Часть 1

Июнь 2020 Джорджия смотрела в иллюминатор, считая минуты до взлета. Самолет привычно наполнялся тихим шепотом путешествующих по миру людей. Где-то спереди мамочка успокаивает двухлетнего сына, который еще в терминале спал мирным сном, а на соседнем кресле удобно расположился пухлый мужчина и уже начал клевать носом, рискуя выронить со своих объемных пальцев газету на французском. Кто-то впервые летит в город страсти, чтобы найти любовь всей своей жизни, кто-то возвращается домой. Ну а девушка, сидящая у окна, перебирающая пальцами свои излюбленные коричневые очки, летит на родину Эдит Пиаф, Камю и Шанель в поисках ответов. Прощаться с Дамиано в аэропорту было сложно, ведь приходилось прибегать к ужасной крайности — не говорить правду. Сольери не любила врать, а еще больше — скрывать истину от тех, кто её дорог. Ей претило внушать парню мысль, что все в её жизни потеряло определенность и надо кое-как отвлечься. Сердце с бешенным темпом грозилось выпрыгнуть из груди, скорее не от страха высоты, а от едва уловимой надежды на встречу с одной женщиной. Мария-Беатрис Ламбер. Кто же ты? Джорджия, теряя терпение, уже раз пятый посмотрела на часы. Они должны были взлететь минут десять назад. Неужели отец узнал про её неофициальный побег и сейчас старается всеми правдами и неправдами задержать рейс? Сольери на минуту представила, как сюда заходит Джон, британский начальник охраны отца, и силой забирает её с этого сиденья. От этой мысли девушка зажмурилась, быстро отгоняя ненужные мысли, от которых сдавливало виски. Нет, он не может знать. И не узнает еще как минимум пару дней. Если ему не скажет… — Прошу прощения, синьор, — Джо от неожиданности подскочила на своем месте, оглядываясь на стюардессу, которая обращалась к спящему рядом соседу, — позвольте ваш билет? — Ч-что? — толстяк вопросительно уставился на девушку, костюм бортпроводницы на которой сидел как влитый. Он начал быстро залезать в карманы, в поисках указанного билета. — Да, вот, держите, — сосед старался незаметно разгладить билет, но его попытки не увенчались успехом. Стюардессе оставалось лишь широко и как можно искренней улыбаться, аккуратно держа двумя пальцами изрядно потрепанную бумагу. — Синьор… П-Пелагатти, — прищурилась стюардесса, пытаясь прочитать практически стертую фамилию. — Пеларатти, — поправил сосед. — Пеларатти, верно. Дело в том, что ваш билет стал трёхтысячным, проданным нашей авиакомпанией, и как полагается счастливчику, вы автоматически переводитесь в бизнес-класс. Прошу следуйте за мной! Прошло несколько секунд тишины, но потом Джо пришлось притиснуть свою сумочку к своей груди, ибо размашистые движения толстяка могли её зацепить. Как при таком колличестве энергии отсутствовала координация? — Ха… бизнес-класс, хорошо-хорошо… а мама говорила еще брать у окна, чтоб не укачивало… ха — не веря своей удаче, он спешил как можно скорее убраться с обычного эконом-класса, попутно подмигивая рядом сидящей Джорджии. А Сольери с трудом сдерживалась, чтобы не засмеяться во весь голос. Прикусив губу, она хотела насмешливо крикнуть ему вслед, что тот обронил свою газету на пол, но как только она нагнулась за небольшой печатной медиа-продукцией, её взгляд устремился в лакированные черные туфли. Подняв голову, Джорджия не поверила своим глазам. В её крови моментально начала закипать злость, ведь она же предупреждала его, что не стоит её отговаривать. — Не знал, что ты читаешь газеты на иностранном языке, — молодой человек вальяжно расположился в освободившемся соседнем кресле. — Андреа, — устало выдохнула она, отворачиваясь к иллюминатору. В голове крутился лишь один вопрос. Господи, за что? *** Путь от Рима до Парижа составляет 1106 километров. Если самолет будет лететь со средней скоростью полета 510 км/час, то Джорджия сойдет с этого борта через два с лишним часа. Несчастных 120 минут с копейками в ограниченном пространстве с надоедливым соседом, у которого инстинкт самосохранения отключен, а иначе он бы давно понял и убрался, не предвещают ничего хорошего. А если этим соседом окажется Андреа Барбаросса то шансы на спасение катастрофически равны нулю. — Ну же, Джо, невежливо уставиться в окно и игнорировать друга детства, — продолжал раскачивать лодку Андреа, постукивая своими пальцами по подлокотнику. Уже полчаса самолет находился в полете, рассекая белые пушистые, словно вата, облака. Все это время Сольери старательно избегала говорить с ним, ведь знала, какие цели преследует Андреа. — Джо? — в миллионный раз позвал парень. — Чего ты добиваешься? — огрызнулась она, резко поворачивая голову вправо. От этого движения немного помутнело в глазах, ибо все мышцы немного затекли в сидячем положении. — Мне. Не. Нужна. Нянька, — с каждым вздохом все отчетливее произнесла Джорджия, стараясь не кричать. — А я вроде и не на собеседование в детском саде, — безмятежно парировал Барбаросса. В ответ Сольери громко втянула воздух, раздражающе смотря на новоиспечённого соседа. — Стоило догадаться, что все это твоих рук дело. Трехтысячный билет от авиакомпании? — она язвительно приподняла бровь. — Теряешь креативность. — Банальные ситуации требуют банальных решений. Или ты предпочла компанию неуверенного в себе маменькиного сыночка, от которого за километр несет вареными яйцами? — он демонстративно принюхался к сиденью. — Причем в обоих смыслах. — В чем же моя банальность? В том, что я хочу знать правду? Было видно, что с языка Андреа готовиться сорваться колкий ответ, но он лишь растерялся, смотря на неё в упор. Как же он не понимал желание девушки узнать мотивы матери, которая сбежала от отца, сфальсифицировав свою смерть? — Джо, — прокашлявшись начал Барбаросса, — я лишь хочу, чтобы ты была в безопасности. А округ, куда ты держишь путь, — это не то место, где можно безопасно ходить за покупками, попивая красное Бордо в перерывах. Если с тобой что-то случиться, меня убьют дважды: начала твой отец, а потом над моими останками поиздевается мой папаша. — А-а, — понимающе протянула Джорджия, — так ты боишься за свою шкуру в дорогом костюме? Хочешь, я напишу письменное подтверждение, что снимаю с тебя всю ответственность в случае своей смерти? — Джорджия, — шикнул он, не обращая внимания на её шутки, — я боюсь только за тебя. Её кожа невольно покрылась мурашками от пронзительного взгляда серых глаз. Всегда веселые серые блюдца теперь превратились в небольшие льдинки, в очередной раз подтверждая нехарактерную серьезность слов Андреа. Остаток полета прошёл в молчании, которое уже не казалось спасительным кругом для Сольери. В своем уме девушка мысленно перебирала аргументы, которые, как она наивно надеялась, убедят друга оставить её одну в Париже, но раз за разом натыкалась лишь на стену. Когда самолет пошел на посадку, Джорджия невольно отодвинулась подальше от окна, не желая смотреть, как они мчатся к земле. Несмотря на теплый воздух, пальцы заледенели, и она взялась тщетно их растирать. — Эй, — Андреа взял руки девушки в свои, — не бойся, — он прекрасно был осведомлен о страхе высоты своей подруги. — Я не этого боюсь, — она кивнула головой в сторону окна, — а того, что будет во Франции. Пойми, я не могу сейчас улететь с тобой обратно. Туда, где он... Если я дорога тебе, пожалуйста не пытайся остановить меня, — умоляюще посмотрела на него Джо. Это была детская, в какой-то степени жалкая манипуляция со стороны Джорджии. Если я дорога тебе. Четыре слова, которые она забыла когда в последний раз произносила. Но ей стоило попытаться найти здесь маму. Андреа дал ответ, лишь когда люди, с разрешения бортпроводников, начали толпой подниматься со своих мест, устремляясь на выход. — Хорошо, — тихо и сочувственно, практически не отрывая губ. От этого слова камень на плечах Сольери взорвался на маленькие кусочки, позволяя разогнуться и вдохнуть воздух полной грудью. В этом и познаются лучшие друзья. Связь между вами крепчает не в моменты радости, а в такие — наполненные переживаниями, горечью и сочувствием. Когда Джорджия садилась в такси, в её голове все ещё пульсировало два слова — стоит попытаться. Стоит же?