, практически летел по коридорам, окрылённый странным теплом в груди. Теплом, разгоравшимся ровно в том месте, где древнее существо касалось его. Ждать пришлось недолго. Сначала раздался уже знакомый шелест, который тут же стих, как будто василиск тоже затаился и чего-то терпеливо ждал. Потом Квиринус услышал ещё далёкие и с трудом различимые осторожные шаги, словно по коридорам замка пробирался кто-то маленький и шустрый. Если бы не усиленный чарами слух, Квиринус этого и не заметил бы. Шаги приближались, и очень скоро едва слышно отворилась дверь. В туалетную комнату прошмыгнула худенькая фигурка, с ног до головы закутанная в длинную тёмную мантию, но выбивающиеся из-под капюшона рыжие локоны сводили на нет всю маскировку. Квиринус усмехнулся, таких маленьких и рыженьких в школе можно было пересчитать по пальцам. — Откройся, — прошептала девчонка, склонившись над одним из нерабочих умывальников. И умывальник словно бы провалился куда-то вниз, в открывшуюся и зиявшую чернотой в лунном свете громадную дыру. В то же мгновение из тёмного угла, до которого не доставал струившийся из окна свет тоненького серпа луны, скользнула к чёрному провалу огромная туша. Да, реальные размеры василиска впечатляли. Квиринус едва удержался от того, чтобы не присвистнуть. Он почему-то больше совершенно не боялся этого существа, наоборот, восхищался длинным массивным телом, молниеносно исчезнувшем в дыре. — Закройся, — прошептала девчонка, и умывальник вернулся на своё законное место. Когда рыжая бестия, воровато оглядываясь, прокралась мимо Квиринуса, у того не осталось ни малейшего сомнения, что это младшенькая Уизли. Вот только её бледное личико — хоть Квиринус и видел его всего мгновение — казалось перекошенным гримасой боли… или отчаяния. Не выглядела юная мисс Уизли хоть сколько-то довольной делами рук своих. Впрочем, с этим можно было разобраться и позднее. Дождавшись, пока шаги вдалеке смолкнут, Квиринус подошёл к нужному умывальнику и склонился над ним. На первый взгляд ничего необычного, лишь на кране довольно искусно выгравировано изображение крохотной змейки. — Откройся, — попросил змейку Квиринус, стараясь говорить почтительно, но в то же время строго. Кран вспыхнул ярким светом, едва не ослепив Квиринуса, всё ещё находившегося под чарами ночного зрения. Впрочем, это сияние так же быстро и неожиданно погасло, а умывальник вновь провалился вниз, в темноту. Квиринус наложил на себя чары замедленного падения и, не давая себе возможности передумать, спрыгнул в дыру. Здесь темнота не была такой непроглядной, как в неосвещённых уголках Хогвартса. Казалось, сама труба, по которой Квиринус плавно спускался, давала достаточно света для того, чтобы чары ночного зрения работали. Спустя несколько минут неспешного полёта Квиринусу стало ясно, что такими темпами он далеко не уедет, да к тому же перед ним как раз появилась первая развилка, а это значило, что он мог вообще не доехать туда, куда нужно. Квиринус аккуратно спланировал на уходящее в сторону ответвление чуть более узкой трубы и призадумался. Василиск вряд ли пользовался какими-то чарами, он просто скользнул в отверстие и всё. С другой стороны, если он и «погулять» выходил этим же путём, то, возможно, ему и не требовались никакие чары, чтобы безопасно скользить и вниз и вверх по трубам, чего о себе Квиринус сказать явно не мог. И всё же внутренний голос твердил ему, что он должен расслабиться и получать удовольствие. Квиринус покорно вздохнул, отменил чары парения и смело шагнул в неизвестность. Сколько он так летел в одному Слизерину известном направлении, Квиринус точно сказать не мог. Удовольствие получать почему-то не выходило, он едва сдерживался, чтобы не накинуть чары парения снова, а ещё лучше — очищающие чары. И на себя, и на все окружающие поверхности. Впрочем, когда падение неожиданно закончилось, и широченная труба извергла Квиринуса на что-то вроде бы и не особенно мягкое, но всё же не давшее ему разбить голову о каменный пол, он в первую же очередь почистил и себя и своё лежбище от омерзительной слизи и многовековой грязи. И словно в ответ на это лежбище внезапно зашевелилось. Квиринусу даже на мгновение показалось, что стены замка — если он, конечно, всё ещё находился на территории Хогвартса — пришли в движение, но уже мгновение спустя стало ясно, что в роли подстилки выступал свернувшийся кольцами на полу василиск. — Вот и он так же делал всегда, — всё ещё потешаясь произнёс тот, — пока я не показал ему второй вход. Такие вы, человечки, чистоплюи. Квиринус отметил, что лежать на василиске было на удивление удобно, особенно на чистом. Тусклый свет, исходивший от стен небольшой круглой комнаты, позволял рассмотреть больше десятка входов в тоннели наподобие того, по которому Квиринусу посчастливилось попасть сюда. — Мы ведь говорим не на английском, да? — рассеянно спросил он, не прекращая осматриваться. Некоторые тоннели уходили вверх, некоторые вниз или в стороны, но исследовать их Квиринусу почему-то не хотелось. Он поёрзал, устраиваясь поудобнее и снова вызывая у древнего существа приступ смеха. Впрочем, тот быстро прекратил несанкционированную тряску и чуть ослабил кольца, сооружая для Квиринуса некое подобие подушки. — А это был второй вопрос, который он задал мне, — с некоторой задержкой проговорил василиск, убедившись, что гость устроился со всеми возможными удобствами. — Как тебя зовут? — Квиринусу хотелось верить, что хотя бы на этот вопрос его странный собеседник всё-таки соизволит ответить. — Да, ты точно не оригинален. Можешь звать меня Ви. Виридия для вас, человечков, слишком длинно. Квиринус усмехнулся, но спорить не стал. Значит, василиск действительно оказался самкой. По отсутствию характерного хохолка на голове можно было и догадаться. С другой стороны, кто знает, насколько необычной была эта конкретная особь, выведенная, по слухам, самим Салазаром Слизерином. — Почему я пахну как он? — задал новый вопрос Квиринус, воодушевившись хоть каким-то успехом. — Тебе лучше знать, — невозмутимо ответила Виридия. — Мы продолжительное время сосуществовали с ним в одном теле, — Квиринус размышлял вслух. — Да и сейчас… — он замолчал, отчего-то говорить стало сложно. — Вот паразит, ничему его жизнь не учит. — Он… он всё понял, — зачем-то попытался оправдать друга Квиринус. — Перед исчезновением. — Но он не исчез полностью, — голос Виридии звучал уверенно. — Получается, не исчез, — после непродолжительной паузы согласился Квиринус. — Наверное, я всё ещё чувствую его, но больше не слышу. — А хотел бы? — Конечно, хотел! — без раздумий ответил Квиринус, потом усмехнулся и добавил: — Хотя бы на Рождество. А лучше на Новый год — теперь это наш с ним праздник. Было бы здорово собраться здесь втроём, поставить ёлку, открыть бутылочку… Квиринус осёкся, вздохнул и замолчал. Куда-то не туда зашёл этот разговор. Собравшись с мыслями, он сменил тему: — Ты зачем Поттера пугаешь? Нелюбовь к нему — это у вас семейное, что ли? — Тот забавный мальчишка? — Виридия осторожно потянулась всем телом, кольца пришли в движение. — От него тоже пахнет ими, но в значительно меньшей степени, чем от тебя… совсем чуть-чуть. — Ими? — Томасом и Салазаром, — недовольно пробурчала Виридия, словно её раздражала непонятливость собеседника. — И тебе показалось забавным напугать ребёнка до чёртиков? — попытался устыдить мерзавку Квиринус. — Немного, — не стала отнекиваться Виридия. — А ты откуда знаешь? Следишь за ним? Думаю, я уже чувствовала твой след ранее, но твоя магия слишком хорошо тебя скрывает. Впрочем, не удивительно, скрытность была сильной стороной и Томаса, и Салазара. — Тебе следовало бы у них поучиться, — проворчал Квиринус, понимая, что раскаяния от неё он не добьётся. — О, поверь, я могу быть настолько незаметной, что ты в жизни не догадаешься о моём присутствии, — Виридия помедлила немного, а потом словно нехотя договорила, — но это скучно. Последние лет пятьдесят я чувствую себя до ужаса одинокой. А вот в этом Квиринус прекрасно её понимал. И хотя Том покинул его не пятьдесят лет назад, а всего полгода — ему порой и самому хотелось на стену лезть от одиночества. — Так ты решила таким образом с Поттером познакомиться? — насмешливо поинтересовался он, сменив гнев на милость. Виридия фыркнула и ничего не ответила. Квиринус и подумать не мог, что змеи умеют фыркать. Ненадолго воцарилась тишина, и не сказать, что такая уж напряжённая, скорее даже уютная. — Вы, люди, такие забавные, — на этот раз тему сменила уже Виридия. — Я и забыла каково это… Продолжения не последовало, но Квиринус почему-то решил, что в этом и нет особой необходимости. Он немного поменял позу, разминая шею. Виридия послушно подстроилась под его новое положение, любезно добавляя к «подушке» «подложку под шею» из кончика хвоста. Несмотря на сквозняк и разбросанные повсюду кости каких-то мелких животных, Квиринус уже давно не чувствовал себя так безмятежно. Разве что ёлки и мандаринов не хватало. И виски. И было бы неплохо костёр развести, но согревающие чары отчасти компенсировали отсутствие камина. — Так как мне тебя звать, говорящий? Их именами, я думаю, неправильно будет. — Рин меня зовут, — ответил Квиринус не раздумывая, потом помедлил немного и печально добавил: — Он так звал. — Скучаешь? — Иногда. — Вот и я скучаю, — Виридия как-то совсем уж по-человечески вздохнула, содрогнувшись всей своим немаленьким телом. — А что твоя новая знакомая? — поинтересовался Квиринус, когда пауза вновь затянулась. — Я не знаю, что ею движет, — Виридия поняла его без излишних пояснений, — но в этой девчонке не чувствуется даже следа сущности Салазара или Томаса. Я пробовал поговорить с ней, но она меня не понимает. Квиринус призадумался, пытаясь различить хоть один признак того, что они разговаривают на каком-то другом языке, но всё тщетно. Вот и Уизли вроде бы приказала проходу открыться и закрыться на английском, но… так, словно это был не родной для неё язык, будто по бумажке читала. — Ты тоже это заметил, — удовлетворённо проговорила Виридия, вновь едва ощутимо меняя положение тела. — Думаю, да, — согласился Квиринус. — Я там тебе ещё не отлежал... всё? — Нормально, тебе всё равно уходить скоро, нельзя оставлять проход открытым надолго, так что нет смысла перебираться куда-то ещё, а здесь больше и присесть не на что. Квиринус опомнился и бросил взгляд на наручные часы. Если кто-нибудь из Золотого Трио завалился сейчас проверить своё зелье… нехорошо получится. Да и дежурство никто не отменял. Василиски василисками, но нападения явно не... её рук дело, а значит, расслабляться рано. — Так что там с мисс Уизли? — повторил Квиринус свой вопрос. — Как вообще получилось, что гриффиндорка внезапно метит на место наследника Слизерина? — Не знаю, — помолчав немного, Виридия обиженно добавила: — Здесь скучно, большую часть времени я сплю. Выбраться отсюда можно всего двумя путями, и сама я проходы открыть не могу, но если какой-то из них открывается — я это чувствую, даже во сне. Представь моё удивление и радость, когда спустя столько лет кто-то снова выпустил меня погулять. Разумеется, я не стала слишком уж сильно давить на девчонку, когда поняла, что поговорить с ней мне не удастся. Квиринус хмыкнул. Радость василиска он очень хорошо мог себе представить — сидеть безвылазно в этой тёмной мрачной дыре ему бы тоже не понравилось. — Почему ты не осталась там, наверху? — Не хочу проблем, тут меня никто не найдёт, — Виридия помедлила немного. — Я надеюсь. — И ты не догадываешься, почему мисс Уизли выпускает тебя погулять? На этот раз Виридия молчал долго. — Есть у меня одна мысль, — наконец сказала она, — но нет полной уверенности. Я видела у неё предмет, который, готова поспорить, уже видела раньше. И вот от него уже пахло им. Не так, как от тебя, но… тоже довольно сильно. Я думаю, этот предмет Томас использовал для попытки создания той пакости, которую он в силу своей юности и ограниченности считал бессмертием. Змеиная морда скривилась то ли в неодобрении, то ли в отвращении. Квиринус успокаивающие погладил прохладную чешую. Виридия вытянула морду, прикрыла глаза и довольно заурчала. — Ты очень странная змея, — констатировал Квиринус. — Томас в своё время воспользовался несчастным случаем с одной студенткой, чтобы запереть частичку своей сущности в этом предмете, — меж тем продолжала Виридия, пропустив его реплику мимо ушей. — Думаю, именно этот предмет как-то попал к девчонке. Возможно, даже влияет на неё, она слабеет с каждым днём, я это чувствую. — Расскажи подробнее об этом предмете, — попросил Квиринус. — Это крестраж Тома? — Не знаю. Тогда он наделил эту штуку какими-то дополнительными свойствами, но вряд ли смог бы обрести мнимое бессмертие с помощью неё. Ритуал не сработал должным образом или вообще не сработал, потому что… потому что в смерти девочки была виновата я, а не он. И, как я думаю, ещё потому, что он не был готов переступить черту. Тогда — не был. Квиринус чувствовал с каким трудом даются Виридии эти слова. — Я не одобряла того, что он хотел сделать, и мы поссорились. Он ушёл и больше не возвращался, не знаю, что случилось с ним и этой штукой в дальнейшем. Я надеялась, что он одумается и вернётся, но… вероятно, высказалась тогда… чуть более грубо, чем он смог принять. — Может, ему просто было стыдно показаться тебе на глаза? — предположил Квиринус. Том ошивался здесь весь прошлый год, но не сделал ни единой попытки помириться со своей подружкой. Квиринус решительно не понимал этого, зато теперь начал лучше понимать причину буквально сверхъестественной скрытности друга — Тому было что скрывать. — Да брось, вы все для меня словно дети неразумные. Томас знал это, и знал, что я приму его назад, что бы он ни натворил. Я думаю, что знал. Воспоминания явно опечалили Виридию, поэтому Квиринус поспешил сменить тему: — В этом году в Хогвартсе начались странные нападения. Сначала окаменела кошка завхоза, потом с тем же диагнозом в больничное крыло доставили нескольких учеников. Их всех, конечно, откачают, когда зелье будет готово, но… осадочек останется, как говорится. — Заклинание оцепенения, — уверенно заявила Виридия. — Мой взгляд убивает, а не превращает в камень. Да и с некоторых пор… я хорошо слежу за собой. И, как ты уже сам убедился, рук у меня нет, полочку держать нечем, так что виновника тебе придётся искать где-то в другом месте. Она окончательно погрустнела. Квиринусу стало стыдно, но он всё же решил довести этот неприятный разговор до конца. — Кто-то неплохо это всё обставил. Если подключить фантазию, то можно предположить, что напрямую тебе в глаза никто из жертв не смотрел. Кошка увидела твоё отражение в луже, один из мальчишек смотрел через объектив фотокамеры, а второй через привидение. — А с привидением что? — Виридия заинтересовалась, уныние уступило место простому женскому любопытству. — Не знаю, — честно признался Квиринус, его и самого занимал этот вопрос. — Заклятие оцепенения на призраков не действует, но этот умудрился отличиться — отрубился и словно в саже вымазался, до сих пор в отключке. Никто не понимает, что с ним делать, вся надежда на то, что зелье подействует и на него… как-то. — Я не видела, кто напал на кошку, — наконец заговорила Виридия, когда Квиринус замолчал, погрузившись в свои мысли, — но нашла её и привела к ней говорящего. Я люблю животных, знаешь ли… куда больше, чем людей. И если бы я застала на месте преступления того, кто это сделал, то как минимум откусила бы ему задницу. Квиринус задумчиво посмотрел на пол, заваленный костями. Заметив это, Виридия смущённо хихикнула, демонстрируя, что змеи тоже умеют хихикать. — Надо же мне чем-то питаться, но кошек я не ем. И людей тоже стараюсь не есть, от них у меня несварение. Квиринус не знал, шутит она или говорит серьёзно, да и знать не хотел. Это было как… как дружба с Томом — меньше думаешь, крепче спишь. Друзей не выбирают. Точнее выбирают, конечно, но… Квиринус тряхнул головой, отгоняя нелепые мысли, и вернулся к беседе. — Если кто-то всё-таки проявит фантазию, а потом докопается до правды… — Докопается до меня, ты хотел сказать, — поправила его Виридия. — В этих фантазиях правды меньше, чем совести у Томаса. Ты ведь смотришь мне в глаза и в камень не превращаешься, чем моё второе веко принципиально отличается от… через что там на меня якобы смотрели пострадавшие? — Про твоё второе веко — это уже вскрытие покажет, — пробормотал Квиринус, — но тебе к тому времени от этого будет ни холодно ни жарко. Виридия вздохнула. — Я правда не хочу неприятностей, — мрачно сказала она. — Но если кто-то всё же сунется сюда… мне придётся защищаться. Теперь уже вздохнул Квиринус, её право на самозащиту он не мог и не хотел оспаривать, однако и оставить всё как есть тоже не мог. И ладно если к ней сунется кто-то не слишком полезный и не особенно умный — хотя Квиринус вот так навскидку не смог придумать, кого можно было бы без сожаления скормить своей новой приятельнице, — но что если заявится Альбус или другой волшебник его уровня? Тогда спасать придётся уже саму Виридию. А если припрётся Поттер с друзьями? Квиринуса ужаснула эта мысль, но она потянула за собой другую, менее гнетущую. — Ты совершенно случайно не знаешь, кто пакостит Поттеру? Мальчишке, от которого пахнет Томом. — Совершенно случайно не знаю, — насмешливо ответила Виридия, — но если ты откроешь для меня второй проход, чтобы можно было незаметно покидать подземелья в любое время, то я попробую что-нибудь выяснить. Это была очень плохая идея. Виридия, видимо, прочитала эту мысль на лице Квиринуса. — Поверь, при желании я тоже умею быть скрытной, — она помедлила немного, потом неохотно добавила: — И про откусывание задницы — это я пошутила. Квиринус хмыкнул. — На самом деле, я надеялся, что это твои происки, — признался он. — Хотя вряд ли ты могла бы заблокировать барьер на вокзале, а вот заколдовать мяч на игре… — он задумчиво посмотрел на свою собеседницу, — не удивлюсь, если тебе такое по силам. Виридия состроила оскорблённую физиономию, и Квиринуса в очередной раз поразило то, как на далеко не человеческой мордашке проявляются самые что ни на есть человеческие чувства. Или он это себе придумал? Дорисовывает реальность исходя из собственных предположений? Тогда точно пора в Мунго. — Почему ты думаешь, что это могла быть я? — Виридия наконец сменила показную обиду на снисходительное добродушие. — Я не сказал, что так думаю, — Квиринус назидательно поднял палец вверх. — Я сказал, что надеялся на это… в порядке бреда, так сказать. На мяче не осталось следов, вообще никаких. Я крайне сомневаюсь, что такое под силу волшебнику. Но раз уж моя теория о твоей причастности провалилась… придётся дальше подозревать Альбуса, опять же в порядке бреда. — Если ты уверен, что это не мог сделать волшебник, то почему ты думаешь, что виноватых нужно искать среди волшебников? Квиринус открыл было рот, подумал немного и закрыл. — То-то же, — по довольной змеиной морде расползлась хитрющая улыбка. — Ладно, насчёт второго прохода и слежки решим в следующий раз, а сейчас тебе пора. Очень советую разобраться с этой девчонкой. Я, конечно, благодарна ей за возможность погулять по верхним этажам и знакомство с тобой, но это пора заканчивать, от неё такими темпами скоро ничего не останется. На этот раз Квиринус был полностью с ней согласен, хотя и не совсем понимал, что именно она имеет в виду. Он снова посмотрел на часы и не без сожаления принялся сползать с удобного ложа. — Святая троица скоро закончит со своим зельем, а после его исчезновения, я надеюсь, у мисс Грейнджер хватит ума больше не использовать твою туалетную комнату не по назначению. Тогда я смогу бывать у тебя чаще, не опасаясь, что кого-то заинтересует тот факт, что не запиравшуюся никогда ранее дверь начали запирать. Кстати, как отсюда выбраться? Виридия мотнула головой в сторону одного из отверстий в стене. — Но он же вниз ведёт, — Квиринус недоверчиво уставился на неё. — Или это второй выход? — Тот же самый, — невозмутимо ответила Виридия. — Магия, не напрягайся. И Квиринус был готов поспорить, что змея пожала плечами, которых у неё не было. Он потряс головой, скидывая наваждение, и снова посмотрел в огромные жёлтые глаза. — Как ты это делаешь? Или мне и правда пора в Мунго? Виридия расхохоталась. Квиринус тяжело вздохнул, снова посмотрел на злополучную трубу, уходившую вниз, бросил на веселившуюся мерзавку укоризненный взгляд и обречённо спрыгнул в тёмный провал. Обратный путь ничем не отличался от первого полёта вниз по трубе — по крайней мере, Квиринус отличий не заметил, — тем не менее закончилось падение приземлением на пол в заброшенном женском туалете, и в этот раз посадка не была такой мягкой. Ушибленная задница ненавязчиво, но ощутимо ныла, пока Квиринус поднимался на ноги. — Закройся, — попросил он чёрный провал потайного хода, приблизившись к нему вплотную. Ничего не произошло. — Закройся, — повторил Квиринус более строго, но с тем же результатом. Он прислушался, и ему показалось, что откуда-то издалека доносится смех Виридии. Квиринус вздохнул, воссоздал в памяти облик своей новой приятельницы и попробовал снова: — Закройся! В этот раз проклятый умывальник повиновался, однако в ушах Квиринуса — ну или в его буйном воображении — ещё долго раздавался смех зловредной змеюки. Перед тем как покинуть это не предназначенное для мальчиков место, Квиринус решил заглянуть в «кабинку зельеварения» и не пожалел — зелье, наконец, было готово. — Что ж, так даже лучше, — пробормотал он, гася под котлом волшебный огонь. И в этот момент волшебная палочка вырвалась из его руки, словно её подхватил и дёрнул порыв сильнейшего ледяного ветра. «Спасибо, что не в унитаз», — мысленно поблагодарил неизвестного недоброжелателя Квиринус, принимая обманчиво расслабленную позу и скрещивая руки на груди. Кое-что он умел и без палочки, но для начала следовало выяснить с кем или чем он имеет дело. Если это происки длиннохвостой мерзавки… — Добби не позволит испортить зелье Гарри Поттера! — раздался тонюсенький голосок, доносившийся, казалось, со всех сторон сразу. И Квиринус расслабился, теперь уже по-настоящему. Не узнать голос домового эльфа было сложно. Вот только с каких пор домовики Хогвартса начали подчиняться студентам? Или это личный эльф Поттера? Но откуда у Поттера домовик? Насколько знал Квиринус — даже у Уизли не было домовиков. — Уходите! — снова раздался тот же голос, но теперь в нём не чувствовалось уверенности. Боится? Квиринусу хотелось думать именно так. — Проявись и назови себя, — ровно, но строго проговорил он, поворачиваясь к выходу из кабинки. Ничего не произошло. — Если ты этого не сделаешь, то я буду вынужден обратиться к старейшие замка, — надавил Квиринус, делая шаг вперёд. Прямо перед ним появился типичный представитель семейства домовых эльфов — маленький, худенький, с огромными ушами и зелёными глазищами навыкате. Он дёргал себя за уши и беззвучно рыдал, огромные слезинки скатывались по его физиономии и падали на дырявую наволочку, служившую ему одеждой. «Точно не из хогвартских», — оторопело подумал Квиринус, разглядывая бьющееся в истерике существо. — Отставить самоистязания, — попросил он, когда понял, что домовик и не думает прекращать. — Это ты заколдовал мяч на игре? Вопрос вырвался сам собой, ещё до того, как Квиринус успел его обдумать. Это было не самое логичное предположение, поскольку домовик вряд ли стал бы защищать зелье Поттера и при этом вредить как-то самому Поттеру… Но эльф закивал и разрыдался ещё сильнее и уже далеко не беззвучно. — В смысле? — Квиринус недоверчиво уставился на него. — А нафига? — Добби не желает зла Гарри Поттеру! — запричитал домовик. — Добби только хочет, чтобы Гарри Поттер покинул замок, но Добби не позволит никому испортить работу Гарри Поттера! — Это я уже понял, — нетерпеливо перебил его Квиринус, от шумовой атаки из рыданий и причитаний у него уже начинала болеть голова. — Ты вообще кто такой? — Добби, сэр, — домовик наконец оставил свои уши в покое, но слёзы продолжали катиться по его щекам. — Добби не желает зла… не желает зла… Добби хороший эльф… сэр, — снова запричитал он, но уже на пониженных тонах, почти шёпотом. Квиринус решил, что с этим можно работать, и мягко спросил: — Что ты делаешь в Хогвартсе? — Добби должен защищать Гарри Поттера, сэр! — Домовик потупился и заломил руки так, что, казалось, того и гляди затрещат кости. — Твои хозяева приказали тебе защищать Гарри Поттера? — Квиринус окончательно перестал что-либо понимать. Домовик затряс огромными ушами и затараторил, ещё сильнее понизив голос: — Если хозяин узнает о том, что Добби бывает в Хогвартсе… ох, если хозяин узнает… бедный-бедный Добби… — Замолкни, — всё так же не повышая голоса попросил Квиринус, — мне нужно подумать. Домовик послушно замолчал, уставившись на собеседника огромными глазами. «Не сбежал и на том спасибо», — пронеслось в голове у Квиринуса. Что делать дальше, он не знал. Интуиция говорила ему, что добиться чего-то от этого ненормального будет крайне сложно, если вообще возможно. Его сюда явно послали не хозяева, но вряд ли он захочет их сдавать, такое в чистокровных семьях каралось жёстко, а полукровки редко могли позволить себя обзавестись домовыми эльфами. — От чего ты должен защищать Гарри Поттера? — наконец заговорил Квиринус. — Возможно, я смогу помочь. — Никто не поможет, сэр, — домовик снова разрыдался. — Кошмар Слизерина уже вышел на охоту! «Вот уж точно кошмар, — раздражённо подумал Квиринус. — Кошмарное рождество, кошмарный год, кошмарный домовик». — Тебе известно, кто и каким образом выпускает василиска из Тайной комнаты? — поспешил он вклиниться в причитания домовика, пока тот не одумался и не сбежал. Домовик застыл на месте, удивлённо уставившись на Квиринуса, потом громко всхлипнул, вытер кулачком длинный нос и неуверенно произнёс: — Добби не должен говорить об этом, сэр. — Хорошо, — покладисто согласился Квиринус. — Предположим, я найду виновного и сотру ему память. Василиск перестанет покидать Тайную комнату и… — он едва не брякнул «нападения прекратятся», но его с детства учили, что врать нехорошо. — Этого будет достаточно, чтобы ты оставил Поттера в покое? Домовик открыл было рот, подумал, закрыл и недоверчиво насупился. Его явно что-то смущало в этом заманчивом предложении, но он, вполне возможно, и сам не мог понять, что именно. — Если виновник забудет о том, как открывать Тайную комнату, то василиск больше не сможет покинуть своё логово, и никто из волшебников тоже не сможет туда попасть, — терпеливо пояснил Квиринус. — Понимаешь? Не туда и не оттуда. — Добби понимает, — домовик для верности закивал, но без особого энтузиазма. — Не туда и не оттуда. — Тебя тревожит что-то ещё? — Квиринус продолжал ковать железо пока клиент не сдулся. — Плохая вещь может попасть и в другие руки, сэр, — с сомнением проговорил домовик. — Как она выглядит? Я заберу её. — Книга в чёрной обложке, сэр, — всё так же нерешительно, словно подбирая каждое слово, ответил домовик, а потом добавил: — Добрый человек. Квиринус едва сдержал рвущийся наружу нервный смешок. — Но сэр не должен писать в этой проклятой книге, — снова затараторил домовик, неуверенность испарилась без следа. — Проклятая книга подчинит и его! — Сэр не будет, — покорно пообещал Квиринус. — И больше никому не позволит. Сэр постарается уничтожить проклятую книгу. Домовик быстро-быстро закивал, теперь уже радостно и с явным облегчением, огромные уши трепыхались взад и вперёд. — Добрый человек, — снова проговорил он. — Добби нужно идти, хозяин рассердится, если… — домовик на мгновение замолчал, словно прислушиваясь к чему-то, а потом растворился в воздухе. Квиринус вздохнул с облегчением, ему уже начало казаться, что бронировать палату в Мунго нужно как можно быстрее. Правда он сомневался, что с больницей это прокатит, чай не магловская гостиница, в которых они с Томом частенько останавливались во времена своих странствий. Квиринус снова вздохнул, мысли о Томе окончательно испортили его и так не особенно праздничное настроение. Он вернулся в кабинку, нашёл свою палочку и задумчиво уставился на котёл. Одной флягой здесь было не обойтись, детишки наварили с запасом. Да и чего-нибудь взамен следовало оставить, а у него как на зло при себе даже конфеты с обеда не завалялось. Взглянув на часы, Квиринус запоздало наложил на себя чары скрытности, покинул туалетную комнату и отправился на кухню — переговорить с домовиками и позаимствовать у них какую-нибудь ёмкость. Тянуть с конфискацией подозрительных зелий у нарушителей школьных правил явно не стоило, а то ещё опередит кто-нибудь.