II. И вид ангела был подобен появлению молнии, окруженной сиянием, и подобен радуге в облаке в дождливый день. [Андрей]

Лидер секты и ее члены считают, что у них есть особый статус, который позволяет им вынести себя за рамки общества или семьи и противостоять им...

      Пару недель назад ему было видение.              Во сне ему привиделось дитя в белом, протягивающее в своих светлых руках некий дар небес, который он, к сожалению, не успел разглядеть в точности. Первые голоса петухов разбудили его, заставляя видение раствориться так же быстро, как оно пришло, но даром небес, кажется, была обычная банка краски с присохшей внутри кисточкой. Казалось бы, вещь совершенно мирская, зачем вышним силам вообще понадобилось знать о чём-то таком обыкновенном и человеческом?       Однако, сон он запомнил. Мало того, что запомнил - зафиксировал и с этим знанием продолжил жить, поблагодарив богов за предостережение. И выкинул банку забродивших огурцов, которыми ужинал в предшествующий вечер. Так, на всякий случай.       А потом Василич, задыхаясь от одышки, перехватил его на подступах к лесу, утягивая в сторону Капища Марены. Место, в котором Андрею не слишком нравилось быть, но по случаю окончания Великого Поста ему обязывалось там присутствовать, как старшине деревни и контролирующему процесс сжигания чучела во имя наступающей весны. Иеромонах Василий говорил сбивчиво, хрипел, обливаясь потом - жаркое лето им Боги даровали:       — Совета хочу спросить вашего волховского. Боги послали нам подмогу в церковь, все как хотели, чтобы побелить-покрасить… Но пришлой помощью оказалась баба. Богомерзкое создание, веру нашу попрекает, сквернословит… Неужто Боги нам послали испытание? Должно ли мне делать что-то, Князь? — не Боги, конечно, но тот, с кем боги говорили. Андрей позвонил в реставрационное училище с просьбой послать им на практику кого-нибудь, чтобы наконец отремонтировать то, что чуть не начало разваливаться. Так не должно - любое пристанище вышних сил обязано быть красивым и нарядным, иначе Боги пообижаются.       — Должно принимать посланные испытания с терпением, — Андрей тяжело выдыхает, рассматривая Василича с недовольством - вот что за мужик истеричный такой, — так Боги смотрят, достоин ли ты их подарка. А теперь ступай. Я приду посмотреть на твою окаянную, когда будет время.       А сам видит краем глаза видит чью-то выглядывающую макушку. Встали они хорошо с Василичем, прямо в самых в дверях, напротив солнечного света, и из-за этого можно было увидеть только их силуэты. Андрей не соврал - ему действительно было любопытно посмотреть да познакомиться.       Капище Марены встречает его привычной прохладой и уже не таким привычным едва заметным запахом новенькой краски. Василий вился вокруг, подобострастно чуть ли в ноги не кланяясь, но Андрей отмахивается от него, самостоятельно осматривая фронт работы - его бабка говорила "начать и кончить". Если переводить - очень много работы, длительной, которая требовала сильных рук и стойкости, а также твёрдости духа, чтобы вообще в принципе закончить здесь все приготовления хотя бы к зиме, пока Марена не вступит в собственные владения на широкую ногу.       Взгляд поднимается по строительным лесам вверх, и только Андрей с улыбкой хотел поприветствовать окаянную, как замирает в благоговейном восторге, застыв ненадолго. Ненадолго - по рамкам общего времени, а для него же...       На него смотрела посланница Марены, окружённая златым ореолом Священного Света, под пристальным взглядом уцелевших икон, под самым потолком, словно Сирин на жёрдочке, предсказывающая бедствия и вести с будущего. Темноокая, бледнолицая, черноволосая, худощавая - такая, какой изображали обычно Марену. Благо, Андрей быстро отходит от оцепенения - посланница была ангелом из его снов. Ангел, прообраз которого ему послали Боги.       — Здравствуй, дитя, — в голосе Андрея скользит вежливость и спокойствие, пока внутри бушует целая гамма чувств, — благодарю тебя за твой безвозмездный труд. Спустишься вниз? Негоже знакомиться на высотах таких, да и оформиться надо по правилам - я здесь администрацией занимаюсь.       Андрей подходит поближе к строительным лесам, протягивая руку, чтобы помочь, да прикоснуться к божественному. Казалось бы, соврал, ан нет - не соврал. Ангел здесь по зову знаний, приехала с самого Петербурга, чтобы пройти у них практику.       — Меня зовут Андрей. Будем знакомы.       Ангел ошарашивает его - хлопает ему руку в настоящем крепком рукопожатии, чуть сжимает его прохладной ладонью, да спрыгивает сама, представляясь не так, как он думал:       — Маха.       Андрей делает вывод - ангел эксцентрична донельзя. Искривляет собственное имя, хотя оно даруется при рождении, его беречь надо, руку пожимает по-заправски крепко, стараясь сжать посильнее, чтобы собеседник почувствовал её силу, но Андрею даже не нужно приглядываться - он чувствует её божественную силу, она сквозит, даже пусть ангел не чтит их традиции.       Пока что.              – Куришь, емае? – Маша глядела на него совиными огромными глазами, Андрей выгнул бровь, только хотел ответить, но его прерывают.       – Здесь не курят! – ахнула одна из бабушек-смотрительниц, тут же навострившись, и он видит, как Маша с лёгкой брезгливостью морщится, надув губы.       – Чё, куда поместишь? Это, я даже на коврике посплю, понимаешь, да? – она идёт по направлению к улице и уже в церкви закуривает, легко чиркнув спичкой. – Только пожрать чем обеспечишь, а? И это... Я бумажки не очень люблю подписывать, ты мне быстренько скажи, емае, я сделаю, и забьём хуй, понимаешь, да?       И уносится вихрем прочь под громкое ворчание бабушек-смотрительниц, оставляя Андрея стоять и смотреть ей вслед, сражённого окончательно и бесповоротно, пытающегося осмыслить происходящее. Кажется, он выглядит настолько ошарашенным, что иеромонах Василий подходит сам, чуть кланяясь по привычке:       — Жалко молодку, — квохчет Василич, — рожей может и не вышла, но всяко молодость под нож пускать грустно. Вон, силы в ней сколько.       — Силы в ней больше, чем тебе кажется, — Андрей предостерегающе цыкает языком, — видение мне было. Обождём пока с ритуалом.       Андрей показательно давит интонацией на слово видение, чтобы иеромонаху точно стало понятно - ритуал подождёт. Сейчас он вообще здесь не к месту, не при ней, по крайней мере, в данный отрезок времени. Надо подождать, пока она раскроет свою силу на полную, подождать, пока она осознает.       — Богов разгневаешь, волхв, – Василич смотрит на него чуть исподлобья, ворча и поглаживая отросшую седо-чёрную бороду - словно бы понимал больше него, и это Андрея чуть-чуть раздражало.       — Я с богами поболее твоего общаюсь, Василич. Мне и судить.       И вышел за Махой, не оборачиваясь. В дневном свете она ещё краше. Андрей курил табак до того, как распробовал местные травы, завистливо на дым облизывается, но даров из её рук не просит, палит самокрутку из специальных трав.       — У нас деревня небольшая, домов тридцать от силы, но разместим, не тревожься. Комнату выдам у вдовы одной. Она же и накормит. Думали, что заместо тебя парень приедет, так что до вечера подождать придётся, пока устроим все. Отчего нашу деревню выбрала, ан… – ошибся. Надо быстро исправиться, – Маша?       Неужели их молитвы были услышаны, и Боги на них обратили свой взор? К божественному невыносимо хочется прикоснуться, но Андрей с усилием прячет руки в карманы - негоже пачкать божественную чистоту своими пока что грязными руками.       — С дороги устала поди? Хочешь, пройдемся до моего дома, как бумажки подпишем — накормлю. Заодно деревню посмотришь.       Машу нужно людям показать - показать, что ритуал явно не состоится в ближайшее время. Нужно показать её, чтобы община даже пальцем не смела тронуть её.