Акт 1 /// Глава 1 /// Кровописец

***

***

***

…Ну что ж. Я, полагаю… нужно всё объяснить. …Вы же знакомы с такой ситуацией, когда… жизнь медленно обращается в нечто неописуемое никак иначе чем фразой «Ну…пиздец»? Вот и… я тут. Ну… пиздец.

***

…Н-да, наверное проще объяснить всё по порядку, а то общие фразы… чересчур поэтичны, а вот смысла в них как в пустыне воды… …я не буду вдаваться в то откуда я и какие у меня интересы, это всё… нудятина какая-то и для интроспекций у меня нервов не хватает. Меня зовут Комуги Амено, мне 22 и я писатель (неудавшийся). В своё время я… сильно увлёкся учёбой, а позже работой. Настолько сильно, что в поздние годы я ушёл из потока жизни. Я потерял счёт дней, прекратил контакты с родными, ушёл с головой в работу. Мне всё детство заливали про успех, необходимость учебы, заливали про то, что я буквально обязан добиться успеха и всем всё показать. Но я не добился. Ровно как не осталось никого, кому бы это показать можно было. Говорят, в последние моменты безумия или при смерти у людей состояние такое происходит, называется… Терминальная Ясность, когда разум проясняется и человек себя ведет будто он выздоровел, что всё хорошо, что он в порядке. Но хрен там. Через пару дней он умрёт и никто ничего не сможет сделать. …Моя Ясность наступила слишком поздно, когда я осознал, что из моих знакомых не осталось никого в живых следствие разных причин. Кого-то просто зарезали в подворотне, кто-то упал под поезд, кто-то наложил на себя руки, кто-то — попал в аварию. Друзей у меня никогда и не было, ровно как любовного интереса. Я слишком был погружен в работу, в амбиции которые мне никогда не принадлежали. Потому и выжил, оставаясь вечно дома и скребя про чёртовой бумаге пером и чернилами. Не осталось никого… и когда я это понял, меня будто полоснули ножом по горлу. Казалось, дни начали скручиваться и тянуться медленнее и пролетать быстрее одновременно. Голова начала трещать будто отбойником били прямо по лбу… Непрекращающийся поток беспорядочных мыслей, нахлынувший будто цунами и так и норовящий меня утопить, поглотить, сожрать полностью, разрывал голову изнутри, и я начал делать то, что делал лучше всего — записывать. …Я писал и писал, писал всё что мог, как мог, вскоре предложения стали беспорядочными наборами иероглифов, а иероглифы — беспорядочными кривыми. Начинали заканчиваться чернила, и когда закончились чернила, в ход пошла моя собственная кровь. Я колол своё запястье из раза в раз кончиком пера, лишь бы записать еще пару строчек, когда закончилась бумага, в ход пошёл стол и всё что попадется под руку, а когда закончились предметы, в ход пошли стены. Так я и лежал, не знаю сколько, почти обескровленный в окружении беспорядочных записей не несущих ни единого смысла, сделанных лишь для того чтоб избавиться от давящей тяжести в голове. Я не мог встать, а гудение и боль лишь разрастались бесконтрольно и бесконечно. Я был в сознании, хоть и тонул в странном безумии которого никогда не ожидал. Я не мог продолжать так дальше. Мне не становилось легче, и предпринять попыток что-то сделать я не могу. Тогда я кое-как схватился за край стола, повалив его на себя вместе с окровавленными записями, пустыми чернильницами и сломанными перьями… и канцелярским резаком. —…Так забавно — думал я, — хватит пары движений, да…? Я думал, наверное, что тогда мне станет легче. Было приятно закрыть глаза, когда боль, что не исчезала неделями, наконец будто провалилась, не исчезла, но потеряла надо мной всякий контроль. Тёплые, томные объятия темноты. Холодный приток расслабления. Холодная, роящаяся смерть вокруг меня. Я лежал, надеясь, что наконец-то высплюсь.

***

…Я лежал, чувствуя порывы чистого холодного ветра на лице, шелест прохладной и мягкой травы подо мной, слыша щебетание птиц вдалеке. Ослепляющий, жгучий свет проникал сквозь мои веки. …Рай ли это? Я открыл глаза, стремясь увидеть облака, ангелочков и врата рая с бородатым дедулей на троне. Но как же я ошибался… Меня окружали горы, чистое, безоблачное небо, бескрайнее зелёное поле, волнуемое бризом и чистый воздух. Я проморгался, потирая глаза, пытаясь понять, продукт ли это моего умирающего разума или сон. …Но, увы, всё было реально. Я жив. Я вменяем. Я здесь… а здесь — это где…? Я в недоумении поднял руки, смотря на по какой-то причине забинтованные обе кисти с явными следами крови. Я чувствовал тяжесть на плече, где оказался ремень от моей сумки чем-то до отвалу забитой — я помню, что оставил ее у стены, а не на себе… Я точно жив. Кто-то не дал мне сделать то чего я хотел. Я тупился на них пару минут, прежде чем осознать всю ситуацию и схватиться за голову, заорав что было сил. — НУ…! ПИЗДЕЦ!!! Я сглотнул, нервно осматриваясь, и, оперевшись на руки, попытался встать. На моих штанах осталось немного зеленых пятен от травы, спина и ноги болели так будто я рухнул с нехилой высоты — руки от фаланг пальцев до локтя были прочно и основательно замотаны в промокшие от крови холодные обмотки, которые я будто не ощущал. Я думал, не, ну не, ну уж нет, ну вот хренушки вам, мне не нужны такие подарки. Моё решение было окончательным. Я занёс обе руки в небо, подняв средние пальцы и злостно нахмурившись. — Пошла в жопу, вселенная! Я сразу схватился за что мне казалось концом бинтов, дёрнув их что было мочи, намереваясь открыть раны и истечь кровью снова — лишь для того чтоб свалиться на землю сдерживая слёзы, ругаясь всеми сквернословиями что я знал и кататься по траве держась за свои предплечья от раздирающей боли, сравнимой с тем как если б с вас заживо сняли кожу. Казалось, обмотки срослись с моей кожей. Я не мог их сорвать без боли, да даже с болью я не мог отделить их от себя. Вселенная основательно подошла к тому, чтоб не дать мне умереть. Одно радовало — голова прояснилась. Утихли голоса и нет больше той тяжести и гудения, что сводили меня с ума неделями. Я взглотнул воздуха когда боль утихла, вставая и выдыхая с раздражением, все еще потирая болящие предплечья и осматриваясь. Это не похоже на природу Японии, по факту, не похоже чтоб это вообще было реальным. Слишком всё красочно и… тихо. Кроме щебетания птиц, которых не было видно, звуков не было совсем. Даже ветер был безмолвен… слишком всё выглядело… мертво и нереально. Я обратил внимание на сумку которая висела на плече на длинном ремне, рядом с бедром. Я быстро расстегнул ее, увидев кипы чистой, не исписанной ничем бумаги, мой резак и перо, которые были основательно упакованы и укомплектованы. — А чернила, сука, зажали… Я выдохнул с раздражением. Говорят, цени что есть? И на том спасибо. Я достал резак и посмотрел на него с грустью — стоит пытаться, или вселенная снова решит сыграть злую шутку? Я лишь положил его обратно, начав бесцельно топтать в ту сторону, где, казалось, на горизонте было меньше гор. Я не видел ни леса, ни воды, ни строений, ничего. …Это будет долгая дорога. Очень долгая.

***