Часть 1

— Слав, мне некогда. Даже если что-то срочное, мог бы написать. Устало потирая виски, молодой человек оторвался от созерцания мрачноватой жидкости в пробирке. И с максимальным раздражением поднял трубку — звонил младший брат. Вряд ли он стал бы беспокоить по-пустому, хотя зачем звонить, если есть мессенджеры. Торопливый, чуть неразборчивый голос на том конце провода взволнованно ответил: — Арсюш, дай мне минуту. Дело очень важное. — Хорошо, у тебя есть ровно 60 секунд, иначе сорвется огромная цепочка химических элементов. Я работал над этим пол-года, а из-за твоей безответственности всё может слететь мгновенно. — Я помню-помню, у меня дело срочное к тебе: мой старый друг, однокашник по университету Антон приезжает в Москву в театральный поступать. Ему негде остановиться, нужна твоя помощь. Можно он у тебя немного поживет? Я понимаю, ситуация максимально неудобная, но не могу отказать — именно Тоха спас меня с написанием и защитой диплома, причем ценой собственного отчисления. — Слав, ты совсем что ли? У меня дома сложнейшая лаборатория с кучей аппаратов, которые могут сломаться от неаккуратного дыхания в их сторону. Я тебя реально не узнаю. Откуда в тебе вся эта сопливая жалость? Ты всегда был карьеристом, а тут вспоминаешь не самые приятные нюансы из прошлого. Пусть он привыкает к жизни в Москве, это столица — здесь каждый сам за себя и все выживают поодиночке. Мы с тобой с нуля прошли этот путь и нам никто не помогал с жильем и стартовым капиталом. Ты прекрасно это помнишь. — Арс, я всё понимаю, но реально нужна помощь. Я не могу сказать «нет», понимаешь? Здесь речь идет уже о репутации нашей семьи Максимовых, так что в грязь лицом падать ну никак нельзя. — Ладно, если твой дружок поклянется, что не будет касаться и даже близко подходить к моим приборам, то пусть заезжает. Иначе сам знаешь, я ему голову откручу. Раз так важно, то зови своего товарища. Хотя я по-прежнему не сильно понимаю всех этих церемоний. — Всё, договор. Скину ему твой номер и геолокацию. До скорого, спишемся. Ещё более раздраженный, чем до начала диалога, Арсений отложил телефон. Немного поморгав, чтобы как-то компенсировать отсутствие сна, он отошел от аппарата, где программировал очередное испытание азотного кальция. Ему уже 35 лет, молодость практически позади. А кто он, что представляет из себя — до сих пор не понятно и эти риторические вопросы тяжелым грузом лежат на его плечах, не давая спокойно вдохнуть. Слова брата о поступлении друга в театральный, больно резанули по только начавшим затягиваться ранам души, они снова стали кровить и ныть, напоминая о погребенной мечте. Школа окончена с золотой медалью, потом красный диплом в МГУ на химическом факультете и похороненная идея о поступлении на режиссера. Он с восьмого класса был заведующим по части постановок в школьном театре, сам с удовольствием играл и писал сценарии по русской классике. Но родители уперлись и практически силой заставили парня из литературно-исторического гуманитария стать специалистом в химии и биологии. Ночи напролёт за учебниками посадили его зрение и бездонно-голубые глаза спрятались за толстыми стеклами очков, помогая скрыть чувства и эмоции, он закрылся в себе и абсолютно убитый морально, из солнечного мальчика стал жёстким карьеристом. На всю жизнь осталась глубоко закопанное чувство боли и обиды на сломавших его судьбу родителей, поэтому он почти не общался с ними. Он рано вылетел из отчего гнезда и взяв ипотеку переехал в одну из московских новостроек. Университет быстро предложил ему работу в крупнейшей по России лаборатории, все вроде бы было хорошо, хотя внешняя удовлетворенность давалась нелегко. В личной жизни у Арса не ладилось от слова совсем. Хотя о какой личной жизни можно говорить, если ты работаешь 24/7 без сна и отдыха. Ни одна семья не выдержит такого графика у папы. Да вроде бы ему и одному хорошо, спокойно. Нервы никто не треплет, хотя и бывает одиноко. У него в юности тоже был друг, замечательный Лёнька Бичевин. Веселый рыцарь без страха и упрека, за которым толпой бегали все девчонки параллели. Почему-то он смог найти подход к мрачноватому, закрывшемуся Арсению и стал самым близким для него человеком. Все секреты были их общими, они часто ночевали друг у друга и вообще считались не разлей вода. Дружба продолжалась уже десять лет и могла стать пожизненной, сопровождать их обоих до гробовой доски, но … Пятнадцать лет назад Максимову позвонили и сказали, что всегда предельно осторожный Лёня был сбит мотоциклом прямо у выхода из института. Понять было невозможно ничего, только пропуск прояснил картину, а однокашники дали номер лучшего друга.Узнав об этом, родители переехали с сыном в Москву из сырого Петербурга, чтобы хоть немного облегчить страдания парня. В тот момент жизнь для Арса перестала иметь любой смысл, были перечеркнуты все совместные мечты, цели и планы. Он полностью потерял себя и поклялся больше ни с кем не сближаться так, как с Лёней и вообще жить в полном одиночестве, потому что так хотя бы терять нечего. Жестокая судьба добавила еще один шрам на и без того кровоточащую душу парня, которому слишком рано пришлось испытать всю людскую и жизненную несправедливость. А впрочем, чего это он размечтался среди рабочего дня, вот будут выходные и будет время предаться ностальгии. «Сейчас пора идти заниматься опытами» — подумал он, заглушая старую боль несбывшихся надежд. * * * В серой дымке раннего зимнего утра показалось мрачноватое здание воронежского вокзала. Снующие туда-сюда пассажиры с одинаково скучным выражением лица нагоняли на парня тоску. Все куда-то спешили, толкались и явно были настроены максимально не дружественно. Нашему герою было на вид лет двадцать с небольшим: высокий, кудрявый, статный, с открытым выражением лица — он с распростертыми объятиями стремился навстречу новым впечатлениям. Его звали Антон — обычный парнишка из не самого большого города, который ради лучшей жизни собрался в столицу, чтобы стать актером. У себя в Воронеже после отчисления из аграрного института работать можно было только на стройках, складах и аниматором. Первые два варианта его не устраивали, а вот третий стал для него основным доходом. Дни тянулись как приторно-сладкая патока, один праздник сменялся другим и от этого всего уже начинало тошнить. Хотелось попробовать себя в чем-то другом, более драматическом что-ли. Родители пытались отговорить сына, но он настоял, сам накопил деньги подработками и отправился покорять столичные театральные институты. В Воронеже не было хороших, поэтому на время мама пристроила его в аграрный, откуда сына благополучно выгнали прям перед защитой диплома. Та самая достопамятная история, о которой знали только одногруппники Антона — когда он успел помочь с курсовой другу Славе, до пяти утра сидел над книгами, а свою закончить не успел. Все кругом понимали, что это явно не его, он прирожденный артист с бьющей через край харизмой. А тут сиди в офисе, копайся в бумагах и не двигайся по 8 часов. И вот спустя 1,5 года Антоша начал осуществлять мечту. Хотя какую мечту? Он сам не знал чего хочет от этой жизни, в школе валял дурака и по совету знакомой задумался об актёрстве. А что? Вдруг из самого отпетого во дворе шалуна выйдет красавец, улыбающийся с экранов телевизоров, рекламное лицо и звезда сериалов со стриминговых платформ. Размышления будущего популярити прервало гудение телефона в кармане куртки. Он достал мобильник, звонил старый товарищ Славка. — Алё, да, Слав. Получилось где-нибудь договориться? А то я обзвонил все вузы и там в общагу заселяют только после поступления, а на вступительных надо жить в другом месте. — Да, Тох. Я поговорил с Арсюхой, братом старшим, ну ты помнишь его, наверное. Приезжал давно в универ к нам лекцию читать. В его двушке комната есть пустая, он живёт один и поэтому места вам хватит. Он очень просил только, чтобы ты не мешал ему работать, потому что химия — наука сложная. — Вообще не вопрос, меня целыми днями дома не будет, придется с утра до вечера бегать по комиссиям и подработкам, чтобы ещё денег подкопить для самостоятельной жизни. Я понял, спасибо за помощь, Славка. Присылай адрес и я уже часов через 5 буду на месте. — Окей, это в целом недалеко от вокзала, а если что звони или воспользуйся навигатором. Название улицы и дом кину эсэмэской в течение часа. Единственная просьба лично от меня: пожалуйста, при Арсе не говори о… В трубке раздались глухие гудки, поезд заехал в ту часть местности, где связи уже попросту не было. « О чём нельзя говорить при этом Арсении?» — задумался Антон, глядя на убегавшие из виду поля, деревья и домики по обочинам. «Ну, думаю, разберусь по ходу дела. Вряд ли это что-то серьёзное. Короче, пока об этом можно забыть, а там посмотрим». А пока скорый «Воронеж-Москва» уносил юного амбициозного максималиста в новую, интересную и насыщенную разными событиями жизнь. В окне мелькали леса, луга, речки и все казалось таким близким и родным, что Антон чуть не всплакнул, ведь ещё не скоро придется ему вернуться в родные края. Вспомнил плачущую маму, проводившую в дальнюю дорогу, взволнованные голоса и эсэмэски друзей, с которыми они жили в одном дворе и вместе росли. Но пора начать всё с чистого листа в прекрасном городе, полном возможностей. В это время Арсений лихорадочно носился по квартире, стараясь хоть немного убрать бардак и раскиданные повсюду вещи. Это был его дом, берлога полу-сумасшедшего ученого, который раз в три дня ходил в магазин, выносил мусор и соседки у подъезда крутили у виска, явно сомневаясь в нормальности его состояния. Арс мог не есть и не спать неделями, он жил на пробирках, мензурках и коробках с реагентами. Вся жизнь была работой, а работа — жизнью. Она помогла отвлекаться от душащего петлей его шею одиночества, ему было страшно, что если работа остановится хоть на секунду он сойдет с ума или выйдет в окно. Окончательно посаженное ночными исследованиями зрение стало всё чаще напоминать о себе, заставляя делать хотя бы короткие передышки от бесконечных программ. Всё чаще Арсений стал задумываться о смене деятельности и появлении семьи. Внутри он был очень нежным, хрупким человеком с обостренным чувством правды и ранимой душой, но несправедливое отношение других и регулярные тренировки спрятали мягкое сердце в железную оболочку, делая его для окружающих непримиримым, жёстким человеком, который гнал всех из своего внутреннего мира, тщательно запирая его на ключ. Никто из родителей даже не подозревал о серьёзной душевной травме старшего сына, они всё время списывали это на то, что «наконец-то Арсюшка взялся за ум, отбросив «неправильные» мечты». Они не знали, что не бывает неправильных желаний, они все верные, если по-правильному их раскрыть и реализовать, а главное вовремя поддержать только вступающего на уготованную судьбой дорогу ребёнка. Ломая жизнь собственного сына, родители сделали хуже ему, разрушив все песочные замки юного мечтателя.