Часть 2

— Есть кто живой? На часах десять вечера и в квартиру вваливался со свойственной ему непосредственностью новый сосед Арсения, по-глупому навязанный ему случаем. Дома как всегда было темно, только пикали приборы, находящиеся в режиме сна и зловеще мерцала непонятная жидкость в пробирках. Антон часто ловил себя на мысли, что порой ему становится жутковато по вечерам возвращаться в эту кажущуюся вымершей комнату. В лаборатории тускло горела настольная лампа, а значит «профессор», как для себя окрестил Шастун хозяина квартиры, опять химичит свои опыты. Каждую ночь Тоша укладывался на раскладушке в гостиной и боялся не проснуться с утра, потому что был убежден, что эксперименты Арсения однажды спалят весь дом, как минимум, а то и взорвутся со всеми обитателями помещения. Поэтому, стараясь лишний раз не беспокоить странноватого соседа, Шастун прошлепал босыми пятками к стеклянной двери, отделяющей общее пространство от лаборатории и негромко стукнул два раза. Это был их условный знак, который предупреждал Арсения, что не надо шарахаться от посторонних звуков в квартире. Выполнив ежевечерний ритуал, Антон отправлялся на кухню, делать ужин. В таланты химика, увы, не входило простое умение готовить. Воронежца же к этому с раннего детства приучила мама, поэтому хозяйственность Шаста не раз выручала Арсения, который банально мог забыть на плите омлет или сырники, заработавшись с очередной таблицей. Антон всегда оказывался в нужном месте в нужное время и часто спасал неудавшегося хозяина от потопа с невыключенным в ванной краном или пожара от сгоревшей пищи. Ароматный запах тушеного мяса и жареной картошки или запеченных овощей достигал наконец обоняния учёного и спустя секунд тридцать дверь лаборатории распахивалась и происходило явление народу бледного, невыспавшегося и уставшего от такой жизни, но не могущего с этим ничего поделать Арсения. Он сбрасывал белый халат и с удовольствием принимался уминать вкусную еду, причмокивая. По началу, вся эта «провинциальность» бесила жителя столицы, он не мог понять всей этой экономии, запасливости, привычке готовить самому, а не заказывать еду и многим другим интересным традициям воронежского гостя. Но спустя дня три стал привыкать, хотя иногда всё же срывался на Антона по любой надуманной причине. Но в этот вечер в квартире стояла гробовая тишина. На приветствие и стук Антона никто не откликнулся и заглянув за стеклянную дверцу, он увидел, что Арсений занимается каким-то супер-мега сложным опытом с нагреванием. Сине-голубое пламя лизало языками дно мензурки и красно-бурая жидкость начала бурлить с неистовой силой. В тот момент внимание Шаста почему-то крайне обострилось, он помнил каждую секунду до того злополучного взрыва. Затем раздался громкий хлопок и алое зарево разлилось по всей квартире. Антон упал на пол, закрыв голову руками и зажмурив глаза. Через секунду послышался звон бьющихся пробирок, треск стекла и удар чего-то тяжелого об пол. Как только прошло первое потрясение, оглохший и ошалевший от страха Шастун ринулся в лабораторию. Дверь была выбита и мелкие осколки валялись по всей квартире, в самом помещении царил полный хаос. Но главное, что на полу возле этого ужасного прибора валялся Арсений без памяти - весь в крови, израненный разбитой посудой. По видимому он крайне неудачно упал, умудрившись задеть головой острый угол железного стола и неестественно вывернул руку в надежде ухватиться за ножку комода. Для начала надо было отнести соседа на кухонный диван и вызвать скорую помощь. Судорожно вспоминая нужные цифры Тоша, трясущимися руками набрал номер и сбивчиво доложил дежурной о произошедшем с другом. Машина подъехала через 15 минут и сирена еще долго гулким эхом отдавалась в ушах по-прежнему ошарашенного парня. Антон помог вынести Арсения, который всё еще находился без сознания. И их обоих доставили в первую городскую больницу. Максимова быстро увезли в операционную, а Шастуна оставили приходить в себя в приемном покое. Когда спустя час его позвали к Арсению, он обрадовался так будто речь шла о самом дорогом для него человеке. Ворвавшись в палату, он подлетел к постели больного, который только что очнулся. Арсений смертельно бледный лежал на боку, отвернувшись к стене и нервно теребил белыми пальцами кусок одеяла. Его голова с копной чёрных волос ярким пятном рельефно выделялась на фоне полумрака палаты. Он никак не отреагировал на хлопание открывшейся двери и казался безмятежно спящим. Антон аккуратно подошёл к кровати и присел на край, стараясь не потревожить лишний раз больного. - Арс, ты как? Сильно рука болит или терпимо? Внутри Арсения была пустота, он не чувствовал своего тела и будто растворился в воздухе. В голове что-то ухало, звенело и разбивалось сотнями маленьких петард. Вспышки воспоминаний как в бреду озаряли воспаленный мозг мужчины. На звук полу-знакомого как во сне голоса больной обернулся и немигающим взглядом уставился на вошедшего. Голова была перемотана бинтом, а кожи лица не видно под пластырями. Перед входом в палату Шастуна предупредил врач, что после таких травм не выживают, но везучесть Максимова снова спасла его, хотя, совсем не факт, что он был благодарен за свое спасение. - Тебя, кажется,Антон зовут,да? - неуверенно уточнил больной, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд на размытой фигуре, сидевшей рядом. - Да, Арс, ты меня не помнишь? Твой сосед по квартире. - Честно говоря, помню,но очень смутно. Кажется, был взрыв по моей вине… - Арс, ты не виноват, даже не думай теперь об этом. Это случайность, роковая случайность, которой я так боялся. Теперь надо Славке позвонить, без его помощи нам не обойтись - за тобой уход сейчас нужен, врач сказал, ты собрал все возможные травмы : и сотрясение головы, и рука сломана, и ногу вывихнул, а еще и порезался. Ты, конечно, везунчик, при таких взрывах вообще не выживают. Кстати, доктор просил тебя поменьше разговаривать, чтобы не напрягать организм. Держись,Арс, ты сильный и ты справишься! Арсу давно не приходилось слышать подобных слов, произнесенных почти с материнской нежностью и заботой. Он привык быть взрослым, дерзким и самостоятельным, самому решать все встающие на пути проблемы и вопросы. А тут человек,гораздо моложе его оказался мудрее и мягче людей даже более старшего чем он сам возраста. В этот момент ледяная корка на его сердце будто стала таять, крошиться мелкими кусками, открывая миру настоящего его. Но Максимов одним движением силы воли снова запер тиски на засов и заснул куда подальше начавшее просыпаться тепло. Пока Антон пытался успокоить еще не до конца пришедшего в себя больного, он вдруг заметил, что Арсений как-то странно смотрит, будто сквозь самого Шаста. Сине-голубые глаза невидяще уперлись в какую-то точку на стене в попытках рассмотреть хоть что-то. И вдруг страшная догадка молнией озарила мозг Антона : когда он вошёл, Арс отреагировал только в тот момент,как услышал знакомый голос. Это значит,что… По вечерам, когда Шастун приходил с очередной подработки, а Максимов заканчивал свои исследования они уютно пили чай в небольшом закутке, называвшемся кухней. И Арсений часто тёр глаза и жаловался на ухудшение зрения от ночной работы. Когда Тоша осознал, что случилось он едва сдержался,чтобы не вскрикнуть от ужаса, что его предположение может быть правдой. Шаст дрожащими руками закрыл лицо, выдохнул и стараясь успокоить изменивший ему голос, максимально тихо и четко спросил : - Арс, скажи честно, почему ты так странно смотришь на меня? Ты же не можешь быть… - Слепым, ты хотел это сказать? Я думал ты сразу заметишь, да, так получилось. Наверняка ты помнишь,что зрение у меня значительно ухудшилось за это время, а вот и всё. - Т-т-ты ослеп? - Да, Тош. Такова жизнь - с грустной усмешкой ответил Арс, пытаясь наощупь найти руку Антона. Шаста будто ударило током и он содрогнулся всем телом, как от внезапной судороги. Он не мог и не хотел верить в то, что ставший ему уже таким дорогим человек теперь инвалид. Резко вскочив, Антон еле сдержал комок слёз, подступающих к самому горлу. Взял с тумбочки телефон Арса и набрал номер старого друга. - Алло, Слав, да, это Шаст. - Здорово, Тох. А почему с телефона Арса? Что-то случилось? Что с голосом у тебя? Антон тихо, сквозь слёзы усмехнулся про себя и это о нем, о Славе рассказывал Арсений, как о человеке с невероятно тяжелым характером, безразличием по отношению к семье и сложным подходом к жизни. Стоило чужому человеку позвонить с телефона старшего брата, как всю холодность будто рукой сняло. - Ты только не волнуйся, все относительно нормально, хотя доэкспериментировался твой ученый. Вчера неверно ингредиенты смешал походу и устроил взрывной пожар в квартире. Хорошо, я рядом оказался, а то не спасли бы твоего братца драгоценного. Он жив почти цел, если не считать сломанной руки,головы с бинтом, вывихнутой лодыжки и ушибленной головы. Я тоже цел, отделался легким испугом и парой царапин. Но это не самое страшное, Слав. Ты же знаешь о том, что Арс очень много работал без прописанных врачом очков? - Нет, Шаст, не говори пожалуйста, что это случилось… - Да. На том конце провода повисла зловещая тишина и Слава с трудом смог найти силы заговорить снова. Он нарочито весело сказал : - Я вылетаю вечерним рейсом, Антох. Спасибо, что позвонил и держитесь там, скоро буду. Катя посмотрит за детьми, а с меня помощь с ремонтом, ну и уход за нашим гением непутевым. Я всегда говорил, он точно что-то устроит, хотя долго продержался, конечно. Ну, короче, не задерживаю. Ждите, часов через 5-6 подъеду. - Понял, принял, обработал, Вячеслав, мы вас ждём. Арс нетерпеливо приподнялся на подушке, нервничая, что его родной,любимый телефон так долго находится в руках почти незнакомого человека. Антон же в свою очередь спокойно договорил и вручил мобильное устройство хозяину. - Вообщем, смотри. Слава будет через 6 часов, геолокацию больницы я ему скинул. Все необходимые меры он примет, не волнуйся, Арс. Иногда даже самому сильному бывает нужна помощь. В этом нет ничего постыдного, ты просто рано стал взрослым - я понимаю. Но позволь иногда близким относиться к тебе не как к значимому члену общества и знаменитому профессору, а как к сыну, старшему брату, дяде и так далее. Я не знаю, что произошло в твоей жизни, но поверь, всё можно исправить. - Антон, спасибо,конечно. Но я правда не понимаю, к чему эта проповедь и нравоучения. Я не провинившийся школьник, чтобы стоять на вытяжку перед разъяренным педагогом. Более того, ты младше меня, а пытаешься учить жизни. И даже если в чем-то ты прав и я внутренне с тобой согласен, тебя это не касается, уж знаю наверняка. Спасибо за помощь, но тебе пора. Кажется, ты приехал в этот город не вести нравоучительные беседы, а поступать в институт - ледяным тоном сказал Максимов. - Прощай, Арс. Но пойми простую вещь. Нет ошибок, которые нельзя загладить. Перед обиженным можно извиниться, обидчика просить, плохого оправдать и обвинить кажущегося хорошим на первый взгляд. Даже исчезнувших из твоей жизни людей можно вернуть - произнес Шастун и пулей вылетел в распахнувшуюся от ветра дверь, оставив больного размышлять над брошенным впопыхах советом друга. Ему действительно пора в институт, иначе только открывшиеся окна возможностей быстро закроются, а потом будет просто поздно.