Шрам

После обеда Гарри, Рон и Гермиона сели разговаривать в гостиной. Она была оформлена в гриффиндорских красно-золотых тонах. В воздухе витал запах кофе и пыли. Из окна с толстым тяжёлым стеклом открывался вид на жёлтый сад. Отсюда запустение было видно гораздо лучше, чем из самого сада: взгляду открывался пересохший жалкий прудик с буро-коричневой глиной, потрескавшиеся лысеющие деревья и разрушенный каменный забор. На клумбах отчаянно пытались расти цветы, но сорняки глушили их; а весь газон был усыпан желтыми гниющими листьями. - Что же, - медленно произнесла Гермиона, тщательно подыскивая слова, - вы с Джинни довольно сильно изменили... дом. - Да, - кивнул Гарри, усаживаясь на диван. - Когда мы приехали сюда в начале лета, я подумал, что нам никогда не справиться. Но я отремонтировал большую часть комнат, а Джинни взяла на себя сад. Да, знаю, - прибавил он, поймав взгляды друзей, - у неё это продвигается несколько медленнее, потому что она решила действовать без магии. - Что за чушь, - пожал плечами Рон. - Без магии очень долго. Зачем это ей? - Физический труд лечит душевную боль, - тихо сказала Гермиона, озвучив мысли Гарри. - Восстанавливая Нору вручную, Джинни заставляет себя на время забыть о... о её маме. - Что значит "её"?! - немедленно возмутился Рон. - Она и моя тоже! Я, может быть, тоже переживаю! - Рон, - негромко сказал Гарри. - Мы знаем это. И мне тоже очень жаль, что миссис Уизли умерла. Но помнишь, что сказал Дамблдор? "Не жалей мёртвых, жалей живых"... - Жалей живых! Ну так я и жалею... Джинни жалею. Ты видел, какие красные у неё глаза? - Рон, конечно, ей это тяжело, - озабоченность приговорила Гермиона. - Она переживает. Но зачем об этом говорить? Тебе тоже тяжело, - добавила она, перехватив взгляд мужа, - но ей тяжелее. Для неё мама была первой подругой... - Для меня может быть тоже! - сердито воскликнул Рон. - Рон, я это знаю, - как можно нежнее сказала Гермиона, - но пожалей Джинни хоть немного. - А ты, Гермиона, пожалей меня! - Рон, я, конечно... - Гермиона, тебе не понятно! Не твоя мама умерла! - Рон... - Если бы это были твои родители, ты бы так же говорила? - Рон, - вмешался Гарри, так как Гермиона нерешительно умолкла и несколько раз моргнула, - Нам всем очень жаль, что миссис Уизли больше с нами нет. Она сделала очень много хорошего. Для меня она была второй матерью. Но она ушла, как и все уходят... - Теперь ещё философия! - недовольно сказал Рон. - Ну... - Гарри устало откинулся на спинку дивана. Разговор получался совсем не таким, каким должен быть, когда три старых друга встречаются вместе. - Рон, я очень сочувствую, - осторожно заговорила Гермиона, - Но изначально мы говорили о Джинни и так и не закончили эту тему. Она восстанавливает сад вручную, как Гарри сам выкопал могилу для Добби... - Мы говорим о моей маме! - вскричал Рон. И тут это случилось. Шрам Гарри внезапно пронзила острая боль. От неожиданности Гарри схватился руками за лоб и вскрикнул. Воцарилась тишина. - Гарри... - шепнула Гермиона. - Что... Что с тобой?! - Мой шрам, - Гарри был неприятно удивлён, - он вдруг заболел...