Метель в горах

Вопреки видимости, именно зима — пора надежды. Жильбер Сесброн

      Дорога опасно извивалась над самым обрывом. Новенький УАЗ двигался нехотя, огибая каменистые выступы и шарахаясь от бездны. Арсению всë было будто и нипочем: он слушал радио и весело настукивал по рулю. Очередной отпуск — и он снова здесь. Морщинистые тысячелетние горы захватили его в объятия и не желали отпускать уже много лет. Умиротворение и ощущение собственной хрупкости в этих местах невозможно было сравнить ни с чем другим.       Ноябрь окончательно стëр краски горной растительности. Всë вокруг казалось безжизненным. Но Арсений знал, что это маскировка. Если присмотреться, прислушаться, разбив лагерь на пару дней вдали от дороги, можно заметить изящного оленя или охраняющего горные пики коршуна, различить свист беспокойного ветра в расщелинах или журчание ручья. Жизнь здесь была особая. И она как нельзя лучше помогала справляться со стрессом, накопившимся в мегаполисе.       Радио затихло, и на дисплее высветился входящий звонок. – Привет, Арсюша, – раздался, словно у самого уха, мягкий голос сестры. – Извини, забегалась, не успела тебе ответить. – Нечего извиняться. Твои озорники кого хочешь измотают. – Правда. От Антоши покоя нет: что в школе, что дома. Сейчас хотя бы на самбо записался, может, там будет энергию тратить. – А Мила как? – Мила? Да вот она, рядом стоит. Хочешь поговорить? – Не против. На том конце что-то зашуршало, потом раздалось смешное сопение. Мила немного робела перед ним, но не от страха, а от какого-то детского восхищения. — Здравствуй, Мила, — слова, предназначавшиеся племяннице, вышли согревающими и нежными, как флисовая кофта. — Как настроение? Как в школе дела? — Хорошо. Арсений задал ещë несколько вопросов, но девочка отвечала односложно. На несколько секунд установилась тишина: то ли Мила замолчала, то ли начались помехи. — Мне пора, а то скоро связь прервëтся. Передай маме, что я неделю буду в горах. Пускай не звонит. — Дядя Арс! — голосок дрогнул решимостью. — Ты же приедешь к нам на Новый год? Арсений усмехнулся — вот что ей хотелось узнать всë это время. — Конечно, Мила. И подарки привезу. — Точно-точно приедешь? — Точно. Если нужно будет, мотыльком долечу, как в той сказке. Помнишь ещë? — Ага, — племянница взбодрилась. — Это моя самая любимая книжка! Только одноклассницы смеются, говорят, она совсем детская и глупая… — Ничего они не понимают. Мне вот она нравится. А я давно не маленький. Мила хихикнула. На том и попрощались.       Пока Арсений разговаривал с родными, фон серо-бурых скал покрылся белой рябью. Лобовое стекло мгновенно намокло, и заработали дворники. — Первый снег, — задумчиво улыбнулся Арсений.       Он остановил машину и вышел на дорогу, подставляя лицо лëгкому касанию грядущей зимы. Снежинки щекотали его щëки и нос, бесстыдно лезли в глаза, вешаясь на ресницах. Ветер набирал силу, обдавая холодом кожу, но Арсений продолжал стоять.       Эти ощущения напомнили ему о прошлом Новом годе в дачном доме сестры. Арсения всегда встречали весело и шумно. Сестра светло улыбалась и трепала, как в детстве, его волосы цвета горького шоколада. Из-за еë спины выглядывал Антоша: строил рожицы и без устали засыпал дядю вопросами. А Мила, когда они собирались за столом, просила прочитать сказку про снежного мотылька. Арсений сажал племяшку на колени и по памяти, слово в слово, рассказывал о мотыльке, которого по дороге домой застигла метель и превратила в снежинку, но тот, преодолев все трудности, сумел освободиться от чар и прилететь к своей семье.       Арсений сел в машину и продолжил путь. Вновь зашипело радио, и в салоне зазвучал задорный рок-н-ролл. Он заполнял собой весь слух, и сердце начинало биться в его ритме. Если бы на мгновение мелодия прекратилась, Арсений услышал бы оглушающий рокот падающих камней.