Часть 2

2010 год — Нет, мама, ты ничего не понимаешь! Я не собираюсь идти на праздник вот в этом уродстве! — с громким криком 13-летняя Джорджия прожогом пронеслась по дому и захлопнула дверь в свою комнату. Маринелле, матери этой неугомонной девочки, у которой переходный возраст начинался вечными спорами с родителями, недовольством и громкой музыкой, оставалось лишь молча держать небольшое синее платье, которое еще две недели назад было по душе её чаду. Женщина не удивилась, когда через несколько секунд дом начал содрогаться от привычных громких басов, норовящих вызвать головную боль и очередное недовольство соседей через дорогу, ибо в Милане люди не особо являлись поклонниками американской музыкальной поп-культуры. Одноклассница Джорджии устраивала вечеринку в честь своего дня рождения, и заявиться на праздник первой модницы лицея в этом «синем чехле от гитары», как выразилась дочь, было верхом неприличия и отсутствия вкуса. Джо уже представляла, как Оливия, эта заносчивая девица, которая все получает с блюдечка с голубой каемочкой, будет насмехаться над ней. Хуже всего, что там должен быть Паоло, внимание которого так сложно привлечь. И плевать, что Фредерико Бруно — её лучший друг по несчастью в клубе вечно пасущих задних — саркастично насмехается над этими богачами, называя их никчемными без денег родителей. Плевать, плевать, плевать! Непрошенный ком застрял в горле, грозясь разрастись истерикой. Джо посмотрела на себя в зеркало. Черные лохматые волосы, достающие до лопаток, фигура, только-только принимающая женские очертания, немного пухловатые щеки, которые её мама считала идеальными, а Джо их терпеть не могла. Выпирающие кости ключицы и рост метр с кепкой — м-да, именно о такой модели мечтают все популярные агентства мира. Сольери смотрела дальше и с каждой секундой все больше ненавидела, то, что видит в отражении. Не обращая внимания на тихий стук в дверь — мама была последним человеком, которого она сейчас хочет видеть на пороге своей комнаты — Джо решительно прошла в ванную, попутно вытягивая ножницы с шухлядки. Девочка быстрыми движениями намочила свои волосы, стягивая их в хвост. Поднесла ножницы к голове и замерла: темно-коричневые глаза бегали с одного участка кожи ко второму, останавливаясь на своей рубашке, где красовалось пятно от картофельного пюре — небольшой сувенир от Оливии, которая якобы не заметила девочку в столовой и залпом опрокинула на неё поднос с едой. Пальцы Джорджии вытерли слезинку еще до того, как она успела упасть на лицо. Никакого отступления. Рука уверенно начала совершать движения возле шеи. Длинные темные пряди кругами падали к ногам девочки, будто бы не одобряя её решение. Ей никогда не разрешали самостоятельно выбирать. В лицеи за неё решали — ты вот эту форму должна носить, а вот так ты должна отвечать. Дома комплект одежды всегда был приготовлен прислугой заранее, а список факультативов расписан на неделю вперед. Отец всегда был щепетилен в плане поведения, ведь внешний лоск вперемешку с первоклассным образованием был превыше всего для имиджа. Даже мама ничего не могла поделать с его диктаторскими установками. И сейчас, глядя на свои кое-где неровно остриженные волосы, Джо впервые почувствовала удовлетворение от собственных решений. Но это даже близко не свобода. Фредерико точно понравиться её бунтарство. «It's my life It's now or never But I ain't gonna live forever I just want to live while I'm alive» Голос Бон Джови разносился по комнате, вторя мыслям девушки. Тихий вскрик её имени привлек внимание Джо. На пороге стояла Маринелла, которая не верила увиденному. — Джо, солнце мое, что ты наделала? — Мам, уйди! — не так уж и уверенно приказала дочь. Почему сейчас её ладошки заметно начали потеть, а голос дрожать? Почему сейчас она испытывала стыд, вместо гордости? — Джо… — мама обняла её так крепко и отчего-то начала плакать. — Мам? Ты плачешь? — Сольери не могла понять всей этой неожиданной смены настроения. Мама ведь никогда не плакала. — Нет, солнышко, ну что ты, — женщина провела рукой по коротким волосам Джо, и это движение успокоило зарождающуюся панику в груди, — ты просто такая взрослая. Я так сильно люблю тебя. Руки матери все еще обнимали её, даря тепло. А Джо привычно молчала, не имея сил произнести эти три слова в ответ. Она вообще редко кому говорила, что любит. Хотя в 13 лет по-другому и не может быть, но эта тема никогда не поднималась в их доме. Любовь. Это не теорема, которую отец не считал нужным опровергать или доказывать, а скорее обыкновенная аксиома — всеми известный факт, к которому никогда не прибегнут. «Любовь — это слабость» — вот девиз Роберто Сольери, который он неустанно повторял, словно воскресную молитву. Только Маринелле хватало духу и храбрости выражать свою любовь не только поступками, но и словами. Джо все еще молчала, в ответ скорее инстинктивно обнимая маму. А на следующее утро Джо разбудил отец и с отсутствующим видом сообщил, что Маринелла разбилась на автомобиле. *** Июнь 2020 Рука Джорджии дернулась, будто бы пыталась ухватить что-то в воздухе, а потом девушка резко вскочила на постели, тяжело вдыхая воздух. Головная боль после перелета едва успокоилась, но этот кошмар опять вернул её. Заселившись в отельный номер «стандарт», Сольери сразу заснула после перелета. Сейчас часы показывали 20:45 и не было смысла дальше продолжать лежать — организм-то не обмануть. Приняв душ и наспех поужинав, Джорджия решила прогуляться по городу. Уже перед выходом девушка все-таки решила положить в сумочку небольшое размытое фото той женщины, Марии-Беатрис Ламбер. Предполагаемый адрес не было смысла брать, ибо слова настолько въелись в память, что даже самое сильное чистящее средство не избавит мозг девушки от них. 18 Округ, квартал Ля-Шапель. Джо не знала, что именно там находиться, но путь туда, согласно карте, занял бы тридцать минут с пересадками. То, что она делает, — безумство. Но Сольери не настолько безумна, чтобы вечером отправляться туда в одиночку. Сегодня она притвориться обычным туристом, который прогуляется заурядным маршрутом: Сены и Елисейских полей на ночь одинокому туристу не повредит. Это ведь так легко, да, Джо, притворяться? 10 лет без труда тебе это удавалось, и один вечер не повредит, правда? Девушка опомнилась, лишь когда выходила на станции Шарль де Голль, где её занесло в поток вечно снующих людей, которые казались слишком громкими, слишком несуразными, слишком наигранными. Сольери не останавливалась у Триумфальной арки, не обращала внимание на каждую витрину, гуляя по бульвару. Будь она в Париже впервые, то непременно бы стала частью тех, кто не выпускает телефон с рук, стараясь запечатлеть каждый фонарный столб, который мог бы соперничать с произведениями искусства. Нет, сейчас этот серый шум был лишь очередным задним фоном, от которого она умело отключилась. Телефон в сумочке запищал. 21:58 Дамиано Как добралась? Пальцы Джо принялись в тотчас отстукивать по сенсору. 21:59 Джорджия Прелестно. Сполна насладилась полетом благодаря одному не надоедливому соседу. И сразу же прочитано. Ей льстило, что Дамиано, несмотря на все перипетии, всегда оставался с ней. Всегда возвращался. Всегда заботился. Сейчас был неопределенный этап, потому что в Джо после того поцелуя-отчаяния что-то внутри начало оживать. Что-то, как она думала, давно уже мертвое. 22:00 Дамиано Вик уже лучше. Говорят, она идет на поправку. Весь пыл девушки сразу же сошел на нет, вытаскивая в реальность, где не было места наивным желаниям. Вик. А как же могло быть иначе, ведь ты сама видела, как он, словно собачонка, вьется вокруг неё, мотыля хвостом. Идиотка. Пора давно признать, что Дамиано давно забыл про вас. Сама не веря в это, девушка быстро ответила, сначала хорошенько мысленно ударив себя за лицемерие. 22:02 Джорджия Я рада. Надеюсь, ты не облажаешься, как всегда. Полностью отключив телефон, Джорджия со злости решила вернуться в отель пешком. Отсюда было четыре квартала, которые она быстро преодолеет. Физическая монотонная нагрузка помогала направить свои мысли в нужное русло. Да она сейчас предпочтет любое русло, где не будет вечно изнывающего Дамиано и сопливых вздохов Виктории. Господи, Джо, успокойся. Она брела по улицам, которые все еще были полны людьми, и лелеяла надежду, что двигалась в нужном направлении. Девушка никогда не ходила этим маршрутом, но могла поклясться, что запомнила все верно. Однако, машин стало все меньше, а пьяные компании, встречающиеся на её пути, увеличивались в арифметической прогрессии. Сольери увидела вдалеке витрину кафе и решила там немного посидеть, надеясь уточнить свое местоположение, но как только она добрела до него, то оказалось, что это лишь пустующие склады. Она снова полезла за телефоном, чтобы свериться с картой, но громкий звук подошвы привлек её внимание — двое парней заворачивали в проулок, приближаясь к ней с каждым шагом. Страх начал захлестывать черными волнами, и девушка приняла не характерное для себя решение — свернуть направо, вдоль домов, не зная, что её ожидает впереди. Главное — не оставаться на месте. Низко опустив голову, Джо спешила мимо этих заброшенных зданий, стараясь сделать круг и вернуться снова к станции метро. Она испуганно осматривалась по сторонам, когда сворачивала снова направо, ожидая, что там будет проход, но холодный ужас стремительно разнесся по венам, когда её глаза увидели тупик. За той стеной слышались громкие крики туристов и даже музыка, но к тому оживленному кусочку Джорджия не могла добраться. Те двое парней подобрались ещё ближе, уже откровенно к ней обращаясь. — Эй, малышка, погоди-ка! — омерзительный хохот становился громче. Джо собрала всю храбрость в кулак и поспешила развернуться, чтобы не оказаться спиной к стенам. До дороги оставалось метров с пять, и надо как можно скорее до неё добраться. Несколько машин быстро проносились мимо, унося за собой спасательные круги. Но она не успела ступить в ту сторону и несколько шагов, как с другой стороны за её руку схватил третий, только подошедший парень. Они все были чем-то похожи — растянутые футболки не первой свежести, грязные джинсы. Теперь Джорджия была окружена тремя, не совсем трезвыми незнакомцами, вид которых вызывал лишь рвотные позывы. — Отпусти немедленно! — она закричала, чувствуя, как ноги приросли к асфальту. — Кошечка выпустила коготки? Ничего люблю таких, — прогудел низкий голос этого парня. — Не подходите ко мне! — громко закричала Сольери, но звук её голоса утонул в рокоте мотора очередной машины. Мозг лихорадочно пытался вспомнить любые оборонительные приемы, но здравый смысл намекал, что все будет тщетно, ибо они все были намного выше и крупнее Джорджии. Сольери резко двинулась в сторону проезжей части улицы, выбегая на середину дороги. Это импульсивное движение чуть не стоило ей жизни, ибо в следующее мгновение она вся была освещена белыми фарами машины, которая затормозила буквально в нескольких сантиметрах от того места, где стояла сама девушка. Она уже смирилась с предстоящем гневом водителя, лицо которого все еще не могла увидеть из-за ослепительного света, но, к её удивлению, раздражающий голос приказал: — Немедленно садись! Наверное, это был первый приказ в жизни, который Джо выполнила безоговорочно. Ведь как только рука потянулась в дверце, сердце постепенно успокаивалось. И как только машина двинулась с места, девушка благодарно выдохнула, явно ощущая чувство дежавю за последний день: — Андреа.