Снежный мотылëк

      Прошло чуть больше года с последнего звонка дяди. Мила смотрела в окно на плавно скользящие на землю снежинки. Близились новогодние праздники. Она давно поняла, что дядя Арс больше не приедет. Мама лишь недавно перестала плакать, но отчего-то легче не стало. Только Тоша храбрился, всë пытался развеселить маму, каждый день боролся за еë улыбку. Но Мила знала, что ему тоже плохо, что он сильно скучал по дяде, просто справлялся по-своему.       Девочка уже хотела отвернуться от окна, как вдруг заметила странную снежинку. Она была гораздо крупнее остальных и двигалась рвано: то вверх, то вниз. Когда она приблизилась, Мила с удивлением впечаталась в стекло. Это была вовсе не снежинка, а гигантский белоснежный мотылëк. «Мотыльком долечу», – мелькнули в голове слова дяди Арса, и девочка радостно взвизгнула. – Тоша, Тоша! Там мотылëк за окном, – бросилась она в комнату брата. – Не говори ерунды. Мотыльки зимой не летают. – А я его видела, видела! – прокричала девочка и потянула брата за руку.       Они оказались в еë комнате, и Мила ткнула пальцем в порхающего в хлопьях снега мотылька. – Ничего себе! – ахнул Антон. – Ему, наверное, холодно. Давай запустим.       Они открыли окно. Вместе с морозным воздухом в комнату прорвался и мотылëк. Он облетел дощатые стены и приземлился на прикроватный столик, стряхивая с нежных крыльев острые льдинки. Дети с интересом наблюдали за необычным поведением мотылька, появившегося из ниоткуда морозным зимним днëм. – Тоша, может, это дядя Арс к нам прилетел, – робко покосилась на брата девочка.       Тот усмехнулся: – Как в сказке, да? Не знал, что ты такая выдумщица. – Ничего я не выдумываю! Ты посмотри, он будто всë понимает.       Мотылëк и правда сидел на столике совершенно расслабленно, откинув, словно плащ, свои жемчужные крылья, и шевелил пушистыми усиками. Антон повернулся к сестре и необычайно серьëзно проговорил: – Мила, повзрослей уже. Наш дядя умер. Погиб в тот день в горах. Твои фантазии его не оживят. – Но... – И не вздумай об этом маме говорить! Она только успокоилась.       Антон вышел из комнаты, а Мила тихо всхлипнула, возмущëнная недоверием брата. К маме всë же не пошла – ей об этом знать не стоило.       Прошло несколько дней. Мотылëк жил в комнате Милы, не покидая еë. Днëм он где-то отсыпался, а вечерами кружил у ночника. Мила счастливо смотрела на него, пока окончательно не проваливалась в сон. Она не раз рассказывала о мотыльке брату, но тот только отшучивался. Всë шло своим чередом до последнего утра года. Мила вернулась с завтрака в свою спальню, и еë пробрал озноб: окно было распахнуто, а мотылëк вновь оказался на улице, удерживаясь на уровне проëма. – Мотылëк, ты куда? Замëрзнешь ведь.       Девочка поманила его к себе, но тот упрямо висел в воздухе. «Кажется, – подумала Мила, – он куда-то меня зовëт». И с шумом захлопнув окно, побежала одеваться. Девочка запрыгнула в тëплые штаны и понеслась в прихожую, чуть не сбив с ног Антона. – Чумная, ты куда? – придержал еë брат. – Там мотылëк... надо идти, – выдохнула девочка и побежала к выходу, впопыхах натягивая зимнюю куртку и шапку.       «Опять еë выдумки! – закатил глаза Антон и фыркнул. – Пойду за ней – не натворила бы чего».       Он нагнал сестру у калитки. Мила неотрывно следила за лавирующим между снежинками мотыльком. Она почти бежала, отчего помпончик на еë шапке подпрыгивал, словно теннисный мячик. Антон усмехнулся и двинулся за сестрой, оставляя рельефные следы на свежем снегу.       Они вышли за дачи, где хрустящей простынëй расстилалось поле. Снегопад усилился, и дети будто бы оказались в комнате с белым полом, стенами и потолком. Стало всë труднее следить за мотыльком, который теперь совершенно сливался с пространством. В конце концов Мила остановилась, тревожно озираясь вокруг. Их проводник исчез за снежной завесой, и сколько бы девочка не всматривалась не могла заметить движения его крыльев. Они оказались у кромки леса, куда летом частенько ходили по грибы. Антон приблизился к сестре и мягко сказал: – Вернëмся домой?       Мила упрямо покачала головой. Снег осыпался с еë шапки на ресницы и тут же растаял. Антон перевëл взгляд на лес и напрягся: – Мила, к нам кто-то идëт.       Дети вгляделись в снежную дымку, из которой возник мужской силуэт. Пуховик, отороченный мехом, вязаная шапка, усыпанная снегом чëлка, прикрывающая лоб. Брат и сестра застыли от странного ощущения и неотрывно наблюдали, как приближался неизвестный, неторопливо и бесшумно.       Первой пискнула Мила: – Дядя Арс?..       Антон сделал неуверенный шаг вперëд, то ли заслоняя сестру, то ли всматриваясь в мужчину. А Мила уже бросилась к тому и, обхватив маленькими ручками его тело, как в бреду, твердила: – Дядя Арс! Где ты был? Дядя Арс!       Удивлëнный, Антон тоже рванул к дяде и молча уткнулся лбом в его плечо.       Арсений одной рукой стирал слëзы Милы, которые она, казалось, не замечала. Другой – обнимал Антона. Неизвестно, стояли они целую вечность или всего несколько минут. Но снег наконец прекратился, и сквозь пелену облаков стало пробиваться солнце. Глаза Арсения, словно замëрзшие озëра, отразив солнечный свет, заискрились и ожили. – Вы подросли, – проговорил он, слегка охрипшим голосом. – Дядя Арс, пойдëм к маме. Она так обрадуется! – засмеялась Мила. – Да, пошли домой. Согреешься, – кивнул Антон.       Арсений мягко улыбнулся, оставив их без ответа, ласково потрепал Антона по голове, а потом обернулся к Миле: – Присматривай за мотыльком. Ты ему приглянулась.       Он с трудом оторвался от ребят и отступил назад. По полю метнулась позëмка, закружив снег до самой головы. Дети закрылись руками от колючих льдинок, а когда открыли глаза, дяди рядом уже не было. Сколько они ни звали его – всë тщетно. Арсений растворился в снеге так же быстро, как и появился из него. И одновременно с этим, отделившись от облаков, на плечо Милы спланировал мотылëк, хрупкий, но такой драгоценный подарок.