Яко позна имя мое

Так привычно и одновременно странно прийти на работу отдохнувшим и относительно миролюбивым существом. Правда, пациенты и мед сестры с удвоенной силой сновали туда-сюда, путались под ногами, норовили остановить зав отделения и задать вопрос, который, в большинстве своем, не был ни чрезвычайно умным, ни чрезвычайно важным. — Доктор, я вчера поела рыбного супа, и у меня заболел бок, — несмотря на свой почтенный возраст миссис Винд была той еще затейницей. — Откуда вы в хирургическом отделении взяли рыбный суп? — удивленно моргнула Корбетт. — Я пошла в гинекологию и поела там, — гордо выпалила старушка. Брови хирурга поползли вверх. — Миссис Винд, у вас диета, — как можно более ровным голосом произнесла зав отделения, хотя ее внутренности клокотали от гнева. — Но я очень люблю рыбный суп и котлетки. И макароны с сыром, — ни один мускул не дрогнул на ее морщинистом лице, когда она произносила это. Воистину, миссис Винд была бесстрашной женщиной. — МИССИС ВИНД, ВАШ ЖЕЛЧНЫЙ ПОКИНУЛ ВАС СО ВСЕМИ ВЫТЕКАЮЩИМИ ПОСЛЕДСТВИЯМИ! ВАМ ДО КОНЦА ЖИЗНИ НЕЛЬЗЯ РЫБНЫЙ И МЯСНОЙ СУП! ВАМ ВООБЩЕ МОЖНО БУДЕТ ПОЕСТЬ ТОЛЬКО ЗАВТРА, ВЫ ЧТО ТВОРИТЕ В МОЕМ ОТДЕЛЕНИИ?!! — казалось, крики заведующей были слышны даже в морге. — Но я проголодалась... — не унималась старушенция. — ВОТ ПУСТЬ ТОГДА ГИНЕКОЛОГИЯ ВАС И ОТКАЧИВАЕТ, РАЗ ВЫ ТАМ СТОЛУЕТЕСЬ!!! — на эмоциях девушка зашла в первую попавшуюся дверь, и это, конечно, была палата 66. Зашла и остановилась, как вкопанная. Гавриила здесь не было, и это настораживало. — Мисс Барнс, напомните, пожалуйста, куда отвели мистера Дэвенпорта из 66 палаты? — миловидная мед сестра сразу изменилась в лице и странно посмотрела на начальницу. — Мистера Дэвенпорта двадцать минут назад срочно сопроводили на перевязку. — Но ведь я лично снимала ему послеоперационную повязку 1 января. Со швом все было в порядке, — адреналин в крови подскочил до невообразимого уровня, и между кончиков пальцев почти пробегали разряды тока. Во что опять вляпался этот ангелочек? — О, нет-нет, дело не в этом. Сегодня утром он упал и разбил голову, поэтому мистер Андерсен забрал его к себе, — едва дослушав мед сестру, Корбетт рванула к процедурному кабинету и с размаху открыла дверь. За ширмой послышался голос Гавриила, и, судя по всему, мужчина был в унынии. Сидя на кушетке, он весь ссутулился и нахохлился, пытаясь спрятать красные от недосыпа глаза. — Я ведь просто хотел побриться, — обреченно проговорил он и замолк. — В этом не было нужды, голубчик, — мягко проговорил мистер Андерсен, заполняя документы. — Вам не на прием к Королю и не на свадьбу, а уж мы бы несколько дней потерпели вашу небольшую щетину. — Но как я могу перед ней появиться в таком виде? Она же....она...такая... — неопределенный жест рукой. — Красивая? — Очень! — горячо закивал Гавриил и сразу же скорчился от боли в затылке. — Она такая умная, такая милая и добрая. Каждый раз, когда я думаю о ней, мое сердце тает, как клубничное мороженое. Сегодня я ее, наконец, увижу, и мне жизненно необходимо выглядеть хорошо. Это ОЧЕНЬ важно, понимаете?! На этих словах Корбетт в бессильной ярости стиснула кулаки и постаралась отдышаться, но куда там. Было ясно, что Гавриил говорил о своей жене, об Эстер. Ревность застила глаза, и слезы кусали уголки век. Какой черт ее дернул вообще сюда прийти? У нее дел что ли больше нет, кроме как нерадивых пациентов вылавливать по всему отделению? Тихо, как мышь, девушка вышла из кабинета и закрыла за собой дверь, но это действие не укрылось от мистера Андерсона, который сидел лицом к двери и сумел из-за ширмы разглядеть в зеркале отражение своей начальницы. — Я попрошу персонал, чтобы вам помогли привести себя в порядок. Но скажите, неужели вы влюбились в одну из наших несравненных мед сестер? — лукаво улыбнулся мистер Андерсен, решивший проверить свою безумную догадку. — Она не мед сестра, но работает здесь, — помялся Гавррил и продолжил. — Я, если честно, даже не знаю ее имени, но если спрошу, то она рассердится. Ей некогда со мной разговаривать о таких вещах. Мне сказали, что она очень много работает. — Кажется, я понимаю, — губы врача еще шире расплылись в улыбке. — Валери. Её зовут Валери.

***

— Мистер Кроули, вызывали? — дождавшись кивка, Корбетт зашла в кабинет главврача больницы и замерла. В одном из кресел расположилась девушка с длинными каштановыми волосами. Слегка волнистые пряди были были украшены нитками и бусинами, и эта необычная посетительница смотрелась органично среди множества кашпо с фиалками и лианами. Мешковатая одежда кислотных цветов не делала чести ее странному вкусу, но даже эти тряпки не портили девичью красоту. Зелено-голубые глаза гневно смотрели на заведующую хирургией, которая успела пройти вглубь кабинета и сесть в свободное кресло рядом с внушительных размеров пальмой. — Раз все в сборе, — мистер Кроули поправил черные очки и встал из-за стола. Дойдя до кресла, в котором сидела его подчиненная, рыжеволосый мужчина по-хозяйски сел на подлокотник по левую руку от Валери, — предлагаю вам, мисс Дэвенпорт, изложить суть вашей претензии. Она правильно расслышала? Мисс, а не миссис? Девушка с каштановыми волосами и голубыми глазами...Выходит...

«Выходит, эта девушка — его сестра, а не жена.»

— Я пришла сюда, чтобы заявить о преступлении, — выпалила Эстер, не переставая сверлить льдистыми глазами свою жертву, которая спокойно сидела и не понимала, о чем речь. — Внимательно вас слушаю, мисс Дэвенпорт, — магнетически улыбнулся Кроули, обнажив стройный ряд белых зубов. Засмотревшись, Эстер почти забыла, зачем пришла в этот кабинет. — Эта женщина чуть не убила моего брата. Она без его ведома вырезала ему аппендицит и три дня морила голодом, а сегодня он разбил себе голову о кафель в ванной. Если бы его не нашла мед сестра, он мог умереть, — девушка выглядела напуганной и едва сдерживала слезы. Корбетт почти начала жалеть Эстер, но мгновенно одернула себя: нельзя сочувствовать той, кто незаслуженно обвиняет тебя в должностном преступлении. — Мисс Дэвенпорт, — бархатный голос рыжеволосого змея-искусителя звучал успокаивающе, — уверен, ваша тревога за брата не знает границ, но почему вы считаете, что мисс Корбетт действовала в корыстных целях? — Она продает органы на черном рынке, разве вы не понимаете? Для этого и сделали эту операцию, а ведь у Гэба просто заболел живот. Их всех нужно посадить, они все здесь замешаны! — голос Эстер звучал отрывисто и с нотками истерии. — Да как вы смеете?!! — не выдержала хирург и привстала с кресла, но ее тут же усадила обратно жилистая рука Кроули. Энтони устало потер глаза, не снимая очков и продефилировал к рабочему столу. Выудив оттуда папку с отчетами, он нашел нужный документ и открыл его. — Здесь сказано, что пациент поступил к нам 31 декабря в 23:15. Из симптомов была рвота, — взглянув на красное лицо подчиненной, Кроули усмехнулся и добавил: — сильная рвота, сопровождающаяся потерей сознания и болью в нижней части живота. Все так, миссис Корбетт? — Да, мистер Кроули, — сухо кивнула Валери. — В отсутствии света с 23:20 тридцать первого декабря по 00:10 первого января миссис Корбетт вручную проводила мониторинг состояния больного и приняла решение о немедленном проведении операции, основанное на собственном многолетнем опыте. Исходя из своих полномочий, а также памятуя о возложенных на нее обязанностях по спасению жизней и здоровья, миссис Корбетт провела операцию по удалению аппендицита, как только восстановилась бесперебойная подача электричества. Если бы доктор приняла иное решение и отложила постановку диагноза до следующего утра, ваш брат, мисс Дэвенпорт, мог умереть от перитонита, — с каждым произнесенным словом глаза Эстер все больше округлялись, а лицо бледнело. — По поводу вашей второй претензии стоит сказать, что Министерство Здравоохранения выпустило ряд предписаний, исходя из которых, пациенты, пережившие такого рода манипуляции, должны получать специальное диетическое лечебное питание, но не раньше, чем закончится период обязательной голодовки. Это необходимо, чтобы организм мог адаптироваться и восстановиться после оперативного вмешательства. Однако, не стоит беспокоиться, в отсутствии еды все необходимые питательные вещества ваш брат получает с капельницами и уколами, — Кроули снова снисходительно улыбнулся. Все-таки он умел очаровывать и заговорил бы зубы даже Сатане. — Вы сможете сами убедиться, что завтра утром ваш родственник получит свой завтрак, обед и ужин в полном объеме, согласно рекомендуемому калоражу, — не давая девушкам ни единой возможности вставить хоть слово, Кроули расположился в своем помпезном кресле и пригладил окладистую бородку, а затем с видом победителя решил изящно закончить разговор последним аргументом: — Что касается сегодняшнего инцидента, мистер Дэвенпорт признал, что сам нарушил постельный режим и отказался предъявлять претензии больнице. Таким образом, считаю конфликт исчерпанным. — Ты снова спасаешь мой зад, Кроули. Так уболтать мог только ты, — устало улыбнулась зав хирургией, когда дверь за Эстер закрылась. — Спасибо в горшок не посадишь, дорогая моя, — менторским тоном проговорил начальник и хитро прищурился сквозь стекла очков. — С меня Джек и самый пышный Адениум во всей Англии.

***

Одинокая мужская фигура на фоне окна смотрелась угнетающе. Войдя в палату, хирург громко поздоровалась и справилась о самочувствии своего самого проблемного пациента, стараясь вести себя как можно более нейтрально. Мужчина, наконец, обратил на врача внимание и повернулся. — Мистер Дэвенпорт, — Корбетт начала говорить и тут же осеклась. Прошла уже неделя с момента поступления Гавриила в отделение, но мужчина продолжал плохо спать. Снотворные помогали, однако их тоже нельзя было принимать на постоянной основе. Мешки под глазами пациента стали превращаться в кратеры на поверхности Луны. — Мистер Дэвенпорт, почему вы ничего не едите? Вам нужно восстанавливать силы. — Доктор, мне больно, — едва слышно проговорил мужчина и в упор посмотрел на Валери. Девушка напряглась всем телом, предчувствуя недоброе. Ее ладонь потянулась за ручкой в нагрудный карман, но остановилась на полпути. Подойдя ближе, Гавриил взял руку доктора и приложил к своей груди: — Вот здесь. — Я напишу назначение, чтобы вас отправили к кардиологу, он вас посмотрит, и...— Валери пыталась высвободить свою ладонь, но мужчина не позволил. — Нет, — твердо проговорил Гавриил, — мне никто не поможет. Кроме вас. — Как же мне тогда вас спасти? — Просто выслушайте меня, — мужчина снова судорожно вдохнул и посмотрел на собеседницу. В невозможных льдистых глазах был хаос и отчаяние. Доктору стало больно. — Я не могу спать и есть, не могу ничего делать, потому что вы не идете у меня из головы, — ладонь, лежащая на груди Гавриила дрогнула и поймала бьющийся о ребра бешеный пульс. Сердце самой Валери, казалось, наоборот, остановилось. — Без вас я считаю часы, а когда вы рядом, минуты пролетают, как один миг. Я жду вашего прихода, даже если у вас выходной. Когда обезболивающее перестает действовать, и мой шов начинает саднить, я чувствую прикосновения ваших пальцев, которые я, будто бы, крал у других каждый раз, когда вы так внимательно и заботливо проверяли мои швы, и эти редкие воспоминания помогают мне дожить до следующего укола. Но когда вы так отстраненно ведете себя со мной, будто я для вас пустое место, мне не хочется ни есть, ни пить, ни дышать. Я погибаю без вашей улыбки. Пожалуйста, миссис Корбетт... Я прошу вас, Валери, передайте своему мужу, — его голос дрогнул, — передайте этому счастливчику, чтобы он вас берег, иначе, клянусь, я разобью ему лицо, — доктор снова предприняла вялые попытки вырваться, и Гавриил, не зная, как ее остановить, запечатлел на указательном пальце невесомый поцелуй, от которого, казалось, заискрился воздух. — Ради всего святого, простите мне мою любовь, — сказал он и бережно отпустил руку. Не в силах больше терпеть, мужчина опустил голову и обреченно отошел к окну, снова принимая ту самую тревожную позу полного безмолвия. Гавриил ждал, что вот-вот дверь захлопнется, и в палате станет холодно, но этого не происходило. Мужчина зажмурился от раздирающей кости боли, но старался не подавать виду, что ему сейчас даже хуже, чем выброшенному на берег киту. За спиной послышались робкие шаги, но они вели не к двери. На плечо удивленного Гавриила легла холодная ладонь, призывая развернуться. — Я никогда не была замужем, — тише, чем нужно ответила девушка и дотронулась до гладко выбритого мужского подбородка. Кожа Гавриила пылала под ледяными девичьими пальцами, и это сводило с ума. — Мне приходится представляться миссис, чтобы избежать сплетен и надоедливых ухаживаний. Я свободна, если хочешь знать. — Значит, я могу...— фраза была прервана долгим поцелуем. — Да, — прошептала Валери и слегка отстранилась. Вид потрясенного Гавриила заслуживал первой полосы Таймс. Его всего трясло от переполнивших эмоций, и было забавно наблюдать, как он совершенно непонимающе и недоверчиво вглядывался в дорогое сердцу лицо, пытаясь найти там подтверждение услышанного. — И ты скажешь...— еще один долгий поцелуй перерос в гортанный рык. Потеряв над собой контроль, мужчина прижал доктора к себе и исступленно целовал, будто боялся, что девушка вдруг передумает и покинет его. Признаться честно, эта мысль убивала Гавриила, и он снова зажмурился, прогоняя деструктивные чувства. — Да. — Как на счет следующей субботы? — Да! Вылетевшая из ослабевших пальцев ручка так и осталась лежать на полу.