Глава 43. Последствия.

Все мои силы уходили на контроль своего дара, своих слов и даже мыслей. Пока мои руки механически выполняли навязанные действия, я старалась мыслями уйти в воспоминания, в разговор с Лео, куда угодно. Лишь бы ненароком не заставить Афинодору свернуть себе шею. Но вот, кажется, она решила, что пока с меня хватит и велела подняться и сесть обратно за стул. Моё лицо горело, и, возможно из-за слишком частой регенерации, эта боль ощущалась даже после того, как кожа заживала. — Думаю, теперь ты готова ответить на мой вопрос. Что ты наплела Каю? Я в жизни не поверю, что он посмотрел бы на тебя после твоих сказочек про будущее. Как ты его влюбила? Как бы происходящее было неприятным для меня, Лютен сказал, что пока ничего сверхординарного не происходит, чтобы пытаться спастись и использовать дар. Поэтому я вздохнула на её вопрос и жестом головы откинула упавшие на лоб волосы. — Знаешь, Афинодора, я начинаю думать, что ему просто понравилось то, что я не психованная сука. Вампирша застыла с приклеенной к лицу фальшивой улыбкой. Её глаза, казалось, ещё больше налились кровью. — Что же, я давала тебе шанс, но ты, деревенщина без манер, его упустила, — Афинодора прикоснулась к мышце на моей руке и произнесла, — напрягись. Ещё. Сильнее! Мышца бицепса изолированно напряглась, словно камень. Сначала это было также больно, как если бы у меня начались судороги. На контрасте расслабленности окружающих мышц, спазм становился всё сильнее и в конце концов, не выдержав, я закричала. — Не нравится говорить, будешь кричать, — послышался довольный голос Афинодоры. — Забавный у меня дар, не правда ли? Безотказно работает и на вампирах, и на людях. «И на крысах, как ты», — хотелось мне ответить, но я не могла отвлечься от своей боли. «Давай, мы её немного уменьшим?», — произнёс Лео. «Нельзя, ей нужны крики боли. Поверь, вампир, занимающийся пытками сразу отследит, если жертве станет хоть немного легче», — ответил Лютен. «Долго мне это терпеть?», — мысль о пытках в следующие несколько часов вызывала во мне отчаяние. «Столько, сколько нужно времени, чтобы спохватиться о тебе. Несколько вампиров видели, как ты покинула дворец вместе с Афинодорой», — Лютен даже не пытался меня утешить, он просто размеренным голосом объяснял, что мне нужно продержаться до тех пор, пока кто-нибудь не придёт ко мне на помощь. «Я согласна быть девой в беде, где уже этот Кай?!». Вампирша «отпустила» мою руку, и я смогла отдохнуть от боли, но ненадолго. Раз за разом Афинодора задавала по кругу одни и те же вопросы: кто я на самом деле, для чего меня взяли в клан и как обманула Кая. В её голове сложилась своя теория, что я агент Аро, который как-то хочет навредить Каю. — Ты просто ревнивая дура, — пробормотала я, оглаживая языком едва зажившую губу. — Но не бойся, говорят, бред ревности лечится. Мы можем даже вместе поискать психиатра. Глаза Афинодоры, вошедшей во вкус, горели возбуждением. Думаю, она физически получала удовольствие от пыток, от бессилия жертвы. — Давай, говори больше, мне нравится ломать особо непокорных. В этом есть своя поэтичность. Проткни пальцем свой глаз. Мне хотелось кричать от ужаса, чтобы это всё прекратилось. Хотелось просто раствориться из этого места, исчезнуть. Поэтому, как только мой палец начал давить на глазное яблоко, моё сознание неуловимым ветерком ускользнуло глубоко в чертоги разума. Туда, где прятались оставшиеся Ваал. Всё в той же ажурной беседке меня встретил нахмурившийся Лютен, но я лишь подняла руку, останавливая его ворчание. — Знаю-знаю, мне следовало остаться там и проделать это в сознании, но я не могу. Это просто выше моих сил. Присев на белую скамейку, я прикрыла глаза и выдохнула. Тело мгновенно расслабилось и я откинулась на перила беседки, растягиваясь, как после тяжёлого дня работы. — Пока она явно не попытается убить тебя, не используй свой дар. Да, скорее всего, она не от Юко, но всё равно, если ты сможешь сбежать от такого сильного вампира, то это породит много лишних вопросов. — А то, что их уважаемый гость пропал на весь день у них вопросов не вызывает? — вскинулась я. — Как удобно. Рядом послышался усталый вздох Лютена, а затем он ответил. — Ну, ты ушла с одной из приближённых их госпожи. Кто знает, какую культурную программу она тебе подобрала. Нервно рассмеявшись, я открыла глаза. — Авторскую прогулку в стиле инквизиции, — вставила я мрачным голосом. — Когда вернусь, скажу ей, что видела будущее. Лютен бросил на меня заинтересованный взгляд и повернулся, приблизившись ко мне. — Надеюсь, обойдётся без предсказаний о том, что она утонет в нечистотах. — Было бы неплохо, — ухмыльнулась я, представив эту картину. — Постараюсь потянуть время. Может, скажу, что Кай тайно неровно к ней дышит, но не простит, если клан лишится хоть какого-то прорицателя. Кивнув, Лютен махнул рукой, намекая, что мне уже пора. Уходить не хотелось, но и позволить Афинодоре с испугу открутить мне голову тоже было не вариантом. Первое, что я увидела, выплыв в реальность, было склонившееся надо мной лицо Афинодоры. Её ожидающий взгляд смерился нетерпением, как только она увидела, что я пришла в себя. — Что ты видела? — её тонкие пальцы вцепились в моё плечо. — Отвечай! Сделав потерянный вид, я ответила, что голодна, ведь после видений мне всегда нужно подкрепиться. — Скажешь мне что видела, тогда, может, получишь кровь. Отвечая с ужимками и долгими паузами, я начала тянуть время. — Там была ты и… — я поморщилась, словно от неприятного воспоминания и отвернулась. — Ну же, не заставляй меня вытягивать из тебя всё пытками. Посмотрев на неё, я поёжилась и вздохнула. Затем, словно собираясь с мыслями, прикрыла глаза и кивнула себе. Настало время включить свои все свои актёрские навыки. — Кай разговаривал с тобой, — наконец, выдала я, зная, что вампирша кинется расспрашивать дальше. — И? — она тут же поторопила меня, откидывая за плечо свои упавшие на лицо волосы. — Он сожалел… — я бросила на вампиршу внимательный взгляд, подмечая её состояние и продолжила. — Кай сказал, что хочет быть с тобой, но из-за моей смерти, вы не сможете быть вместе. Но я не понимаю, Кай же любит меня… Он говорил, что любит меня! Вложив боль в последние слова, я покачала головой и уставилась взглядом в пол. Параллельно своей актёрской игре, я постаралась сделать небольшое внушение, чтобы Афинодора поверила, ничего больше. Её воля была гораздо слабее госпожи Юко, я даже не успела удивиться тому, как легко смялось её сознание под моим даром. Может, это то, во что она сама хотела бы с радостью поверить. Афинодора слегка отшатнулась назад и приложила руку к груди. На её лице успела мелькнуть и скрыться глупая улыбка, скользнувшая по губам быстрой змейкой. — Ему просто от тебя что-то надо! Он бы и не посмотрел в твою сторону, — это было произнесено с таким торжеством, что мне хотелось закатить глаза. «Столько проблем и все из-за одного мужчины?», — разочарованно протянула Иман, продублировав мои мысли. Хоть это и вбило клин разочарования в холодный и неприступный образ вампирской красавицы, я была рада разочароваться. Значит, госпожа Юко ничего не заподозрила, и я, действительно, всего лишь стала жертвой несчастливой влюблённости Афинодоры. — Что же теперь с тобой сделать, — вампирша окинула меня расчётливым взглядом и усмехнулась. — Даже жалко тебя стало, маленькая дурочка влюбилась в правителя Вольтури. Жалости в её тоне, впрочем, не было ни капли. Злорадство и самодовольство так и сочились из её тона. Отвечать я не стала, продолжая играть в девушку с разбитым сердцем. Лишь ещё ниже опустила своё лицо, деля вид, что вот-вот расплачусь. Настало время нового внушения. Старательно и аккуратно я внушала Афинодоре идею обратиться к Каю, ведь он поймёт и поможет. Прикрывая глаза, я чувствовала, как внушение моего дара плавно перетекает от меня к вампирше. Так как я не внушала прямого действия, Афинодора колебалась и ходила из стороны в сторону. Для меня было важно, чтобы она сама приняла решение, чтобы в случае чего, никто не увидел странности. И, думаю, у меня получалось. Наконец, что-то решив, Афинодора посмотрела на меня и указала пальцем на стул. — Сиди здесь и не двигайся, не разговаривай, — я чувствовала, как мой язык тяжелеет и будто прилипает к нёбу. Мне пришлось подождать ещё час, зато потом следующие события происходили довольно стремительно. Первой, кого я увидела, была Манрю. Мне хотелось поприветствовать её, но единственное, что я могла сделать, не разрушая влияние Афинодоры — это улыбнуться краешком губ. Шагнувший за ней Кай вмиг оказался рядом и приобнял меня. — Афинодору держат во дворце под охраной, чтобы не сбежала. Мы перенесём тебя туда и она отменит влияние, — его губы легко коснулись моего лба, и я с облегчением улыбнулась. — Даже если она откажется, не переживай, через пару часов оно само сойдёт, — кивнула Манрю, помогая Каю перенести меня прямо на стуле. Поникшая, уставившаяся в пол Афинодора сняла с меня свой приказ. На короткий миг она подняла глаза на Кая и с надеждой посмотрела на него, но не сумев поймать его взгляд, поникла. В её глазах скопился яд, а сама она выглядела жалко. От ледяной статуэтки не осталось и следа. Суровая госпожа Фудзивара сидела на троне и, нахмурившись, следила за всем залом. Её полные губы были сжаты в полоску, а пальцы то и дело постукивали по подлокотнику. Когда все разошлись по местам, она заговорила. — Афинодора, как ты объяснишь своё поведение? Кто дал тебе право похищать и пытать моих гостей? Ты опозорила меня! — госпожа Юко вскрикнула и сжала руки в кулаки. От игривой госпожи не осталось и следа, она готова была рвать и метать. Словно почувствовав это, Афинодора упала на колени и приложилась лбом к полу. — Прошу, простите меня, госпожа! Я подорвала ваше доверие, я не достойна больше вашей милости. Прошу, изгоните меня из клана. Услышанное только взбесило Юко ещё больше. — Бесстыжая! Если бы в тебе была хоть капля чести, ты молила бы о достойной смерти! Хоть Афинодора и не поднимала головы, было видно, как она отрицательно качает ею и всхлипывает. — Умоляю, госпожа. Ведь, любить — не преступление, — она подняла свою голову и посмотрела на Кая. — Я знаю, глубоко внутри, твои чувства ко мне ещё живы, и эта девка подтвердила. Мне казалось, что только я ощущаю такую дикую неловкость, будто подсматриваю за кем-то в душевой. Кай же, который сидел рядом со мной застывшим изваянием, не повернулся ни на дюйм. — Любить не преступление, верно. А пытать моих гостей — преступление. При том, смертельное. — Стальной голос правительницы, казалось, был способен ранить и без всякой другой помощи. — В память о твоей службе, даю тебе последний шанс уйти с достоинством, Афинодора. Рука вампирши, тянущаяся к госпоже, упала, безжизненно повиснув вдоль тела. — Кай, пожалуйста! — вскрикнула она в отчаянии и закричала, когда вампир, ожидаемо, проигнорировал её. Некоторое время она приходила в себя после большого всплеска эмоций, затем, скользнув по мне безразличным взглядом, она лишь скривилась и вновь повернулась к госпоже Юко. — Простите, что оскорбила вас, госпожа. Прошу, позвольте мне снять позор и окончить мою жизнь. Происходящее всё больше и больше становилось похожим на театральную постановку. В которой мне всё равно было не жаль приговорённую к смерти героиню. Госпожа же лишь кивнула и сделала жест пальцами, позволяя Афинодоре действовать. Она схватила свою голову руками и с усилием начала тянуть вверх. От этого действия мои глаза расширились, но я продолжала смотреть на происходящее. Афинодора вскрикнула, то ли от боли, то ли от того, сколько сил ей нужно было приложить для того, чтобы отделить голову от тела, и упала на пол изломанной куклой. Два вампира незамедлительно подошли к её телу и подожгли его, уничтожая последний шанс Афинодоры к жизни.