Глава 1

В конференц-зале пахло холодной лавандой и самую каплю хвоей. Виолетта занимает своё место в задних рядах лишь за пять минут до начала совещание, подводящего итоги года и строящего планы на будущее, сжимая в руках излюбленный тыквенным латте — и проклинает этот самый кофе, оставляя пустой бумажный стаканчик на кресле, когда наступает еë очередь выступать. — Теперь Виолетта представит нам свои разработки, претендующие на финансирование в предстоящем году. Корин Бьюкейтер владелец компании, в которой она работает, и еë отец дружелюбно улыбается своей фирменной улыбкой Бьюкейтеров, что досталась милой Лиси, что только-только начала строить свою жизнь, путаясь среди аудиторий и немецких заснеженных лесов. — Да, спасибо, — на мгновение она пугается, вставая на место оратора, где представлялись по-настоящему важные и немного скучные идеи. Морис ободряюще улыбается ей, разглаживая рукав своего смешнооо свитер в ромбиках странного оттенка. Виолетта знала, что не боится выступать на публики, ведь занимала места конкурсах, где читала стихи, с десяти лет участвовала в различных научно-исследовательских проектах, катаясь по штату, выступая в разных школах. Вот только сейчас голос срывался. — В современном мире большое количество различных медикаментов, многие из которых, выпускаемые не нашей фирмой, являются поддельными, вызывающими различные тяжёлые и побочные эффекты или привыкание, что имеет отрицательное воздейсвие на организм. Именно из-за гормональных препаратов есть родители, что не покупают медикаменты, леча детей народными методами, в большинстве случаев приводящими к осложнениям болезни. — Гормональные препараты не всегда несут негативный характер, мадемуазель Бьюкейтер, — Марта с интересом рассматривает еë, со снисходительной улыбкой на лице говоря всём известный факт. — Я этого и не отрицаю, но в составе противовоспалительных, которые принимают дети, гормоны совершенно не нужны. Марта кивает ей и в глазах появляется подобие одобрения. — Мой вариант нестероидных противовоспалительных построео на сочетании химических веществ и трав, в дальнейшем исследовании, проверке безопасности на мышах биологической можно выявить… — Мадемуазель Бьюкейтер, комиссия правильно расслышала то, вы не выполнили одного из самых важных этапов перед тем, как представили свой проект комиссии. Многие находятся в этапе разработки, но из-за того, что клинические исследования нельзя провести без финансирования и нашего одобрения. Этим многим проектам поддержка нужнее, чем вашему, находящемуся на первых ступенях развития. Юджин Велнас — молодой почти учёный, успевший к своим годам стать одним из самых уважаемых сотрудников компании, войти в комиссию и добился выпуска своего препарата в рекордные сроки — самый придирчивый, до скрежета зубов правильный и следующий каждому завету, написанному в том или ином уставе — человек, который вряд ли умеет чувствовать, каждый раз находя тысячу и один недостаток и почти с удовольствием указывая на них в том, над чем человек пропел долгое время, стараясь перенести частичку своей мечты в работу. Виолетта чувствует, как потеют ладошки. — Думаю, члены комиссии согласятся со мной в том, что ваш проект, мадемуазель, требует доработки и более тщательных и подробных данных. Члены комиссии робко переглядываются, а потом кивают, подтверждая слова Велнаса. — На данный момент мы рассмотрим работы тех же Савара, Уврара, Шеро или Бюжо с большим интересом для компании. Слишком много увас недочётов, мадемуазель. Она злится — на слова, сказанные спокойным равнодушным тоном — на мерзкое не изменчивое выражение лица Юджина — и смотрит на отца. — Думаю, лучше уступить место следующему выступающему.

***

— Вита? Бьюкейтер замирает и медленно возвращает мышь в клетку, щёлкая маленьким замочком, чтобы животное не убежало. — Вита, ты знаешь, что я не мог иначе. Корин пытается поймать взгляд дочери, но та рассматривает привычную серую шерстку лабораторных мышей, что смотрят на неë доверчивыми и невинными красными глазками. Она знала, что к дочери владельца будут относиться со снисходительностью, словно она ничего не знает и не умеет, словно бессонные ночи и сложные сессии, учёба в «золотом треугольнике» — это всего лишь шутка или нелепое стечение обстоятельств. — Он не привёл в пример ни одной женщины, черт возьми! — Виолетта наконец не выдерживает и хлопает рукой по столу, не хмурясь от боли и пугая заточенных в клетки зверей. — Ему только за это можно приписать… — Виолетта, остановись! — отец смотрит на неë почти раздражённо — почти, ведь слишком любит. — Юджин уважаемый сотрудник, к мнению которого стоит прислушиваться и тебе, вместо того, чтобы устраивать скандалы по поводу и без. Пойми, что везде есть своя иерархия, ступень в которой завоевать нп так просто. Не легко добиться подлинного уважения, а Юджину удалось… — Сыну человека, организовавшего одну из самых опасных в истории страны преступную группировку. Интересно случается, пап, не находишь? Она рассматривает коротко остриженные ногти с прозрачным лаком, произнося свою реплику невзначай. — Виолетта Бьюкейтер, остановись сейчас же! Каждый сам выбирает свой путь, и Юджин не. . — Персиваль. В жизни Корина это имя слишком многое значило, слишком много погибших теней он сразу видел на стенах — Бьюкейтер это знала, но не боялась. — Продолжай. -… Не его отец, Вита. Пойми, милая, ты моя дочь, а значит, что многие будут считать, что я делаю тебе поблажки, а ты в свою очередь должна трудиться в несколько раз больше, да бы показать коллективу свои истинные способности, завоевав их уважение или подобающие отношение. Виолетта рассматривает острые носы чёрных классических лоферов и узор плитки в лаборатории, где тишину в половине седьмого нарушали лишь уже привыкшие мыши. — Это всё? Или ты хотел сказать ещё что-то? Ей нужно просто сказать, что она понимает — вот только слова застывают и теряются, не желая звучать в светлом помещении, за окнами которого ночь разрисовывает небоскрёбы города огней. — Вита, мы с твоей матерью хотим съездить к Элизабет. В Германию. — Я уже говорила, что не хочу встречать Рождество в Германии. Если поедете, то только вдвоём. Виолетта слышит, как отец грустно и устало вздыхает — устаëт спорить с упрямостью дочери и сдаётся. — Мы приедем вечером двадцать пятого или утром двадцать шестого… — А я отлично проведу время. Покидая небоскрёб, в котором их компания соседничала с крупным издательством — в котором время оживали лишь с ароматом хвои и апельсинового мокко — с подступающими праздниками и звоном бубенцов, смехом и предпраздничной суетой, когда подарки высыпаются из пакетов, упаковочная бумага рвётся, а непослушные банты норовят развязаться — с появлением ели с золотистыми игрушками-шарами-ангелочками-снежинками-дракончиками и забытых перчаток. Через полчаса Виолетта будет набирать знакомый номер верной Оливии, говоря о том, что Соррел больше не нужно искать человека, который сможет посетить с ней закрытую рождественскую вечеринку.