Ты вернёшься?

Желание быть тебе гаванью,силой, и чем-то

диковинным.

Если когда-нибудь станет совсем невмочь и

заплачется,

плачь у меня на коленях, оставшись при этом

воином.

                     Драко целует её пальцы, пытаясь согреть. Ему хочется обнять её, окружить заботой и спрятать от всей этой войны так далеко, как только можно. Он и может сделать это, вполне, даже прямо сейчас. Но она бы не была Гермионой Грейнджер, если бы согласилась на такое. Она останется и будет сражаться. Как и всегда. И, по сути, она одна из тех причин, почему продолжает сражаться он. Это её любовь вывернула его наизнанку и разрушила до основания все его убеждения, чтобы с заботой отстроить нового Драко Малфоя. И этот человек нравится ему гораздо больше того, что был раньше. — Я не должен тут быть, но мне очень нужно было сказать, что я люблю тебя. — Он притягивает её к себе, обнимая и вдыхая такой родной аромат её волос. Даже сейчас, в разгар войны они пахнут также, как он помнил ещё с шестого курса. Что то цветочное. — Драко. — Она поднимает к нему глаза и его сердце пропускает удар. Он ненавидит быть причиной её слез. — Я так скучала. Ты в порядке? С тобой всё хорошо? Ты не ранен? Он касается её подбородка и сжимает его пальцами, не сильно, но достаточно, просто, чтобы она остановилась и перестала глазами лихорадочно выискивать на нём ранения или признаки того, что всё плохо. — Грейнджер, я в порядке. Всё нормально, успокойся. У меня есть для тебя кое-что. — он достает из кармана небольшой бархатный мешочек и вкладывает в её дрожащую ладонь. Пока она справляется со шнурком, Драко смотрит на Поттера и Уизли, застывших в углу комнаты и глядевших на них с каким-то неподдельным ужасом. Они не знали. Ни о их отношениях с Грейнджер, ни о работе Драко на Орден. Откуда бы. Гермиона достает из мешочка цепочку с кулоном и подносит его поближе к глазам. На её губах расцветает улыбка. — С Рождеством, Гермиона. — говорит Драко, заправив ей за ухо прядку кудрявых волос. — Я ничего не приготовила, я не знала, что увижу тебя. Драко.. — Ты не должна. Просто постарайся не умереть, Грейнджер. Умоляю тебя. Это будет лучшим подарком. — Он берет цепочку с кулоном в форме маленькой выдры и надевает на  шею девушки. — Это не просто кулон. Если нужна будет помощь, просто коснись его и назови моё имя. И я приду, где бы я не был. — Я не стану звать тебя, если это будет опасно. Никогда. — Гермиона. — Он прикрывает глаза на секунду. — Пожалуйста. У меня не осталось никого, кого бы я любил, кроме тебя. Прошу, если я смогу чем-то помочь, просто позови. Она кивает. — Мне пора уходить. — Ты вернёшься? — её умоляющий взгляд разбивает ему сердце. Он не знает вернётся ли. Не знает даже будет ли жив завтра. Поэтому, просто молчит. — Я люблю тебя. — вдруг говорит Гермиона, взяв его лицо в свои ладони. Она никогда не говорила этого, но ей и не нужно было. — Я знаю. Я понял это раньше, чем ты сама. Я давно всё знаю. — Он чуть подается вперёд и они соприкосаются лбами. Без слов. В словах больше не было смысла. — Береги себя, Драко, пожалуйста. И вернись ко мне. — В её голосе звучит мольба. — Я постараюсь. Он притягивает её к себе, впиваясь жадным поцелуем. Ему плевать на её дружков, застывших в углу комнаты. Пусть смотрят. Пусть знают. Он целует её с отчаянием. Прикусывает её губе и прижимает ближе к себе. Их языки двигаются чувственно и медленно. Этот поцелуй полон боли и невысказанных слов, желания и страсти. Их сердца отбивают в унисон бешеный ритм. Дыхание сбивается. Драко обхватывает её лицо руками и аккуратно отстраняется, прижимаясь своим лбом к её. Целует её в уголок губ, в щёку, покрывает поцелуями нос и скулы. Гермиона не может сдержать улыбку. — Будь осторожна, пожалуйста! И береги себя. — Хорошо. Пронзительные серые глаза изучают её, будто пытаясь запомнить каждую веснушку. Заправляет прядь волос ей за ухо и делает шаг назад, оставляя после себя болезненную пустоту. И через мгновение он исчезает. Потому что останься он ещё хоть на минуту, не смог бы уйти никогда. Гермиона смотрит на место, где только что стоял Драко и, наконец, начинает тихо плакать. По щекам стекают дорожки слёз и она молит всех богов и святых, чтобы это не была их последняя встреча.