Выкладываю сразу все, что есть на данный момент, кроме редактируемой (от 20.12.2023) части.

Кедров Савелий Сказания о Древних Русах. Глава 1. «НАЧАЛО» Часть 1. О сотворении Древних Русов. По преданиям, достоверность которых поддается сомнению разве что ящерами чешуйчатыми, в лето 1 834 765 993 от создания РОДом детей своих – Богов Языческих, на Земле Святой, Русам РОДной, у места чудесного, что звался в дальнейшем Асгард Ирийский, появились первые из людей, в последствии прозванные на латыни Proto-rusы, или же первые Русы. Как гласит первая из легенд (сказание о появлении Древних Русов на Земле), передаваемая нашими предками из уст в уста и дошедшая до нас в виде неизменном, дело было так: И захотелось ДАЖДЬБОГУ Репку посадить на Земле непашенной, И взял ДАЖДЬБОГ лопату, да мотыгу РОДную, И вскопал ДАЖДЬБОГ поле непашенное, полил водой из БАЙКАЛА. И взошла на седьмой день в огороде ДАЖДЬБОГА Репка большая, Да услышал ДАЖДЬБОГ из нее голоса человечьи, Удивился ДАЖДЬБОГ, да ударил по Реаке лопатою, РАскололося Репка на две части, И вылезли оттуда существа двуногие да двурукие. И сказали ЕМУ существа, что Русами их зовут! И берёг их ДАЖДЬБОГ как детей своих, А они ЕМУ молилися в ответ! Во истину было так, а кто сомневается, тот ирод окаянный, семь проклятий ему! Много ли известно нам о Древних Русах? Старинные летописи, коими исписаны древнейшие архитектурные памятники человечества (Колизей, Сфинкс, город Вааст-Багор, что в древней Русо-Монголии) дают нам исчерпывающую картину. То был наРОД древнейший, очами глубыми одаренный, власами белыми каймённый, Богами своими возлюбленный, плечами с коромысло сложённый. Изживали Русы век свой столетенный всегда тихо и миролюбиво, молившись Богам своим да славя и почитая ПРЕДКОВ. Часть 2. Древние Русы в быту. Как передают источники, в быту Русы были неприхотливы (!!! не путать с неряшливы !!!), жилища строили экологичные, из дерев да камений слогаючи, скромны, смекалисты да дружелюбием крайним одаренными. Всюду, где возникали селения Древних Русов, растекались по землям доброта и забота, благоРОДство и честь. Русы неприемлили насилия к кому-либо, ибо не питали вражды к существам иным, от себя отличным, как бы не пытались переврать да исказить сие обстоятельство ящеры. Дома свои Русы возводили на берегах рек, но не от слаборазвитости технологической, как клевещет ныне воронье чешуйчатое, а из любви к живой воде, коей полнились тогда реки да озера по всей Земле Русской. Будь это не так, стали бы Древние Русы селиться на Кавказском хребте, Гималаях, Тибете? Вот именно, что не стали бы, ибо будь они слабо развиты в техническом отношении, то не смогли бы плавить горные льды в нужных количествах, для нужд поселений своих. Убранство домов Древних Русов составляли всевозможные украшения, вырезные из дерева да расписанные финифтью красною. Цвет красный пользовался особым уважение и любовью у Русов, не даром их стяги, рубахи, ложки, капища, сапожки и прочее часто выкрашивались красным цветом. Пословица тех дней, ходившая по Русо-Ацтекским Штатам, гласила: «покраснеть на людях», что значило – быть принятым Русами, обрусеть и не имела тогда негативного окраса. Много позже, уже во времена Древних Советских Русов смысл этой поговорки (как и многое из того, что было связано с красным кумачом прогрессивных республик могучих Русов) был искажен в недрах ящерского бюро лжи Геббельсисоида. Часть 3. РОДные Боги и создание ящеров. Невозможно, начав повесть сию, не упомянуть о Богах Древних Русов, ибо сага тогда получится неполной. Как было уже сказано выше, 1 834 765 993 лет назад, могучий РОД-Всеотец воззрел на безжизненную пустоту Гиннунгагап, пресытую мрака, холода, льда. В туже минуту решил РОД осветить Всепространство мощью любви своей и добродетели, и вознеся длань могучую сотворил из ничего зазубренный диск, искрившейся силой великой, силою РОДа. И метен был диск в сторону астероидов льда, во мраке сокрытых. И столкнулися пламя РОДово и хлад Вселенский. И сила столкновения столь громадной была, что трещали гигантские льдины, и гам треска того столь оглушительным был, что оглохла разом вся Вселенная, кроме мудрого РОДа, что заблаговременно зарыл уши свои десницей да шуйцей. А в те минуты трещали льда хребты, испарялись в одночасье целые пласты их, ибо диск РОДа целил достичь каждого из них. И в момент, когда последние из льдин ломались шипя, открыл РОД могучий уши свои, и шум, не улегшихся звуковых волн срезонировал в руках его. И в той руке, что зовут десницею, отразились громы трещащего льда, в той же руке, что зовется шуйцею, укрылся шепот кипящих спарений. В тот же миг диск зазубренный к РОДУ обратно вернулся. И воззрел РОД на деяния диска и возрадовался, ибо высвободились энергии, сокрытые в великих льдах Всепространства. Из искр, кои образовывались при столкновениях диска со льдами заРОДились малые звезды, из пара таящих льдин возникли туманности галактические, из света, из грома, шумевшего еще в отдалении, возникли первые камни. Не даром, когда разбивается камень на части слышится гул – то остатки дальнего грома выходят наружу. И решил РОД сотворить из всего этого своих первых помощников – элементалей. Сотворил их РОД да наделил силой неслыханной – могли элементали по воздухам летать, славные песенки петь, не знали усталость гнета и кашу варить без комочков обучены были. Но взалкали элементали – диск РОДа себе захотели, ибо тянул их свет тот могучий, коим он полнился. И возгневался РОД, и сказал: – Эй вы, неблагодарные элементали! Дал Я вам жизнь, дал право творить, желания дал. И как отплатили вы мне, негодяи? Диска хотите, кой для внуков моих я уготовил? Шепчитесь гнусно, укрывшись в туманах, как бы воскрасть диск тот священный да в РОДа метнуть, да боРОДой его править! Нет, не видать вам диска того, как жизни не видеть! И дрогнули сердца элементалей, но алчность, страх их к буйству толкали. Воскликнули грозно тогда: – Атуй, жги Отца! И бросились в битву, не зная конца. Во Истину, битва гремела в тот день, Накрывши собою галактику, в тень. Один, Пормадол, схватил РОДа-Отца За боРОДу, крикнул: – Держу подлеца! Но длани его утонули в сивых власах, И скрывшись в боРОДе познал он страх. Могучим словом и ударом руки РОД наш, Отец побивал окаянных. И вот поражение их очевидно, Но гнусному Фалкрету умирать так обидно, Что с неба звезду взял он на риск, Метнувши ее в зазубренный диск. Вспышкою яркой диск озарился, На миг лишь РОД рукою закрылся, Но гнусные элементали сбежали, В туманах сокрывшись, за дальними дали. Возгневался в тот день РОД так, что повелел укоротить бесконечно долгие жизни элементалей до мизерных 29 000 000 000 000 лет, по самому малому количеству секунд, за кое мог ублажить сам себя Февраль – поганейший из уцелевших элементалей. И возгневались элементали тогда, и затаили обиду лютую. РОД же в то время решил создать себе новых существ, но не в помощниках ныне нуждался он, а в любящих детях, мудрость его понимавших. И взял великий РОД зазубренный диск двумя руками и надломил его. И появился из разлома сего первый средь РОДных Богов – мудрый Сварог. Воззрел тогда РОД на первого Бога после него и изрек благодушно: – ЗдРАв будь, отрок возлюбленный! Я – Всеотец пустотный, могучий и первый, нарекшийся РОДом, и Я – Создатель твой, как и иных до тебя. Ты призван в мир для великих свершений и имя тебе СВА-РОГ! Встань близ меня, реки со мной, трудись и действуй! И отвечал ему Сварог: – Отец мой РОД великий, БЛАГОдарен я тебе всецело, что РОДил меня ТЫ! Встаю же близ Тебя, реку с Тобой, тружусь с Тобой, с Тобой же дерзаю! И решил тогда РОД создать новых Богов, и велел Сварогу создать Алатырь-Камень, и взрастить на нем огонь-Сварожич и свершил сие Сварог. Смял же тогда РОД рукою свою правой одну половину диска, и скрошил его в пыль. И из осколков диска того, что были в руке десной, шумами трещащих хребтов резонировавшей, РОДились Боги триславные, пройдя чрез огниво в дивном камне, и нарек их РОД именами истинными: Хорс Ярчайший, Стрибог Гремчайший, Велес Премудрый. И затем смял второю рукой РОД-Всеотец зазубренный диск и из преисполненной шипения льдов длани родились огнем дивного камня двое Богов и дал имена им РОДные: Мать – Сыра Земля, да Даждьбог Благородный. И не думал тогда РОД людей создавать, но создал Даждьбог Репку и люди наРОДились незванно, негаданно. И изрек РОД: – О Даждьбог, внуки мои из Репки РОДились! Но чему научить их, что донести? Подумал о том ты? И отвечал понурый Даждьбог: – Нет, Всеотец. Я в этом повинен. И сказал тогда РОД: – Я реку для вас, внуки, услышьте ж глагол мой! Важнее добра в мире нет вещи, добро лишь борьбою можно постичь. А потому дам я вам в помощники двойню. Сказал так и сносил Даждьбога с Сырою Землею, и та понесла. И взрос тут младенец и рядом встав имя получил от РОДа – Белобог, сын Земли и Даждьбога. И снес также Землицу РОД со Сварогом, Стрибогом и Хорсом, РОДив через Землю Перуна, Макош и Чернобога (у Велеса в день тот так и не встал). И заповедал Богам Черно и Бело Сражаться друг с другом на благо людей. В битву кидаться честно и смело, Определив Белого добрым, а Черно – злодей. Добру побеждать всегда должно быть было, А потому показалось Чернобогу уныло обратную славу стяжать. И отдал тогда РОД ему рать Сказав, что призвать ты можешь, создать Грады и деревни всесокрушать, Бороться с людьми, заставлять их бояться И к миру вести их младые сердца, Добру быть в конце, иль не будет конца! И Чернобог взял на себя ношу бойца против людей для людей. И отдал им тогда РОД Вселенную, дабы было где им развернуться да разгуляться во славе. И создал он отдельную планету для Русов, прям возле Редьки, и назвал ее Кляксой (мы знаем ее теперича как Землю). И стали Русы жить и великие деяния делать, а РОД же ушел по делам. Часть 4. Урок РОДа. Минуло 1 834 765 993 лет с того момента, и решил РОД воззреть на потомков Древних Русов. И смотрел Он на них и сердце радовалось Его. Но пал Его взор на проходящего возле веган-кафе Кирилла и сердце РОДа преисполнилось лютою ненавистью. «Да как смеет он ходить вот так ужасно, одеваться вот так ужасно, думать вот так ужасно?! Неужто случилось? Неужто элементали вновь захватили РАзум внуков Моих?! Неужто мало было битв и свершений пережито для того, что б подобному не случаться сегодня? Что ж, мерзкий, ничтожный Кирилл, пришло время и тебе вспомнить заветы Предков!» –– подумал в миг тот РОД и воскликнул: – Дети мои, Перун, Даждьбог, СВА-РОГ! Явите же мне свои мудрые лица! У нас здесь погибель в ногах человека, с его же лицом, но ужасной, ужасной! Неужто опять шалит Чернобог? И в тот миг же явилися Перун, и Даждьбог, и Сварог, и рекли подле РОДа усевшись: – Нет, Всеотец, в том нет нашей вины. И Чернобог не шалит уже сколько. Разве что Велес вновь мстит за обиды. Но предлагаем научить человека, не ставь на нем крест. Позволь дать ему мудрость. – Но выдержит ли? – Возможно… Должен возмочь! – Тогда решено, даю ДОБРО, трудитесь, о дети! И дал РОД великий детям своим особую воду, воду Байкала, и великий Даждьбог порешил, что раз этот отрок от отроков Репки его, то должно ему и вручить чаду водицу. Обернулся в тот час могучий Даждьбог ветром кострищ сорока, и в МИР снизошел на город Сургут, к Кириллу отвратному видом и духом. Кружить стал Даждьбог близ Кирилла так много и долго, что отрок вспотел и устал, иссохший язык на свет показал. Но ДОБРый Даждьбог затворил свое сердце и пуще кружить стал вокруг молодца. И плохел молодец на глазах. – Да как так-то, перед выходом погоду смотрел, +12 всего обещали! Ой мля, дойти бы до дома, так пить охота, кабзда! И тут невзначай Даждьбог к туфлям его подкатил бутылочку. – Что здесь? «Байкал»? А, пофиг, так пить охото! – сказал мерзкий телом и духом Кирилл и бутылку с водой поднял он с земли. Но в тот самый миг, как крышка слетала, Даждьбога за руки двое держало, а третий злопыхатель элементаль, хитрый и грозный владыка Февраль, злобесово зелье подкинул в водицу, так, что б пространство и время свернуть, к гробу людей и Богов подвести. И крикнул Даждьбог в ужасе: – Стой! Но было уж поздно, Кирилл воду испил, пространство и время ненароком сгубил и в начало начал перенесся он к Предкам. Глава 2. «Сага первая. Доадовы войны». Часть 1. Родичи Завра. *** Кирилла повторно стошнило. «А, что за? Моя голова... Моя... мое... мое все! Хоспаде, как же плохо!» – пронеслось в голове. «Что произошло, где я?». Пересилив дрожь в глазах и надрывную боль в животе, парень бегло осмотрелся по сторонам. Вокруг него раскинулся пихтовый лес великих размеров, кроны которого были покрыты мхом и уходили далеко ввысь. Под углом в тридцать градусов в лес то тут то там проникал солнечный свет, прожигая себе дорогу сквозь густоту темнохвойных зарослей. «Что за?.. Где я?» –– Ты в древней Руси, о слабый оторок. –– Громоподобный бас раздался над головой. Вытаращив глаза от неожиданности, Кирилл стремглав повернулся назад и от внезапности подпрыгнул на месте. В шаге от него стоял, облаченный в ламеллярный доспех, но при том голый по пояс гигантский мужчина с голубыми глазами. При беглом прочтении люди могли бы подумать, что слово гигантский было сказано мною для красного словца, но это не верно. Мужчина действительно был выдающихся габаритов: рост за два метра, плечи как коромысло, все тело его распирало множество мускулов. Его белокурые кудри небрежно сбегали с чела на безволосую грудь, а под бородой покоились мощные скулы. Несмотря на то, что вся фигура его источала, казалось, могущество, силу и молодцеватость, в очах его явно читалось тревожное беспокойство. –– Т-т-ты к-кто? –– только что не обделавшись, выдавил из себя Кирилл. –– Кто я? Я – Даждьбог, друг людей и природы, хозяин доброго меда, хранитель заповедных земель горностаев и владыка над свистом. А ты... ты клятый говнарь! –– Й-й-а? Й-я н-не говнарь, я Кирилл! –– По-твоему это не одно и тоже? –– гром в его голосе никак не стихал. –– Прости... те, простите, а где мы находимся? –– Мы? Мы у границы эпох, смертный. Здесь... –– В смысле смертный? –– В прямом, ты же смертный? –– Ну да. Как и все. –– Так вот а я нет! –– После этих слов собеседник с рыком проломил себе ребра и одним жестким махом извлек закровоточившее сердце. Ручьи алой крови растеклись по рукам, бурлящим потоком стекая на пресс. С громким криком Даждьбог отшвырнул сердце в прилегающие кушери, распугав притаившихся там зайчиков. Обалдевший Кирилл в ужасе сел на жопу. По ноге его также заструилась река, но далеко не красного цвета. –– Вставай, а то будешь потом говорить, что у тебя штаны заржавели. –– властно молвил Даждьбог. –– Тебе предстоит много свершений. –– Мне?.. Но почему? В этот миг развороченная грудь Даждьбога плавно стянулась, спаяв во едино пласты кожи и мяса. –– Ты – позор нашего РОДа! Ты разгневал моего Отца, и ты в ответе за все те изменения, что могут произойти! –– Какие изменения? –– Я не знаю, но что-то произошло, я чувствую это – возмущение в мраке... Там разРОжДаются могучие силы. Но явственно мне, что ты есть часть теперь неотъемная. Окончательно сбитый с толку Кирилл просто смотрел на великана и хлопал глазами, не зная, что ответить на эту тираду. Устав ждать ответа, человек (или нет?), представившийся Даждьбогом протянул к нему руку и сгребя в охапку плечо Кирилла, ракетой взмыл в воздух. Неистовые потоки воздуха забегали меж Кирилловых патл, развивая их на ветру и ломая их беспорядочную структуру. Сие действие оказалось для парня столь неожиданным, что он тут же попытался закричать, но бушующий ветер забил его легкие до отказа и он только и мог, что смотреть вокруг да вниз глазами, ежесекундно норовившими повыскакивать из орбит. В ужасе заметил он краем глаза, как поднявшаяся в месте их старта пыль оседала на землю, как уменьшались казавшиеся у земли столь большими деревья, как рядом с ним пролетели невозмутимые утки. А Даждьбог все пер и пер вверх, оставляя под собой верхушки деревьев. В какой-то момент Кирилл почувствовал, как на ветру стало развиваться нечто из его одежды. Он с интересом посмотрел в низ – совсем недавно бывшие увлажненными его штаны теперь полностью высохли. Наконец парень не выдержал. –– А-а! Бо-боже, отпусти меня-а! Даждьбог остановился на высоте в сотни и сотни футов. –– Ты всерьез этого хочешь? –– Невозмутимо спросил славянский Бог. Кирилл еще раз посмотрел вниз. С высоты полета Бога деревья, казалось сливались в единый океан, походя с высоты на кучку мха. –– Не очень. –– Ну и молчи тогда. Здесь рядом должно быть святилище. –– Святилище? –– Да, святилище. Оно же – капище. С алтарем моего Отца. Там мы сможем спросить, что сотворили элементали. –– Элемен... кто? –– Элементали. Разбойники, бывшие когда-то святыми. Их сущность бушевала вместе с их душами и потакая им они стали первопаденцами - живыми, предпочетшими благости властность и ставшие в итоге виновными в создании тебе подобных. –– Подобных... мне? –– Да, говнорей. –– сказал Даждьбог, вознесясь еще на сотню метров в поисках наилучшей точки обзора. –– Авсйм! –– Кирилл захлебнулся от воздуха и негодования (скорее от воздуха). –– Тебе есть, что возразить на это, ты отрицаешь, что ты – говнарь? Сам РОД заметил тебя во всем ряду живущих в вашем столетии Русов. –– Я... –– Молчать, смертный! Я заметил искомое место. Сейчас для тебя все станет ясным. –– Сказал Даждьбог, указав пальцем в глубь леса. В ту же секунду он сорвался с места и понесся вперед, норовя в скорости сравниться с ветром. Потоки воздуха вновь обрушились на Кирилла, заставив того замолчать, так и не успев вымолвить ни слова, в то время как Даждьбог ушел на снижение. Вихрем промчались они над верхушками могучих деревьев и сбросив скорость заземлились у подножья лесного холма. Вновь ступивший на землю Кирилл начал боязливо озираться вокруг. Посреди плотного леса, меж могучих древ, плотностью своей пожиравших, казалось, солнечный свет, стоял пустой холм, поросший невеликой травой. Вершина его ограждалась от любопытного взора плетенным забором. –– Так где мы? –– Молчать. Ты в святом месте предков своих древнейших колен. Идем со мной, волхвы наверняка нас ожидают. Кивнув в сторону плетени, Даждьбог двинулся в путь, поразительно тихо шурша по зеленой траве массивными ступнями и такими же пятками. По лицу Кирилла скользнуло сомнение, тонкие губы его искривились, но деваться было особенно некуда, а потому он громко выдохнул и спешно последовал за Даждьбогом. На вершине их и впрямь дожидались волхвы – странно одетые мужи, с седыми бородатыми до пояса, позади которых угадывались очертания старинного языческого капища, которое представляет себе среднестатистический обыватель, по той или иной причине взявшийся рассуждать о нравах и обычаях наших предков дохристианской эпохи (его, кстати, тоже навязали нам ящеры, через посредничество византийских евро-уголовников). На них были длинные халатоподобные одеяния с расходящимися к концу рукавами. Одежда была расписана красными и синими узорами, в коих проглядывались как бессмысленные завитушки, так и почтенные солярные символы. Ноги их облачены были в лапти. Всего волхвов было четверо. Несмотря на схожесть верхней одежды, у каждого из них туалет отличался деталями. Шею первого среди них, стоявшего на одном колене у границы плохо видимого отсюда святилища и шептавшегося о чем-то с кустом дикорастущей абрикосы, покрывал шарф, выполненный из густого лисьего меха. Хвост любительницы колобков спадал старцу на плечо. В руке он держал плохо ободранную палку, толщиною в три пальца. Второй же волхв укутался в шкуру серого волка, натянув некогда живую голову грозного хищника себе на затылок. Из-под покоящихся на плечах волчьих лап выглядывало ожерелье, сотворенное из зубов, ракушек, кореньев и рыбьих голов. Сей волхв, уже юноша, также опирался на полку, но куда более лицеприятной формы, более походившую на сказочный посох. Спину третьего волхва, бывшего в действительности крепкой бабулей, опоясывала седая шаль, ворсинки которой деланно заворачивались разнообразными формами. На плече ее щебетала трясогузка, забавно помахивая хвостом, одной ногой держась за белый платок. Посоха при себе бабушка не имела. Четвертый волхв оказался наиболее странным и колоритным, ибо когда он обернулся, то оказалось, что это не человек, а пара карликов, один из которых стоял на плечах у другого. Одеты они были в барсучьи шкуры поверх основного одеяния. Черно-белые хвосты также прилагались. Тот из хвостов, что был приделан к одежде стоящего на плечах у второго, нет-нет да и норовил время от времени оказаться во рту у нижестоящего. –– Бабушка, Стар, Млад и Мелконоги. –– Возвышенно произнес Даждьбог, кивнув волхвам. –– Провидцы безбедной эпохи, волхвы Древних Русов. Все в сборе. Названные волхвами прижали ладони к сердцам и статно поклонились. Верхний из карликов свалился на землю. –– Что чувствуете вы здесь, за границами святилища РОДа? Провидцы многозначительно переглянулись. –– Хлад древнего космоса и ярость звезд, бушующие за известным простором. Пробуждение древнего зла... которого нет... Еще нет. Но оно пробудилось и пышет алчностью. Как, как это возможно? –– Да, как может пробудиться то, чего еще нет? –– спросил Кирилл, удивляющий с каждой секундой все сильнее. –– О, я лишь пердполагаю... –– Задумчиво произнес Даждьбог. –– ...Но если мои догадки верны... Досточтимые волхвы, обратитесь же к великому РОДу. Но перед тем, воззовите к сынам и детям Его, ибо чувствую я, что нам (тут он с пренебрежением взглянул на Кирилла и сплюнул под ноги) помощь потребуется. –– Да, владыка Даждьбог. –– Пятерка волхвов повиновалась. Воздев руки к небу, служители культа начали произносить бессвязные реплики, меж коих лишь изредка проскакивали знакомые Кириллу слова. –– Бебуль-бебуль, триванок, крисапорт бигроврок! Турпис мигра, эновер, раздается к тебе глас! Ставь все на зеро! О муэро, славный РОД, мигдрапорби Ты оплот! Вуспель ива... –– ну и т.д. Карлики достали из шкур пучки каких-то трав, и укрылись за спиной у бабули. Через мгновенье они появились с другой спинной стороны с уже зажженными травами, по стеблям которых струился мутный дым, источавший благовония. Через минуту скромные завывания перетекли в полноразмерный шабаш. Млад достал из свисавшей через плечо мешковины обитый шкурою бубен и разноцветную маску с разукрашенными, как конфети, перьями и ринулся в пляс. Бабка продолжала речь несвязные крики, а Стар облил голову проточной водой из ручейка, бегущего с обратной стороны у подножья холма. –– О Перун, друг тучного неба, хозяин грома, молоний и владыка над стужей, яви себя на Отцовский гутар! –– О, Велес Премудрый, яви себя нам! –– О, Хорс Ярчайший, Отец призывает! –– О, Стрибог Гремчайший, время ступать по траве-мураве! –– О, Мать наша Землица Сырая, выйди на связь! –– О, Белобог, милость замыслов РОДа, просим тебя, явися поскорей! –– О, Макош, скорнчяка осени и любовь домотканой парчи, предстань перед очами РОДа! –– О, Чернобог, злобы порядок, надобен ты в эту минуту! –– Выкрикивали Стар, Бабка, карлики и Млад одновременно и наперебой. Не успевал один окончить кричать, как гомон остальных глоток глушил его могучими криками. –– Мы зовем вас во славу РОДа и во имя сохранности внуков Его, Древних нас – Русов! Кругом грянул гром, от мощи которого, казалось, сотрутся стоящие рядом деревья. Поднятые великим гомоном птицы спешно снимались с насиженных мест и рьяно летели в разные стороны, неся в клювах первоРОДный ужас и неподдельный страх. Затряслось небо, содрогнулась земля, на дневном небосклоне проявились огоньки звезд, которые по всем признакам не должны были появиться так рано. В миг с небес сошли небывалые люди (или вовсе не люди, Кирилл уже не знал, что и думать), пышущие видом далеко не людей. Первым ступил на землю близ капища гигант Перун, крепкий в плечах как коромысло. Он был одет в железо и пурпур, при том бос ногами, а голову его венчал шлем в виде пикировавшего сокола со сложенными крыльями. Лицо его заросло бородой, но не обычной, а состоящей из ветра потоков, постоянно сменявших друг друга в местах пребывания. Область усов его искрилась пышными россыпями малых искр, поднимавшихся к носу и тут же спадавших обратно к губе. В левой руке Бог сжимал грозный молот, напоминавший больше всего Волендранг из пятых свитков, но с куда более толстою рукоятью и изрисованный кучей сюжетов, изображавших РОДа, мечущего силой в элементалей. Последнего, правда, Кирилл еще не мог знать. –– На месте. –– Громогласно сообщил он, ступая босою пятою по мягкой травушке. В след за ним на поляне появился второй из призываемых волхвами Богов, на этот раз материализовавшийся буквально из воздуха. Сперва область у подножья холма вспыхнула ослепительной вспышкой, заставив Кирилла зажмуриться и прикрыть глаза ладонями, затем в освещенном пространстве очертились человекоподобные контуры, обрисовав мускулистые руки и ноги с блестящим во всех смыслах прессом. Наконец светящийся призрак вспыхнул вместе с пространством, свеченье исчезло, а на землю ступил величественного вида человек двухметрового роста. Стреловидные волосы его были загнуты точно назад, острый до невозможности подбородок был начисто выбрит, в золотых глазах его сверкали солнечные зайчики, заточенные в них. Он был гол по пояс, правильно сложен, чресла же его прикрывали золотого цвета штаны. По общему виду его можно было отнести скорее к атлетам, чем к войнам. –– Хорс прибыл! –– Звонко сказал он, и голос его пробежал громким эхом средь ближайших деревьев. Следующим появился муж средних лет с густой лавинообразною бородою седых волос и ровного водопада прядей на голове такого же цвета. Сей человек (а правильней – Бог) одет был немного... нет, не скромней, но привычней взгляду Кирилла. На нем был молочно-белый кафтан, испещренный синими узорами зигзагов линий, ноги обуты были в обычные лапти, штаны были небесного цвета. Он явился вооруженный простой конструкции луком, к слову все же более утонченной, чем самодельный лук любителя, когда тому стукает десять и хочется играть в индейцев. Колчан, торчащий у него с левого бока и украшенный резными змеями и серебром, полнился от стрел с оперением богатейших расцветок. Сей бог сошел на землю разрядом молнии, явив себя в одно мгновенье. –– Стрибог явился по зову Русов! –– Таковы были его слова, бархатным басом разнесенные по ветру. Глянув на него Кирилл опешил – совсем рядом с ним стоял медведь, неведомо каким образом подкравшийся к полянке столь бесшумно. Зверь подмигнул испугавшемуся пареньку и встав на задние лапы стал оборачиваться у того на глазах во что-то неведомое. Его густая шерсть спадала с лап и живота, не долетая при этом до земли и превращаясь в бурого цвета одежду, напоминавшую помесь шали и свитера. Распрямив плечи, новоявленный Бог окончательно принял вид, как не странно, божеский и утерев рукавом иссиня-черную бороду опустил руку себе на макушку. –– Велес, кхм, кхм. Да, Велес! –– скромно, но не без благородства в голосе произнес он, осматривая верхушки деревьев и почесывая угольного цвета трико. –– Нда, как все запущено. Неожиданно земля под ним вздрогнула, из нее поднялась каплевидной формы фигура, состоящая из кусков глины, покрытых травою, листвой и корнями земли. Секунду спустя она превратилась в жгучую даму возраста milf, как нельзя лучше подходящую под описание: «Мамка Стифлера», чего, впрочем, Кирилл никак знать не мог, т.к. будучи обыкновенным задротом он мало интересовался популярной культурой, которая бы не подразумевала под собой наличие 2D тянок, поэтому он пялился на ее зеленое платье, а точнее на аппетитные формы под ним в абсолютном невежестве. –– Мать – Сыра Земля, по зову детей своих, симпатичных (это слово она произнесла, глядя на Кирилла с игривой иронией, добавив чуть более томным голосом) прибыла. После этого она повернулась к Велесу и плюнув в того парой волос, видимо все же опавших с медвежьей шкуры, сказала уже обычным голосом: –– Тьфу, тьфу, ты обронил, забери! –– Ой, видимо, выпали. –– Немного смутившись произнес он. Вслед за той, что назвалась Сырою Землей, появилась мадама помладше, но была не менее эффектна с точки зрения мужского внимания (уж тем более такого посредственного, как Кирилл). В плетеной из конопли, толщиною с канат, мини-юбки, красно-белой одежи и деревянным гребешком в пучке волос, удерживаемом вместо резинки венком ромашек. В правой руке она держала веретено, которым беспокойно постукивала в ладонь левою руку. –– Это я, Макош. В чем дело, у меня много работы! Не успел было Кирилл открыть свой дрогнувший утиный рот, как в небе над ними вспыхнула ярко-ярко звезда, образовав четыре острых луча, на подобии той, что используют в качестве символа самый миролюбивый и сугубо оборонительный военный альянс (нет) NATO, а также особо отбитые на голову представители вшивой псевдо культуры. На землю посыпались со звезды мириады искринок, вскоре собравшиеся в человека, сидящего в позе, косящей под Терминатора. Юноша ослепительной красоты, в коем сочетались груды накаченных мускул и мудрые морщины Сократа, украшавшие его Геркулесово типа чело, резво выпрямил спину и в два шага подойдя к Макош, хлопнул ее по сочной заднице, чем немедленно погасил уголек в глазах Кирилла. –– Приветик, Солнце... –– Ой, Бело, приве-е-е-т. –– Блеснув улыбкой, благосклонно пропела Макош. Кирилл же утонул бы в улыбке, если бы мог, и, если бы его излишне крохотный пенис чувство такта не взяло верх. –– Белобог здесь! И предстанет перед очами Деда, Отцов, соплеменников и Древних Русов... и... э, что это за клоп? –– он указал на скукожившегося под собственной челкой Кирилла. –– Нет, серьезно, что это за чмо? –– Позже, Белобог, обсудим позже. –– Что ж, ладно, а где... а-а, вот и он, мой славный братец. –– Белобог растянулся в доброй улыбке. С похмуревшего неба на землю сошел ослепительный столб яркого света, который тут же превратился в обжигающий шквал огня. Бушевавшее пламя постепенно, в течении пары мгновений обернулось непроглядною тьмой, из которой пазл за пазлом собирался воедино воин могучей комплекции. Одетый в потресканную, но при том державшуюся единым монолитом броню, этот бесподобной внешности воин гордо встал, поставив ноги чуть шире плеч, блеснув на собравшихся светом сверкающих белых очей. В трещинах доспеха бушевали крошечные потоки лавы, а его колючие, подобные вшивобританскому чертополоху, волосы цвета крыла Хунинга и его брата оттеняли безупречное лицо с римским носом и мощными скулами, в достатке освещенные светом выразительных глаз. –– Чернобог, Левая Рука РОДа и мудрый палач, к вашим услугам уже здесь, готов ко всему. –– Проговорил он, с дружелюбной улыбкой оглядывая собравшихся на поляне. –– А что это за чмырь? –– Почти сразу кивнул он в сторону начавшего уже сгорать от стыда Кирилла. –– Никто не знает, брат. –– Ответил ему Белобог. –– Как ты? –– Как и всегда, восстаю в мощи. –– Подмигнул ему Чернобог. –– Так за чем все мы здесь сегодня собрались? –– Зачем? Что ж, на этот вопрос, думаю, можно ответить. Но для того придется призвать Всеотца. –– Произнес Стар. –– Прошу великих Владык проследовать во святилище РОДа. Произнеся слова эти с достоинством и преисполненный сокрытой в них мощью, Стар взошел на середину холма, сопровождаемый остальными волхвами, после чего они все вместе припали челом к земле и начали сердечно ее обнимать. «Может свалить?» –– подумал было Кирилл, но не успел он даже подумать об том, куда конкретно валить, как в его голову ворвалось чей-то голос, наполненный яростью и пренебрежением. –– «Только попробуй, никчемный смертный, я тебя смешаю с коровьим пометом, выжгу глаза, вырву хребет и съем твои уши! Ты, ты ответственен за разгул хтонического зла, и не думай, что тебе уйти удастся!». Кому принадлежал сей голос, который буквально подавил волю Кирилла, заставив того в ужасе припасть к земле и схватиться за вспотевшую голову, поначалу было неясно, но как только он исчез из его головы, и парень смог встать, он увидел сверлом направленный на него взгляд Владыки Перуна и тот час же забыл блеснувшие было мысли о бегстве. Владыка над стужей, правда, испепелял его совсем не долго. Буквально в тот миг, когда Кирилл поднял на него еще плывший взор, Перун упал на одно колено и благоговейно склонил чело. То же самое сделали и все остальные, ранее обозначившие себя как божества, волхвы же стояли на обоих коленях, не просто склонив голову, но упирая ее в землю так, что она на сантиметр в грунт уходила. –– Вы че... –– малец не успел договорить, как глаза его накрыли большие пальцы. То был Даждьбог, свирепо схвативший парня за голову и треснувший его о землю так, что из глаз брызнули звезды с водицей. –– На колени, животное! –– В бешенстве тихо прошептал он. –– Только шагни, или просто подумай и я... –– Тут он слегка сдавил ему голову, заставив парня трястись как осиновый лист. – Молчи и слушай. И с уважением! Кирилл вмиг замолчал, его трясло от ужаса, страх туманил и без того не ясный взор, а решимость и ярость державшего его Даждьбога лишили юношу остатков воли. Из своего нового положения Кирилл не мог толком видеть, что происходит вкруг, однако сквозь щели меж удерживавшими голову пальцами он различил оранжево-золотое свечение, начавшее постепенно усиливаться. –– О, могучий РОД Всеотец! Мы, внуки твои, мы дети твои, взываем к тебе, к твоей мудрости! Поведай же нам, что произошло, ибо чувствуем мы возмущения в волнах эфира! –– Встаньте, о славные дети мои, мои внуки! Сколько раз говорил вам, вы – не рабы, вы – побеги мои, РОжДенные славой и честью, не престало вам стоять на коленях пред кем либо, пусть и из уважения! –– Донесся спереди величавый и зычный голос. Преклонившие колени Боги вставали с улыбкой, волхвы также поднялись с земли в великой РАдости. Атлетичный Даждьбог встал вместе со всеми, энергичным движением подняв с земли Кирилла и глазам того предстало дивное зрелище. Ослепительной яркости пламя полыхало по центру поляны, взвиваясь ввысь столпом медно-златого цвета, переливаясь по контурам и внутри. Несмотря на бушевавшую внутри него силу, которую без сомнения ощущал на себе каждый из присутствующих, пекло не обжигало ни рук, ни глаз, источая вовне мягкость и благоденствие. В центре вихрей златого огня смутно угадывались черты человеческие. Густая, но при том малообъемная, как бы рубленая топором борода занимала большую часть старческого лица, умудренного опытом. Янтарного цвета глаза и коньячные брови застыли в ласковом прищуре, с коим лицо Всеотца взирало на собравшихся на вершине холма, а нос, похожий на каплю застывшего на вертикальной поверхности меда вовсе казался жидким. –– Вы хотите знать, что же случилось, вы вопрошаете? В таком случае утолю ваш нарастающий голод. Все дело в нем. –– Из центра вихря огней к впавшему в ступор Кириллу метнулась струйка огня и обвив его талию тут же пропала. –– Что, этот смертный?! –– Это невозможно! –– Но как?! –– Да я разорву его тщедушную тушку! –– Тише, дети мои! –– Молвил РОД, и поднявшаяся было буча страстей улеглась. –– Вам не следует винить его одного. Здесь замешаны элементали. –– Проклятые троглодиты! –– Жестокие воры, они опять за свое?! –– Предатели снова подняли головы! –– Я разорву их тщедушные тушки! –– Тише, чада мои. Помните Мои наставления и всегда оставайтесь благоразумными. Боюсь здесь и сейчас вы уже никак их не остановите... теперь только он – надежда всех Русов. –– РОД повторно обвил Кирилла огненной струйкой. –– Й-й-а? –– Едва слышно заблеял тот. –– Этот соплеподобный бездарь без грамма мускулов?! При всем почтении, Всеотец, как такое возможно? При одном взгляде на это... этот... кусок застывшей в развитии слизи у меня возникло желание его испепелить! Он позорит нас одним своим видом, ты вообще Рус? –– Спросил тут же Перун громовым голосом. –– Й-й-а? Я – русский. –– Какой же ты русский, какой ты же Рус?! Ты же... –– Довольно! Вот как было дело. Я взирал на внуков моих средь просторов Руси и взгляд мой коснулся плеч юного Руса. Увидел я в нем забитую силу, потухший огонь и торжество злого умысла элементалей – отсутствие мышц! –– От этих слов волхвы и Боги с ужасом вздрогнули все как один. РОД же продолжил. –– И тогда решил Я влить воды Байкала в его хилые жилы и ниспослал с этим Даждьбога к нему. Даждьбог Благородный исполнил все в точности, доставил к нему Байкалову воду. Но элементали, пропасть под них, в последний момент сотворили неладное! –– Что, что сделали они, Всеотец?! –– Как смели они даже думать об этом?! –– О трижды проклятые! Скажи скорее, Отец, за что конкретно я разорву их тщедушные тушки?! –– Терпение, дети и внуки. Эти презренные сделали страшную пакость – подмешали в воду они кривого времени жом. –– Невероятно! –– Даже им не к лицу заниматься подобным! –– Немыслимое коварство! –– И вот теперь мы вновь в начале, в начале времен! Вы чувствуете, какое на дворе время? –– И правда... –– Что, что чувствуешь ты, Белобог? –– не без ужаса спросила Макош. –– Я чувствую себя моложе на множество лет, а вы? –– Точно! –– На сколько? –– Без счета! Я уж и не помню, когда был таким молодым! –– Но что же теперь, Отец наш великий? –– О, тягостно мне речь эти слова, ибо сердца ваши преисполнятся скорбью, досадой... –– Да что же там, Отче?! –– Несусветная пакость наших врагов свела все насмарку, теперь история не начата, но хуже всего ее судьба отдана в его руки! –– РОД в третий раз указал на Кирилла, который к этому времени окончательно потерялся в пространстве и рамках времени. –– Не может быть! –– Мы пропали, пропали! –– Ч-что, что не так? У меня что-то есть, мне что-то сделать? –– Потерянно произнес парень. –– Ты, только ты теперь можешь спасти жизни Русов и сам ход истории! Подмешав жом элементали изменили саму ткань нашей реальности, связав тебя с временными потоками, которые ты прошел! Теперь все битвы, гремевшие на благо Русов, их развитие, ход зависят от тебя одного, ты должен одержать победу в каждой! –– Й-й-а? П-п-победу в битве? –– Ы. ПобедЫ. В битвах. –– безапелляционно поправил РОД. –– Н-но к-как, кто? Я толком не пойму даже где я! Кто вы такие?! –– А ты не понял? Предположенья отсутствуют в твоей голове? –– Я, я не знаю... –– Ты знаешь. Он знает! –– Ты знаешь, упырь, не елозь наши души! –– раздраженно проговорил окончательно взбешенный Перун. –– В-вы... боги? –– Ты говоришь сие без почтения! Даждьбог, будь так доб... –– С удовольствием, Отче. –– Молвил Даждьбог и так всек парню по затылку, что у того вновь брызнули вперемешку слезы и звезды. РОД молвил дальше: –– А так ты сообразителен! Да, это – Боги, а вон то – волхвы Древних Русов, предки предков твоих, их праРОДители. А Я, Я – РОД, могучий, великий, причина всего, всего начало, всего гармония. –– Это какой-то бред, глупый сюр, странный сон! –– Залепетал было Кирилл, но получил еще одну оплеуху, на этот раз не столь сильную. –– Жалкий щенок с обгаженной конурой вместо мозга! Как смеешь ты подвергать сомнению слова великого РОДа-Отца?! –– Я, й-й-а... п-простите! –– Отец! –– Белобог прервал сий диалог и обратился к РОДу. –– Как я понял, он должен победить в битвах, не так ли? –– Да, во всех. –– Но... –– Во всех. –– Иначе никак? –– Нет, невозможно иначе. Но возможно в конце, раз теперь само время находится в хаосе, мы сможем выудить наконец элементалей! –– При этих словах глаза РОДа вспыхнули красными углями. –– Клянусь честь тысяч боев, в коих я вел славных Русов, это стоит того! –– вскричал Белобог. –– Я, я немного не понял... –– Зато волхвы поняли. –– РОД обратился к собравшимся на холме мудрым людям. –– Вы объясните ему, дадите советы. –– Мы растолкуем ему, Всеотец. –– Согласно кивнул Млад. –– Отлично, а вы, –– он обратился уже к Богам. –– вы будите вести эти битвы вновь. Наступайте, учите, спасайте Русов, и главное – помогайте ему. –– Тут он пренебрежительно стрельнул глазами в сторону парня. –– Возможно он вскоре не будет таким... ничтожным. Слава мощи и силе! –– Воистину слава! –– Хором откликнулись стоявшие на холме боги и люди за исключением одного только Кирилла. После этих слов пламя РОДа погасло в момент, оставляя их наедине с друг другом и мыслями, кои следовало донести до Кирилла и о сути которых он лишь смутно догадывался. *** Практически все боги, за исключением Даждьбога, покинули капище довольно быстро, оставив Кирилла один на один с волхвами. –– Погоди, погоди. То есть ты хочешь сказать, что я, типа, – избранный? –– Слово не то, здесь скорее уместно «повинный», или же «соучастник», но в принципе да, можно сказать и так. –– Задумчиво кивнул Стар. –– И что мне делать? Типа кого-то победить, как я понял? –– Да, тебя ждут битвы, множество битв. –– С кем? –– С теми, кто в своей горячечной ненависти поклялся извести народ Русов с лица мироздания, с чешуйчатыми иродами гиблых топей. С подлыми, коварными ящерами. –– Так, стоп, погодь. Какими еще на Iвырезано цензуройI ящерами? –– Ты что, никогда не слышал о них? Злобные, сильные и изворотливые. Не чета Русам, но оттого и бесящиеся. Они не остановятся не перед чем, чтобы исполнить волю своих хозяев элементалей и стереть РОД людской с лица Земли. Упиваясь собственной бешенной яростью, они бросают вызов самому РОДу! Слабоумные, жестокие подонки! –– Эт все, кшн, хорошо, но как они выглядят-то? Типа это какие-то ящерицы, которых что, передавить надо? –– Отрок! –– Бабушка выхватила у Стара посох и ловко огрела Кирилла по башке, огорченно закивав головой. –– Ты чем слушаешь, бестолочь? Сказано ж – ящеры! –– У-э! –– Мешая слезы с соплями заголосил Кирилл. –– Н-у-у-у ящеры, н-ну и что?! –– А то! Это по сравнению с Русами, ящеры всего на всего малыши! В сравнении же с тобой, они настоящий бич земной погибели. Взрослые мужские особи достигают в росте трех аршинов и около скалки в ширь! Их плечи способны заслонить тень от ветвей молодой яблони, их когти остры, что твои кинжалы, их пасть столь смертоносна, что им достаточно смочить в слюне наконечник стрелы и такому как ты при ее попадании уже не выжить ни в жизнь. Вот, кто такие ящеры. –– Iвырезано цензуройI! Я попал! Это ж, это ж... Iвырезано цензуройI! –– Не сквернословь! –– Старуха вновь заехала ему по голове, на этот раз чуть слабее. –– А я... –– А ты что? –– А я смогу вернуться домомй? –– Ну-у... Если все сделаешь верно, то скорей всего да, смогешь. –– А по-другому никак нельзя? Ну знаете, без всяких там битв и... –– Нет. –– Синхронно гавкнула пятерка волхвов. –– Поверь мне, малявка, не только ты здесь страдаешь. –– С максимальным презрением произнес Даждьбог. –– Да? А тебя-то че не устраивает? Что тебе, качалка закрыта? –– Раздраженно бросил Кирилл, все еще отказывавшийся воспринимать происходящее с должной серьезностью. –– Что меня гложет? О, я скажу тебе, что! –– Глаза массивного Бога налились густой бычьей кровью, но одновременно с тем кончики губ уколола смешинка. –– Я прошел десятки, сотни, тысячи битв, великих и славных. Я бился бок о бок с героями Русов, рядом со мной метал зевесы Перун, блистал мечом Белобог, а могучий Хорс рвал ящеров пополам, хватая их за ноги! Мы купались в крови и славе! Мы теряли друзей, братьев... Мы ели, старели, украдкой спали, и бились, бились с утра до утра, невзирая на боль, на жажду сна и питья, не считаясь с потерями, в меньшинстве, превозмогая противников, обстоятельства и самих себя! И пришли туда, в Пустую Туманность и Туманную Пустость, туда, на планету Гондон, в логово поганых элементалей. В лежбище тех, кто извратил и затуманил разум самого Чернобога, тех, кто планировал каждую битву, тех, кто был ответственен за разоренные хаты, отравленные колодцы, выжженные поля, тех, кто бесчисленное множество раз налетал на нашу твердыню и гордость – Байкал, мы настигли их – создателей ящеров! Они как раз вновь спешно собирали пожитки, готовили припасы, армады врагов заканчивали обучение, а Чездные Рыцари как на зло облачилась в доспехи. –– Какие? –– Чездные. Это сокращение от Черных Звезд, по-вашему– Черные Дыры. –– А-а-а. –– Так вот. Мы ринулись в бой не раздумывая. Их копья крошились о наши сердца, кровь кипела в жилах, а чешуя в тот день разлеталась так далеко, что если бы все закончилось в этот же день, то еще с десяток лет после сей битвы случайный путник находил бы чешуйки с застывшей кровью за целые звездные системы от того места! Так должно было быть, так могло было быть... Но их силы были изрядных, мы поняли, что можем победить, но не до конца, разбить, но не уничтожить. И тогда мы воззвали к Всеотцу, великому и славному РОДу, который жаждал сей битвы не меньше нашего, дабы остановить их и отомстить им за варварские злодеяния! Но Он не пришел... Он, величайший, сильнейший, оставил нас. А знаешь, из-за кого?! –– Взревел Даждьбог. –– Н-нет. –– Из-за тебя! Ты, клятый говнарь, никчемный, тщедушный, хилый и слабый, ты мерзотный червь отвлек Его взор. И РОД решил, что лучше повлиять на тебя, чтобы ты стал лучше, пробудился от вод Байкальских и изменился... –– Погоди-ика. –– В сомнении протянул парень и было слышно, как в его голове крутятся заржавевшие шестерни. –– Ты чего этим хочешь сказать, что это я виноват? Виноват в чем, в вашем поражении? –– Да как ты смеешь?! –– Взревел Даждьбог. –– Г-х-ра-а! Был бы ты человеком! –– Но я же типа пытаюсь понять... Получается были эти, как их там, элементали, потом война, а потом че? Сдерживая ярость Даждьбог посмотрел на Кирилла. –– Что было потом? Потом была пагуба. В тот миг, когда я и Белобог уже заносили оружье над поверженными врагами, РОД послал меня к тебе с Байкальской водой. Я так хотел поскорее вернуться к битве, что пренебрег правилами конспирации и проклятые элементали вызнали про помощь РОДа тебе. Они пробрались следом за мной и схватили меня, ослепленного жаждой скорого возвращения в бой и использовали тебя, как соломинку утопающий. И тогда... –– Так, стоп. То есть... Это же ты провтыкал элементалей. –– Неожиданно изрек Кирилл. –– Что?! –– Ну да, точно, ты. Ты ж отправился с этой водой, хз зачем, но отправился. И не доглядел. Ты и виноват, все сходится. Даждьбог же, не говоря худого слова просто втащил Кириллу по первое число и по солнечное сплетение. –– Жалкая тварь. Будешь говорить, когда я тебе разрешу, а когда меня взволнует твое жалкое мнение, я тебе его сообщу. Кирилл бросил не него взгляд, полный слез. –– Могучий Даждьбог, может приступим к тренировке юноши? Как никак ему должно будет совсем скоро бороться. –– Да, пожалуй. Ей, юнец. –– Что? –– Как тебя звать хоть? –– К-к-ирил. –– Какое мерзкое имя... Полагаю, Русы позволят тебе перенаречься, когда придет срок и ты будешь достоин. Кирилл ничего не ответил. В его голове ворохом проносились как отрывки, так и цельные куски мыслей, которые то задерживались в фокусе восприятия, то роились где-то там, в бессознательном. «Какие русы?..; твою мать, где я?!; хочу есть.; может я сплю?..; а как же мама?; блинчик бы. Со сгущенкой; а-а-а!» –– Кирилл! Кирилыч! –– А, что? –– Ты что-то совсем размок. Пойдем, поедим и начнем тренировки. ––Та блин, ты о чем, какие к черту тренировки? Это все фигня какая-то, этого быть просто не может. Этого просто не может быть! Сейчас я очнусь или проснусь, или еще что-то и это закончиться. –– Нда-а. Тяжелый случай. –– Покачал головой один из карликов. Неожиданно небо озарилось вспышкой огромной силы. Раскаленный метеор ворвался в атмосферу Земли, заставляя облака испаряться, под его жаром трещали сами небеса. Позади астероида бурой рекой воздушной магмы шел длинный огненный след, прочерчивающий оранжево-белую линию. –– Что за... –– Короста, проказа! Похоже времени у нас совсем нет... *** Метеор упал в осьмушке километров прямиком на водную гладь гигантского моря, мгновенно его испарив. Кратер его растянулся на сотни метров вокруг, сам метеор разлетелся на части, оставив после себя лишь обожженную землю, пепел сгоревших водорослей да зазубренные к небу пни росших в округе деревтев. Картина разрушений поистине впечатляла, особенно Кирилла, которого к месту падения доставил Даждьбог, все также удерживая парня за шкирку. –– Твою ж... это что, там что-то движется? – Во имя РОДа, волхвы были правы! –– Тоскливо вздохнул Даждьбог, закрыв глаза. –– Началось. Мужайся, смертный. –– Стоп, что? Вместо ответа Даждьбог вихрем устремился на дно продолжавшего дымить кратера. Посадка протекла жестко, стремительно – Бог сперва на бешенной скорости опустился на дно, после чего попросту сбросил Кирилла вниз, паря над землей в нескольких метрах. –– А-а-а! Приземлившись Кирилл почувствовал, как потоки влаги падают ему на загривок и голову. «Там что, дождь?» –– Подумал парень, поднимая голову. Все оказалось куда прозаичней – на Кирилла падали его же слюни, которые вырвались изо рта во время падения. «Тьфу, ну хоть не этот меня обоссал... как же здесь душно». Воздух и впрямь был иссушен. –– А я могу. – Без тени иронии сказал Даждьбог. –– Если сплохуешь, так и сделаю. А теперь иди, у нас нет времени. –– Как, что, почему, ты вообще, о чем? –– Ты с волхвами общался? –– Ну да. – Что ты понял? –– Ну... победить что ли кого-то должен? –– Кирилл в нерешительности повел руками. –– Да. А теперь иди, побеждай. –– Но... кого? –– Обернись вокруг себя, может кто Iвырезано цензуройI тебя. –– Уже с насмешкой сказал Даждьбог, кивнув Кириллу за спину. Нахмурив брови, парень обернулся назад и застыл на месте, молниеносно изменившись в лице. Прямо перед ним, у самого дна гигантского кратера находились... динозавры! Огромные, словно сошедшие с экранов премьеры первых трех частей Юрского Парка (всем же понятно, что остальные – Iвырезано цензуройI), плотоядные и травоядные холоднокровные неспешно прохаживались из стороны в сторону. –– М-м-мама! – вскрикнул Кирилл от казалось бы так недавно оставившего его в покое ужаса! –– Это, это же... –– Да, смертный, ты верно подумал, это они. Дети Завра. –– Н-но, что мне с ними делать? –– А сам-то как думаешь? –– Но как мне их победить?! –– А кто сказал, что тебе надобно их побеждать? –– Даждьбог удивленно приподнял брови. –– В-волхвы. –– Это ложь, при чем чистой воды! –– произнес появившийся из-за спины Стар, заставив парня испуганно вздрогнуть. –– А, а ты как... –– Не важно. Мы что тебе говорили? –– Ну, что мы вроде как в прошлом. –– Та-ак. –– И что мне нужно уничтожить всех чьих-то противников. –– Наших противников, нас – Древних Русов, ибо ты подверг весь наш РОД смертельной опасности! –– Вообще-то не я... –– Начал было Кирилл, но посмотрев на сжатые кулаки еще парившего над головою Даждьбога парень быстро оставил проигранный спор. –– Я виноват, я должен всех победить. –– Верно. И что тебе не понятно? –– Но как я должен победить динозавров? –– Да не надо! Не надо сейчас никого побеждать. Ты должен направить историю в нужное Русло. Давай, вспоминай-ка историю. Что тебе известно о динозаврах? –– Ну они когда-то жили, потом упал метеорит, и они вымерли. –– Чего?! –– Ты что, охмелел?! –– А что не так? –– Подумай еще раз. –– Да правда, это все, что я знаю о них. Так в школе говорили. И по телеку. И вообще это всем известный факт! –– Ты... –– Он не лжет. –– Что?! –– Я проверил уголки его памяти... это правда. Им так говорят. –– Н-неужто ли это правда?! –– Язык заплетался теперь уж у Стара. –– И вы верите в эту, мерзкую, гнусную, отвратную ложь? –– Ну да, а разве это не правда? Ну динозавры, come on. Они жили че-то типа 65 миллиардов лет тому, потом метеорит ка-ак хе-е-рась... и все, нет больше динозавров. –– Погоди, погоди, ты из какого века? –– Из двадцать первого. –– Не может быть, элементали! Их пагубное воздействие начало действовать, извращая даже людскую память! –– Стапэ, стапэ. Элементали, если я правильно помню, меня выкрали, чтобы изменить прошлое. Как они могут изменить прошлое до похищения? Я бы тогда не мог этого «помнить». –– Похоже, что их тени дали свои плоды... Ты помнишь, Стар, как не так давно люди официально лишили Плутон звания планеты? –– А? –– Стар удивился повторно. –– Ой, точно, извиняй. Ну конечно ты не можешь этого помнить, ты же из прошлого. В 21 веке они лишили Плутон звания планеты. Я только сейчас догадался... к нему сразу тогда интерес в разы сократился, перестали исследовать... Это точно дело их грязных рук. –– Кого – их? Элементалей? –– Да, Кирилл, это точно были они. –– Но... зачем, зачем им это? –– Что бы вы меньше его изучали. На нем ведь в ваше время живут Дети Завра! –– Что?! Динозавры живут на Плутоне?! –– Да. –– Но... Это же бред! –– Это сущая правда. Как думаешь, зачем они лгут вам про их вымирание? –– Не-ет, не может быть... Это не правда... Не похоже на правду. –– Ты стоишь на дне кратера от метеорита, над тобой парит Бог, а рядом слоняются динозавры! Ты всерьез не можешь поверить, что вам лгут про вымирание, произошедшее 65 миллиардов лет назад?! Кирилл не знал, что ответить, он молча опустился на пятую точку. Глупый, несуразный, фантасмагорический бред никак не хотел в его голове превращаться... нет, не в правду, нет, хотя бы в мысли. Хотя даже не в них, хотя бы в подобие! В подобие мыслей. Динозавры живут на Плутоне, он – избранный, путешествия во времени, элементали, не хватает только человеческих жертв, кошек, живущих с собаками и массовой истерии! «Да что ты черт побери такое несешь?» –– Промелькнуло у него в голове. «Что? Я молчал» –– отозвался Даждьбог. «А, что? Тьфу, не важно, я не с тобой». «А с кем?». «Сам с собой». «Да ты шизик». Кирилл всплеснул руками и протер вспотевшее лицо. В голове варилась липкая, несвязная каша. –– Так, и... что? Че я должен делать-то с ними, чего вам от меня надо? –– Значит так, смертный. Поскольку ты не знаешь историю, то я тебе разъясню. Давным-давно, во времена златого рассвета Древних Русов они встретили Детей Завра, с коими подружились, крестили их в веру языческую и жили с ними душа в душу до тех пор, покуда не переселились они на Плутон, с коим Русы связь крепкую всегда держали... Теперь видимо, в твоем времени от этой связи не осталось и следа в людских головах. Кирилл молчал, усиленно массируя лоб. –– И что теперь? –– Ну раз ты избранный, значит видимо ты и должен стать дипломатом Русов промеж ними и Детьми Завра. Ты должен убедить их жить в мире и согласии с РОДом людским. В тот раз этим занимались великие знатоки риторики Русов, они договорились обо всем довольно быстро и элементали не смогли ничего сделать. Но теперь... –– Ох, славный Даждьбог, я боюсь за нас, всех нас. –– Сказал Стар, переводя взгляд с динозавров на Кирилла. –– Я тоже. Но выбора нет, он это сделает. Иди, смертный, и помни, что судьба дружбы между Русами и Детьми Завра в твоих руках. Иди скорее, пока... –– О... нет! В эту секунду по небу пронеслась мутная рябь, воздух загустел, само солнце поспешило скрыться за тучами. С небес на землю сошли вороха пепла и пыли, начав постепенно приобретать человекоподобные формы. Стар скривил челюсть, а Даждьбог с яростью сжал кулаки. –– Они здесь. –– Молвил Стар без надежды в голосе. –– Элементали. Старик был прав, это были именно элементали. Угольно-пепельные, облаченные в помесь доспех и туники, они стояли, построившись в ряд и самодовольно упирали руки в бока. –– А-а, Дажа. И ты здесь. –– Улыбнулся один из них, стоявший справа восьмым. –– Уже соскучился по нашим объятьям? По мрачной шеренге прокатилась волна задорного хохота. –– Да я бы порвал тебя, проклятый Февраль, порвал бы в честном бою, но похоже такой вид сраженья тебе не ведом! –– Че ж я, совсем по-твоему обалдуй? Зачем мне биться, теперь все будет проще. Очень скоро мир изменится непоправимо, и ни ты ничего не сможешь с этим поделать, владыка над медом. –– Над свистом! –– Вскипел Даждьбог. –– Да нам плевать, ты – уже история. История, которой никогда не было! Ха-ха-ха! А теперь извиняй, нам пора, надобно поскорей склонить Детей Завра в истинную сторону. –– Сказал Февраль, сгоняя с чла остатки веселости, становясь в лице суровым, бледнеющим мрамором цвета кости на фоне заходящего бублика солнца. –– Может решим все здесь и сейчас?! Я призову брата-Перуна... –– И не надейся, Дажа, всему должно идти в русле первоначал. А вот куда это русло нас заведет, мы с вами сейчас и узнаем. –– Сказал другой элементаль и повернулся на сей раз к динозаврам. –– Досточтимые Родичи великого Завра!.. –– Так, все, Кирилл, пора действовать. –– Чт-то, что мне делать-то?! –– Как что, постарайся убедить Детей Завра встать на сторону Русов... ишь, чего затирает. –– Стар кивнул в сторону говорившего элементаля. Тот же глаголил: –– ... Мы же, благородные (без уважения к слову РОД произнес он это слово) элементали, всегда считали Отца вашего, Завра истинным богом (здесь он поднатужился было для вида, сказав слово «бог» якобы с уважением, но в самом деле же ненавидя его) и другом нам, не то, что жалкие владыки над всяким. –– Тут он презрительным взглядом стрельнул в сторону Дажы. –– Так, все, Кирилыч, дерзать пора. Иди и помню историю Русов. Завр – не отдельный Бог, но проекция РОДа с хвостом, утверждения элементалей ложны, ошибочны. Иди, победи же в споре сим теософском. Кирилл уже даже не стал произносить РОДное его глотке «Чего?», так как толку от его вопросов почему-то никогда не было. Он собрался с мыслями и двинулся к динозаврам, подле которых призывая всю силу лживого красноречия ораторствовал элементаль. Гниль, а именно так его звали, был силен и красив на язык, имел много практики в спорах с другими и славен был совращением множества Русов с пути могучего РОДа, их Всеотца. Его седые волосы, торчащие на голове в беспорядке великом, аки ветви шиповника, то и дело норовили запасть ему в рот – столь скоростна была его речь и не обуздана. Скоростна, но при том мелодична, приятна уху, точнее ушному отверстию динозавров. Эти – стояли, подсобрав животы и опершись на хвост всей своею массой, жадно ловя каждое слово элементаля и улыбались столь приятной лести. Стиль изложения постепенно переходил от водянистой каши посылов, восхищений и обещаний в откровенное завирательство. «Так, что же сказать-то... а может... ну, че делать, попробую». –– Гхм. – Кирилл неуверенно крякнул в кулак. –– Э... граждане динозавры... Повисла неловкая пауза, даже растекшийся было по древу элементаль удивленно взглянул исподлобья на оратора Древних Русов. Динозавры же вовсе округлили глаза, фокусируясь на парнишке, телосложением своим похожем скорей на опарыша. Вертикальные зрачки их, узкие и без того сверх всякой меры, уменьшились до размера сосновой иголки. –– Вы меня извините конечно... –– Сказал один из них, поправляя лапкой подшейную чешую на манер ослабления галстука. –– What did you say about my mom? –– Я... э... –– начал было Кирилл, почесывая голову, но не растерявшийся Стар вовремя одернул его за футболку. –– Ты что, дурак? Какие к элементалям динозавры? –– Но они ж... –– Они – Дети Завра, так их зовут все здесь и всегда звали. Выкидывай давай из головы свои бредни, ты ж так только на руку элементалям играешь. –– Но Завр ж не Бог... –– Но проекция РОДа!.. Не старайся понять, просто делай, что тебе говорят. –– Понял, сорян... Так вот! –– Начал Кирилл, чуть повысив голос. –– Вы, стало быть, Дети Завра. –– Да, это мы. –– Сказал птеродактиль, седевший на чуть подплавившемся валуне. –– А вы?.. –– Я представляю народ... –– здесь он запнулся от слабого подзатыльника. – Чего? –– НаРОД. –– ? – парень недоуменно смотрел на Стара и Дажу. –– РОД. Говори всегда с уважением! –– Дажа, не мешай парнише слово держать. –– Улыбнулся Гниль. –– Пока он сказал все по делу, нам нравится такой диалог. Продолжай, юноша, я помолчу. –– Так вот, наРОД Древних... –– Ну вот, все курам на смех! – Всплеснул руками Февраль. –– А так хорошо начиналось! –– Да помолчи ты! –– Сам помолчи. –– Члены комиссии по приемке, дайте ж ему сказать. –– Вмешался тираннозавр. –– Все, все, умолкаю. –– Говори, юноша. –– Так вот, наРОД Древних (тут он взглянул на Стара и тот кивнул) Русов, ваших старых друзей. Вот предыдущий... э... рассказчик. –– Он даже не знает должности, входящие в комиссию по протоколу! –– Будьте добры проявить уважение. Как никак он старается. Хоть и бездарно... молви дальше, парнишка. –– Спасибо. Так вот, вам стоит дружить с Древними Русами. –– Почему же? –– Ну... они, то есть мы, мы будим вам добрыми друзьями. Всегда поможем, всему научим. –– А мы можем также. –– Перебил его Февраль. –– И даже лучше. И, и... больше! –– Прекратите переби... –– А в чем он неправ? – один из паразауролофов вступился за элементаля. –– Их речь грамотней, оба они предложили нам дружбу, но при том первый хотя бы не посылал нашу мать и уважительно относится к нашему Богу. А эти что? Скажи-ка, парниш, как вы относитесь к нашему Богу? Повисла гнетущая тишина. –– А-э... Ну этот Завр... он не то, что бы прям Бог, он скорее... –– Разговор тут окончен. –– Махнул тираннозавр крохотной лапкой. –– Да стой, почему? –– Ну ты себя-то слышал? Все, хватит, нам надоело. Даждьбог в бессильной злобе всплеснул руками. –– Ты все испортил! – Раздраженно протянул он. –– Да нет же, он сказал все как надо. –– Радостно зыркнул на Дажу Февраль. – Кирилыч, да? Не хочешь к нам? Вместе мы их... –– Довольно, сейчас я... –– Погодьте ссориться. –– Диплодок средних лет влез в разговор и прервал намечавшуюся перепалку. –– Давайте мы сначала определимся. –– А что тут думать, мы пойдем с этими. – Тираннозавр кивнул в сторону элементалей. –– А ты, Небекрыл, что ты скажешь? Птеродактиль нахмурил безволосые брови. –– Все вРОДе складно они говорят, но вот сердце... им смутно чувствую я, что нам по пути все же с Древними Русами. –– Да что ты в них нашел, они даже не признают Отца нашего Богом! –– Да я не знаю, не знаю!.. –– Все, я решил пойдем с ва... – Диплодок уже повернулся к начавшим ликовать элементалям, но тут сам РОД сошел на землю, не дав Детям Завра принять роковое решение. Из глубин небесной выси, там, где отсутствуют даже звезды, возжег Он свою проекцию. Объемным и теплым лучом сошла она наземь, и воспылала прямиком у Завровых носов, заставив при этом скривившихся в ненависти элементалей припасть на колени и рвать на голове пряди волос от негодования. –– Я – РОД, великий и славный, Я создал вас во дружбу с Русами из пепла корней и рыбьего глаза. Я ваш Отец, принятый вами за Завра. В подтверждение слов Моих дарую я вам великое знание это. –– Сказав сие голос РОДа умолк, озарив стоящих в округе волной теплого света. Блеснув на мгновенье, волна расточилась в пространстве, не оставив после себя ничего, кроме света, отраженного в глазах Детей Завра, игристо блестящего там. –– Я, я... понял... –– Тихо вырвалось у каждого динозавра. –– Да что ты понял, что понял?! –– В прямом смысле брызжа желчью из рта вскричал раздосадованный Февраль. –– Все, РОД... –– Нет никакого рода, есть только мы – элементали, ваши лучшие из друзей, что б тебе сдохнуть, скотина безмозглая! –– Не-ет, теперь-то я вас вижу ясно. –– Это все жалкие Русы, трижды будьте вы прокляты! – Крикнул казавшийся до этого спокойным Гниль. После его реплики толпа элементалей окончательно потеряла терпение и самообладание. Они кричали, бились в истерике, сотрясавшей саму твердь земную и заставлявшей кудрявые облака принимать цвет бензиновой лужи. –– Вы, вы!.. Вы заплатите за свое варварство! Вы... –– Мы. –– Пронеслось громом над головами. Грозовым вихрем сошел с неба Перун, предвосхищая своим появлением скорую близость других Богов. –– Ну что, Февраль, может прямо сейчас перепишем историю? –– Спросил он с клокотавшей смесью иронии, ярости, поигрывая вызывающим молотом в могучих руках. –– Не-е-т уж, поганый Перун, не бывать этому. род (какое неуважение!) сам сломал свой хребет. Мы еще свидимся с вами и вот тогда-а! Тогда-то уж точно смерть вам будет, русы! –– Выкрикнув это, Февраль искривился всем телом и кучей роящегося в самом себе пепла взметнулся к небу. Остальные элементали последовали за ним, перед превращением обидно посыпая весь РОД Русов обильным, свирепым матом. –– Э... ну что, мы... победили? –– Непонимающе сказал Кирилл, когда последний из них скрылся из виду. –– Что? Не-ет. Февраль прав, РОД спас корни дерева, но не его ствол или листья. Чувствую я, как Отец наш закипает от слабости и бездарности сего отрока. –– Перун указал перстом для того предназначенным на Кирилла. –– Более он нам не помощник, далее мы будем одни, по себе сами. –– Что не так, Дажа? –– Спросил было парень и тут же получил болезненную оплеуху, лишившую его из-за сильной инерции пари передних зубов. –– Ай бл*фь! –– Во-первых – Даждьбог! Во-вторых, Перун прав, Отец наш великий РОД поспособствовал сохранению первости исторической истины. Он спас первое событие, не дав самому корню истории свернуть не туда, уберегая нас от досрочного поражения, но... похоже Февраль не лукавил. В предыдущий раз Завры сами доверились Русам, без помощи, ДОБРО-ВОЛЬНО. Теперь же РОД призвал их к себе силой, а это значит... –– Чрез поколение или два найдутся недовольные этим решением. Начнут поговаривать об обмане предков... –– И тогда у элементалей появится шанс! Они будут склонять и совращать таких Потомков Завров. Эх, парень, парень, что ж ты наделал! –– Я, я не... –– Поздно, я чувствую дрожь самой земли. Твоя судьба не хочет медлить, сейчас нас перенесет в другое эпохальное событие прошлого. Прощай, Стар. Ведай же мудро с остальными волхвами. –– Ведаю небо, РОДА, Богов. –– Утвердительно кивнул старец. –– Удачи вам и... Могучий Даждьбог. –– Да, брат? –– Не дайте ему погубить Древних Русов. –– Никогда. После этого пространство вокруг двух Богов и Кирилла изогнулось, блеснуло, в глазах закружилось. Секунда, и они уже исчезли, оставив Стара с добродушными Заврами. Часть 2. Создание Ящеров. Как это было? *** Для Кирилла прошло не так много времени (чуть меньше секунды), на деле же прошли две сотни лет от появления на свет Детей Завра. Портал временной перенес их к подножию горы Олимп, что в великой стране – Русо-Греции. –– Где это мы? –– Спросил Кирилл, рукой закрываясь от слепящего солнца. –– А-а, гора Олимп... Элементали не смогли изменить ход истории, может мы сможем? –– Перун обратился с вопросом к Даждьбогу, но тот отрицательно мотнул головой. –– Первоосновы нам изменить не под силу, да и... ты просто взгляни на него. Нет, он не сможет уболтать Черно. –– А? Вы, о чем? Что мне теперь делать? –– Если б я знал. –– Угрюмо вздохнул Даждьбог. –– Давным-давно, когда Завры и Русы жили в мире, а элементали скрылись во тьму и нам не досаждали, начал разыгрываться великий план Всеотца нашего, РОДа. Он жаждал создать совершенных людей, преднарек Он их Русам, ступавшими ногами из Репки. Русы должны были сражаться с ненастьями, насылаемыми на них Чернобогом. В помощь им стоял тогда и сейчас Белобог. Десятки и сотни атак были отбиты, меж братьями же был крепкий мир, Русам же также был мил Чернобог, ибо знали они о плане РОДа – биться с врагами для совершенства духа и тела, и... –– Так, стоп, погоди. То есть, РОД, как ты говоришь, посылал на них войны? –– Ну да. И в том величие Его было... –– Э-э нет, постой-ка, постой. То есть Он типа насылал на них войны, а ни еще благодарны за это Ему? –– Да. –– Едва сдержанно сцедил раздраженный Даждьбог. –– Именно так все и было. И есть. И так будет. И... –– Но... зачем? –– Ты бл* чем слушаешь?! Что бы не рождались такие уроды, как ты! –– Вскричал в конец взбешенный Перун, хватаясь за молот. Кирилл испуганно посмотрел на него. –– Да, все очень просто. Наш Отец, великий РОД, Создатель всего живого терпеть не может таких как ты – говнарей, которые не то, что на людей, но на животных-то не похожи. Почему бились Спарта с Афиной, почему пали вшивые директории Франции и России, почему рассыпался погрязший в пороках Рим, никогда не задумывался? –– Бог замолчал, смиряя гнев и смерив парня испепеляющим взглядом. –– Все дело в тебе, в таких же как ты. Вы – говнарях, вы разлагаете мир одним своим видом. Как, скажи мне как, вы появляетесь?! Вас же воспитывает всегда великое поколение, поколение, много раз доказавшие, что достойно внуками РОДа великого зваться. А вы каждый раз портите все их наследие! В последний раз просрали такую страну, Древний Рус Сталин до сих пор ходит хмурым под сенью садов благословленного Ирия!.. Знаешь почему ты такой, какой есть? –– Э... –– А я отвечу. Ты такой, какой есть: тщедушный, противный, без бабы, яиц и с мерзким голосом гимназистки потому, что ты перестал бороться за жизнь! Одни жили впроголодь, каждый день как последний. Они тянулись к прекрасному, хотели жить, развиваться, ценили приРОДу. Но есть и те, кто расслабился, он хочет лишь вкусно есть, сладко спать и вытирать детей о подушку! Весь Его (Перун с подобострастием глянул на небо) план был построен на искоренении из общества таких вот людей, и вот теперь, какая ирония, судьба триллиардов прекрасных жизней в руках самого никчемного из говнарей! Кирилл виновато потупил взгляд. –– П-простите, я не виноват... –– Та мы это знаем, но суть дела-то от этого не изменится. –– Махнул рукой спокойный Даждьбог. Перун же лишь фыркнул. Все втроем помолчали. –– Так, а-а... Что было дальше, ну, с Чернобогом? –– А? Ах да. Чернобогу РОД доверил великую миссию – стяжать, проверять крепость доблести Русов и наш брат ринулся со всею прилежностью исполнять сей великий замысел. Поначалу удачи Русов зажигали в сердце его нежное пламя, и он искренне радовался успехам их славным. Но потом, стремясь усилить нажим на Русов, он углубился в черноту пустоты, ища сил и вдохновения для новых и славных битв. Это было ошибкой нашего брата, ошибкой, чуть не стоившей существования Русов и... нам. Кирилл удивился. Его собеседники были крайне могущественны, энергия буквально сочилась со всех их членов (речь о руках, ногах и т.п.), а вострое оружие размером с самого парня, инкрустированное благородными металлами, светящееся от, наверняка, магических свойств (а куда деваться, походу весь этот бред про Богов не лишен смысла. Как иначе объяснить все то, что было до этого?), казалось столь мощным, внушительным, способным сокрушить все на свете. Как могут такие войны оказаться в затруднительном положении? –– Не смотри так, это правда, мы тогда оплошали. Слоняясь во тьме, Чернобог услышал голос. То были... –– Элементали! –– Догадался Кирилл. –– Точно. Они нашептали ему столько лжи, перемешанной с правдой, что, вернувшись из тьмы, брат ринулся в кузницу к Алатырь-Камню, возвысил его, разверз небеса и начал творить огромные луны. Восемь лун создал тогда Чернобог и при помощи элементальских уловок, нашептываний и прямой помощи заселил их всякою швалью, злобной до Русов. –– Стой, погоди, восемь лун?! Типа... –– Пойдем, скоро сам все увидишь. И да, не старайся что ни будь предпринимать. –– Почему? –– Создание ящеров предопределило всю историю Русов, точно также, как дружба с Детьми Завра. Не будь его, вся история пошла б по-другому. Это корень, его нельзя изменить. –– Вовсе неправда. –– Желчно молвил Перун. Ему противны были элементали и ящеры больше, чем кому быто ни было, а потому слыша о них, он каждый раз заводился. –– Ну-у, посмотрим. –– Кирилл пожал плечами. *** Молчаливая троица взбиралась на гору Олимп, точнее сказать –– молчаливая двойка Богов поднималась наверх, прыгая с камня на камень, а сидевший на шее у Даждьбога Кирилл гомонил же со страху, причем за четверых. Конечно, Боги могли подняться наверх полетом, однако им было ведомо, что Кириллу предстоит биться в огромном количестве битв, и что закалять характер его должно пораньше. Поэтому и сигали они от скалы к скале, от выступа к выступу, подогревая в жилах юнца потаенный в глубинах души интерес к адреналину. Нельзя сказать, впрочем, что сей интерес активно начинал пробуждался. –– А-а-а, Бог ты мой, Iвырезано цензуройI, Iвырезано цензуройI, какой же Iвырезано цензуройI! –– Кирилл, успокойся, Байкала не баламуть. Мы ведь всего-то на полутора тысячах метров, это всего на сорок один метр выше, чем половина пути, а мое ухо уже болит от твоих визгливых возгласов! Давай умолкай, а то полетишь в низ со скоростью камней и ветра. –– А, а-а! –– Только и мог ответить Кирилл. Крутой горный воздух, свежий и чистый, заполонял его рот, заставляя глаза слезиться, а легкие – переполняться. Растущие на скалистых отшибах деревья трепал куцый ветер, а худые козлы-горноскоки, редко встречающиеся на каменистых склонах горы растерянно блеяли, пятясь назад при виде взмывающих ввысь Богов атлетичных. Пару раз у Кирилла мутило взор, желудок же вовсе сходил с ума, посылая в мозг тревожные позывы и помыслы. –– Даже не думай. –– Коротко оборвал его Даждьбог, когда парень неуверенно промямлил просьбу остановиться. –– Если что – фонтанируй через плечо. И смотри мне, что б ни одна капля на меня не попала! Так вот и приходилось Кириллу давить позывы в себе, вновь и вновь поглощая давнишний завтрак. Когда они достигли верха, на малом плато их встретил крохотный дом в строго греческом стиле с журчащим фонтаном, обведенный полумесяцем из забора и отделанный мрамором. Чуть поодаль от дома росло одинокое древо оливы, бравшее начало среди сваленных в кучу больших валунов и омываемое вершинными вихрями. Сзади же дома всходило златое солнце. –– Как, гуэ... как краси-иво. –– Подавив очередной рвотный позыв удивленно молвил Кирилл. –– Что есть, то есть. –– Снисходительно улыбнулся Перун, но тут же вновь стал чернее тучи. –– Лос фунт, вы опоздали, русовы боги. –– Хищнически щерясь сказал неизвестный Кириллу элементаль, эффектно вышедший из-за оливы. Как они его не заметили за худым деревцем, парень понять так и не смог, не иначе до этого элементаль был невидим. Взгляд троицы впился в него, их враг же спокойно обернулся на солнце, резанул щеку улыбкой и встал буквой «Ф». –– Зря скалишься, Пепел. Не важно, пойдет с вами Чернобог или нет, любые армии мы все равно уничтожим. –– Что же ты делаешь тогда здесь, Перун, рас так уверен в своих победах? –– Не прекращая блестеть зубами спросил Пепел. –– Не твое дело. –– Перун начал вскипать. –– Где Чернобог? –– На своем месте, уже присматривает завров для Алатырь-Камня. –– Они не пойдут добровольно. На этом сломе судьбы, грязном обмане мы вас и раскроем. –– Ну-ну, постарайтесь. –– Хихикнул эелементаль, после чего растворился в налетевшем потоке ветра. –– Пойдем, Кирилл, пришло наше время. –– А что мне делать? –– Менять судьбу. –– Но-о... Мы ведь не сможем не дать создать ящеров, ты же сам так сказал. –– И что ты предлагаешь, просто стоять и безучастно смотреть? –– Вновь вскипел Перун и не дождавшись ответа зашагал резво к двери. Даждьбог пошел за ним, Кирилл пошел также. Уже знакомый ему Чернобог стоял в центре пустого дома, светящийся цветом сияния севера внутри и снаружи Алатырь-Камень, напоминавший отшлифованный гуталином кирпич-тяжеловес, лежал перед ним на столе из резного дуба. Чернобог стоял с ровной спиной, уперевшись ладонями в стол. С напряженного его чела не сходила улыбка самодовольства. Вокруг Бога толпились элементали, хаотично тыкая пальцев на камень и стол, с придыханием гомоня бессчетное число самых разных советов, а струившийся из Алатырь-Камня свет, поначалу рассеянный теперь же стремительно собирался в вооруженную человекоподобную сущность с хвостом. –– О да, ты велик! –– Сам род до такого бы не домыслил! –– Это изменит ход войны! –– русам до такого точно не догадаться! Теперь-то они у тебя запля-а-ашут! –– Расступитесь, шельмы! –– Грянул завороженный Чернобог, отшатываясь от камня в сторону неизвестно зачем. Тут он увидел стоявших собратьев-соБогов и знакомого средь них сморчка. Где конкретно он видел последнего Чернобог не смог вспомнить. –– А, братья мои, дети РОДа в гости пожаловали. Никак вызнать хотите, что я приготовил для Древних Русов? Извините, но сообщать вам заранее сего я не стану, пусть будет сюрпризом, вы точно оцените. Это мое лучшее из творений... –– Мы знаем про ящеров. –– Что?! Как?! Кто не смолчал?!! –– Успокойся, Черно, давай все обсу... –– Успокоиться, успокоиться?! Ну уж нет, изволь отвечать на вопросы, Пера. Кто вам сказал?! –– Чернобог, не груби нам. Неужто не видишь ты, как низко ты пал? Ты, ты впустил в дом свой тех, кого клялся истребить, якшаешь с ними, лобзаешься, внимаешь их грязным речам и советам! –– Не надо лжи, Дажа, я вижу насквозь ваши намерения. Вы боитесь за Русов, страшитесь, задаетесь вопросом, а выстоят ли они? Отвечу тебе на этот вопрос: если РОД дал жить им достойно, если сильны духом и телом, то конечно же выстоят. Если же нет... –– Тут его зрачки вспыхнули алыми углями, а белки, обычно источавшие свет, помутнели от разлившейся по ним теневы. –– Тогда как завещал РОД, они будут стерты! –– Что ты несешь, брат, опомнись! Вспомни, Русы – внуки РОДы, а кто ему ящеры?! –– Если будут достойны, ежели сомнут Русов, значит РОД с радостью примет своих новых внуков, взамен недостойных. –– Брат, успокойся, услышь сам себя! –– Довольно! Они были правы. –– Кто? –– Голоса в голове. Они говорили, что вы будете интриговать меня в глазах РОДа, но я не поверил, не могут же мои братья так низко пасть! Теперь вижу, что могут. Убирайтесь отсюда, покуда я не разорвал вас на части! –– кудри Черного Бога вдруг закипели, начав извиваться и передвигаться по голове, то с резвостью ворона поднимаясь вверх на затылок, то медленно сползая на лоб. –– Черно, послушай! Неужто не ведешь ты элементалей?! Они же стоя сейчас прямо здесь. –– Голоса пустоты были правы, вы выжили из ума! –– Чернобог, ты ведь только что кричал «расступитесь»! –– Молчать! –– Брат, ну послушай! Завры же никогда не пойдут на такое... Никогда не предадут союза нашего с ними. Тебе придется их выкрасть, пытать, творствовать ложью! –– Отчего же? Пойдут. –– Лукаво потянул сзади язвительный голос. Все обернулись и увидели стоявшего пред домом Пепла, рядом с которым стоял велоцираптор. Всем своим видом показывал он, что затеял недоброе. –– Сын мудоРОДов, зачем же ты здесь?! –– В паническом ужасе вскричал Даждьбог. В глубине духа он уже раскусил план элементалей, но та подлость, с которой он был замаслен была столь ужасна, столь мучительна, что Бог не мог, не хотел принять ее. Кирилл вновь окончательно потерялся, постоянно ворочая головой и пытаясь хотя бы поспеть просто следить за происходящим. –– Что наплел тебе Пепел? –– Он не плел, он высказал правду! Ваш поганый род обманом и силой втащил предков моих в этот... «союз» с клятыми русами, заставил их забыть истинного их творца и Бога – великого Завра! Не будь их, клятых русов, о как бы мы жили. Вы! –– Он ткнул в Кирилла крючковатым пальцем. –– Вы нас угнетаете, навязали дружбу, основанную на лжи и евроуголовнической погони, водите всех нас за нас, язвительно смотрите! Я помогу положить конец этому беспределу, конец всему! Завры откроют глаза, изгонят вас и истребят, и Бога своего потом узрят! –– Черно, ты слышишь, что он несет, он же из ума выжил, кубышечкой тронулся! Мы не сможем отговорить тебя, я это знаю,... –– Не правда! –– Крикнул Перун, хоть и чуял сердцем, что ошибается. –– ... но если ты сотворишь их не как в тот раз, против их воли, насильственно, это будет бесповоротный конец, история изменится необратимо! –– Вот именно! –– Улыбаясь крикнул Пепел. –– И не в жизнь не исправить вам этого, жалкие боги! –– Черно, остановись, иначе нам ведь придется... –– Еще слово и я сокрушу тебя, Пера. –– Чернобог вспыхнул вихрем тьмы и огня, от него повеяло удушливой копотью. –– Мы не дадим испоганить историю. –– Произнес Перун могильным голосом, прозвучавшем еще убедительнее в повисшей тиши. –– У нас нет выбора, мы примим бой. –– Вы все равно ничего не исправите, он же избранный. –– Язвительно заметил Пепел, кивнув на Кирилла. Даждьбог совсем поник головой, он чувствовал скорый грядущий провал и не знал, что теперь предпринять. –– Ты сможешь! –– Лгут, тебе лгут! –– Сейчас ты обрадуешь рода! –– Элементали вновь зашептали свои лживые речи. Улыбнувшись, они растворились, превращаясь в пепел и темную пыль, беспросветным мраком окутавшую дом и вырвавшись наружу она покрыла всю гору и застлала небо. Поднялся шквалистый ветер, одинокая олива затряслась хрупкими ломкими ветками. Через секунду она лишилась всех листьев и ветер тряс ее уже нагишом. Пыль, пепел и копоть забивались в уши, глаза, заставли Кирилла прятать голову и пригибаться. А в это время к небесам уже взмыли Перун и Даждьбог. –– Пера, ты же знаешь, нам его не остановить! –– И что ты предлагаешь, доверить ему судьбу мирозданья?! –– Перун кивнул на Кирилла. Возразить ему Даждьбог так и не смог – нечем было. Все естество их ненавидело ящеров и как бы не знали они, что созданию их не положат конца предпринимаемые деяния, все же решили попытать счастья. Они скоростно вооружились – Перун своим молотом, до того стоявшем у порога вниз боевой частью, Даждьбог же вынул заискрившийся меч из кожаных ножен, что сотканы были из твердолобой скотины. Чернобог, пылавший вовсю пламенем оранжево-серым с власами растепленными, как листва у растоптанной макушки пальмы, извлек из ножен меч также. С небесно-морским свечением стали и огненной плетью, языками кострища дрожащими воспарил он напротив Богов. –– Черно, очнись! –– В последний раз попытался вразумить Даждьбог брата, но было тщетно, тот вместо ответа просто ринулся в бой с неистовым ревом, стоящий внизу велоцираптор же ликовал. –– Бей, бей их! Чернобог, однако в его возгласах и не нуждался. В покрывале теней блеснули клинки, затем снова и снова, искры разных оттенков летели от них и звуки скользившей стали наполняли пространство вокруг Богов. Чернобог буйствовал, опуская меч свой на вражьи головы, Даждьбог лишь защищался, Перун же норовил биться не по-детски, в полную силу. Вот его молот еще и еще раз взметается ввысь, рассекая воздух с надрывным свистом, так, словно это рота бабкиных чайников вскипели одномоментно, натужно взывая погасить газ. Чернобог проскочил меж обоих Богов, заставив их клинки соприкоснуться и отпрянув в сторону метнул по их души потоки вихрей, отбросив Перуна и Даждьбога назад. Те, в свою очередь скрипнув зубами, ринулись в бой с удвоенной силой. Уже и Даждьбог потерял равновесие духа и жаждал битвы. Битвы не с братом, с врагом. –– Черно, очнись! –– К разуму брата взывал уж Перун, разя наотмашь гигантским молотом. –– Не заставляй лупить тебя! –– Никогда! После победы вы сами будете молить меня создать этих ящеров! Молить на коленях! –– Никогда Бог Древних Русов не молил на коленях! –– Взревели Боги синхронно, уворачиваясь от удара, что нанес Чернобог огненной плетью. Часть укрывшихся было в охватившей гору буйственной буре элементалий явились вновь, подло напав на Богов сзади, но те не дрогнули, мастерски отбив их грязные выпады, каждым взмахом своим и ответными выпадами угрожая отсечь их головы, руки. –– И это все, что вы можете?! –– Бей, бей меня! –– Свирепствовал вошедший в раж Перун, разрезая мрак скопами молний. –– Ну-у, кто на меня?! –– Вам не тягаться со мной! –– Крикнул Чернобог, смертоносным взмахом хлыста оттеснив Даждьбога от Перуна. За последнего быстро взялись элементали. Мрак, царивший вокруг тотчас испарился, все как один враги приняли вновь формы свои и ринулись на Перуна, заставляя того ускорить молот в руках. Средь ясного неба вдруг прогремел гром, ударив по головам так, как бьет при падении пудовая гиря – то был оружье Перуна, он нашел свою цель, дробя броню и мускулы одного из элементалей. Враг взревел быком, забегали зенки, но уже поздно было что-либо делать – рукоятью молота, как грифом от штанги, Бог молний и грома повалил на землю врага чумного, дробя лысый череп ударом ноги. Секунда, затем мощная вспышка и следом взрыв ослепительной силы отбросил сражавшихся в разные стороны – элементаль с воплем предсмертным в небытие отходит поспешно. –– Вы за это заплатите, жалкие боги! –– Вопит хор озверевших, охрипших гласов, а в это время Даждьбог и Чернобог вновь и вновь на мечах старинных схлестнулись, с каждый ударом и каждый раз сходясь все ближе, ожесточеннее. Кометой света они сошли с небес, в которых бились все это время, пропахав борозду в десяток метров и обвалив греческий дом. Благородные черепица, побелка и мрамор взлетают на воздух словно пылинки. Вставши на ноги, Боги сцепились вновь, не обращая внимания на мелкие раны. В движениях их нет больше грации, пленявшей взгляд наблюдавшего в тихом восторге и страхе за небесной схваткой Кирилла, теперь ураган это безудержной ярости, клокочущих чувств и вскипевшей стали. Из их ран не хлещет, но струится кровь, как из лишившегося напора шланга, цвета белого, синего, зеленого, красного – всех цветов по отдельности и всех цветов сразу. Даждьбог ударил – он рубит, колит и снова рубит, Черно, припав на колено чудом ушел из под удара, но не растерялся в горячечной схватке. Он завел меч за спину так далеко, что кончиком вострым коснулся копчика и с быстротой молнии по ноге Даждьбога ударил. Тот, тихо вскрикнув, также пал на колено и на одном уровне оказался с противником. Меч на земле, до него нет ему дело, вместо стали смерть несут уже руки, обхватившие вконец растрепавшиеся волосы Черно. Со всего маха Даждьбог опустил голову врага, голову брата, голову Бога, о, что бы сказал им сейчас РОД?! о колено свое, и тот, на мгновенье помутившись рассудком, роняет меч на каменистую землю. Та тоже трепещет, ей меньше всего хочется видеть и чувствовать сие кровопусканье. Плеть падает тоже. На небе ж Перун, кровоточа словно хорошее сито от порезов когтей, кривых мечей, копий элементалей бьется крепко и храбро. Оружие многих из его врагов давно разрушено, закусив губы, бросаются враги в бой с одними лишь кулаками, свирепый Февраль бьет Бога во всю. Облака, ближайшие к ним, кипят от Божьей ярости, дымя кудрявой и жидкой воздушною ватой. В это время внизу, прямо под ними, Чернобог сделал подсечку, валя Даждьбога на дерн, бывший сухим, но теперь уже влажный от крови потоков. Еще удар и Даждьбог пропахал грудью мощной борозду метр на восемь. От падения этого поднялись облака пыли, но Богам нет до них дела, оба впиваются друг в друга, стремясь повалить противника в партер. С небес слышен грохот костей, то могучий Перун мускулистыми руками своими ломает хребет неудачливому врагу, приземлив того о колено. Элементаль предсмертно хрипит, кашляя кровь и желчью, затем угасает. Следует второй взрыв. В это время Кирилл, видя, что Черно вновь повалил Даждьбог на землю, неожиданно для себя же вскипает. «Да что это я?.. Но, что мне делать?.. Надо помочь! Как? Не знаю...» –– проносится у него в голове. Не зная, что делать он попытался приблизиться к сражавшимся... Ему удалось – он в двух локтях от Богов, катавшихся по земле кубарем. Не имея за жизнь опыта хоть какой ни будь битвы иль мордобоя простого, он предпринял попытку ударить кулаком Чернобога. Разъяренный Бог мгновенно затих, его как ошпарило, ошпарило недоуменье, презренье, вопросы. Так он обернулся назад. –– Это что за глиста?! –– Черный презрительно прорычал, нахмурив брови, остановив занесенную было над Даждьбогом руку. Тот, в свою очередь, не был дураком, схватил за нее брата и с индийский криком ушел на болевой. В этот момент глаза велоцираптора полыхнули ненавистью. –– Ах ты ж шваль, ты смеешь мешать нам?! После этих слов для Кирилла начался сущий кошмар. Динозавр накинулся на парнишку, стремясь разодрать того в клочья. В это время сзади слышны были могучие удары по ребрам, еще и еще, великий Даждьбог, владыка над свистом не пальцем был делан и в тот день доказал это в многотысячный раз, бьет он Чернобога не прекращая славянским зажимом держа его руку. Но вот противник опять изловчился и высвободившись, ударил Даждьбога ногою о челюсть, кровь вспрыснула, окропляя коленную чашечку и взмокшие от пота доспехи. Звезды сверкнули в глазах, Даждьбог потерялся и бьет наотмашь, но неудача для Чернобога – с дуру он подлез под удар. Над ними свистит, бушует ветер в лазурном небе, отбившийся от очередной атаки элементалей Перун слышит звук хрустящего внизу фарфора. «Не иначе, Чернобогу в жбан зарядили» –– подумал Богу. –– Это у тебя жбан, ты, быдло гремящее! У меня личико! –– Рыкнул Чернобог и вновь получил по харе тапочком. –– Да, да, хорошо, получай тогда в личико! –– Даждьбог пробил с ноги максимально картинно, в духе пиксельных игр времен 90-ых. –– Флак-флук! –– Только и смог произнести Чернобог. Хлюпнув кровью, он пролетел метров шесть и оставил после себя кровавый след, далеко не один. Едва приземлившись, Бог черный подбирает с земли до того валявшийся меч, и в этот миг быстрым выпадом атаковал он Даждьбога. В это же время Кирилл пытался велоцираптора сбросить с хвоста. Было это не просто, ибо как раз-таки хвост-то был у велоцираптора. Лютая ненависть душила родича Завра и одновременно подгоняла его. Два разу уже он царапнул Кирилла, с каждым разом заставляя его кричать, как девчонку, а уж сколько побил предок ящеров малодушного парня хвостом – того числа уж и не сосчитать! Кирилл решил было спастись в развалинах дома, но путь туда стал заказан через секунду – Перун рухнул на мрамор, кое-где стоявший еще кусками и окончательно сломал потенциальное убежище и фонтан заодно. В этот миг в голове парня мысли смешались со страхом и последний одержал верх. Ни на что не надеясь, ничего уже не желая и дороги не разбирая, Кирилл бросился на утек без плана, без какой-либо цели, окончательно потеряв голову. Велоцираптор свирепо дышал позади. Он напряг свою спину, готовясь к прыжку, намереваясь свалить парня не землю и порвать на клочки. Пульс участился, барабан забил у виска, смертоносные лапы оторвались от земли. «Настает великое будущее» –– трепетало все естество динозавра. Он прыгнул и даже настиг свою цель, но вот незадача – парень в тот миг как раз извернулся зигзагом на повороте. Велоцираптор сшиб его с ног, но оказался, что стоит он теперь не на Кирилла спине, а на трясущемся от страха брюхе. «Вот и конец тебе, жалкая шавка!; или умри, жалкий червяк!» –– Думал велоцираптор оборвать жизнь Кирилла под одну из фраз, этим подобной, но ежесекундно решить он не смог, что сказать и за то поплатился. Не успел динозавр утвердиться на животе, как Кирилл начал инстинктивно брыкаться. Вторым ударом обоих ног он сбросил велоцираптора с себя и тот, по несчастью, угадил в пропасть. Жалобным криком возвестил он о паденье своем, разбивши без счета множество раз голову об Олимпийские склоны. В этот момент Чернобог отступился от избиенного брата. Неизвестные силы в одночасье сковали его. –– Что-о ты наделал, что же ты натворил?! –– Вскричал Февраль в ужасе. Он стоял на Перуне, мог прикончить одного из сильнейших Богов, своего кровного врага, но забыл обо всем и быстрым шагом встал напротив Кирилла. –– Ты хоть представляешь, что теперь будет?! Время создания ящеров близится к завершению, единственный одурманенный динозавр погиб, а это значит... –– Значит история повториться, Чернобог создаст их из похищенных Завров, не по их прямой и даже косвенной воли. Во истину история пойдет своим чередом. –– Чуть слышно прохрипел лежащий на спине Перун и улыбнулся беззубой и кровавой улыбкой. Даждьбог ему вторил: –– Вам не удалось свершить чудовищнейшее святотатство. Ни в тот раз и не в этот. Жалкие малыши, тьфу! –– Он сплюнул коричневой и синей слюной. –– Н-не-е-е-т! –– Завопил главарь элементалей, подчиненные вторили, но не успела и половина из них открыть грязные рты, как портал времени и пространства открылся под ними и засосал врагов Богов в неведомое «где и куда». –– М-мы победили? –– Да-а. Так, как могли победить, так и победили. Теперь же идем, потоки изменившейся истории скоро отпустят нашего брата. –– Он кивнул на Чернобога. –– Сердце подсказывает сейчас мне, он будет в ярости. Держись крепче! Сказав последние слова неожиданно, ослабший Даждьбог схватил Кирилла и вместе с Перуном они взмыли ввысь. *** Минутами позже Боги были уже далеко от места битвы и не могли слышать тирады проклятий, обрушаемых Чернобогом на их «поганые» головы. –– Жалкие упыри, беззубые и безносые кровопийцы! Я отомщу, я!.. –– В эту секунду судьба, история взяла его в оборот и голове Чернобога РОДилась идея столь ужасно масштабная, столь грандиозная, что каждый мускул в теле Бога от восторга затрепетал. В голову вошла и коснулась мозга идея уже однажды его посещавшая. Тогда это случилось с подачи и волей элементалей, теперь русло истории двигало разумом Бога. Он узрел план грандиознейшей из когда-либо начатых строек. Восемь лун. –– О-о, сколь могуча, сколь славна эта стройка... Русам не выстоять, никогда! С этими криками Бог метнулся вниз – искать динозавра, любого, для создания ящеров и грандиозного заселения. «Я сам поведу их на эту битву. Русы падут!». Геракослав Триединов, инженер-энергетик из РОДа Завров, барионикс, если быть точным, в третьем часу третьего дня же направлялся к счетоводной избе по адресу ул. Зевсолюбская, д. № четвертушка, Подолимпийской слободы, что располагалась рядом с горою. Славный РОД Триединовых прибыл в Русо-Грецию в числе первых из РОДов Завров и давно обжился на новом месте. Геракослав жил достойно, знал традицию устную, крестил детей своих в язычество Славяно-Заврийское, откладывал деньги на русскую печь. В этот день он успел выполнить множество поручений, славно потрудился и после починки в последнем дома желал пойти домой, к жене и детям. Именно его и избрала жертвой слепая Ананке в лице Чернобога, когда разъяренный своим пораженьем, неистовый Бог спустился с небес. Он схватил за загривок бедного Завра и уволок с собой на Олимп. Там, в скалистых высях творилось потом ужасное злодеяние смешений крови и духа, заливистым смехом смеялись тогда элементали над РОДом, а ведомый судьбой Чернобог без памяти делал свою работу. Часть 3. 8 лун и качалка. *** Пока в Русо-Греции святотатство вершилось Даждьбог и Перун примчали уже в глубокой ночи на заповедный и далекий восток, прихватив с собою Кирилла. Тот охрип еще во время пролета над Асгардом Ирийским, кой находился в процессе возведения Русами, а потому оставшуюся часть дороги парень просто шипел. Сойдя на землю, Боги опустили его уже осторожно, не как в первый раз. –– Где это мы? –– Спросил Кирилл полушепотом, переводя взгляд с земли на верхушки окружавшего их леса и звезды. –– Эх ты, невежда! –– Перун разочарованно закачал головой. –– Ты стоишь на святой земле, у одного из четырех первых культуристических лагерей, возведенных Русами, твоими предками. –– Но-о... зачем мы здесь? –– Прости, забываю, что ты – профан и ни элементаля не ведаешь. Совсем скоро, счет идет на дни и часы, Чернобог создаст луны, мы тебе говорили ж уже. –– Да, но и что с того, что в них такого? –– Армагеддон, война небесных валунов, вы там в школе что, совсем ничего не проходите? Или это конкретно ты нам на беду такой глупый попался? –– По лицу Перуна становилось понятно, что он слегка раздражен и уже начал жалеть о столь мягкой для Кирилла посадке. –– Нет, прости, я не знаю. –– Сдался Кирилл. Вся информация от Богов для него была в новинку. –– Что ж, слушай. Чернобог создаст луны, аж восемь штук, и разместит на них армию Армагеддона – полчища ящеров. Их будет так много, что сами луны будут дрожать от количества чешуйчатой нечисти. Они пойдут на нас войной, битва будет великой, силы Русов потом источаться и лишь Сварог, пришедший со своим молотком кузнечного дела бросится в битву с Чернобогом, отнимет хлыст нашего брата, волей и силою РОДа напитает его и уже им изгонит из мира большинство ящеров, разрушит семь из восьми лун и вразумит Чернобога, вернет его в стан наш. Так образуется привычный вам мир, в том числе – ваша луна одинокая. –– Это что, ее сейчас... –– Парень вопросительно глянул на небо... луны и правда не было. –– Тадам. А теперь идем, пока наш враг не преуспел. Тебя должно готовить, а нам должно залечить раны. –– Идем куда? –– В качалку славянскую. Больше Даждьбог ничего не сказал, Перун также пошел в молчании. Кириллу ничего не оставалось, как идти следом. Сделав полторы сотни шагов, они очутились у крупных размеров славянского городища, обнесенного частоколом в пару рядов. Городище покоилось на холме, и светилось на десяток метров красивыми фонарями в плетеной оправе, возвышавшимися внутри него над землей метра на три. Большего пока Кириллу разглядеть было нельзя из-за забора, ростом Богов же он не обладал. –– Ехей, Юзаслав, открывай же ворота! –– Воскликнул Даждьбог, щелкнув пальцами по частоколу. –– Хо-хо-хо, клянусь седой бородой моего деда, что за славная встреча! –– донеслось сверху. Юзаслав Забайкальский, славный Рус последнего на тот момент, третьего поколения Русов, приветствовал путников с сторожевого поста. –– А что это за кло... –– Открывай давай, потом погутарим. У нас много дел. Кивнув, Юзаслав пропал с поста и через минуту заскрипели ворота. Открывшись, они явили Кириллу внутренности культуристического лагеря Русов. Как уже было сказано, стоял он на склоне большого холма. Высота самого холма достигала двух сотен локтей. Условно лагерь можно было разделить на два круга – внешний и внутренний. Внешний круг был жилым – его составляли рубленые избы и редкие мазанки, беленые известью. У порогов их росли ольха, рябина, ромашки иль иван-чай, аккуратные окна приветливо смотрели на улицу, а горевшие в фонарях свечи дарили пространству нежный белесый свет, подобный по цвету меду, собранному ранней весной с дерева липы. Из тех же домов, чьи двери отварены были наружу, веяло приятным теплом и легендарным славянский уютом. Во внутреннем круге располагалась тренировочная площадка под открытым небом – славянская качалка имени «ГигаЧада» – великого Руса дальних времен, а также огромный дуб с золотой цепью и баня под ним. На всех снарядах спортивных, выструганных и выточенных из кедров, берез, лип и старых пней баобабов, привезенных из Афро-России, до пота качались люди. Оголенные по пояс, ростом в метр девяносто четыре, широкоплечие, с умопомрачительным прессом блондины, брюнеты и рыжие, эффектно тягали штанги, делали упражнения на гиперэкстезию и надежно, по-мужски, страховали друг друга. От них, равно как и от бани валил пар столь густой, что на ближайших домах запотели все окна. Даже смотреть на них было трудно, потому Кирилл невольно ослабил ворот рубашки. –– Вот это... да-а-а. –– Промолвил он, глядя на мужиков. –– Как тебе? –– Не без улыбки спросил Даждьбог. –– Нравится? –– А...га. –– Вот и отлично, сейчас ты как раз к ним и пойдешь. –– Что, я?! –– А кто, я что ли? У нас с Перуном жесткие раны, мы пойдем их залечивать древнерусской методой – сейчас в баньку, а после окунемся в воды Байкала. Ну а тебе должно тренироваться, ты же сам знаешь, скоро битва грядет. –– А-а... –– Хочешь знать свою роль в ней? Кирилл кивнул. –– Честно говоря я не знаю, скорее всего конкретно в ней от тебя мало зависит – будешь стоять вместе с Русами, отбивать волны противника одну за одной, ожидая Сварога. День и ночь и еще день и так многократно, покуда он не придет на подмогу. Ну, плюс минус, наверное. –– А... –– Никаких «а». Что бы тебе не потребовалось, в любом случае ты должен быть в форме. Михайло! Один из качавшихся, здоровенный рыжебородый мужик, с цвета меди канатами из волос повернул голову, параллельно продолжив тягать 158 килограммовую гантель. –– А-ась? –– Это –– Даждьбог ткнул в Кирилла пальцем. –– Кирилл. Он Рус. Да, хоть по нему и не скажешь. Ему надобно прийти в форму, да поживее. –– О-о-о, это мы завсегда! Иди сюда, мальчик, сейчас хряпнешь водички Байкальской, да начнешь тягать приРОДосообразную штангу. –– Я могу на вас положиться, мужики, не подведете с ним? –– Да он у нас будет днем и ночью пахать, за недельку в ум приведем. –– Й-й-а, я рахитный!.. –– Давай, давай, никаких разговоров. –– Перун подтолкнул Кирилла в спину и тот обреченно побрел к Михайло. Так, собственно, начались его тренировки. *** –– О-ох, вот же славное чувство. Кости так разомлели! –– Молвил Даждьбог, встав против камней и изливая на них студеную воду. –– Воистину банька вышла добротная, скажи, Перун? –– Да-а, выше всяких похвал. Наддай еще пару! В это же время Кирилла обступили мужи полуголые в атлетической форме физической, чтоб обсудить дальнейший план действий. На слабо понятные им аргументы, о том де, что якобы за неделю обрести пресс никак нельзя и банок никаких накачать невозможно мужики дружно махнули рукой и подвели парня к видавшего виды снаряду спортивному, старославянскому. –– Вот что, голубчик. Давай-ка, берись за древо и жми. Глаза бояться, а руки делают. Кирилл посмотрел на сие место для кача. Спортивный снаряд примитивной конструкции стоял перед ним. Состоял он из лавки, рубанком Русским сготовленной на руку скорою, но притом добротно да стойки для штанги с резными узоРАми. На самой стойке покоился облепленный блинами гриф, выточенный из древа многолетней секвой. Блины великих размеров и чуточку меньше, что изготовил Рус Борислав из старой березы и молодой липы, нанизанные на гриф как шашлык на шампур, закреплены были на нем и как видно фиксация была надежной. В общей сложности полный вес сей конструкции подходил к четыремстам килограммам – для Древних Русов, что качались здесь дни напролет и даже ночи, вес этот был так – пшик, чисто размяться. Как говорили сами они: «Не более чем на пару минут», но отчего-то веса размеров столь невеликих поколебали разум и тело Кирилла, весь как-то он съежился, опуская глаза и тупя их. –– В-вы, вы, что шутите? Да она ведь меня расплющит! –– Да ладно тебе, ты же Рус. –– Недоверчиво сказал Михайло. Ему казалось, что Даждьбог решил над ни пошутить и Кириллу отнюдь не девятичек с десятичком, а годиков осьмушка. Ну, подувичок, самое много. –– Нет, я серьезно! Вы что, не видите, она ж тяжеленая! Мужицкие подбородки сгустились барханами, пригорюнились Русы. –– Хорошо, –– молвил один из них, недолго подумав. –– сколько по-твоему на нее нам должно навесить? –– Н-ну я не знаю... А сколько сейчас здесь килограммов? –– Та она вообще, считай стоит голая! –– Счет ведешь ты неправильный, почерпнутый из евроуголовнических летописей и записных книжек, но, если считать так, то на ваш манер выйдет... один, два... килограммов четыреста. –– Не штанга, перышко. –– Считай малую дочь на руки взял. –– Че-ч-четыреста?! –– Кирилл нервно сглотнул. Ему показалось, что в желудок упали битые стекла, все в паутине и крайне острые. –– Всего четыреста, тебе говорят. –– М-мужики, я ж не осилю. –– Умоляюще промямлил Кирилл. Русы нахмурились пуще прежнего. «Тоже мне, Рус» –– Подумал Михайло. ––Хм. Хорошо. И сколько ты бы желал поднять? –– Ну-у... Я не знаю. Снимите блины. Почесав косматые волосы, Русы все ж таки сняли пару блинов, что размером были поменьше, вздыхая грустно и с сочувствием на парня смотря. –– Не, вы не поняли. Снимайте все. –– Все?! –– Погодитко, но как же так? Да разве ж можно? –– Ты точно Рус, потомок Русов? –– Да не-не, успокойтесь. Вы сначала снимите их все, а потом я скажу, сколько одеть. –– А-а-а. –– Ну так бы сразу! –– Сказали Русы уже ободрившись и сняли резво и полностью блины со штанги снимать. –– Та-ак, а теперича сколько оденем? Вместо ответа Кирилл лег на лавку, обитую нежной телячьей кожей и нахмурившись тучею уцепился за пустой гриф. –– Уф-ф. –– Потянул он, поднимая его в четвертый раз. –– Что, дюже тяжко? –– Неужто за дюже? –– Мужики, да он шутит! Сейчас, подожди, РОДной, навесим чутка. –– Сказал Михайло. –– Ярослав, навались, а то, ну видно ж, ему худо без массы, смотри, как он с грустью на блины смотрит! Не успел парень хоть что-то сказать нотой протеста, как сердобольные Русы на гриф нацепили пару блинов, каждый в ниочемные килограмм десять. –– Ну ка, попробуй. Обреченно вздохнув, Кирилл попытался выжать двадцатку, но смог пожать всего раз, да и то на половину в руках согнутых, постоянно сотрясаемых тяжестью. –– Нда-а-а. –– Эхихеюшки хе-хе. Парень, это же просто какой-то позор! –– Да че вы пристали?! Вы вообще понимаете, чего вы просите?! Четыреста килограммов! Четыреста! А еще че вам от меня надо?! –– Это надо не нам, а вроде Даждьбогу, но по-хорошему надо тебе. Прийти в форму. –– В какую бл*дь форму?! –– Кирилл посмотрел на собравшихся Русов потухшим взглядом и вымолвил тихо: –– К-как у вас, что ли? –– Ну да. Парень рассерженно выглотнул воздух. Он не мог понять, почему все над ним издеваются, требуют невозможных, сказочных компетенций, мускулатуры... По лицу было видно – Кирилл загрустил. Понял то и Михайло и другие Русы. –– Ну, ничего, ничего, молодой. –– Хлопнул по плечу рыжий наставник. –– Успокойся, всему научим. Ты давно ел? Кирилл хотел было опять вякнуть нечто в восклицательном стиле, но тут вдруг задумался. А ведь действительно, не ел он уже порядком, почитай день, ежли не больше. Усталость и голод, до того его не тревожившие, теперь набросились на организм, словно дальние РОДственники на новорожденных младенцев, коих предстали пред их очами в целковый раз. –– Давно. –– Что ж ты не сказал сразу? Пойдем, попируем! Но сперва это, обмыться нам надобно. –– В баню, в парилку! –– Эх, любо, братцы, идем жарить кости! И порядком вспотевшие за тренировку Русы дружно шагнули в сторону бани, увлекая с собой и Кирилла. –– Ни один Рус не садится грязным за вечерний стол пиршеский! Помни об этом. –– Сказали так чистоплотные Русы, вставая в очередь на помывку. Баня расположилась неподалеку от упомянутого уже ранее дуба с золотой цепью. Сложенная жителями культуристического лагеря без единого гвоздя, из отшлифованных досок и толстенных кедровых бревен, она, поминаемая многими словом «парилка», сразу обдала Кирилла горячим паром, едва самый уставший из Русов оказался на дощатом ее пороге. –– Так, одеяние, что на тебе, Даждьбог ведал и мне сказал – евроуголовническое, из захудалых одежных лавок. Русу в таком ходить не по Прави, отсель же оно тебе не понадобится. –– Сказал Англо-Рус Даниэль ДоброBilly и со словами «Alright, let’s go!» разорвал на Кирилле рубашку, затем, не теряясь, взялся за перепачканные пылью брюки вспотевшие и пропуская возражения Кирилла мимо ушей, проделал тоже самое с ними, одновременно лишая парня трусов. Дружок его оголился, повисла гнетущая пауза. –– А-а... он точно Рус? Даждьбог часом не перепутал? –– С таким-то стручком... –– Свят-свят, чур меня! –– Ничего, наРАстет еще... Думаю... Так, пойдемте мыться, неча глазеть. –– Сказал Михайло, оголившись тоже перед порогом, но саморучно. Другие Русы также сняли с себя одеяния, заставив Кирилла стать краснее снегирева брюшка. Помимо великолепного торса и горы мускулов, кои и так легко угадывались под их рубахами, в штанах мужей скрывались эталонные дубины из славянской кожи. Хозяйство Русов было громадным, столь велико (почти третья нога), что даже вися могло вызвать черную зависть. А не висеть оно сейчас и не могло, ибо у мужиков оголенных на товарищей встают только соски, да и те – только от холода! Лицезрение кожаных прелестей для Кирилла не прошло даром – мысли его потеряли словесную форму и теперь просто бродили по мозгу, походя больше на ощущения. Ощущения весьма примитивные – зависти, как и глаголилось выше. –– Гаврила, посторонись! –– Крикнул Даниэль, вклиниваясь в сверкавшую ослепительным блеском очередь из голых Русов, столпившихся в передней за полотенцами. –– Подходи, разбирай, каждому по рушнику! –– Задорно покрикивал хозяин бани, чернобровый Рус Магомед, сидючи за деревянною стойкой в полосочку и полотенца полутораметровые раздавая. Испещрены они были красными символами, что и теперь еще зовутся «славянскими», вписанными в две дорожки от пупа и до ворота чудным орнаментом. Кирилл, глядя на яркий свет тонко прищурился – на высоком шкафу, что потолка все же никак не касался (высота бани превышала два метра с полтиной, дабы Русы и Боги могли в ней попариться без дискомфорта) груздем стоял железный фонарь с тонкими стеклами, в свете коего Русовы чресла блестели столь ярко и хорошо. Неожиданно сзади хлопнул по плечу Кирилла кто-то. –– Значит так, малый. –– Сказал Михайло, другой рукой разгладив усы. –– Сейчас попаримся, потом окунемся в водицу Байкальскую и пойдем есть. Ты как, пойдешь после пира бороться в масле? Угломысл как раз лучшие кувшины оливковых масел, доставил сейчас из Русо-Греции и Русо-Болгарии. –– Я?.. Нет, нет, не пойду. Я лучше посплю, ты же не против? –– А-а-а, во истину кровь в тебе течет Русова! Утро вечера мудренее. Ладно, пойдем же, нас заждались. Сказав эти слова, Михайло, вместе с Кириллом, взял полотенце и что б не скользить, не спеша вошел в баню. Приятный жар с клубами пара, пропахшего дикими лесными ягодами и молоком вологодским, томно коснулся Кирилловой кожи, приятно воздействуя на ее поры. –– О-о, какие Русы и без охраны! –– Улыбнулся Даждьбог. –– Слышишь, Кирилл, а эт что за свистулька? –– Га-га-га! –– Га-га-га! –– Хах, юморишь! –– А ну ка, ложись. Добрыня, сваргань нам милость – пройди его веничком! –– Да ладно, не надо... –– Ложись, говорят тебе умные Русы. –– Перун полушутливо уложил Кирилла на лавку одной рукой. –– Держись, парниша. –– Поберегись! –– А, а-а! –– Крикнул Кирилл испугавшись. Добрыня умеючи обхаживал парня с боков, дубовые листья игриво кусали кожу. –– Ух, уф-ф! –– Запомни, Кирилл. Никакого на Руси нету гейства, только настоящая мужская парилка. –– Под звук мокрых шлепков с весельем поучал парня Добрыня. Дубовые веники продолжали задорно свистеть по бокам. –– О-о, а хорошо-о-о... –– Серьезно, а ты не верил? –– А ну ка, надбавь еще черпаку! –– Эгей, Перун, надбавь, надбавь! Бог молний и грома хрустнул ладонями и расправив плечи пошел к камням. *** Далеко за лесами, за буйной рекой, за хребтами горными, что скребут бока облаков и подбрюшье, творили темные деяния руки Черного Бога. Энергии буйства, что текли чрез Алатырь-Камень, истекали в пространство, давая каменистые и живые побеги. ПоРОЖденные разными землями – от песков и до глины, собранных Чернобогом со всей Русской земли, из простых речных камней и кристаллов кварца, скальной стружки и мелкого гравия, пропущенных через силу не добрую, и мощь энергий Камня-Алатыря явились на свет очертанья луны, первой самой по счету. Чернобог создал круглый каркас. Сия конструкция, внутри которой сотни сотен колонн должны были, по задумке гения сумерек, стать надежной опорой для верхних покровов луны имела гигантский размер и всякую под собой почву просаживала. Размах творения поражал и восхищал самого Бога. Сотни полей могли уместиться в этой луне, а по мимо них горы и даже моря. Чернобог парил в почерневшем небесье, облетая и любовно смотря на деяния собственных рук. Все было продумано до мельчайших деталей, но скорость строительства удручала его. «Должно ускориться» –– подумал Бог нетерпеливо. –– «Нужны будут помощники... Что ж, значит – пора!». Бог черноты обернулся ретиво. Его пылающий взгляд коснулся головы забитого Завра. Тот, изможденный, давно сломленный телом, висел вниз головой, бывши за хвост привязанным к постаревшему дереву, чье имя – ель. В движеньях своих Завр лишен был маневра всякого по причине закованья в оковы из грязной стали. Изо рта Завра стекала полная вязкой крови слюна. Часть чешуек на теле отсутствовала, на их месте виднелось обожженное мясо. –– А-а... –– Едва слышно прошипел Геракослав, придя в сознанье. По изможденному страданьем челу видно было, скольких усилий ему это стоило. –– Ч... Чернобог... за, за что?.. кх, кх. Мы ж не враги... –– Молчи лучше, завр. Ты все равно уже не жилец. Грекослав сузил вертикальные зрачки и посмотрел пристально Богу в глаза. Горящие залежи древесины, отраженные в них, служили ему ответом. –– Что же, тогда... Передай моей семье, что я любил их... Слава РОДу! –– Передам. –– Слова бесшумно сорвались с губ черных. Еще секунда и Чернобог замахнулся мечом над Завром. –– Слава! *** Кирилл, пропарившийся до молодецких костей, с большим удовольствием вышел наружу. Несмотря на не стихающий в кишечнике голод, юный Рус чувствовал себя гораздо лучше – сказывалось благотворное воздействие парилочки Русской. Кирилл был вполне доволен собой: впервые за все время, проведенное с Русами и их Богами, он смог наконец-таки отдохнуть, плюс более-менее наладить контакт с окружающими. После парочки колких прибауток в сторону его недопениса, остроты сошли на нет – Русы и Боги стали обсуждать дела, творимые в лагере, тренировки и бицепсы, женщин, да чтоб посочнее, новые топоры. –– Почём секиру приобрел, а, Сергей? –– Да я почем ведаю? Мне жена подарила, на Медовстанье. –– А-а. А мне моя полушку щей сварила, да новые ножны поднесла. И зачем только женился, спрашивается? –– Ха-ха-ха! И множество, множество подобных шутливых речей звучало в стенах прекрасной парилки. Когда же они, прикрыв хозяйство свое полотенцами, кои Русы все поголовно звали «рушниками», вышли из бани, то первым делом ватага славянская ринулась в сторону Байкальских вод. –– Омоемся, эх, омоемся, братцы! –– Крикнул разгоряченный Даниэль и крик его подхватили другие. –– Дело говорит наш Даниэль! –– Айда, мужики! –– Перун, ты с нами? –– Конечно, Михайло! –– Э-э-эх! Кирилл тоже почувствовал острую жажду войти по пояс в воду, пусть он и не мог объяснить, почему. На ходу в голове представлял он приятный холод и по рукам и спине его, животу раз за разом пробегали мурашки приятного свойства. «Блин, а хорошо, наверное, будет». Не знал тогда еще Кирилл, что это кровь Русская в нем так пробуждалась. Прошагав несколько локтей по территории лагеря, периодически приспуская рушники и дружелюбно потрясывая болтами пред спешащими по домам девицами, Русы и Боги дошли до вторых ворот, располагавшихся ровно напротив первых, кои служили лагерным входом. Эти же были выходом к водам Байкальским. В стене высокой, левее бани, у огромного дуба располагались они. Дуб сей, как уже было молвлено, опоясанный золотой цепью, толщиной с Кириллову руку, раскинул косматые ветви свои высоко над забором и шелестели они на ветру. –– Среди вас новенький. –– Послышалось вдруг из ниоткуда. –– Что это? –– Растерянно молвил Кирилл. Голод его вновь ненадолго оставил. Странное свойство организма людского – между трапезы жаждой и страхом непознанным выбирать вечно страх, пусть бы в итоге источник его был несерьезным. –– Как здоровье твое, Ъыб? –– Кто? –– Еще сильнее теряясь спросил Кирилл. –– Ъыб. –– Та как, какой частью это сказал? –– Как-как, да вот так. –– Перун произнес «Ъыб» еще раз, окончательно шокировав парня. –– Я... я ведь понимаю, что в этом слове есть твердый знак. Я его понимаю, я его слышу, но его же нельзя произнести! Как ты это делаешь? Я ведь слышу «Ъ», (Кирилл сам не заметил, как произнес «Ъ»), головой его понимаю, но не понимаю! –– Ничего, хлебнешь водицы Байкальской, и не такое поймешь. Так как ты там, Ъыб? –– Перун вновь обратился к... дубу. –– Спасибо, не жалуюсь. Без сомнения, посадить себя здесь было моей лучшей идеей! Слушай, парнишка, Кирилл вроде, да? Подойди-ка ко мне, я не кусаюсь. Кирилл посмотрел на Даждьбога недоверчивым взглядом, подняв вверх плечи и руки. Бог спокойно кивнул в сторону выхода. Со слегка приоткрытым ртом парень прошел за ворота и глянул на дуб. Дуб точно также посмотрел на Кирилла. Огромные глаза, каждый размером со сковородку, с зрачками, цвета переварившегося порядком желтка куриных яиц с маргарином в тандеме, расположенные на древесном челе выше места на десятичек десятичков (метр), где после срубки берут начало загривки у пней, смотрели на вновь впавшего в ступор Кирилла. Обалдевшая надежда Русов окаменел от такого. Сия неловкость продолжалось всего полушку мгновений, после чего Ъыб решил вернуть парня на землю и носом, похожем на каплю, выдохнул громко воздух, плавно шевеля при этом действе ноздрями и скулами. Горизонтально расположенный беззубый рот расплылся в улыбке, которую, к слову, глазом было не определить от слова «совсем» – уголки рта дуба не двигались. Лишь по реплике Даниэля «Лы-ыбится», можно было уловить игривое его настроение. –– Т-ты кто? –– Ъыб, дуб с золотой цепью. А ты? –– А я – Кирилл. Э... Рус. Михайло и Даждьбог снисходительно кивнули. –– Что ж, хорошо. Иди к Байкалу, окунись в волны. –– Оке-ей... А-а, а он так и будит на меня пялиться? –– Уже тише спросил Кирилл, подходя к Даниэлю. –– О-о, конечно, да! Этот затейник специально просил посадить себя лицом к Байкалу, якобы хочет на волны смотреть, думать о жизни и умиляться. Куда там! На жопы, на жопы он смотрит, я тебе говорю. –– Вовсе нет! Что за вздорные Русы. Мне нравится смотреть на воду, на звезды, их отражение в ней... –– Ага, как же. Че ж у тебя каждый раз ветки шевелятся, как мы омываемся? –– Это совпадение, только и всего. А теперь раздевайтесь и бегом в воду! Даждьбог хитро хмыкнул, Перун прищурился, Угломысл задорно перднул, и вся ватага побросала полотенца наземь. С беззаботным свистом и улюлюканьем Русы вбежали в воду по пояс и стали окунаться степенно. Поначалу Кирилл шел настороженно, нет-нет, да и поглядывая через плечо на пускавшей слюни столь откровенно дуб, но лишь вода Байкальская коснулась пят парня, как тот почувствовал такое блаженство вселенское, что немедленно окунулся в озеро с головой. «О-о-ох, хорошо-о-о!» –– подумал Кирилл с наслаждением. Кровь потомка Древнего РОДа Русова, до того никак себя не проявлявшая и теперь разгоряченная прикосновением водицы Байкальской о пятки, счастливо блаженствовала. Умиротворение было тотальным, Кириллу казалось, что еще чуть-чуть и он обязательно замироточит... «Кирилл, Кирилл. Добрый мальчик. А принеси мне немного водички, плесни мне на корни. Ну принеси-и-и. Принеси!» –– пронеслось в голове. –– Кирилл, даже не думай. –– Да я и не думал. –– Ъыб, ты снова за старое! –– Да что ты пристал ко мне, Пера! Я хочу водицы Байкальской, давно ли поруганью стали предавать сие устремленье? На нашей-то земле нашей? –– Ох, как ты достал!.. Хорошо. Отнеси ему водицы, Кирилл. –– Ну-у, ладно. –– Кирилл черпнул ладонями воду и выйдя из озера направился к Ъыбу. Выходя из воды, парень мимолетно увидел силу чистоты Байкальского озера – вышел он полностью чистым, при этом вода не стала грязною и на пол оттенка. «Воно как... так, что?» –– Это водица действует на тебя благотворно! Вон, уже думать начинаешь по-Русски! –– Сказал Даждьбог. Удивившись мыслям своим, парень дошел до дуба и излил на него озерную воду. –– О-о-ооооооо! –– Воскликнул Ъыб, в благоговении подкатив глаза и испуская теплые сопли. Тут же ветви его в выси зашумели и зашуршали, зашевелилось все – кора и листья, потоки желудей пали на землю дождем. Вместе с ними под шорох листвы с самых верхушек на Кирилла упали авоська из конопляного веретена да лапти липовые. –– Прости, не сдержался. Но можешь их оставить себе. –– А-а, как они там... –– Русы кидают. На счастье. –– Поня-а-атно. В это время сзади раздался всплеск – Рус Магомед взял по-дружески на прогиб Руса Сергея. –– И кто ж тебя только научил-то такому?.. Что ж, ладно, паря, теперь идем пировать! –– Мне бы одежду. –– По этому поводу не испытывай муки – вещевого добра у нас навалом. Зайдем сейчас к Варе, возьмем тебе что ни будь. Обтершись, как следует и прикрыв достоинства рушниками Русы и Боги вошли обратно в ворота и двинулись на юго-запад. Пройдя мимо нескольких уютно обставленных рубленых домов, они вышли к мазанке невеликой, пред дверью к которой сидела на лавке милая девушка – кровь с молоком, именем Варя, та о которой сказал Михайло. Рус Дристаяр, седой уже старец с морщинами пестрыми, украшавшими лик его и имя коего означал «дружбы истинной алчущий яро» подошел к ней и нежно приобнял. –– Здрава будь, дочурка. –– Здравствуйте, папенька. Как ваше здоровьюшко? –– Ой, доченька, славно. Вот, в водице Байкальской сейчас омывался, почувствовал прилив Русской силушки... Я к тебе вот по какому вопросу: этот вот Рус безымянный (он указал на Кирилла) в одежде терпит нужду. Дай ему рубаху холщовую да портки поприличнее принеси, будь душенькой. Варя искоса стрельнула на Кирилла глазами и вставши с лавки ушла в глубь дома. –– А почему это вдруг я безымянный? Я же Ки... –– Потому что имя это – не ДревнеРусское. Пахнет от него наймитско-евроуголовничеством византийским. Тот же, кто Русом окунулся в Байкал имя иметь может только славянское, в обряде наречения данное. Поэтому ты сейчас безымянный. –– Пф... Ясно-понятно. В этот миг из сеней вышла Варвара. Дева принесла все, что просили – рубашку выглаженную, да портки славянские, удобные в бедрах. –– Вот, держи, одевай. –– Сидят, как РОДные. Спас... БлагоДарю. –– Сказал Кирилл, одевши костюм Древних Русов и обувший упавшие с Ъыба лапти. –– Ну что, теперь кушать? –– Кушают девы, Русы – трапезничают. Запомни это. –– Угломысл не без гордости поднял палец вверх. –– Запомнил. –– Тогда пошли. *** Пространство вновь и вновь трепетало пред Алатырь-Камнем, кровь, мясо, чешуйки бедного Геракослава собрались въедино в парящие над земной твердью клубы энергий. Черная топь, рожденная сиим РОДомерзким действом капля за каплей стекала вниз, разжижая траву, оскверняя Русскую землю, обернувши пары в туман Гнилоболотья. Уже очень скоро огромная топь залила лесную поляну полностью, осквернив стоявшие древа по краям. Левитавший над бурлящими массами жидкой гнили Бог черни, войны, разлагал в воздухе тело бедного Завра, добавляя малые части его в зловоньем смердящий бульон. Наконец тело несчастного Триединова, в неволи биенного и к собственному несчастью и ужасу ставшего праРОДителем ящеров, скрылось во жидкою тьме водянистой под хищное бульканье пузырей. Чернобог же воздел руки к небесам и воззвал бесов из глубины болота. –– О, восстаньте ж, новые властители миРА, убийцы Русов, величайшее мое творенье! Восстаньте! Восста-а-аньте! Под слов окончанье болотная жижа взбурлила гремучим треском, уродливые, кривого вида конечности с когтистыми пальцами прорвали шерш водную во многих местах, явив на суд света солнца ужасных тварей РОДопротивных. Громко шипя языком раздвоённым, они медленно вставали с колен, грязь, тина и лоскуты мутных коконов, в коих они появились на свет, спадали с членов. –– Т-с-с-с, мы вос-с-стали! –– Привет-т, Чернобог, соз-здатель наш. –– Слава ящеру, с-с-мерть пращ-щуру! –– С-ш-ш! –– Отлично, отлично! Вы поможете мне в грядущем и уже идущем строительстве. Готовьте ж лапы свои, валуны сами себя не установят. Сказав это, Чернобог, с кличем «За мной!», понесся к равнине, где незавершенными оставил он луны. Огромных размеров каркасы будущих ящерских баз были столь колоссальны, что часть из них, пусть стояли они неимоверно близко друг к другу, на равнине не поместилась и уходила глубоко в Средиземное море. «Теперь, когда запущен процесс их выведения, можно приступать к стройке всерьез. А вот и первые мои помощники». Со стороны оскверненной поляны выходили один за одним злобные ящеры, в свойственном их натуре гневе ломая деревья и паря подики, неизвестно, как столь быстро созданные, кем и когда, тем самым травя атмосферу. –– Вам доверяю выстроить вот эту луну и докончить за мной ту, что начата первой. Я же пока займусь этим каркасом. Отдав гнусные распоряжения гнусным же ящерам, Чернобог вновь принялся за работу. *** Еще никогда в жизни простая еда не казалась Кириллу столь замечательной. От щей, которых до того он не переваривал ни в каком виде и на которые теперь сразу набросился, валила дымка, пахнущая столь ароматно, что слезы радости наворачивались на глазах сами собой. Восседая за длинным, в тринадцать серебрячков длинною столом, стоявшем на улице под звезд ясных светом, по шуйцу от доброго Руса Михайло и вооружившись выданной деревянною ложкой, Кирилл умял все за пару минут, запил щи узваром та квасом, покидал в утробу ржаных сухарей и сухарей черных, отведал каши из топора, вновь все запил квасом, следом водою Байкальской и так хорошо стало ему, так похорошело, что, казалось, желания встать из-за стола в ближайшем часу не возникнет. Однако на деле все оказалось отнюдь не эдак. –– Сергей, а ну ка доставай гусли, Михайло, тащи балалайку, Даниэль, где наш медведь? –– Сейчас будет, Даждьбог! –– Веди ж его поскорее! –– Добре! Со стола живо убрали кухонную утварь, аккуратно стянули скатерти и уже через пару мгновений на них взгромоздился Рус широкоплечий. То был Святобор, один из дружинников. Вставши в развалинку, он почесал себя по рукам и груди и с криком «Держикось, косматый!» прыгнул на подошедшего к столу медведя. Бурый, огромный, добродушный медведь с радостью сцепился с Древним Русом, норовя помериться силушкой с ним, напирая пытаясь теснить к столам оного. –– Ох хорошо, ох, задорно, ох, славно! –– Пыхтел Святобор, временами сгибаясь то вправо, то влево. –– Силен, косматый, силен в самом деле! Добродушный медведь говорил тоже самое, но на медвежьем. Одновременно с этим забренчали на гуслях и балалайках другие Русы, многие же пустились в пляс. –– Смотри, безымянный, как это делается! Славянский прискок! Кирилл стоял рядом. Он уж не трясся, не мямлил, не заикался. За место этого парень радостно хлопал и приговаривал: –– А хорошо, а хорошо. Появление медведя его не напугало. –– Безымянный! На-ка, держи. –– Что это? –– Спросил Кирилл у Даждьбога, поймав брошенный ему козий рог, из которого слегка пролилась какая-то жидкость. –– Медовуха, конечно. Пей до дна. –– Пей! Рог, размером с павлинье перо, поманил Кирилла приятным запахом. Не особо смакуя, тот засадил до половины, потом жадно выдохнул и окончательно прикончил рог. –– Смотри-ка, Русеет! –– Это – Рус настоящий, сразу видать. –– Значит завтра тренировки в РАдость пойдут! Кирилл согласно кивнул захмелевшим челом и слегка потерянно спросил у Даждьбога: –– Спать хочу. –– Ну что же, пойдем, отведу тебя к кровати. –– Молвил Бог благосклонно. Он уже не столь негативно относился к Кириллу, ибо Байкала воды и поведенье его на пиру ясно свидетельствовали о принадлежности парня к Русскому РОДу. «Будет с него еще толк». –– Подумал Даждьбог, идя позади слегка качавшегося в пространстве Кирилла. *** Ранним утром пропел петух, вслед за ним высокую ноту взял и второй. Оба пели буквально в ухо. «... А, что? Кто эту херню на будильник поставил?.. Надо бы его... сейчас... Твою мать!». Кирилл вскочил как ужаленный в интимное место – пернатый будильник, который он хотел было сунуть в недра подушки больно цапнул за палец его. «Да твою ма-а-ать, значит не приснилось!». Кирилл слегка загрустил. Потом плюнул на все и встал с кровати. Мягкая, в вышитых облачками перинка, чуть слышно «пыскнув» приняла исходную, немятую форму. –– Гляди, мужики, кто здесь проснулся! –– Что было воздуха в легких синхронно крикнули Даниэль и Сергей, стоявшие у окна и распугавшие петушков. –– Готов к тренировкам? –– Да, готов. –– Секунду подумав сказал Кирилл и вдруг его передернуло, словно жахнуло током. Он только сейчас, в утреннем свете пригляделся к себе и обнаружил некоторое рук разбуханье. И еще куда-то исчез натянутый меж костей худой блин живота, на месте ж его образовался увесистый пласт мяса правильной формы, а на еще вчера бывших похожими на спички ногах впервые за всю жизнь Кирилла видны были икры. –– А-а-э... –– Водица Байкальская может и не такое. –– Сказал Сергей, угадав ход его мыслей. –– Ну, пошли, что ли. Перун говорит, скоро война будет лютая, нам к ней прилежно готовиться должно. Кирилл быстро оделся, натянув рубаху славянскую и портки и вышел из мазанки, на ночь приютившей его. В компании Русов пошел он к месту предстоящего кача. Спортинвентарь облюбован был Русами спозаранку, на каждом снаряде кто-то да вкалывал, отлично потея. Процесс начался. Перед Кириллом поставили деревянную бочку, ростом до пупа и шириной в хороший кухонный противень, самого же Кирилла вернули под штангу. –– Давай-ка хлебни, покуда не начал. Михайло черпак воды протянул. Была она чистая-чистая. Кирилл испил черпак до дна. Живость мгновенно проскочила по венам, расходясь перекрестками жил, растекаясь приятным теплом по всему телу (при условии, что на вкус вода была хладной) и придав ему сил. –– А теперь – жми! –– Жми! –– Жми давай, жми! Кирилл не нуждался более в наставлениях, он вдруг, отчего-то твердо уверился, что обязательно выжмет и даже на вес не посмотрел. Схватившись за гриф, ставший вдруг приятным на ощупь, парень быстрым движением снял его со стойки. Не без усилья, конечно, но в руках ощущался то самый азарт, который приятно согревает внутренность мышц во время упражнений физических и после них. –– Раз, два... На сороковом его хлопнули по плечу и как всегда полуголый Михайло принял у Кирилла штангу, дабы на место ее водрузить. –– Мужики, а скажите, я сколько пожал хоть? –– Спросил Кирилл, как отдышался. –– Ровно четырнадцать десятичков, на вашем, слегка исковерканном – килограммов сто сорок. –– А-ша-ле-е-э-эть. –– Не расслабляться! Хлебай еще! Весь этот день Кирилл провел в тренировках. Он тягал, выжимал, качал, забивал и снова тягал. Уже через три часа рубаха его покрылась потом от ворота до подола. Сняв ее, чтобы выжать, юный Рус обнаружил рельефно сидевшие на костях мускулы. Они были куда меньше, чем у наставников, которые также потея, тренировались и все вместе следили за ним, но все же это был тот недосягаемый результат, которого Кирилл не видел ни разу за все его бесконечные попытки начать качаться. Обстоятельство это невероятно вдохновило его. В первый день на всякий случай нагрузку решили не увеличивать, ограничиваясь четырнадцатью десятичками, в день же второй к это цифре прибавился бег вокруг Байкала. Сперва Кирилл воспринял такой подход скептически, однако побежал все же вместе со всеми, не желая показаться в глазах лагерников слабым задохликом. Он бежал, сжав кулаки и временами пуча глаза. Русы бежали босиком, прямо по берегу. Временами воды Байкала касались их пят, стимулируя организм и снимая усталость. Впрочем, последняя Русов не донимала, за исключением, разве что, одного. Еще на первом круге Кирилл устал, но движенье продолжил. Его ноздри с заметною жаждой засасывали озерный воздух. Смешивавшийся с запахом росших вокруг деревьев, он с несущимся за ним наслаждением проникал в легкие, теребя их и требуя: «А ну ка, бегом!». Когда ноги его начинали гудеть пчелиными ульями, пят вовремя касались воды Байкала и начинавшая было копиться усталость в миг улетучивалась. Так, превозмогая и наслаждаясь, пробежал он этот круг, иногда перепрыгивая лежащие на тропе деревья, удивляясь при этом собственной прыти (древа в обхвате достигали десяти и полутора десятичков). Дойдя до финиша, парень задумал остановиться, но ушедшие вперед Русы не останавливаясь неслись на второй круг. Желанья позориться у парня не было, а потому, постояв в одиночку на берегу, Кирилл, выдохнув, побежал вновь. Ему надо было догнать мужиков, дабы спросить, когда те планируют остановиться. Первый круг, повторно обойденный трусцой желаемого не принес результата – Русы по-прежнему виднелись далеко впереди, мелькая то промеж громадных камней, то в тени высоких деревьев. Делать нечего – парню пришлось ускоряться. Хорошенько вспотев, Кирилл нагнал-таки Русов неутомимых, спустя каких-то пять с половиной кругов. –– Слышишь, Сергей! –– Чаво? –– А, вс (Кирилл сглотнул воздух), когда остановка? –– Что? –– Когда финишируем? –– А-а. Да когда хочешь, никто же не держит! –– Угу. –– Тихо буркнул Кирилл, а сам подумал: «Ага, как же, каждый раз, пробегая мимо, смеяться будут». –– Та не-е, ты что! Ни в коем разе, можешь остановиться и отдохнуть. –– Спереди ехидно молвил Перун. Кирилл же понял – остановиться не получиться уже железно. Так и пришлось ему бежать еще пятнадцать кругов, раз за разом себя превозмогая. Вот тут-то он уже знатно устал: его волосы, цвета еловой коры вспотели и взмылились, ноги устали до такой степени, что начинали болеть с обоих сторон, сзади и спереди, дыхание сбилось. И тем не менее он продержался до конца и остановился лишь вместе со всеми. –– Хороший результат, безымянный. –– Да, ты не плох. –– Славно держался. –– Ну что, теперь время за гирьки взяться. –– А-а-а! –– Кирилл устало скрипнул зубом о зуб. Через подувичок минут они снова были в культуристическом лагере, где кач продолжился неумолимо. Железо и дерево, дерево и железо, немного пробежек, борьба с медведем и еще раз железо – вот в таком духе прошел этот день, за ним следующий, а за ним еще один и еще, и еще. Вначале дни шли, затем летели. Мускулы росли пропорционально усилиям, Кирилла радуя сильно. Но еще большей радостью стал прирост живущего в штанах хозяйства, принявшего в скором времени нормальный, Русский размер. Одним словом, жизнь Кирилла превратилась в приятную для слуха басню. Единственным событием, омрачавшим радость успехов свершенных, было появление в вышине небес сначала одной, а затем пары лун, потом уже троицы и так прибавлялись они до тех пор, пока голубые просторы не вместили сразу восемь серых каркасов. В начале они были похожи на куски Швейцара-Русского сыра сферической формы, однако затем буквально на глазах стали затягиваться. Пропадая утром в одном состоянии, к ночи луны уже подходили завершенными на энную часть, и с каждым разом дыр в них становилось все меньше. –– Ведаю я, должно оружие тебе выковать и будим тебя тренировать оружейно. –– Сказал как-то Даждьбог, сидя с Кириллом после заката и глянув на звезды. –– А после пройдешь обряд наречения, примешь истинно Русское имя. –– И добавил Бог, помолчав. –– Битва грянет и очень скоро. *** –– Скоро грядет великая битва. –– Воодушевленно вскричал Чернобог, взирая на толпы, составлявшие армаду ящерскую, вознесясь высоко в лунное небо. Слабо знакомые с дисциплиной и в душе своей ее презирающие, окаянные ящеры стремились из линий, в кои их Чернобог перед этим расставил, сойтися друг к другу, дабы согреться (они ж холоднокровные и в дали от солнца). Кучи их походили скорее на орды холодных и склизких налетчиков, нежели на толково выстроенный войны механизм. –– Я знаю, мои драгоценные, холодно, знаю. Что ж, крепчайте духом! Уже очень скоро Я поведу вас в атаку на земли, где так много пищи, что можно прокормить каждого ящера, где так тепло, что можно не жаться друг к другу и ночью не замерзать! Но его сторожат жалкие русы! Неужто у вас не хватит силы и духа сбросить их, сжечь и присвоить себе благую планету?! –– Уа! –– Р-ра! –– Мы разорвем их! –– Смерть русам! –– Обратим их в рабов и съедим их потомство! –– Смерть, сме-е-рть! Чернобог не без ликования вгляделся в толпу. –– Отлично! А теперь за работу! Должно ковать и точить мечи! Часть 4. Великая битва Армагеддон и появление ада. Тот ужасный день, когда ящеры, наконец, атаковали, начался на удивленье торжественно и обещал Кириллу множество приятных мгновений. Вчера утром Рус Чресломысл, после несчетного числа тренировок с оружьем, с торжеством и при взглядах всех Русов в лагере вручил Кириллу добротный меч, нареченный отчего-то «Черкесом». –– Носи с честью и бейся с честью. –– Сказал Чресломысл во время врученья. –– Обязательно. –– Почтенно кивнул Кирилл, вынув оружье из крепких ножен. Русы денно и ночно обучали парня владенью булатным оружьем и вот теперь он с удовольствием держал в руке меч. Добрая сталь приятной тяжестью осела в ладони. –– Что же, славно. Теперь идем, пришло время для имянареченья обряда. Сергей, созви волхвов! Сергей кивнул и пошел за ворота. Там, в отдалении, рядом с водами озера чудного в землянке славянской жили волхвы, места их проживания Кирилл часто видел во время пробежек. –– А мне что же делать? –– Тебе? Да ничего. Сейчас пойдем в лес, на славное капище имени Велеса. Там, при приРОДе и лестном наРОДе получишь ты новое имя. Ты, кстати, как? Сам его выберешь, или доверишься мудрым волхвам? –– Я... я не знаю. –– Что ж, тогда разберемся на месте. Приходи через золотничок. –– Хорошо, я там буду. Прошло времени столько, сколько указывал мудрый Даждьбог. Кирилл успел на утренний кач, а также испил пред нареченьем водицы Байкальской – для ума ясности, стало быть. Ровно в пол осьмушки он предстал перед входом на капище. К тому времени у калинового моста перед капищем, выполненного ровно так, как заповедано Русам, пусть и не столь богато украшенного собрались Боги и Русы. Здесь был Перун, был и Даждьбог, и прибыл по такому делу и Велес. Русы же все поголовно пришли на капище. Волхвов было двое – ровно столько, сколько нужно их при ритуале таком. Один из них, седовласый, матерого вида старик с худым телом пониз белой рубахи (как поверх, только пониз) и курчавою длинной бородкой, незаплетенной в косу, а просто до пупа доходящей стоял рядом с Велесом и смотрел то на Бога, то на щепотку благовонных трав, зажатых в руке и необходимых для пРАвильного входа на капище. Второй же, мужчина куда младше первого, в прошлом богатырь Русский по имени Святовяток, стоял босоногий, с высоким посохом из ветви акации. Дождавшись, когда старший закончит подсчитывать траву в пучках, младший волхв с ним переглянулся, после сказал: –– И так, начнем. Нарекаемый, подойди ближе. Кирилл подошел. Волхв шагнул прямо к нему и попросил поднять руки. Парень повиновался. С него тут же сорвали одежду, оставив голым по пояс и явив миру развитую мускулатуру, образовавшуюся за две недели жестких занятий. Вслед за этим старший зажег в своей длани пучок, из него РОДился мутный и вкусного запаха дым. Им волхв принялся обдувать члены Кирилла. После же пригласил юношу пройти по мосту. Аккуратно, с почтеньем по доскам моста, Кирилл прошел один из внутренних кругов капища, обозначавшего реку пред царствием Прави и вошел во внутренний круг. –– Ныне я, Свастаслав, приветствую тебя, о безымянный, на земле Велеса, великого сына великого РОДа! О, Велес почтенный, хозяин титула «Премудрый», помощник лесов, засвидетельствуй же нам свое благоволение! –– Истинно так, земля моя и благоволение дадено. –– Молвил Велес. –– Тогда встань, юный отрок передо мной. Позволь мне спросить: ты не придумал имя, что б было по сердцу? –– Нет, увы, не придумал. –– Что ж, тогда полагаться будим на мудрость и чуйку. С высоты опыта Русов я нарекаю тебя... –– В этот самый момент огромная тень упала на них прямиком с неба. –– РОД ты мой! –– Воскликнули многие Русы глянув наверх. –– Нет сомнения, ящеры окаянные это! Повисла пауза. В дневном небе явились луны, сразу все восемь, чего до этого, днем, еще не бывало. Они были так близко к земной поверхности, что, присмотревшись можно было увидеть горошинки, осыпавшиеся с лунных пространств. «Стоп, ведь не горох это...». –– Все верно, это ящеры. Война, война началась, они наступают! –– К оружию! –– Раздалось со всех сторон. –– К оружию! –– Хватай мечи, бери топоры, зададим чешуйчатым трепку! Кирилл взглянул на волхва. –– Иди, не время сейчас. Поговорим после битвы. Глядишь, там сам поймешь, как тебе зваться. Молча согласившись Кирилл кинулся за остальными. –– Каков план, наши побеждают? –– Кричал ему Ъыб. –– План наш таков – крушить, резать ящеров! –– Ответил за Кирилла Перун. –– А-а, это хороший план. Надежный, как швейцарский времени-метр. Эй, безымянный! Взял бы авоську, что тебе я подарил. В нее можно сложить бутыли водицы Байкальской. «Ага, подарил, как же». –– Подумал Кирилл, но авоську и правда схватил по дороге, на ходу сунув в нее пару бутылок. *** –– Кто мы? –– Ящеры! –– Чего мы хотим! –– Крови русов, влагалищ-щ-щ их женщин! –– Кто мы?! –– Ящеры! –– Чего нам надо?! –– Нас-с-сать в байкал! –– Чернобог с нами! –– Чернобог с нами! –– Слава ящ-щеру! –– Смерть пращуру! –– Отлично, ящеры. А теперь – в бой! Последнюю фразу сказал Чернобог, после разгоряченных криков вождей первых когорт чешуйчатых. Не успел он произнести еще «й!», как первые ящеры из волны десанта, с самой первой луны оттолкнулись ногами и хвостами мощными от лунной поверхности и вырвавшись за переделы ослабленной атмосферы (Чернобог источил ее намеренно, используя для того мощь Алатырь-Камня) налету прорезали когтями атмосферу другую, атмосферу земную и летели вниз, в полете успевая парить болотную жижу свою и воздух портить двумя отверстиями – передним и задним. Первый удар оказался нанесен сразу повсюду – враги высаживались сразу с шести из восьми лун во всех концах света, приземляясь в пространстве от Эвереста до Лиссабона, от Гватемалы Российской до стен Асгарда Ирийского. Каждый из ящеров был закован в бронюшку крепкую, сотканную из лунной стали, обжигали которую прямо на теле, при прорыве в атмосферу земли о создававшиеся потоки воздуха, что воспламенялись от трения. В руках их, помимо природных когтей, коими они кромсали березы, были кривые мечи и мечи прямые, топоры, точеные пики. У некоторых из иродов окаянных в руках поблескивали антихристовские кинжалы. В то далекое время ящеры полагались еще только на силу и не развивали обман с его квинтэссенцией – математикой, а потому вывести ужасную формулу по расчетам скорости истребления Руссической цивилизации (дискриминанта): D = b^2– 4ac где b^2- бить двойными ударами; 4ас-четвертовать антихристовским кинжалом еще не могли. Многие из чешуйчатых держали в руках знамена. На них, обожженных от перелета, располагался специфический символ – голова ящера, вписанная в центр Чернобоговой руны. Так, скользящей поступью поля Русские заполонялись нашествием ужасных орд беспощадных, злохитростных. Всюду, где бы не ступала лапа когтистая, священная земля Русов была осквернена, на ней начинала слабее расти всякая жизнь, требовательная к реакции фотосинтеза. Первые орды двинулись по четырем направления: первая – на Асгард Ирийский, вторая – на Киев, третья – на Байкал, четвертая же взяла курс на Татаро-Русь со столицей в Казани. Но то было ведомо лишь Чернобогу, наблюдавшего сверху за сиим действом, ла братьям его, уже отбивавшим сии атаки в минувшее время. Кириллу же было известно одно – враг приближается. *** Через четыре девятичка ироды подобрали вплотную к Байкалу. Священное озеро потемнело, нахмурилось, РАзделяя с Русами пререживанья. С лагерных стен видны были колонны, нет, скорее потоки ящерские и было их множество. Огромные, в три метра ростом, смердящие так, что направление их движения угадывалось за версту и злые, охочие до плоти Русов противники стояли в сотне локтей от врат Русского лагеря и насмехались, понося его жителей. –– Мы с вас шкуру сдерем! –– Всех уничт-т-ожим! –– Ваши боги вам не помогут! –– Выходите, сосунки! –– Так каков план? –– Спросил Кирилл, вглядываясь в кипящие у стен лагеря живые волны. Лик его принял выраженье решимости, окрестный лес колыхался. Сила наплыва иродского была столь велика и необъятна, что конца их нельзя было сыскать. В лесу же деревья валились на землю, большие и малые. –– Думаю, пусть идут на штурм. –– Предложил Даниэль. –– Тут-то мы их и отоварим! Э-ге-ге-гей, ящеры! Вы так и будите хвосты мять, или может быть сразу к мамочке побежите? –– Да что этот рус себе позволяет?! Казимир! Готовы ли лестницы? Из леса вышла крупная группа ящеров, неся за собой наспех собранные и неотесанные лестницы из несушеного лестного дерева – видно для этого они рыскали в чаще. –– Все готово, Брюхожерд! –– Тогда, когорта, в ата-а-аку! Тс-с! Хватая под мышку кривые лестницы, первые ящеры ринулись в бой, увлекая в атаку множество братьев и расталкивая наименее шустрых. С диким, способным свести с ума шипеньем они приблизились к стенам, со всего маха вонзив лестницы в землю и стремглав начали взбираться по ним. «Ну вот и пришло время испытать тебя в бою, Черкес» –– Подумал Кирилл, ставя на пол авоську с Байкальской водицей и вынимая из меч из черных ножен. Он стоял на стене вместе со всеми Русами, что уже обнажили оружие и дожились взошествия нечисти. Ждать пришлось им недолго – через секунду огромное, чешуей и грязной сталью покрытое тело влетело на стену, наотмашь рубая по воздуху. Неумелым, но быстрым выпадом Кирилл снес твари пол головы, ногой после бездыханного ублюдка вниз отправляя. Ядовитая кровь оттенком – салата окропила ладонь. «Вот это круто!» –– Подумал парень и ринулся принимать следующего. *** На стенах Русы рубились уже пол дня, ящеры же перли не переставая. Волна за волной налетали они на неприступные стены культуристического лагеря, получая по шапке и отступая. Под стенами грудами томились тела изрубленных в капусту ящеров, образовав несколько холмиков, чешуей блестевших в полуденном солнце, заставляя щуриться. У Русов не было же потерь. –– Фух, уморился. –– Сказал Даниэль, кровавым лезвием топора сгоняя пот свой с чела. –– Не время разжимать булки, окаянные вновь на подходе! –– Ровно тем голосом, каким вы представляете, вскрикнул Михайло. –– Держимся, братцы! Кирилл же и вовсе ничего не сказал, он просто выдохнул и напряг плечи, встав на изготовку. Очередная орава чешуйчатых недругов неслась к стенам, с усердием перескакивая через трупы поверженных братьев и обломки лестниц. Добежав до стены, ироды взобрались по бездыханным телам и втыкая лестницы прямиком в холодную плоть полезли на штурм очередной. Кирилл стоял там же, где и в начале – с северной части стены. Он осушил вторую из трех бутылок с живительной влагой и остро прищурился. Через мгновение огромный ящер взобрался на стену, натужно гремя стальными когтями. Его голову покрывали костяные наросты, в глазах яркими углями пылала злоба и тлела злоба. Злоба на Русов. В когтистой лапе держал он топор с лезвием треугольной формы, но, как будто изорванной. Топор выкован был из лунной стали. –– Конец тебе, рус-с-с! –– Рявкнул ящер, задрав топор и опуская, целя в Кирилла. Парень же отпрял резво в сторону, несмотря на усталость и ловким взмахом от плеч отрубил ироду ногу. Фонтан крови окропил и без того скользкий пол, на котором Русы спотыкались уже частенько. Ящер пал на спину. –– Поганый рус-с! –– Выкрикнул он напоследок, но тут же сражен был ударом пятки Кирилла, кою тот опустил на голову недругу, раздробив череп лаптем и прыснув мозгами. Ящер затих, но некогда было следить уж за этим – новых врагов снизу лезла ватага. Они также шипели и злобно трещали, обоссать Кирилла они обещали, называли жалким и слабым. Первый из них выскочил быстро, но не успел закрыться иль уклониться, лишился лица и со струящейся кровью из шеи рухнул вниз, как подкошенный, к земле вытянув сразу и руки, и ноги, выпустив меч из лап своих цепких и не нарочно убив стоявшего ящера снизу. Второй ублюдок сверкнул чешуей и не полагаясь на мощь калёной в горниле лунной кузницы стали набросился раздраженно на защитника стен, порываясь порвать того когтями, из которых каждый был длинною с кошачий хвост. Кирилл отскочил, разящие лары пронеслись мимо, с шипеньем царапая воздух. В это же время то ящер, что полз вслед за первыми, взобрался на стену и тоже навалился на Кирилла несчадно, снизу же уже взбирался третьим, ну а четвертый не возжелал ждать удобства в очереди и вцепившись когтями в забор, поднимался на стену в обход всяких лестниц. Также ящеры атаковали и других Русов. Михайло, к примеру, крушил врагов, лаконичными взмахами отрубая им руки и пиная их им же под ноги. Окаянные ироды с криками спотыкались о них, зубами бились об пол, протыкали себе раздвоенные языки и щеки, и истекая кровью из плеч и рта умирали на полу, либо свисая со стен, не успевая подняться на ноги. Где-то левее слышно было Сергея и его «великославянский удар Брюса Ли», позволявший пробивать ящеров насквозь и вырывать из них ребра, сердца и печень (иногда даже две из одного). Обмотав шею чьими-то еще трепетавшими, еще живыми кишками, аки шарфом, Сергей улыбался и убивал, убивал и улыбался. –– Шиш вам и кукиш, но не Байкал! –– Так кричал Даниэль, подняв над головой одну из лестниц. Сбросив с нее ящеров вниз, он лупил ею одного из чешуйчатых, с каждым ударом все глубже погружая того в недра трупов зловонных, над которыми то тут, то там проносились стайки упитанных мух. –– Ящеры, давай химатакой возьмем их! Ее им не сдюжить! –– Тащите подики! –– Кричали внизу. Вверху же Кирилл отбивался от двух разгоряченных битвою ящеров. Увернувшись от очередного замаха с когтями, парень схватил одного из врагов за хвост длинный и прикрылся им от удара другого. В сотне чешуек отразилась сталь, на мгновенье блеснув в полуденном солнце, кривой кинжал пропорол мясо, отделив хвост от зеленого тела. Не обращая внимания на истошные вопли, Кирилл раскрутил хвост над головой и насмерть забил им второго ящера. Тот же, который оставлен был без хвоста, вскоре на нем же и был удушен. Тело его Кирилл перебросил чрез стену обратно к ящерам, по локоть запихнув отделенную часть тела иродского в пятую точку. –– Валите отседа, погонь не Русская! –– Безымянный, ты прямо зверь! А я всегда знал, что ты толковый! Кирилл словам Перуна лишь усмехнулся и вновь размахнулся, но остановился на полу-замахе. Ящеры кончились – они вновь отступили под защиту деревьев и все стихло кругом. Лишь в кустах ящеры о чем-то шипели, но того было не разобрать. –– Бегите к мамочке! –– И передавайте привет ей! –– И это все, что вы мож... ей, что это там? От густого кустарника сквозь ветки потек густой туман едкий, столь сильно клубящийся, что в нем видны были комочки, как в манной каше. –– Атака химией! –– Проклятые варвары, я эти подики вам запихаю!.. –– О Перун, что же нам делать? Как превозмочь напасть ящерскую?! –– Русы, пейте воду из Байкала, да смекалку славянскую подключайте! А вы, ироды, хоть РОДа побойтесь! Крепитесь, мужики, вместе выстоим! И ободренные словами Бога, Русы приложились к Байкальским бутылям. Водица целебная заструила по горлу, давая сил и насыщая – доброе дело ли, с начала битвы ведь росинки маковой во рту не держали Русы! Только водою и обходилися. Испив последнюю бутылку до половины, Кирилл утер рот и глянул под стену. Туман там уже ядовитым плющом, как в уголовной Европе растущем на зданиях чудных, что замками кличут, струился вверх, на ходу частокол обдавая болотной злобой. Через полушку яд адовых подиков достиг уже верха и неминуемо врезался в Русовы ноздри. Термальная тяжесть сдавила каналы воздушные, обжигая их ужасно, вплоть до волос из них выпадения. У многих Русов зеленый пот прыснул на лбах, подкосились и ноги. То был иприт ящерской разработки, анти-людское оружие массового задымления по имени «IQOS». И именно в это время, когда с небес вновь десанта новыми волнами спускалось очередное им подкрепление коварные ящеры пошли на стены, на новый штурм, ослабленных Русов взять за грудки желали ироды. *** От дыма подиков замылился защитников взор и стал вовсе нечетким, потерянным, кругом стемнело пространство и лишь блеск сотен и сотен ящерских трупов, что блестели на солнце, лежа под стенами, продолжал пробиваться через завесу химических испарений, смутно позволяя распознать движение вражеских войск. Но все же очевидным было для всех начавшееся наступление поганых отродий. Из глаз же текли соленые слезы, щепавшие щеки и разъедавшие бороды, и казалось, сама земля под стенами стенает. –– Держитесь, братцы, кх-кх! –– Михайло хотел было подбодрить Русов, но вместо сего лишь сильнее изодрал свои легкие. Кирилл задержал дыхание молча, нахмурил брови и прищурил глаза, сокращая площадь их поражения. Со злобным, бессловесным шипением подбежали к стенам первые из пошедших на приступ противников, держащих в руках новые лестницы и стали они вновь взбираться по стенам. Некоторые в пасти держали подики, скрипя зубами и так они и карабкались вверх, окруженные клубами ядовитого дыма, словно несущиеся в ночи паровозы. «У-у, черти неРусские, попробуйте взять!» –– Со злобой мыслил Кирилл. Он был взведен до предела и готовился рвать их даже руками, если потребуется. Первая хвостатая вошь взгромоздилась на стену через секунду. Это был ящер гигантских размеров. Доходя в холке до полушки десятичков с четвертушкой, помноженной на десятичок (230 сантиметров), он держал в каждой руке по топору, древки которых были обвиты красными нитями. Его шею и руки украшали подобные малым рогам костяные наросты бледно-серого цвета, а на левом плече красовалось похабное тату торфяного оттенка. Кирилл яростно выдохнул и замахнувшись, шагнул к противнику, немного при том приседая. Ящер тут же взревел и крик его был подобен раскату грома, что звенит чистым железом во время ударов прилива о камни во время зимнего шторма. Подпрыгнув на метр, он налетел на Кирилла, опуская вниз топоры, занесенные пред этим за спину. Лезвием Черкеса Кирилл защитился, пусть и пришлось ему на шаг отступить под натиском иродской твари. В свою очередь противник развел руки в стороны, расчертив в воздухе крест топорами и вновь наступая нанес удар, повторил сие движение в обРАтную сторону. Кирилл увернулся, слегка поскользнувшись на разлитой под ногами крови уже сраженных им зеленокожих, и пуча глаза, нанес противнику стремительный выпад, метя тому прямиком в темя. Попал же Кирилл, однако в плечо. Лезвие со стольным хрустом скользнуло по лунной броне и уперлось в то место, где у Русов ухо находится правое. Ничуть не теряясь, парень уверенно ширнул ящера в голову и лишив того жизни обернулся навстречу новым противникам. Пока он сражался, в иных местах ящеры взобрались на стену великим количестве и подобно грозе надвигались на парня сбитым в едино, стальным полукругом. Взгляд молодого война блуждал перебегал от одного ящера к другому – были здесь большие и малые, вооруженные черными топорами, когтями и лунными саблями, с синими, зелеными и серыми гардами. Из ноздрей многих вулканом чадил дым злачных подиков, а заходящее за их спинами солнце слепило Руса отраженными в чешуе золотыми лучами. Не желая отдать инициативу врагу, Кирилл не стал выжидать и сразу бросился на ящеров окаянных, задыхаясь от пара, уже начавшего въедаться в стены. На другой позиции Русов, в соседнем секторе обороны разносил хвостатых прислужников элементалей славный Рус Даниэль, раз за разом отрубая тем ноги, руки, хвосты. Израненный в руки, он часто бросался на врагов, сшибая тех весом славянских доспехов, столь славно сделанных, что поганые ироды не могли пробить их из-за короткой дистанции и скоростных Руса перемещений. Перед смертью, придавленные славянским захватом, ящеры отчаянно скребли по кольчуге, после чего лишались воздуха грудным нажимом, коим Даниэль на них напирал и для верности позже еще колол их оружьем. Славный Рус Сергей побивал прислужников вражеских двухполушным копьем, нанизывая хвостатых, словно оливки. За его спиной стояла ступа, полная этого вооружения и нанизав от осьмушки до серебрячка противников на одно копие, он попросту скидывал их со стены, беря из ступы новое. Те же, кто падал, приземлялись на метровые щепы поваленных лестниц и обретали вечный покой с на лицах застывшими гримасами ярости, страха и боли, на секунду проскочившей по их лицу перед кончиной. Но долго так продолжаться, увы не могло, ибо бились они уже около часа, не разу не вздохнув, а потому даже могучие организмы Русов начинали требовать воздуха. Кирилл не мог больше держать дыханье спертым и был вынужден все же вдохнуть коварного пара. Дым проник в легкие, давя из глаз ядовитые слезы, а изо рта кровавую слюну, всю в черно-красной, отвратной мякоти. –– С-с-слабеешь, рус-с-с! –– Неслось отовсюду. Ящеры ликовали, на очах буквально их план воплощался, Русы слабели. –– Как хорош-ш-шо, что мы не жалкие рус-сы, а великие й-а-ащеры! Однако за этой гнусной тирадой скрывалось слабость, таящаяся в тембре вражьего голоса. Поскольку ящеры вдыхали дым подиков и он застлал пространство со всех сторон, то покуда ящеры поднимались на верх, незаметно для себя они слабели. Вот почему их первые удары были столь яростны, последующие же наносились куда более вяло. Кирилл понял это кристальным Русским умом, когда, поскользнувшись в очередной раз на чьем-то желудке, налетел на удар мечом прямо в бок. Вместо того, чтобы разворотить бедро, ну или хотя бы изничтожить одежду (Кирилл не успел надеть брони, да и на него ее и не ковали), меч оставил в боку не глубокий порез. –– А-кх-кх, слабеете, сосунки! Ну я вас, кх-кх!.. Из последних сил Кирилл вонзил Черкеса под ребро ящеру. Меч угрожающе застрял в сочленении серых доспехов, грозясь при должном нажиме войти глубоко в плоть. Ящер испуганно вытаращил глаза и стараясь вырваться озверело начал лупасить Кирилла когтями по шее, ключице. Также он подключил хвост и обрушивал удары на ноги и спину. Парень же свободной рукой схватил врага за плечо и, удерживая меч, повалил ирода окаянного на пол, вгоняя лезвие в плоть. Фонтаном брызнула зеленая кровь, унося с собой плоть и чешуйки. Монстр истошно кряхтел на выдохе, его собратья набросились сверху. Им было уже плевать на его судьбу, руководило лишь желание им. Желание видеть убиенным хРАброго Руса. Из под их тел и хвостов виднелась инсталляция к фразе «Бой в Крыму – все в дыму»: потерявшие последнюю видимость душевного равновесия ящеры рвали одежду на Кирилле, обливая его клубами едкого дыма подиков, пахнувших серой и нанося парню рану за раной. Левая рука его слушаться вдруг перестала. Не лучше обстояло положение и у Русов других. Сергея уже подняли на копьях на полушку метров вверх и он, будучи пропоротым тремя пиками, свисая на древках, отбивался от удерживавших его над головами своими коварных ящеров, выкалывая глаза им мечом и через силу покрикивая: –– Эти ящеры – настоящие малыши, кх-кх, кх! Даниэль сражался с двумя хвостатыми верзилами, используя толковые приемы славянского пятиборья, Угломысл на последнем дыхании вырвал из пасти у ящера подик и затолкал его тому в чрево по локоть, заставив чешуйчатого воздымиться со всех щелей. На Михайло со спины наскочил двухметровый зеленокожий упырь, облаченный в подобие жалкое кольчуги Русов, выполненной кузнецом на Iвырезано цензуройI и в попытке сбросить его Рус излишне близко подошел к стены краю. Ползущие по лестницам ироды налетели на могучего Михайло и, хватая того за бороду, увлекли с собой в паденье невольное к подножью стены, скоропостижно скрывшись в тумане. Оттуда вскорости донеслись звуки борьбы и тихий кашель. –– О, Перун, услышь наши молитвы, не дай погубить детей Репки и внуков великого РОДа, молим тебя! –– Ваш вшивый бог вам не поможет! –– Глупые русы! –– Михайло! –– Послышался вдруг голос, сотрясший даже стоявшие в дали березы. –– Даю добро! Приготовьтесь, сейчас мы искупаемся в их крови! Сказав это, Перун до пота сжал рукоять молота и взмыл к небесам, кручиня сбегавшие к нему от концов небес облака, перекрашивая их из белого в черный. В миг небеса потемнели, стали словно лазурь, натертая сажей, в Перуна били и от него же отскакивали десятки молний. –– Что это?! –– Погань рус-ская! –– Афьс-с-с! Удар мощной силы потряс землю под стенами лагеря Русов. Электрический столп, излившийся на головы ящеров разогнал налет ядовитых туманов, а взорвавшийся озоном разряд десятка девятичков молний начисто вымел копоть подиков не только из пространства, но и из легких. Михайло же разряды не тронули, ибо Русом он был, и Перун уважал его. В след за глотком прекрасного воздуха до носа каналов донесся ужасный запах горелой плоти – то тела ящеров, зажаренные до прожарки «Well Done» и обугленные до той черноты, коя принята для пары туфлей, пригодных к чечетке, в меру ветров наполняли своим запахом пространство вокруг. Бывшие на стенах ящеры в ужасе взглянули на землю. Их растерянностью воспользовались хРАбрые Русы, в миг прикончившие злосчастных противников. –– А где безымянный?! –– Крикнул Даниэль, ударом ноги сшибая Сергея с воткнутых в пол копий и протягивая тому Байкальской водицы. –– Безымянный! –– Там! –– Даждьбог махнул на зеленый клубок, возившийся на позиции Кирилла. Ящеры эти переживли удар Перуна, и все еще возились кублом на спине у Кирилла, продолжая и дальше кромсать того. Лишенные застилавшего легкие и глаза пара, они немного поутихли в ударах своих, как наркоманы, что отход галлюциногенный словили, а потому били уже не столь уверенно. Большинство разило на ощупь, так как в процессе борьбы многие из них повыгрызали глаза себе и друг другу и теперь, брызжа темно-зеленой кровью и множества ран, катались по полу они. –– Держись, братец! –– Надрывно крикнул Рус Магомед, налетая на ящеров и стягивая их за хвосты с Кирилла. Он дробил сапогами их головы, бил головой об пол, держа иродов за хвосты, а особо мелких просто разрывал на части. Наконец, скинув последних из них со стен высоты, он извлек-таки Кирилла из-под бездыханных и сочащих зеленкой тел. Высвободившийся парень выглядел как побитый пласт мяса, побывавший после кувалды под залпом картечи. Ноги его были исполосованы тройными полосами ран и порезов, оставшихся от когтей язерских и кожа на них отслаивалась небольшими шматками. Плечи же были красны, как у Индейского Руса, а из спины торчала пара когтей, застрявших промеж ребер, от одежды остались лишь лоскуты. –– Эко тебя, брат! Вот, держи скорее! –– Магомед протянул Кириллу бутыль Байкальской воды. Не мешкая, парень диффузировал ее с губами и раны начали заРАстать на окровавленном теле. Лишь испив две трети бутылки, Кирилл с живой энергией, воскресшей внутри тела его, отпрянул от произведения Русских стеклодувов. –– О, Боги, я... –– Не время балагурить, хватай авоську, мы идем рубить их в капусту! Посуровев лицом, Кирилл кивнул Даждьбогу и схватил оставленную у стены авоську с почти осушенной бутылью. «Воды осталось так мало... Значит нельзя подставиться!» –– Отличный ход мыслей, боец! За мной! И следуя за сорвавшимся со стены Даждьбогом, Русы ринулись вниз, покрепче держась за оружье. В это время к месту побоища уже неслось подкрепление ящеров. Только что десантировавшиеся зеленокожие рвались в бой, полные сил и желая ощутить вкус плоти Русской на своих зубьях. Русы же бились за РОДное Отечество, а также славу, что и поколения поколений спустя будут помнить их далекие внуки и шли без присутствия страха в сердцах на шипящих врагов, экономя силы. –– Порвать их на части! Хвостокорм, заходи справа! Я займусь вон тем, голеньким! –– Гаркнул командир подошедшей когорты. Он молодецки вскочил на крупный камень, с ехидной улыбкой обозревая место сражения. Кирилл поймал его взгляд на себе и подумал: «Взять меня хочешь? А вот шиш тебе!». Рассудив так, он ринулся прямо к самодовольному ящеру, прорубая путь в бешенном потоке реки ящерских воинов, вкладывая всю ненависть к ним в свои удары. Прорубать приходилось в прямом смысле слова – на Русов налетели буквально тайфуны чешуйчатых иродов, шипя и звонко стуча хвостами по земле, собственным ногам и спинам. Где-то справа грянула вспышка яркого света – могучий Даждьбог произвел серию ударов мечом, разбросав ящеров по округе частями – хвосты, ноги и гладкие безволосые чресла, лишенные кожи, разлетелись в разные стороны, сшибая с ног других ящеров и теряясь в невысоких кустах. В груде врагов сражались также и другие Русы. Михайло утерял свое оружье, а потому рубил окаянных трофейной секирой. Также он скатал бороду в толстые косы, по прочности не уступавшим стальным канатам, и бил ими ящеров, на манер боевых цепов. Не так давно исцеленный Сергей с скорбным лицом выкорчевал из земли березу-красавицу и опускал ее плашмя на зеленые головы и никакой шлем не мог уберечь вражьи головы от ударов, буквально дышавших патриотизмом. Отогнав часть ящеров, Рус вернул древо на место, и удобрив ее корни Байкальской водицей был сбит с ног троицей ящеров. Завязалась схватка в партере. Великий Перун испепелял ящеров взглядом, не отказывая при этом себе в удовольствии крошить черепа ударами молота. С задорным выражением, застывшим на его живых усах, он размахивал тяжелым орудием, оставляя на месте десятков ящеров лишь пару отростков, мгновенье назад бывших ногами. Кирилл же под лезвийный свист и рокот грома пробивался вперед, к ногам его падали руки и головы, вражьи мечи улетали куда-то в зад, иногда брутально пролетая за уши. Когда он был на расстоянии пяти десятичков от кривившего рожу ящера, до сих пор стоявшего на камне гордо, прям на Черкеса налетел очередной ворог. В боя порыве Кирилл поднял чешуйчатого над головой и нанизал его на сталь без всякой жалости. Проклятый дернулся инстинктивно и испустил гнусный дух, однако пред смертью удачно вонзил когтистую лапу прямо в глаз Русскому войну, лишив того правофлангового зрения. –– А-а-а! –– Мужественно вскрикнул Кирилл, уподобляясь медведю. Он тут же потянулся к Байкальской воде, но коварный глава когорты снял со спины лук, натянул тетиву и, улыбаясь, отправил стрелу в скоротечный полет. Удар, тонкий звон битого стекла, спасительная влага предательски полилась на землю. Сей выстрел подействовал на Кирилла как удар током – он, испугавшись, резко поднял над головой то, что от бутыли осталось и принялся жадно глотать льющиеся со стенок капли. Руки тряслись, на них резко навалилась усталость, пришедшая вместе со страхом за зрение, влага падала то в рот, то на веко. Глаз щипнул, затем успокоился, кожа нехотя началась стягиваться и нарастать. В этот момент на Кирилла налетел еще один ящер. Толком не видя его, но приближение ощутив в воздухе, парень со всей силы ударил наотмашь свободной рукой, сжав ладонь в крепкий кулак и буквально взорвав морду поганому ироду. Звук столкновения утонул в теплом ощущении вязкости, на израненное лицо плеснула зеленая кровью. Кирилл проморгался. По ощущениям, глаз вроде цел, хоть до конца и не восстановился. Злобно глянув на подлого командора орды злобных ящеров и надрывно крича не красящие его слова, Рус двинулся дальше уверенной поступью, на ходу разрубая ещеров пополам. Сила, от него исходящая при каждом шаге, увеличивалась пропорционально сокращенному между целью и ним расстоянием. Однако ящер был внешне спокоен, на лице же его проступила усмешка. «Думаешь ты с-стальной, а рус-с-с? Сейчас-с я с-спущу тебя с неба на землю и с-сделаю это очень унизительно». Соскалив гримасу, полную злобы, показного превосходства, ехидства, чешуйчатый спрыгнул с камня на землю и без видимой агрессии раздвигая плечами собратьев, неспешно двинулся на встречу Русу. В его глазах пылали торфяники, на зубах каштаном поблескивал кариес. Расчленяя врагов на ходу, Кирилл подошел к командиру когорты. Вот тут закипел реальный бой. Ящер обрушивал на Кирилла удары ужасающей мощи, железо свирепо гремело над ухом, когти норовили разорвать плоть. Неожиданно ящер хлестанул по Русу жестким хвостом, конец которого был окован сталью. Кирилл потерял равновесие и тут же получил удар с ноги в солнышко, пролетев при это несколько метров. В это же время Даниэль лишил хвоста одного из ящеров. Использовав его, как боевую цепь, он лупил окружавших его противников, сбивая тех с ног. На Михайло вновь налетели полчища чешуйчатых иродов. На этот раз это были ящеры-карлики, ростом едва выше обычной курицы. Мелкие зеленокожие облепили Руса и пытались повредить тому сухожилия, отчаянно впиваясь зубами в мясистую плоть. С левого фланга донесся отчаянный стон – то Даждьбог могучим ударом меча разделил пополам с десяток ящеров, вскипятив, в одночасье, их гнилые желудки. Все это промелькнуло в пару мгновений, пока Кирилл подскакивал на ноги, после чего Черкес вновь вернулся в бой. Могучий ящер ответил подлой подножкой на честный выпад, затем уклонением и куском грязи, запущенным прямиком в Русовы очи. Кирилл пригнулся, нанеся удар куда пошлет судьба, но в это же время ящер нанес неожиданно двойку ударов режущих. Он со всего маха угодил по плечу, срезая плоть и перерубив ремень авоськи, заставив Кирилла инстинктивно присесть под удара энергией и боли напором, что бил из плеча прямо в глаза. Вторым же ударом Рус нанес ужасный удар, посягнувший на само хозяйство младого Руса. Послышался вскрик, самодовольное шипение ящера и два мохнатых яйца со звоном упали на почву перед Кириллом, завладев того вниманием. В голове проносились ужасные, но бессвязные мысли, искаженные болью, а глаза, увидевшие катавшиеся на земле шарики, то съеживавшиеся, то набухавшие, налились кровью. Из паха так же полилась обильная кровь. «Ну вот и все, поганый рус, теперь...» –– Ч-что, что ты делаешь?! Вместо ответа Кирилл грузно встал. В очах его не было больше ничего, кроме ненависти. До боли в ладони сжимая меч, он другою рукой схватил ремень поврежденной авоськи, в которую волею случая закатились его мохнатые прелести. Не отдавая себе отчета, Рус начал раскручивать эту конструкцию. Сначала медленно, давясь появившейся в горле кровью, затем все быстрее, и так до тех пор, пока воздух вокруг не начал дрожать. Шары в авоське то вольно скакали, то сталкивались друг с другом, издавая звук, схожий с рождением фофана. Так, на глазах изумленного ящера РОДился наиболее известный сегодня, но и наиболее оболганный в СМИ, прием Древних Русов. Из недр Кирилловой глотки яростно вырвалось: –– Славянский зажим яйцами! Такого ящер никак не мог ожидать. Подобно хлысту ремень авоськи направился в его сторону, достиг головы, после чего яички безжалостно щелкнули, смяв голову в блин, даже тоньше, в лист картофеля жаренного. Ящер удивленно присвистнул и пал на землю. Кирилл же в бреду двинулся дальше, снося на ходу вражьи головы. Его жгла ненависть, придавая сил. Соображать он уже толком не мог, желая в эти мгновения лишь одного – вендетты славянской. Море врагов ничего не смогло противопоставить ужасающей мощи, да это и не мудрено! Их когорты, слившиеся под конец боя в бесформенную орду, редели со скоростью звука яиц столкновения, отовсюду брызжущим мозгом покрылся Кирилл. Так продолжалось до тех пор, покуда кровопотеря не стала критической и силы не оставили юного Руса. Оставшись без них, он пал на землю и закатывающимися очами воззрел на блестевшую в отраженном чешуей свете Русскую сталь. *** –– Безымянный! Безымянный, очнись! –– Сквозь невнятный шум донеслось до Кирилла. –– Ш-что за? –– Ты как? –– А... что произошло? Где?! –– Он вскочил с земли. –– Где яй... ящеры? –– Ящеры? Мы их отбили. Но это еще не конец. –– Михайло утер с лица грязный пот. Кирилл осмотрелся. Трупы врагов разбросаны были повсюду. Вывалив наружи желудки, лежали ящеры на изрытой земле, сырой от крови и вытекших глаз, чешуя, зубы всюду также валялись. Посмотрев под себя, он растерялся. Земля под ногами знатно промокла, на примятой траве лежала кровавая мякоть, а подле лаптей находился шнурок от пустой авоськи. –– А-а... а где... –– Решил все же спросить Кирилл то, о чем больше всего думал в тот миг. –– Не беспокойся, уже на месте. –– Понимающе и крайне обходительно кивнул Древний Рус. Кирилл ощупал себя между ног. Шары болтались на своем месте. –– А, эм... водица Байкальска? –– Води-и-ица Байкальская. –– Закивал Михайло. –– Хорошо. Что теперь? Здесь в разговор их вмешался Даждьбог. –– Продолжаем атаку. Пробиваемся к Ятоборгу, они здесь, рядом, идут на защиту Асгарда Ирийского. Мы идем с ними. На ка вот, подкрепись. Даждьбог кинул Кириллу мешочек с колотыми орехами, буханку черного хлеба и бутыль шипящего кваса. Тот улыбнулся, хоть и немного поморщился – болели бока, видно неслабо ему досталось. Кирилл раскрыл мешочек, зачерпнул жменю орехову и быстрым движением отправил плоды древесные в желудочный сок. Затем куснул туда же немного хлебца. Затем снова орехи. Фундук приятно хрустел на зубах. От прогорклого хлеба усилилась жажда, в ход пошел квас. После вновь хлеб, опять орехи. Глоточек кваску. –– Набери водицы Байкальской в пустые бутылки и выдвигаемся. Чувствую я, ящеры наступают славный город. *** Гаргкхан стоял и в страхе трясся пред Чернобогом. Его войны не выполнили поставленной задачи – не взяли Байкала и теперь временный лидер когорты стоял перед породившем его Черным Богом и в трясся в ужасе. Он не был лидером и стал командиром де-факто, ибо кроме него от когорты ничего не осталось. –– Почему Байкал еще не загрязнен? Куда провтыкали мочевые бомбы? Где выжженные забайкальские земли?! –– М-мой господин, й-й-а... У меня нет в подчинении ящеров... –– Естественно нет, это мои ящеры! И ты – мой! Не забывай об этом. –– Й-й-а, я никогда... –– Ты хочешь доказать мне свою преданность? –– К-конечно! –– Тогда принеси мне головы Русов! –– Н-но войска... –– Я дам тебе воинов. И ты принесешь мне победу на озере. И об этой победе будут петь в веках и чертогах! Смотри мне, не разочаровывай. –– Будет ис-с-сполнено, мой господин! *** Покинув лагерь, что перед Байкалом, Русы вышли из леса к ржаным полям и изумились они безмерно открывшейся взору картине. Поля большие и урожайные, чрез которые проходили широкие сухо-земные Русские тракты, скоротечно зачахли под пятой ящеров, что здесь прошли. Редкие колосья, чудом уцелевшие в смертоносном тумане подиков, одиноко качались на слабом ветру. За горизонтом к небесам восходил дым, черный как копоть. –– Чешуйчатые ублюдки! –– Что они сделали с нашей землей?! –– Великий РОД, я призываю тебя в свидетели! Я клянусь отомстить этим полоумным животным, я, я заставлю их познать страх, страдание, я, я их всех уничтожу! –– Остудите свой разум, добросердечные Русы. У вас еще будет время отомстить. Сейчас же нужно двигаться к Русской столице. Нам нужно соединиться с Ятоборгом, иначе город падет. –– Но Даждьбог, кто вообще такой Ятоборг и откуда ты знаешь, что идет он к городу? –– Поверь мне, юный Рус, я точно знаю. А теперь идемте, братцы, ящеры сами себя не изничтожат. Русы согласно кивнули Даждьбога мудрым словам. Скрепя сердце злобой и ожиданием будущей мести, они спешно зашагали по изрытой дороге. Шаги воинам давались с трудом, насилие над РОДной землей, учиненное ящерами шершавым комом стояло в горле. Молчаливо идя грозной колонной, они перли вперед, разменивая за минутой минуту, за часом час, покуда тени от солнца не переместились с правого бока им за спину. День, столь кровавый, клонился к закату, славянские мышцы, утомленные долгим изнурительным боем, тянулись и ныли. Одно РАдовало забайкальский отряд – отсутствие среди Русов потерь. Ящеры оказались сильны, это да, но сила их была недостаточна. Постепенно голов их коснулся мрак ночи, над плечами зажглись младые звезды. –– Эх-х-х, как красиво. Жаль только... –– Ничего, Даниэль. Мы отомстим. *** Отряд Ятоборга уже целый день напролет громил нещадно чешуйчатых ящеров. Первые бои завязались с РАссветом – высадившиеся с первой луны враги налетели на малую деревню Богославово, стремясь быстрым ударом ее уничтожить. –– М-м-м. –– Командир ящеров жадно вдохнул теплый утренний воздух. Его склизкие легкие влажненько хлюпнули, при выдохе выбросив куски запекшихся в атмосферном перелете соплей. –– Й-а-а-щеры! Давайте отнимем у них эту планету! Рви щекастеньких! Возглас сей омерзительный был подхвачен ревом полсотни голов. Но не этот крик кровожадный вопль Ятоборга ото сна, нет. Проснулся Рус от куда более приземленного случая. Приземленного крайне буквально. Огненный шар в лазурном небе пылал крайне ярким столпом – то еще один ящер вошел в атмосферу и летел к земли поверхности. Прожужжав паленым воздухом над головами собратьев, поднявших к небу в приветствии руки с криволезвым оружием, зеленый подонок влетел прямиком в дом деревенский, где Ятоборг почивал, раздолбив хату, снеся перекрытия, воспламенив солому на крыше. –– Добро... что, что происходит?! –– Удивленно поинтересовался очнувшийся ото сна Ятоборг. Пред глазами его стояло хвостатое чудо, судя по виду – явно заморское. –– Я – новый хоз-з-с-зяин этой землицы. А ты! Ты с-с-сейчас умрешь! Кривое лезвие отравленного лунным болото меча блеснуло в солнечном свете, что светило застенчиво в проломе крыши, и лезвие серое к туловищу Русову устремилось. Мудрый и опытный в военных делах Ятоборг мгновенно понял, что не друг перед ним и с лицом опечаленным, молниеносно перекатился назад, сев на корточки прям на подушку. Сталь со скрипом вонзилась в кровать, ломая ее и порча перину и одеяло. Бывшая в матрасе солома стремглав поднялись в воздух. –– Да что этот ящер себе позволяет?! –– В сердцах вскликнул обозлившийся Рус. Эту кровать подарил ему зять, белье же постельное дочь ему сшила. –– Выметайс-с-ся из моего дома, жалкий рус-с-с! Тут Ятоборга бросило в жар. Ему приказывал какой-то склизкий и мерзкий ублюдок, видом своим презиравший чистоты традиций, приказывал оставить дом, свой РОДной дом, дом, в котором РОДились жили предки, в котором РОДился он сам, в коем дышал он после парилки с большим наслаждением и пил вятский квас на Байкальской воде, пек куличи вместе с женою, точил мечи, наслаждался уютным домашним счастьем. А еще ящер убить его хочет, это видно в глазах. Ну уж нет. «Не в мою вахту!». И так подумав, Рус ощутил, как багрянец взбежал к корням волос на его голове, начав забег от самых пят. Сердце ж его в них не ушло. Вздулись на шее шлангоподобные вены, и ноги напрягши, он кинулся на окаянного ирода и сделал это столь быстро и ловко, что застал врасплох монстра чешуйчатого. Рус пробил ему гарпун в лучших традициях «WWE SmackDown» и в полете схватив вражеский меч, рассек отродье мерзкое от загривка и до хвоста, брызнув зеленой кровью на белые шторы. Спокойно выдохнув, Ятоборг глянул в окно. Ближайшая к деревне роща берез огнем горела. Тут мудрый Рус сразу все понял. «Напали на нас и нападение это есть вероломно!». –– Мои братья-дружинники, хРАбрые Русы, объявляю тревогу воздушно-наземную! Хватайте щиты, одевайте кольчуги! –– Высунувшись из окна оповещал он соседей. Русы сноровисто повыбегали из своих домов, наспех облачаясь в кольчуги славянские, вооружением подпоясавшись. ––Ятоборг, сын Ятоборга, из славного РОДа Медведомятов, что стряслось в этот РАдостный день, почем ты нас поднял с первыми петухами? –– Братушки-Русы, воззрите на небо! Русы послушно подняли головы. В небесах творились страсти-мордасти. Всполохи пламени мелькали то там, то тут, как говорилось намного позже в первой серии Британо-Русского «Доисторического Парка»: "... То тут, то там в небе вспыхивают падающие звезды. Это огромные камни рассекают атмосферу земли на скорости около 30000 километров в час. Это лишь предвестники чего-то по-настоящему огромного..." (Первый сезон, первая серия, классический перевод, что был на дисках, временной промежуток 16:34-16:50). Как много позже будет сие заснято и сказано, но как эти слова правильно подходили к происходившему в голубом небе! Ящеры неслись россыпью метеоров, закаляя в атмосфере броню, поджигая хвостами комет поля и леса, где приземлялись. Возле Русских березок завоеватели устроили временный лагерь, начав превращать благодатную почву в пожираемое дурманом болото. И защемило от этого благородных Русов сердца. –– Русы! Я не ведаю кто это, но знаю точно, что не с намерением блага они пришли на нашу землю. Взгляните на дом мой! –– Он указал на порушенное здание, от которого в этот миг, по совпадению, отвалилась стена. –– Вот деяния рук их, вот все их помыслы! Наш злобный враг жаждет погибели Русов. Зеленое чудище желало мне смерти и лишь смекалка славянская уберегла. Он ворвался в жилище огненным шаром прямиком с неба и судя по тому, сколько их несется к емле... Нас ждет кровавая битва. Будьте ж готовы сломать им хребты! –– Да-а! –– Да! –– Верное слово! –– Отлично, братья! Отправим же их туда, откуда пришли! Станислав, двигай к смотровой башне! Победослав – живо на холм! Возьми Мирона и Кромоловеда, вскопайте траншеи, там примем мы бой основной. Мы же задержим их. Жаромир, выводи женщин с дитями, пусть идут к стенам Асгарда! За Русскую землю! –– За Русь! –– Гойда! *** Через три десятичка ящеры ходом лавинообразным подошли к Богославову, окружив поселение с трех сторон. Одиночные хищники пробивались и раньше, падая с неба, но навредить они не успевали, ибо боеготовые Русым приканчивали их по приземлении. И все же не обошлось без потери – один из ящеров приземлился в курятник и насмерть зашиб молодого цыпленка. Русам сие пришлось не по нраву и напали они на него и насмерть побили, содрав с него чешую и насмерть затерев того солью. Засоленным ящером они и перекусили, запив наскоро иноземную плоть брусничным сиропом. –– Ящеры на подходе! –– Донеслось вдруг с вершины смотровой башни. Зоркий Станислав увидел врагов. –– С четвертушек сторон обходят они нас! –– Победослав, что там у вас?! –– Все готово! –– Отлично! Тогда, Русы, в ружье! Дадим им бой и к траншее отходим! Русы согласно вздохнули. Чувствовали они, что битва предстоит непростая и не ошиблись в своих суждениях, ибо мудры были, как все славяне. Ящеры налетели, как налетает порой саранча на урожайное поле, опустошая его в припадке голодного бешенства. Они неслись на всех парах, уверенные в собственной силе, подбадриваемые солнечным светом, столь приятным и теплым, столь непохожим на те крохи, что доставались им на лун поверхностях и так хорошо было бежать по живой земле с удобной силою гравитации, так замечательно себя они ощущали, что даже повизгивали от наслаждения, опьяняясь ли сознанием собственного величия в грядущем мире, который они представляли без Русов, либо же от предвкушения всех земных благ, казавшихся им теперь столь доступными. Как бы то ни было, они ввалились в деревню всей своей бурной массой пронырливых тел, поскальзываясь иногда на траве и громя встречающиеся на пути заборы. Но не успели чешуйчатые продвинуться дальше пары дворов, как напоролись на воинство Русов в невеликих размерах, но с стальными сердцами стоявшее поперек улицы, выстроивших баррикаду из поваленных стен тех домов, что разрушили залетевшие в деревню ящеры. –– А-ф-сь-с-сь! –– С удовольствием потянул один из ящеров, стоявший в первой шеренги столпившихся зеленокожих. Он смаковал языком теплый воздух, оскверняя землицу вязкой слюной цвета обглоданной осьминогом кости. Сзади на него напиРАли вновь и вновь подоспевавшие подходить ящеры, и он ясно чувствовал, как под хвостом в него уперлась чья-то фасолинка. Прищурив глаза от блаженства, ящер сказал: –– С-с-сдавайтесь, жалкие ру-усы! И тогда, может быть, мы обратим вас-с-с в рабов. Проявите к себе милос-с-сердие. И мы его тогда тоже проявим, верно, ящеры? –– Да-а-а. –– Я милос-с-с-сердный. Но не к тому. –– Один из иродов ткнул пальцем в сторону Руса Семена. –– Мне он не нравится, его сожрем! –– Да! –– Да-а! –– Ну, так что с-скажите, русы? –– Мы отпРАвим всех вас к пРАотцам, любители баловаться под хвост! –– Хм, что?! Как ты... В смысле, молчать! Ответ не верный! –– А об этом, поганец, уж не тебе судить. –– Тогда вы не ос-с-ставили выбора нам. Ящеры, пусть рус-с-сы поплатятся! Всех уничтожить! –– Р-р-ра-а-а-а! –– Взревели кругом озверевшие толпы чешуйчатых с фанатизмом новых миРА хозяев и ринулись в безжалостный бой. Первые из них подскочили к подножию баррикады и воспарили над ней, подпрыгнув на многие (три) метры над ней, расставив руки и ноги на подобии появившихся в далеком будущем ниндзя. Держа руки на манер буквы «Т», ящеры облили Русовы головы дождем потным, что возлился из-под подмышек нечистых. Приземлились враги же на копья. Приземлились не все, но многие. Часть супостатов сбита была еще в воздухе меткими выстрелами из Русских луков, остальные, приземлившись на баррикаду, закружились волчком, разя Русов лунною сталью. Русы же изловчились и вонзили в их руки мечи, отрубая от тела по локти. Взревели ящеры, но славянская «This is Bogoslavovo!», согнала врага с вершины. –– Поганые рус-с-сы! –– Никчемные людишки, вам придет конец! Новая волна пошла в наступление. И га баррикаду изливалась она не прекращаясь. Неразрывным потоком неслись злыдни вверх, ступая по собратьев искалеченным трупам, коих побитыми вниз отправляли хРАбрые Русы. На баррикаде было жарко как в девяносто третьем внутри дома совета верховного. Обливаясь ручьями пота и крови зеленой, защитники Богославово месили чешуйчатых, измельчая в капусту, кромсая и оглушая, руководствуясь в битве известной славянской заповедью – возруби ближнего своего! Очередной ящер напрыгнул на Ятоборга, взмахнув мечом и ударив о лезвие лезвием. Сыпнули искры, скрипнули зубы, напряглись мускулы. Закованные в лунную сталь бицепсы ящера наседали вей мощью на не меньше стальную мускулатуру хРАброго Руса. Так стояли они, выгибаясь телами и напрягая их, но коварный ящер использовал преимущество. Он вытянул шею и влез между скрещенной сталью, заклацав зубами пред Ятоборговым носом. На ноги Руса обрушились подлые удары хвостом. «О Перун, что же мне делать?!» –– Подумал тогда Ятоборг, но в ответ с неба лишь получил громогласное: –– Блин, братиш, sorry, тут у нас тоже битва кипит. Включи смекалочку нашу славянскую! Слова Перуна потрясли всех, по рядам ящеров пронеслись выкрики под знаком вопроса: –– Что это было?! –– Мне не послышалось?! –– Небо за рус-с-сов?! Застыл на мгновенье и пораженный сим гласом враг Ятоборга. Воспользовавшись этим его замешательством, Рус схватил ящера за руки, что меч держали и развел лезвия в стороны, снеся удивившуюся зеленую голову. Брызнув зеленкой, голова с раздвоенным языком упала на землю, в последний раз клацнув зубами, а Древний Рус вооружившись трофейным клинком, накинувшись на противников с двумя мечами. Битва вновь закипела, на право, на лево летели чешуйки, брызгала кровь, глаза блестели, слышалось вновь: –– Всех уничтожить! –– Всех окружить! –– Русы, сегодня всем вам не жить! Так бились они, так они побеждали. Полдня стояли без устали и не бежали. Но поганые ящеры пошли на хитрость – обошли с фланга. Поэтичность боя сразу пропала, на холме, что с траншеями, Русов щемили. –– Ятоборг, худо нам! –– Что же, держитесь, мы идем к вам! Отбиваясь и пятясь, они отход предприняли, ящеры злобные высоту взяли, где так долго и славно Русы стояли оборонялись. Чешуйчатые сразу ринулись в бой, но получили стрелу под губой. Меткие Русы их поливали, пред смертью ящеры как сучки стонали. Но они пошли на хитрость – ворвались враги в дома уличные и вылезая из окон взбирались на крыши или передвигались сразу по стенам, цепляясь за бревенчатые стены когтями. Вновь и вновь налетали они, выждав, как им казалось, удачный момент, но Русы снова и снова отбрасывали недругов копейным ударом, а Ятоборг, отступавший последним, обращался во время атаки их в вихрь мечей, рубил ящеров нещадно и жестко. И не было иродам окаянным пощады. Их главный стал уже опасаться, что ему не хватит сил уничтожить этот отряд и взять деревню, когда Русы все же покинули Богославово, направившись к отрытым на холме траншеям. –– Не допус-с-стите вос-с-соединения! Приказываю ящ-щ-щерам поднажать! И ящеры лавиной понеслись в обход отряда к холму, налетев на оборонявшую его Русскую троицу. Эти столько же с врагом бились по времени, но числом их было кула как меньше и под напором смертоносных ударов, увеличившихся во множество раз, Русы вынуждены были холм уступить. Один из воинов потерял руку, которую сразу же сожрали ящеры. –– Вот ублюдки! –– Вы за это заплатите! –– Вскричал Ятоборг, но делать нечего было, пришлось отступать уже не к холму, а в сторону ближайшего поселения под его защиту. Ящеры же, удовлетворенные занятием Богославово Русов преследовать не решились. *** –– Ф-с-а! А-а, а! –– Скривился Ярополк, через боль вынужденный пить водицу Байкальскую. Кровь из раны его прекратила литься ручьем и теперь заживала, однако руки так вернуть было не можно. –– Как ты, брат? –– Й-й-а, я что-то чувствую. Смутно. Словно рука, она тут, но как будто в коконе. Или чувствую суп. И раздражение... щиплет. –– Это фантомные боли, друг мой. Прости, но тебе теперь к этому должно привыкнуть. Так всегда бывает при потере конечности. –– Да ладно, чего уж. Лучше скажи, а Ятоборг. Куда путь будем держать мы теперича? –– Пойдем к Асгарду. Там примем бой. По пути должно нам войти в Рюриканское поселение, Славяно-Немцев предупредить, авось и варяги с нами пойдут. Так сказал мне Перун, мысленно обРАтившись. –– Тогда решено. Выдвигаемся, братцы! –– В путь. С РОДом. И Русы устремились к Асгарду. Путь предстоял им не близкий, впереди лежало много безлюдных верст, и они шли, понурив головы, но не пав духом, питаясь в процессе подножным кормом – ежевикой, грибами, а в спокойной реке поймали они трех карасей и кормились этим и были довольны. Так шли они, чередуя походку с бегом, и воззвав к Перуну, узнали они, что и Перун, и Даждьбог путь туда держат и сильно обРАдовался. К ночи прошли Русы около осьмушки десятичков, помноженных на десятичок верст (на современность – четыреста километров), по пути зайдя к славным Русам, что РОДом из Русо-Швеции, рыжебородым варягам. И держали совет в доме длинном, что снаружи похож на подбрюшье корабельное. Выборный ярл (так именовался здесь варяжьский староста), звавшийся Рагнар из РОДа Лодброков, с глазами небесными и белесо-ржаными канатами крепких волос, созвал дружину и держал стол, кормив гостей и совещаясь. В огнях свечей и печей блестели бокалы, оголодавшие за день Русы деловито расправлялись едой. Здесь были и куриные ноги в красных оттенках, в лучших Мексико-Русской кухонных традициях, и икра майонезная оттенка розового, буханки хлеба, баранье мясцо, жаренное в печи так хорошо, что корочка на нем запеклась волнистым узором, словно кренделя шерсти с него никто не снимал, хоть это и было не так, кочаны кукурузы вареной. Трапеза длилась полушку современных часа, ей так же предшествовали посиделки в баньке-парилке, где славные Русы подмыли бока. Но вот ужин кончился, пришло время держать слово всем. Пойдут ли варяги бок о бок с Русами, есть ли в них жажда к славным победам? Таков был вопрос, а каковым будет ответ? –– Мы – варяги, славные сына Русской Скандинавии, признанные мастера оружейного боя, промышляющие как войной, так и миром. Мы пришли с севера, также РОДом из Репки, мы любим своих братьев Русов славянских и нам также, как и им угрожают варварские отродья поганых ящеров. Я чувствую величие грядущих сражений. Чувствую, что битва сия будет воспета в веках. И не чувствую, но твердо знаю, что место воинов мойх в ней рядом с нашими славянскими братьями. Таков мой ответ. Я, Рагнар Лодброк, ярл длинного дома Рюриканского поселения, чьи предки и чьи потомки всегда верны зову чести, зову своих воинов на славную битву у великого города, Русской столицы! Так пойдете же вы со мной?! –– Да-а! –– Веди нас! –– Пришло наше время! –– Мы с тобой, ярл! –– Больше ящеров – больше добычи! –– Гойда! Ответ был единодушен. Варяговы Русы идут с Ятоборгом, идут на бой, идут во славу потомков и предков. И так РАдостно было в доме в ту ночь. *** К рассвету Кирилл, вместе с Русами был в осьми десятичках верст от Асгарда. Путешествие выдалось на его долю тяжелое. Он шел в арьергарде, вместе с Михайло и Магомедом отбивая атаки разъездов ящерских, кои те отправляли на перехват. Плечом к плечу с этими Русами он раз за разом рубил супостатов, повергая их в ужас Черкесовой остротой и личной хРАбростью. Но подобно приливам, кои усилились на морях в восемь раз, благодаря появлению восьми же лун, ящеры вновь и вновь налетали на Русов, каждый раз получая по зубьям, с плачем отступая назад, злобно грозя в следующий раз уж точно всех их уничтожить. Так, постоянно фехтуя, отряд прошел последние версты и вышел к великому городу, столице Руси – Асгарду Ирийскому. Уже отсюда виден он был, а также виднелись остатки тех войск, что уже налетели на него в бесплодной попытке ворваться внутрь, захватить, присвоить чужое. Кучи в несколько тонн чешуйчатых ящеров горели у подножья высоких стен, поджигаемые сновавшими под ними Русами, не желавшими оставлять готовые возвышения, пусть и состоящие из хладных трупов близ своих стен. Сами же стены были отдельным произведением искусства, не столь великим, конечно, как это сага, но дух своим видом все же захватывали. Огромные, в рост шести Богов стены из красного гранита, досок баобаба и черного мрамора гордо стояли на страже периметра, сокрывая внутри дома и друзей, семьи и храмы, цитадель с могучей твердыней, многочисленные кварталы, озаренные фонарным светом и украшенные декоративными яблонями, на ветвях которых росли по два сорта сразу, венчавшие некоторые из улиц баньки-парилки, дороги, мощенные малыми серыми камнями, что среди прочих диковин доставлялись в город великий из Кубано-России, страны, где жили черные Русы. Один из таких, с дивным именем Нэтфликс и матовой кожей, похожей на обгоревшее дерево, встретил отряд у главных ворот. Могучим гиком Рус приказал налечь на цепи и с корабельным гомоном ворота открылись, поразив Кирилла сокрытой внутри красотой и порядком. –– Здравы же будьте, забайкальские Русы. Вы пришли на защиту столицы? Мы благодарны за то. –– Да, мы все... а где Даниэль? –– Кирилл огляделся с легкой опаской. –– Перун, не молчи. Где он? Перун же задумчиво потупил глаза. –– Он справится, я чувствую. –– Что? Где он?! *** –– Й-й-а, я не знаю, они, они рубили нас, как звери, как, как... как дикие львы! Мне одному удалось спастись, великий Рармис-с-с, но поверьте... –– Поверить? Тебе?! Ты что, Ссыкус-с-с, и вправду думаешь, что я так глуп? Ты ведь самый склизкий и ненадежный из всех ящеров в моей когорте! –– Клянусь-с-с, их было слишком много, мой командор! –– Молчать! По твоим шрамам вижу три направления ран, значит... Значит вы бились всего с тремя! С тремя жалкими рус-с-сами, этими с-с-слабаками! Это позор, позор когорты, позор Чернобога! –– О нет, нет! Они, они... –– Дрались, как львы? Да ты ведь даже не знаешь, кто это! –– Я, й-а... –– Т-с-с! Что это, с-с-слышишь?.. В стороне шикнул куст. –– Что... –– Р-р-р-а! С безумным криком из-за куста вырвался Рус Даниэль и снес топором головы ящерам. Ироды, стоявшие на постое в наскоро вырытом у дороге лагере, больше похожем на логово Хоббитов, если бы Толкин бы графоманом и остановился на мышиной норе и занялся ее описанием, вскрикнули от удивления, но не успели прийти в себя, как были уже жестко прикончены. –– Вот так-то. Тьфу! –– С яростью сплюнул Рус мощный под ноги, доставая из зеленой бочины топор и утирая со лба чешую. «Уже третья их стоянка по счету. РОД всемогущий, сколько же их?! Ничего, Перун доверил мне великую миссию. Байкал они не осквернят, разве что только через мой труп!». Что? О чем был этот мысленный монолог? Какую миссию Перун взвалил на плечи Британского Руса? Обо всем этом будет сказано ниже. Будучи Богом, Перун уловил мысли Черного Бога. Они витали в ветрах, чернели в тучах, искрились в камнях. Фактически слышал Перун слова: «–– Ящеры! Й-а-ащеры! Идите, гоните их от Байкала! Ну а потом... Сор вливайте в него, превратите в болото, сожгите, сожрите, возлейте отходы живые свои в святые воды! Пусть Байкал превратиться отныне в отстойник!». –– Что же ты делаешь, мой старый брат?.. –– Перун возгневался и растерялся, сказав это через поднесенный к губам кулак. –– Ты ведь потом пожалеешь. Но Чернобога разум был затуманен, слова брата, к нему обращенные, он пропустил мимо ушей. Тогда Перун обратился мыслями к Русу Даниэлю и объяснив ему ситуацию, спросил у того: «––... Я не в пРАве тебе приказывать, славный Рус Даниэль, но встанешь ли ты на защиту Байкала? –– Я завсегда готов защищать великое озеро и с жизнью за него проститься готов, но скажи мне, владыка над стужей, друг тучного неба, что ты предлагаешь? –– Я предлагаю тебе идти вслед за врагами, как отобьют их безымянный с Михайлом и Магомедом. На их спинах ворвись в их лагеря, изруби всех, прорвись к Байкалу и дерись, дерись, еще раз дерись, до тех пор, покуда конец не настанет, покуда Сварог не придет к нам на выручку. Знаю я верно, осталось недолго! –– Тогда решено, я сделаю это! –– Да прибудет с тобой гойда, брат мой. –– И с тобой, о могучий Перун!» Размыслив так на двоих, Даниэль сделал то, что советовал Бог и вот теперь сокрушая зеленые черепа, он шел без устали обратно к Байкалу, туда, где злобные ящеры уже готовились впрыскивать яд в священного озеро чистые воды. *** –– А-а-а, Перун и Даждьбог привели их к стенам столицы... Хм, умно. Но недостаточно! Их земли пылают, их дома разорены, бежать им больше некуда и здесь, у этих стен я обрушу всю мою мощь на их слабые плечи. Летите кометой, летите огнем и передайте всем, пусть бросают дела, девок и кушанья, пусть орды идут к стенам Ирийским, там я, наконец, высвобожу всю накопившуюся на лунах мощь. Им не одолеть нас! –– Да-а! –– Будет ис-с-сполнено, повелитель! –– Уже лечу! И ящеры вновь и вновь срывались с поверхности лун, несясь на сверхскорости к Русским землям. Элементали же смотрели за всем с хмурыми бровями. Они знали конец, знали, что луны будут разрушены мощью Сварога, что побьет тот Чернобога в честном бою и решились враги теперь не допустить честного боя. ТРАтя энергию в космо-масштабах, они создавали Гигантского ящера, внушая Чернобогу, что это якобы он его создает и что ящер сей есть вершина его творения. Монстр получился и вправду исключительным во всех отношениях и параметРАх – он опоясывал собою луну, не имел лапок, но огромными челюстями он обладал. Внутри их плескались океаны ядов смертельных, как газовых, так и жидких. И Йормунгандом элементали его нарекли. *** –– И как вы планируете удержать город такими силами? –– Спросил Кирилл у Нэтфликса, оглядев собравшихся под стенами Русов. Несмотря на приход двух отрядов – их и Ятоборга, а также возвращения Русов, сжигавших ящеров обратно за стены и присовокуплении к ним наличных сил города, воинов все равно оказывалось небольшое количество. –– Закусив губы. –– Ну, тебе оно, кшн, будет попроще, с такими-то губищами... –– Чего? –– Та так, забей. А ты, кстати, откуда взялся... такой? –– Какой – такой? –– Ну-у... черный. –– Да откуда ж и все – с земли Кубанской. Там ведь кончается великий торговый путь из Русо-Африки. Черноземье, слышал может? –– Хм, ну да... –– Нэтфликс, безымянный, кончайте болтать, живо на стены! Возьмите под контроль сторону запада! –– О-о, это по мне. –– Улыбнулся Нэтфликс. –– Добре, Даждьбог! Кирилл молча помчался вслед за новоявленным другом, отстать не желая. Искать подъем на стену при свете звезд и фонарей в огромном городе, конец которого не было видно, ему не хотелось. Они проскочили несколько красивых резных кварталов, где при свете лучин детвора играла в «ладушки», минули фонтан, библиотеку и оставив по левой руке школу имени Рыбникова (не того самого, но одного из его знатных предков), подбежали к углу, где стены города стыковались под углом в градусов девяносто. –– Безымянный, не отставай! –– На ходу бросил Нэтфликс, на полном ходу залетая на гранитную лестницу. Кирилл же влетел прямиком в стену, затем тряхнул головой и на манер собаки из мультфильмов о команде охотников за приведениями помчался за Нэтфликсом дальше. Висевшие на стене фонари скупо освещали ступени и придавали особенный блеск им. Такой, словно только сейчас прошел дождь, и намокли они. На стене Кирилла встретила боевая картина: Русы, стоявшие возле бойниц; башенки, не как в сказочных замках, но низкие, словно рубленые топором, из неотесанных булыжников из недр горы; мощеный блестеюще-черным камушком пол; мрак, слегка синеватый, принимавший этот оттенок как раз на границе, где свет фонарей сливался с ночною тьмой. Борта укреплений возвышались на уровне чуть выше людского пупа, как бы касаясь средних кубиков пресса, под бронею сокрытых. Стена эта, на которой стояли Русы длины была знатной, уходящей далеко, и разных уровней, ибо построен был город местами на малахитовых залежах, выходивших наружу холмами и служивших дополнением к укреплению стен изнутри. Поднимись Кирилл сюда днем, он бы пожелал подняться ночью, ибо вдали слабо бы различил конец стены и он бы подумал, что ночью его легче было бы отыскать по фонарному свету, так ка они были разбросаны по стене через каждые золотничок десятичка. Но оказался Кирилл здесь ночью, а потому сейчас он жалел, что нет над головой солнца, ибо тогда он бы точно увидел ясно, где будет стены конец, а теперь же не мог распознать его, так как светлячков желтых шеренга расплывалась где-то вдали и было неясно где еще фонари, а где уже звезды. –– Противник на десятичок с полушкой! Кирилл посмотрел не туда, куда было указано, ибо еще не выучил он Русского счета, но на огни, мелькавшие в лесопосадке, на двенадцать часов расположенной. Через минуту заслышалась земельная дрожь – огромная масса зеленокожих пришла в движение. Еще через мгновенье первые массы врага вышли под свет звезд, размахивая оружием и факелами. Махали воинственно. –– У-у! –– С вражеской стороны прозвучал стальной рог. Прозвучал злобно, утробным звуком выдуваемого о метал воздуха, кой гнал вперед раздвоенный злобный и жадный язык. Вскоре звук повторился. –– У-у! Затем сразу несколько рогов синхронно запели: –– У-у! Под звуки исковерканного рогом дыханья, двинулись ящеры нахрапом вперед. Они бежали неистово, все также таща лестницы в руках иль на плечах, правда длинна их явно была меньше, чем стены высота. «Что это вы тут затеяли, Iвырезано цензуройI зелономазые?» –– подумал Кирилл. Ящеры не ответили, ибо не могли он слышать мыслей, а если бы и могли, то все РАвно умолчали б, так как стремились бы прочитать те из мыслей, что поРАзвратней. Вместо ответа они, поблескивая чешуей из-под доспехов, добежали почти до стены, вереща, как гиены. Откуда-то с середины стены послышалось громогласное: «Целься!.. Пли!» и роща стрел унеслась вниз по дуге. Некоторые противники внизу зашатались, пали ниц, и зашипели, другие сверкнули короткой искрой – значит стрела попала в доспех. В темноте было не разобрать, шипели ли это непосредственно ящеры, или же кровь их, вырывавшаяся из ран. –– Полушка отделение, целься! Пли! Очередной рой стрел и очередные искры, и трупы, что устлали поле. Ряды врага редели на глазах, но все же то была капля, упавшая в море – ящеры добрались до стены и так как подкрепление к ним шло беспрерывно, то потерь, казалось, у них и не было. –– Огонь по усмотрению. Приготовиться к обороне. В это время рядом послышалось безусталое дыхание могучего война и на стену поднялся незнакомый Кириллу Рус со множеством копий. –– Вот, держи сразу два, пригодятся. –– Сказал тот ему и трусцой двинулся дальше, раздавая защитникам Асгарда копья. А тем временем ящеры уже встали у стен и приладив лестницы ринулись к верху. Со свистом на них налетали стрелы, косившие их, словно коса зеленую траву, сбивая с лестниц, заставляя срываться вниз, теряя чешуйки, но ящеры не считались с потерями и с шипением добираясь до мест, где кончались лестницы, цеплялись когтями за стены, усиленно виляя хвостом продолжали свое восхождение. Взбирались они на удивление быстро за мгновения, малых числом, оказавшись почти у самого верха. Прямо под Кириллом полз двухметровый чешуйчатый зверь с зубатым топором, кой тот держал прямо во рту. Когда топор перебРАлся из пасти в руку, а сам ящер уже вытянул голову через стену, Кирилл ударил его копьем, воткнув оное в шею и вышло оно прям под хвостом. Треснули кости, со звуком рвущейся плоти наконечник прошел сквозь мясцо, и бездыханный противник сорвался в паденье, надрывно хрипя и маша лапами. В это же время вражья орда всюду взобралась на стены. Славные Русы сперва их пикетировали (не от слова «пикет», но от слова «пика»), ломая ребра, разрывая челюсти и калеча глаза, но напор вражеский был столь велик, столь могуч, что ничего им не оставалось, кроме как закусить губы по предсказанию Нэтфликса, да достать оружие ближнего боя и сойтись с недругами в горячей схватке. Впервые со дня основания города его стен коснулась ворожья кровь. Вместе с внутренностями кишечного тракта, что с хлюпаньем выпадали из рассеченных брюх, лились на стену крови потоки, заставляя Русов и ящеров сРажаться друг с другом, стоя по колено в воде. Русы сРАжались яростно, ящеры дохли. Кровь, что стекала со внешних сторон стены мешала другим подниматься, и карабкались они медленнее. Не меньший напор шел с других напРАвлений. Противник ударил и с юга, и с севера, наседая на тамошних защитников стен, лишаясь рук, хвостов, жизней, они все же забирались на стену и бой горячечный затевали. Барахтаясь в вязкой крови, Рус Кирилл лишь успевал вновь и вновь взмахивать Черкеса сталью, и под сводом ночных небес слышалось лишь его дыханье, немного сбитое, преисполненное запала битвы. Со спины послышался стон, он обернулся, но не успел понять, что же случилось. Вместо этого на него налетел злобный ящер, поваливший парня с ног и начавший топить его в разливах крови. Вязкая зелень застила глаза, воздуха крайне не доставало, а коварные когти все глубже впивались в Русову шею. Кирилл попытался вывернуться, но противник лишь сильнее сжал лапы на горле и круги света поплыли перед глазами, сквозь зелень казалось, что это не галлюцинация от кислородной нехватки, но солнце, что встало сейчас в крае востока. Внезапно яркая вспышка осветила промтРанство, хваткая ящера тут же пропала совсем, хотя руки его так и остались на теле Кирилле, ибо держали их когти, вошедшие под кожу весьма глубоко. Река крови, в которой Кирилл тонул в одночасье спарилась и Рус увидел, как в небесах возвращается молот в руку Перуна. Вложив мощную силу и любовь к Русам, тот запустил его и очистил стену от ящеров, не задев при этом своих побратимов. Кровь же вскипела и испарилась, запекшись у Русов на доспехах там, где их касалась. Запеклась она и на Кирилле, но так как был он погружен в нее с головой, то и восстал с пола он абсолютно ртутно-зеленый. Было его сейчас трудно узнать – очертания доспехов, выданных перед боем, терялись под слоем зеленой крови, запекшейся так, словно Кирилл покрылся мхом, причем увядшим по своей большей части. Из шее же почти до пупа свисали ящерские культяпки. Движением вольным он вырвал их и сбросил вниз на головы другим супостатам. Битва продолжилась. По всему периметру происходили локальные прорывы ящеров. Русы скапливали резервы, перебрасывая человек серебрячок-золотничок с одного участка на другой и отбивая временно захваченные позиции. Потерь не было, были лишь усталость и раны. Набег не прекращался подувичок часов (т.е. пять). Пудовичок под ночным небом, в котором к окончанию первой лавины уже прорезалась багровая заря, такая же, как и кровь, сочившаяся из Русовых ран, от это усталость. Как говорили потом на Руси – пойди, расскажи им, как ты устал на РАботе. Облаченные в железо, со стальными сердцами, ломая копья и превозмогая, защитники лупили ящеров без остановок и лупили нещадно. Но противник и не думал отступить или сдаться и все пребывали под стены новые и новые когорты ящеров. В свете раннего солнца они были похоже на стайку, но не саранчи или мух, а скорее рыбную. Как косячок подводных мальков, они плотной массой касались друг друга хвостами, локтями, оружьем и подгоняемые желанием отобрать земли и вгрызться в город, в его кабаки и парилки, сжечь детские сады и искупаться в фонтане, рвались на стены, передвигаясь по уже выбитым в стенах тропам – за пять часов беспрерывного штурма они уже проделали в стенах неглубокие выемки своими когтями и теперь без труда взбирались по ним. Прошло еще время. Солнце было в зените уже второй раз. Кровавые реки РАзливались на стенах бессчетное количество раз, и столько же раз выжигались они Перуновым молотом. Бог-громовержец периодически сходил вниз и великою силой разбивал ящеров. Кирилл же полностью слился с Черкесом. Он больше не видел картину битвы, он видел лишь краем глаза последнюю из бутылей с Байкальской водицей, с каждым РАзливом кровавых рек тонувшую в ворожьих кишках, видел блеск стали и чешуи, видел выпады и взмахи противника, видел, как кровь, как вражья, так и собственная, от удачного попадания взмывала в воздух, чувствовал, как меч рубит и режет плоть. Он сломал оба копья о бесчисленное количество ящеров, в пылу битвы лишился стальных сабатонов и промерзая ступнями, продолжал крошил врагов. Братья Русы не отставали. Ятоборг и Михайло порой сражались, вжавшись друг другу в спины и наносили удары вовсе не красочные, но такой силы, что просто разрубали ящеров надвое. Их спины взмокли, волосы вьючно спускались ко рту. Кровью они измазаны были по ноздри и за ушами. Великий Даждьбог в недавней ночи спустился в широкую лесополосу, где разбили лагерь окаянные ящеры и блистая искрометным мечом, прошелся там огненным валом по всей линии древ, круша ящеров и их постройки. Со стороны смотрелось это так, словно чудо-снаряды далекого будущего, кои «напалмом» звались, пали на землю, выжигая округу без жалости. Удар сей вдохновил защитников города, отражавших атаки без перерыва уже два с лишним дня. Кирилл даже умудрился заснуть на ногах и крошил ящеров на автомате, выведенный из сна как раз этим рейдом. Но видели сие действие также и элементали. И не дожидаясь более ни секунды, они ввели в бой свое припасаемое напоследок оружие. Огненный столб гигантских размеров озарил небо далеко на востоке. От четвертой луны к земли поверхности летело нечто, полыхавшее столь истово ярко и поРАжающе, что битва на миг затихла и Русы и ящеры глядели на небо, прикрыв глаза ладонями. Отсюда казалось, что с луны на землю перебросили ставосьмиполосный огненный мост, по которому должно было сойти огромное воинство, однако вскоре мост прервал с луной сообщение и окончательно спустился на землю. Одновременно с этим произошло такое трясение, что устоять на ногах не смогли даже парившие в небесах Боги. –– Перун, что это?! –– А я почем знаю?! –– Смотрите, там, в облаках! Все устремили взоры в восточные выси. Творившееся там обещало скорые бедствия – пепельно-черные дымки усилием воли неслись к Асгарду на большой скорости, а по земле, прямо под ними полз, разбрасывая холмы, реки и чащи, огромных размеров змей, и имя которому было Йормунганд. –– Перун, что нам делать?! Со стальной ноткой ответили одновременно вставшие на башню-бойницу Перун и Даждьбог: –– Стоять и сражаться! И сиганув вниз, они молнией понеслись в восточную сторону. *** –– Ну наконец-то, байкал, и-хи-хи! –– Пошлый ящер, с ухмылкою злобной и сладкой, выдававшей желания воплотить потаенные в думах пороки, высказал вслух сие предложение, стоя по колени в чистейшей воде. Лежащий перед озером грунт предвосхитил его ощущения от предстоящего омовения, обострил их, и вот теперь, ставши первым из ящеров, что ступил в озеро, войдя в него по коленные чашечки, чешуйчатый в чувственном изумлении молча блаженствовал, симфонически вдыхая и выдыхая. Открыв глаза, он обвел взглядом цветущий камыш и взор его привлек зеленый хвост мертвого ящера, стыдливо выглядывавший из-за забора. Немного подумав, супостат молвил, совсем без жалости к павшим товарищам: –– Н-да, жаль, что так много наших погибло... Но оно того стоило! Когда Чернобог узнает, что это я, ... (тут он произнес свое грязное имя, однако налетевший порыв ветерка полностью заглушил голос его, ибо ящер баловался подиками и оттого слабым был на язык) захватил культурис-с-стичес-с-ский лагерь рус-с-сов, меня, мне... мне за это такую премию дадут! –– Он улыбнулся всей своей зубатою пастью и ощущение скорого признания охватило его. Простояв так три десятика современных секунд, ящер обратился к копошащимся позади воинам: –– Ну что вы там, сколько можно возитьс-ся с мочевыми бомбами?! Чернобог ожидает моего отчета о загрязненьях. –– Мой командор, с последней возникли сложности – она застряла промеж корней дуба, и мы не можем ее извлечь. Не знаю, почему, но мы так ослабли, словно сила в нас испарилась. –– Хм... От чего же сие могло проистечь? Может вы, грешным делом, съели что ни будь из рус-с-совой пищи? Вы же знаете, как они с-с-слабы! –– И видя, как подчиненный потупил взгляд ящер воскликнул, надрывая горло. –– Только не говори мне, что вы сожрали кулебяку! –– Никак нет, гранд Хвостолиз, и в мыслях не было! У нас во рту с самого перелета ничего кроме подиков не бывало! –– Тогда не вижу никакой связи между вами и потерею сил! Вернись к остальным, попарите подики и налегайте сильнее. Мне... нам над как можно загрязнить байкал! И отдав сей приказ, Хвостолиз сам того не ведая, сыграл на руку Русам, ибо ослабил и без того хиленьких ящеров парами подов. Откажись они тогда от Богомерзких курений, и Ъыб вряд ли бы смог удерживать мочевую бомбу так долго. «Тяжело, супостаты, ох тяжело!» –– Размышлял дуб в перерывах между перетягиванием коварного снаряда ящеров, что те уготовили для вод Байкала. Если на первых порах удерживать его было сложно из-за силы ящерской, то в последствии куда тяжелее стало не дать ослабшим ящерам случайно разгерметизироваться бомбу, ибо тогда взрыв бы ужасный заволок бы округу дождем золотым. На протяжении всего утра чешуйчатые только и делали, что поды парили, мускулы же их охляли и под доспехами сдулись, но иродам окаянным это было не ведомо, так как доспехи, обожженные при перелете чрез атмосферу, навеки прилипли к их тщедушным телам, а потому видимость силы визуально сохранялась за ящерами. Сама же сила ослабла во много крат. То было время, когда еще, как говаривали много позже в третьем фильме о Галло-Русах доспехи не скрывали видимые недостатки, а наоборот, подчеркивали достоинства их носившего, а потому ни ящеры, ни Ъыб, не понимали той перемены, что с силою приключилась зеленокожих. Повторенное парение подиков отчего-то не помогло, также не помогли и сквернословий цунами, кои обрушивали супостаты на застрявшую меж корней Ъыба бомбу. –– Что же нам делать? –– Донеслось до ушного отверстия Хвостолиза. –– Я знаю, что делать. –– Сказал он, не обернувшись. –– Несите хворос-с-ст, да траву с-с-сухую. Подпалим с-с-сейчас дерево, а позже корень выкорчевывать будем. –– Отлично придумано! –– Браво, гранд! «Пресвятые Врата небесного Ирия, это ж они обо мне говорят! Что же мне теперь делать?» –– Мысленно Ъыб сокрушался. Он все еще держал глаза закрытыми, дабы не выдавать себя ящерам и сойти за обычный дуб, а потому оценивал все возможные варианты РАзвития дальнейших действий, будучи неведомым для противника. Живя рядом с Русами он впитал в себя моРАль славянскую и не хотел чинить зло, однако когда зеленокожие поднесли к корням его сено, что было сорвано с крыш домов его друзей, дуб твердо решил, что за все зверства враги ответят. Он напряг ветви и не успела в тени его крон блеснуть подожженная врагом лучина, как зеленая лапа его, с дрожащей листвой на встречном ветру, с головами зелеными соприкоснулась. –– А-а-а! –– Бессвязно возопил выживший ящер, хватаясь за размозженную ногу. Еще трое чешуйчатых лежали рядом, переломанные во многих местах, и острые концы обломанных белых костей торчали наружу из зеленой плоти. –– Проклятый ру... –– Ящер осекся и замерев окаменело, пораженно воззрел на высокое древо. Мешавший дуб взирал на врага очами янтарно-желтыми и настроение их предвещало лишь скорую гибель. Страх пробрал саму ящера суть, и перейдя на евроуголовнический, дал волю презренный грязным словесам: –– Goddamn! Ъыб нахмурился. Ему не по нраву пришлись слова сии грязные, привнесенные прямиком с порочных лун. –– Так ты, собака, мало того, что оружие подлое на нашу землю принес, так еще и руганью иноземной на нее сыплешь! И согнув брови хмурыми остриями, могучий дуб прихлопнул ирода, под малопонятные вопли последнего. Однако ящеры прознали теперь про живость Ъыба. Стало им ясно, что бомба застрявшая есть дело корней его и сильно возгневались. В злобе своей они собРАлись с силами и чувствуя за собой превосходство числом, решили они дуб уничтожить и искромсать его вознамерились. Вооружившись топоРАми острыми, в количестве малом, в три десятичка, враги налетели на Ъыба и били его, и так в том старались, что аж во все стороны щеп разлет был. –– РОД всемогущий, да что ж это деяться?! Совсем уже ироды окаянные от рук отбились! –– Восклицал Ъыб, опуская на головы ящеров ветви без устали и с омерзением, но и ящеры в махаче не отставали. Дубу стало больно, ныло в ветвях, ибо ломал он младые ветви о супостатские головы. Противники же сквернословили сильно. –– Погань рус-с-ская! –– Я его проучу, желуди поотрываю! –– Руби его, ящеры! И вонзили они топоры в дубову плоть, и древесный елей окропил лезвия. –– О зловредная боль, ироды окаянные! –– Ъыб неистовствовал, в слепой ярости давя головы ящеров. Однако они в борьбе с ним уж поднаторели и исхитряясь сочились меж деревянных пальцев его, не забывая при этом орудовать сталью с обоих рук. Листья осыпались с веток торнадом, и скользили по чешуйкам непринужденно. В этом пленительном приРОДном действе было так мало от кипящей кровавой каши в корнях и так много умиротворенья поэтического, что не поддаться красе было бы невозможно, если бы не вставший на всю округу ор Ъыба. –– Да замолчи ты, поганый дуб! –– Воскликнул один из ящеров, в прыжке поРАвнявшись с глоткою Ъыба и ударяя по зубьям его топором, занесенным за спину. Но тут супостата просчет ожидал – Ъыб не был бы Ъыбом, если бы не переиграл его и уничтожил. Мгновенно заткнувшись, дуб схлопнул челюсти, поймав зубами острие смерти и ими же мгновенно раскромсал ящера. Тухловатая зелень с комками хрящей потекла по губам. –– Ублюдок! –– Убийца! –– Кроши! Под эти крики ящеры усилили натиск, и в один миг на просторах Сибири вырубка леса без дальнейшей засадки была легализована. Огромная трещина РОДился в пРАвом боку, и в нее же топоры устремились. Силы Ъыба вытекали совместно с соком, корни ослабли и проворные ящеры, ступая по белесым кишкам менее удачных братьев, столпившись у покореженной удаРАми бомбы, взялись за нее и прочь понесли. –– Отлично, ящеры! Теперь мы наконец-то загадим байкал! –– Хвостолиз улыбаясь оскалил клыки и потер ладони. –– Сейчас... осторожно, сзади! Увлеченным лесорубским занятием ящерам и невдомек было оглянуться назад, ибо РАботая в поте лица, они вовсе забыли об осторожности, а потому поплатились. Косматый медведь, бурый и Русский, с тяжелыми, по пуду лапами и выРАзительным взглядом, что твой, картинно выбРАлся из-за багульника, подобно туче, выплывающей из-за холма перед ливнем недельным, и не оставив главарю времени любоваться собой, набросился на поганых ящеров. Взревели глотки, в беспамятстве ужаса блеснули клинки, головы ящеров к корням покатились. Тела их изуродованные, изорванные в подобие новогоднего ежика, разлетелись по сторонам. –– Проклятие на твою голову! –– Поганый кос-с-смач! И с великою яростью ящеры, несущие бомбу, бросив ее и схвативши мечи и палицы, ударами грозными и жесткими выпадами и налетели на медведя. Теперь уже вскрикнул косматый – один из зеленокожих топор всадил мишке в плечо прям по древко, меж кожи и стали хлынула кровь и в одночасье участок шкуры возле предплечья, скомкался, стал грязным, подобным ковру. Звякнув клыками, медведь оторвал руку одному из противников, другого же кинул через себя, остальные копья ему в брюхо воткнули. Миша зачах, сплюнул кровь бурную и когтями сдирая чешую, плоть с ящерских рук, стал оседать на пятую точку. В это же время, обессиленный Ъыб тянулся к нему на помощь, однако ослаб он настолько, что ничего сделать не смог. Так постепенно защитники славного озера лишались жизни, капля за каплей и перспективы выстоять не наблюдалось... *** –– Они наступают! –– Воскликнул Кирилл и сам удивился своему голосу. Ноты славного славянского мужества слетели с его языка, ударив по воздуху, словно чеканка. –– Верно, вижу их. Э-эх, держитесь, братцы! –– Воодушевляющее крикнул Нэтфликс. Одновременно с окончанием фразы новая волна ящеров вырывалась, словно разбуженный улей, из леса и к стенам высоким стремглав понеслась. Бежали они в воодушевлении крупном, ибо от места сошествия Йормунганда, еще в тот момент, как его голова коснулась земли, к Асгарду Ирийскому устремились поспешно черные дымки в количестве двунадесяти. Поскольку вылет произведен был заРАнее, то довольно скоро они миновали двойку Богов, что неслась на РАЗведку да так быстро, что те только ахнули – ясно было, что это элементали, вперед подгоняемые своей лютой злобою к Древним Русам. В стиле первых двух фильмов о убийце-киборге, снятом, кстати, на деньги ящеров, чтоб выставить Русов слабее машины (какой вздор!), приземлились они и воспалили ладони. –– Что они делают?! –– Спросил было Кирилл у черного Нэтфликса, однако ответить тот не успел – удар сильной мощи стену сотряс, посрывав кольчуг многие кольца. –– Что-о-о?! –– Парень присмотрелся и понял тут же, что к удару этому руки свои приложили элементали. Воспламеняя ладони, они в них создавали горящей тьмы сгустки, которая темнела и одновременно пылала. С молчаливою злобой, уходившей в удар, посылали они шары в сторону Русов. На третьем залпе враги единства достигли, а потому ударили сразу двенадцатью огненными шарами одновременно, свалив Русов с ног. В это ж мгновенье многие ящеры вновь влезли на стены. Пока Русы были отвлечены, они приволокли огромные лестницы, сооруженные наспех в ближайшем лесу и длинны этой должно было хватить. От жара шаров у Кирилла во рту пересохло. «Не добрый знак» –– Так помыслил он. Воздух стал сух, черный дым, исходящий от элементалей снарядов, поднялся к небу и его очернил, мазутною пенкой оно покрылось, в ней почти сРАзу солнце скрылось. Лишь чрез небольшие прорезы в густой темноте виднелись лучи, окрасившиеся в кроваво-алый оттенок. Едва держась на ногах Кирилл подошел к стене и с опаской глянул вниз. Там, в свете, подобном тому, что на обложке литеРатурного произведения Руса Алексея Калугина «Мечта на поражение» превалирует, поднимавшиеся по лестницам ящеры, казались воплощением грядущего фарша. Их были толпы, и они копошились, подобно назойливым муравьям, что с камушками, палочками и мертвыми гусеницами трутся близ муравейника. Сердце Кирилла болезненно сжалось. Однако тут над головами зажглась ярчайшего света звезда, и с расступившихся тьмою небес на землю осыпались мириады искринок. Ползшие в полной уверенности в своей победе ящеры заволновались. –– Отставить панику, юноша! Это наш город, а не их вотчина, и мы его им не отдадим! –– Звучным голосом молвил Белобог, сошедший так вовремя в подмогу Русам. –– Белобог! –– Белобог с нами! –– Белобог! –– белобог. –– Не разделив общей радости скупо произнесли элементали. –– Не важно, убейте их. Этим божком мы займемся сами! Ненависть, прозвучавшая в элементалевом голосе, так сильно подействовала на ящеров, что те, позабыв о только что лицезренном снисхождении Бога, вновь поперли вверх по стене. –– Значит так, Русы, готовы воспламенить им пониже хвоста?! –– С задором вскричал Белобог, вставая на край без опаски. –– Да! –– Да! Один же из Русов в порыве охватившего всех ликования даже воскликнул: –– Боже, брось нас в огонь! –– Что ж, славный настрой, мои хРАбрые братья! Тогда, без страха, не дрогнув сердцами идите за мной! И про смекалочку славянскую не забывайте! С сим воодушевляющим криком Белый Бог сорвался прямиком вниз, налету вынимая из ножен элегантнийший меч. Еще пару недель назад Кирилл мог бы начать задавать тонну несусветных вопросов, по типу: «А зачем?»; «А почему?»; «Вы че, Iвырезано цензуройI?!», однако к этому дню молодй Рус усвоил главное правил далеких пердков – когда есть приказ, вопросы задавать время отсутствует. Потому Кирилл также бесстрашно прыгнул вниз головой. В полете он краешком глаза заметил удивленные хари поганых ящеров, скривившихся вопросительно и в недоумении таращащих на него зенки. Но не этим видом Белобог с Русами хотел поделиться. Подобно славному советскому Русу из РОДа Макаренко, Белый Бог знал, что учить лучше всего на примере, а потому сделал следующее – занеся меч над головой, он, выкрикнув: –– Во славу РОДа! После этого Бог вонзил его в ступень ближайшей из лестниц, и несясь вниз на бешенной скорости, Белобог ломал ее полностью, рассекая пополам как ступени, так и зазевавшихся ящеров. Те же презренные, кто успевал сместиться в сторону, повисали на образовавшейся обрубленной жерди и с предсмертными воплями падали вниз. «План-банан, тактика-галактика» –– Подумал Кирилл и сотворил тоже самое. –– В славу РОДа! Внезапно после произнесения данных слов, парень почувствовал прилив сил к рукам. Улыбнувшись, Кирилл направил на лестницу меч, и раскроил ее в щепы! Надрывный треск, древесная пыль, отрубленные пальцы чешуйчатых – все это проносилось перед глазами, пьяня увлекательным ощущением силы. Однако небольшая неясность все же мучила Руса – а как, собственно, приземляться? «Не боись!» –– Пронесся в голове голос Белобога вместо ответа. К этому времени Белый уже достиг конца лестницы и, в последний момент увел меч в сторону, оставил тем самым последнюю ступеньку целой. На нее он и приземлился, встав под наклоном, чтобы удар кинетический ушел в бок. Лестница накренилась, на пару десятичков в сантиметрах ушла в землю, одновременно начав падать – медленно и под наклоном, грозя зашибить каждого, кто не успеет уйти. «Хм, ладно, попробую...» –– Подумал было Кирилл и уже приготовился убрать Черкеса, как вдруг неведомая сила схватила его в четвертушке метров над землей и он повис в воздухе. «А?! Что за?..» –– Ты же не думал, что я вас так брошу? Даже Русовы стопы подобного удара не выдержат. –– Сказал Белобог, ловя в воздухе остальных Русов, стоя при этом перед Кириллом. –– А-а, как ты?.. –– Славянский телекинез. –– А-а-а. Ладно. Когда же Белобог всех поймал над землей и опустил, он громко воскликнул: –– Отлично, Русы! А теперь – зададим им жару! И за словами сиими битва последовала, при том кипящая. Озлобленные лишением лестниц своих, а также трясясь от страха перед элементалями, ящеры бросились в бой. Вихрь смерти, в которой он превратился упаивал их фатализмом – умом своим чешуйчатые сознавали, что количество Русов не велико, и чисто технически они одержат победу, однако эта победа лежала где-то там, в будущем, а умирать же под натиском Русов следовало прямо сейчас. С искаженными злобой мордами, они перли на защитников города, завороженные буйством последних. А поглядеть действительно было на что. На перерытой десятичками тысяч железных сапог и ухабой земле, вздымавшейся то выше, то ниже шевелящейся и живой массой сошлись толпы ящер. Не меньшие толпы продолжали рваться на стены, стремясь захватить великий город, пользуясь уменьшением Русов на стене. И все же сРАжавшихся на земле было больше. Рыча и шипя, они в разных стойках приближались к Русов отряду, который разбрасывал их с примерным рвением. Кирилл бился как лев, как зверь, что не загнан в угол, но наоборот, мощь и грацию силы своей понимающий, и сражавшийся, любуясь собой красотой и мускулатурой. Одним ударом, полным той элегантности, что доступна только мужчине на пике физической формы, он разрубал врагов, и кожа их загибалась, как древесная стружка вьется от усилия рубанка ручного, а зеленая кровь не успевала долететь до пола, ибо так много было врагов кругом, что прерывала она полет своей на чьей ни будь руке или шее. Рагнар Лодброк также бился за славу. Возглавляемый им Шведо-Русский отряд находился на левым крыле диспозиции Русской, хРАбро отРАжая атаки врага. Гремели доспехи, стонали щиты, а сапоги были полны земли, вязкой от крови, от пота липкой. Неожиданно с боку – новый удар. Топор скользнул по Русо-Шведским доспехам, отдавая болью в самые кости. «Да куда смотришь ты, брат Ятоборг?!» –– Думал воскликнуть было Рагнар, развернувшись, но он осекся и слова стихли в зубах, нервным выдохом уйдя куда-то в десны. Перед Рагнаром бился многострадальный Ярополк-однорукий, кой несмотря на тягостях калечной жизни не забыл речи Лодброка о грядущей славе. «Что ж, это честь – биться рядом с тобой, хРАбрый Рус!» –– Подумал Рагнар и кивнул Ярополку. Тот, увидев сие, кивнул в ответ. В это время Кирилл почувствовал ужасной силы удар и в след за ним взрыв силой не меньше. От неожиданности слезы прыснули на глаза, с чувством чумного парень за озирался, наотмашь рубанув Черкесом так, что снес очередному ящеру руки и туловище, при чем руки улетели на две полушки вверх и упали на землю позже, чем тело. Рус взглянул вверх. Там, в выси стен, хозяева ящеров ударом снарядов воспламененных ладоней разрушили один из барбаканов, и обломки его, летели теперь на Русовы головы. «Вот прохиндеи!». «И не говори!». «–– Белобог, ты? –– Ну да, я. Уходите все срочно из-под удара!» –– Сии мысли он отослал в голову каждому Русу. Русы опрометью бросились подальше от стен, прорубив себе путь через ящеров орды и невредимыми вышли из-под упавших обломков. Ящеры же зазевались и многие потопли в объятиях камней, вперемешку с барбаканским убранством. А дальше Белобог сказал уже вслух: –– Это не дело. Бейтесь, Норманно-Русы, а я сейчас! Тут он перехватил в руке меча рукоять и к элементалям подлым ворвался. Началась по истине битва Богов. Удары той силы крушили пространство, и были они мощны настолько, что многих из ящеров сносило волнами звука грызни оружия, каждый же камень, казалось, готов выпрыгнуть из-под земли, в коей покоится, чтобы свидетелем быть сего сражения. Кирилл же не долго был наблюдателем, довольно скоро он вновь вернулся в сражение. Ятоборг и Рагнар, Ярополк и неутомимый Михайло стояли с ним вмесе по левую руку, Магомед, Нэтфликс и Рус Серега с топорами и пиками на перевес, крошили врагов, что о десну подходили. С того момента, как они спустились со стен, прошло уже двадцать минут, казалось бы, в сравнении с предыдущими днями – вообще ни о чем, однако за это время количество убитых врагов возросло невероятно. Как бесконечно много натиска сдержали Русов сердца, какая эпичность, какого размаха была творимая здесь история? Под алыми углями разрезов черного неба бились Русы, бился Кирилл, бился Белобог, бились элементали, бились и ящеры. Чудеса доблести, выдержки явлены были тогда, а сколько славы стяжало наше оружие! Но время шло, силы и воды святого Байкала подходили к концу, ящерам же конца не было видно. Белыми птицами прорывали их подкрепления задымленное небо, подчеркнуто нахально вваливаясь в атмосферу земли и все также остервенело бросаясь в бой по приземлении. Уже Русы ослабли, а руки их задеревенели, противник же все напирал. Броня Русов разбилась и по телам увечья были нанесены, ладони их покрывали волдыри да шрамы, спины посечены были хлыстами ящерскими. Силы покидали их вместе с кровью, а потому на колени припадать стали хРАбрые Русы, положение их становилось отчаянным. Конечно ящеры ликовали, но в пылу битвы они заносчивы стали, решили Русов унизить, не подумав совсем, вонзили клинок чуть выше колен. Вместо ужаса же пред скорой смертью, возжглась вспышка ярости. Раздался крик: –– Славянский зажим яйцами! –– И тут стало понятно врагам Русова РОДа, что битвы вновь сменилась погода. С бешенной силой вращая хозяйством, на разных полюсах битвы яростью вспыхивали, как метеор, ослабленные, казалось, Русы. Ураганом смертельным сносили сотни врагов, после же падали совсем обессиленными. Кто раньше, кто позже, но все они прошли через это, и не было для супостатов страшней ничего, чем после полушки минуток затишья раздававшийся сызнова душераздирающий крик, предвещавший погибель. Но даже зажим не мог здесь помочь, Белобог же сражался с двенадцатью элементалями, а потому Русам подсобить он не мог. Те же из воинов, кто бился на стенах, конечно пытались стрелять из луков, однако часто делать этого они не могли, ибо ящеры спуску и им не давали. Так истекали они, лежа в кровавых лужах. И вот в ту секунду, когда казалось, что черта Чернобога судьбы их омрачила, донеслись до их слуха отголоски страшного шума, после чего свет погас полностью. Все обомлели и взгляд устремили в сторону шума. Шум донесся с востока – то были отголоски раскатов грома, ибо Боги Перун и Даждьбога достигли далеких далей и битву битву с гигантским змеем, под тулом коего болела земля. Змей пыхал глазами и плевался гадюками, дышал таким смрадом, что даже в норах вяли хорьки. Разинув пасть в пол Русо-Болгарии, Йормунганд извивался, как поплавок, внимание мальков захлестнутый. Молот Перуна наносил ему раны, однако кровь не изливалась из них, наоборот, лишь мякоть мясная уходила вовнутрь и там словно спрессовывалась. Меч же Даждьбога и вовсе был для него лишь зубочисткой, однако так лишь казалось. На самом деле Йормунганд ощущал, что жестоко отбиты бока и болит возле пупа. Решив исхитриться, гигантский змей устремился в небесье, и там вознамерился поглотить солнце, сжав огромные челюсти на нашей звезде. Лучи горячие неба его опалили, из глаз брызнули слезы, но он крепился и сожрал бы змей славянское солнце, ежели бы не подоспевший вовремя Перун. Хозяин грома и владыка над стужей подоспел к его пасти и ударил по ней, отчего змей был вынужден сплюнуть солнцем. Немного дальше улетело светило, чем изначально парило. В данный момент сие не критично, однако в будущем приведет это к печально-известному периоду Льда, сказания о котором дошли до нас по крупицам в виде белки с орехом... Плюс ко всему на месте, где звезда касалась зубов змеи, обРАзовались черные пятна, значенье которых наймиты ящеров до сих пор стесняются объяснить потерявшим тРАдицию Русам. Но то – далекий забег, дела грядущего будущего, в то же время происходили дела поважнее. Воспользовавшись темнотой, смекалистый Белобог вонзил меч в элементаля. Враг его вздрогну, проклятья изверг, после чего взрывом взорвался, раскидав по округе своих собРАтьев и изранив их. От ящеров же, что стояли вблизи, вообще остались лишь опаленные пятки. Под это дело, в воздух взмыл Белый Бог, схватив Русов хРАбрых телекинезом славянским. Всего секунда и они снова были на высокой стене, прислонившись к холодным укрепленьям спиной и водицей обратно приладив хозяйство. Одежды ж на них почти не осталось, лишь изорванного вида трико, да и то чудом на месте держалось. –– Ох, братцы, чувствую, второго такого боя можем мы и не пережить! –– А его и не будет... –– Что, но ведь ящеры снизу снова лестницы тянут и к стенам бегут!.. Внизу и верно ящеры вновь засновали, лестницы вновь они строгали, снова бежали в злобе к стенам, однако добежать им было уже не суждено. Мировой змей, рукотворный Левиафан, монстр элементальского гения имел на город свои стремления и аппетиты. Поняв, что Боги бьются с ним, так как защищают его, Йормунганд решил стереть Асгард Ирийский с Русской земли. Ударом, оглушившим саму твердь подземную, он, сидючи на востоке, содрогнул кости планеты, подняв к облакам влагу рек и столетние пихты, холмы в небесах вращались в тот миг и раскололась земля великая Русская, и небывалое случилось в тот день – от континента, на большой скорости откололись суши куски, устремившись далече на запад, поРОДив цунами масштабов невиданных, известных сегодня, как Великий Потоп. На месте ж удара кратер образовался, кой и теперь обнаружить возможно на полуострове Юкатан. Да, ужасна была сила удара, многое она переменила, но самое стРАшное было в том, что цунами великие, слились воедино, и суровой волной к городу понеслись, трепетом охватил сердца хРАбрых Русов. «А выдержат стены ли?» –– Так в этот миг они РАссуждали. Ящеры же тихо стонали в предсмертном ужасе. –– О Чернобог, не губи нас-с-с! –– А-а-а! –– Бегите! –– А-а-а! –– Движемс-с-ся к с-с-стенам, это наш единс-с-ственный шанс-с-с! –– А-а-а! И с этими воплями бросились зеленокожие к Ирийским стенамм, заставив Русов вновь стиснуть клинки. –– Руби их, братцы, никакого спасения им давай! –– Воскликнул кто-то из дружины Асгарда. Кирилл же кивнул в согласие с этим и с криком «Гойда!» посмотрел вниз. Взбиравшиеся ящеры были от вершины в паре саженей. В пастях они держали кривые клинки, в лапищах же сжимая копья. Жить в те минуты хотелось всем, а потому битва вновь закипела, жестокость, брутальность читались во взглядах. Не доползая до верха пары десятичков, ящеры повисали на лапах, затем раскачивались, используя хвост и подлетая на несколько метров неслись вниз на защитников, с топоРАми и копьями на перевес. Те, в свою очередь, тем же встречали. Послышался хруст и металла скрежет. Сперва легонько, затем снова и снова, так, будто где-то рядом совсем ревнивица жаркая изливала страсти порывы, роняя на пол хрустальные чаши, вот только не чаши то были, о нет! Нытье стали о пластины брони; ломавшиеся о сердца Русов наконечники копий; грязный, словно сам недовольный собою, звук встречного сопротивления брони ящеров; вспоротые животы; хлестание бешено брызнувшей крови, падавшей на каменный с таким шипеньем, словно то замороженные котлеты попадали в кипящее масло, заставляя металл сковороды громко ворчать, а также крики; шипения; стоны; проклятья – вот как звучал той битвы отрывок. Те же из ящеров, кто умудрялся приземлиться удачно, плевались в руки себе кривыми мечами и схватив их орудовали ими, как прижатые к стенке разбойники, кромсая в порыве отчаянной ярости как своих, так и чужих, и даже стены. Кирилл налетел, подобный надвигающемуся с востока гневу на ящера, кой злобой своей сбил с ног Рагнара, и словно коршун, одним ударом снес ему голову. Зеленый фонтан салютовал черно-алому небу, Рагнар же немедля вскочил и пожав руку хРАброго Руса сердечно, пробил с колена по ребрам нового недруга, изрезав того изнутри костлявым ежом, в кой превратились кости презренного. Вокруг кипел бой – рвались хрящи, извивались хвосты, глаза с хлюпаньем лопались и вытекали, а храбрые Русы мужно рубали, и не было промеж них сомнений да сожалений, каждый упивался сознанием дела славного, дела Ратного, что свершался в один из первых Русских веков, в последствии зовущихся золотым средь всех народов. Ныне потомки совсем забыли его, а те теории, что в наши дни выдвигаются о людском начале, у помнящих сию битву потомков лишь стыд да обиду вызывают закономерно. Но в тот момент никто о подобном не думал, все бились славно и вместе ждали удара волн – выдержат ли Русские стены коварный натиск, устоит ли земля, не размоется ли, не шелохнется ли славянская воля? Ответ на вопрос сей будет РАзмыт, он РАстечется баяном по древу, однако событие то вековечное, памяти Русам дорого и все же прошло через время: Удар был страшен. Совместно со скрипом Русских зубов, что сомкнулись во ртах в эту минуту, стенали стены великого города, земля же его, его подножье получило водой такую пощечину, что она б закипела, не будь тут же волной и потушена. Те множества ящеров, не успевших подняться, возвестили ее неумолимое приближение хором из тысяч оскаленных глоток, что лепетали извечное «не-е-ет!» и бессвязное «у-э-е-фь!», последней буквой своей утонув в клокотавшем прибое, что ударив о стену, разбил их в лепешку. Тоже самое случилось с океанскими рыбами, которых засосало в воронку из сей жидкой лавины – крупные рыбы с палвниками, зубами, побились о стены, мелкие же выжили и затаились в глубинах. Касаясь спинами холодных стен Асгарда Ирийского бедные ставриды, барабульки и хеки хладели жабрами и плавниками. Оттого кручинились они, голодали. Но не взирая ни на что, Асгард устоял. И к чести Русов сказано будет также: стены не только сдержали удар, но и остановили, ибо зачаровали своим величием ужасные волны, приковали к себе, не давая им РАзливаться дальше всей мощью. Лишь крохотные ручейки с неохотой обтекали за город, большая же водная толщь осталась томиться между стенами города (до вершины которых ей не достало всего пары полушек в метрах) и телом змея, запертая и колыхающаяся. Потоки воздуха же, что пришли вместе с цунами, унесли от города черную чадь, а потому небо вновь стало синим. В это же время на Перуна с Даждьбогом набросились злокозненные элементали, решившие подсобить своему главному прихвостню. Охваченные всеобщим гневом, обрушились архи-ироды на Богов и не смогли те долго сражаться с ними, ибо противников было крупное множество. –– БРАтец Перун, займись верзилой, я же элементалей возьму на себя! –– Заметано, бРАт! –– Ответил Даждьбогу Перун, и крепче сжав молот, взмыл к пасти чудовища. Блеснули молнии, ушей Русов вновь достигли грома раскаты, столь злого и хищного, что ясно было – битва идет только на смерть. Змей огрызался, хвост его уходил глубоко в впадину, оставшуюся после падения и скрытую теперь под водой, в океане же от того поднималися волны, грозившие в ближайшем будущем достигнуть стен и снести их, утопить Русов. Судя по скорости, приближались с которой волны, Русам предстояло совсем скоро схлестнуться с стихией. А вот как им в борьбе с нею выстоять они не ведали. *** –– Кх, кх-кх-я-я... –– Из последних сил закряхтел Ъыб, бросив прощальный взгляд на доброго мишку. «Вот и конец нам...» –– ... Прощай, старинный друг. –– Молвил он в продолжение мысли и приготовился встретить смерть, ибо в том, что пришла она по их души, дуб уже не сомневался. Лезвия топоров блеснули в лучах тусклого солнца, которое, казалось, само было не РАдо подобной РАзвязке и скорее стремилось скрыться за тучами. Чрез секунду оно полностью скрылось, и в этом затменьи слышно было лишь как бьются сердца. –– Чего-то желаете, мой гранд? Может с-с-самолично хотите лишить их жизни? –– Спросил один из ящеров, увидев поднятую Хвостолизом ладонь. Все на мгновенье застыли. Выждав паузу, ящер с горделивым видом сказал: –– Нет, принес-с-сите мне лучше их головы. –– И улыбнулся коварно. –– Iвырезано цензуройI тебе тачку! –– Донеслось сзади, причем столь яростно и столь близко, что табун из мурашек проскакал у ирода по спине. –– Что, кто?!. –– Последнее слово поганец произнес ослабшими в одночасье губами, ибо, обернувшись он так и застыл, рассеченный мечом Даниэля от ушного отверстия и до тазовой кости. –– Рус в пальто! –– Вскричал Даниэль, сбивая ногою с пути омертвевшее тело. Ящеры в ужасе отпрянули в сторону, опасаясь нападения со всех сторон. Даниэль же энергично двинул на них. –– Поганый рус-с-с! –– Проклятое племя! –– Ублюдок, отщепенец родов! –– С-с-стой, ящеры, он ведь один! –– Точно, мочи его! Воскликнув сие, ящеры осмелели и ринулись в бой, на ходу бряцая топорами. Но Даниэль был не промах – он скользнул к ноге первой зеленой твари, и в процессе скольжения отрезал ногу. Подскочив тут же, Рус схватил эту ногу и второму ироду запихал глубоко в глотку, еще двух разрубил пополам, пятого пригвоздил к земле мечом, воткнув тот в челюсть. Оставшиеся в живых ироды чёт приуныли, взгляд их стал не столь собран, рассеян, а крики ящера: –– Ай, больно в ноге! –– И вовсе смутили их. –– Ну что, кто следующий? Враги молчали. И все же нашлась одна бесстРАшная вошь. –– Вперед, братья, наваляем этом с-с-слабому рус-с-су! –– Да, да, наваляем! Тут уж Даниэль щадить их не стал, кровью зеленой клинок обласкал. Ловким уколом Рус пропорол одному зеленокожему шею, второго разделил пополам, разрезав от промежности до лба, третий от взмахов двух превратился в обрубок, а вот с последним пришлось помахаться. Ящер бился когтями, не доверяя лунной стали клинка. Он обрушивал удары столь хаотично и яростно, что Даниэлю пришлось отбиваться с потом. Ловко отводя удары в сторону, Рус все же не мог выбрать момента, чтобы удар нанести роковой, но тут на помощь пришел косолапый. Воззрев подмогу, медведь приободрился, но заметив затруднения, причиненные Даниэлю зловредным ящером, косматый действовать вознамерился. Он встал на дыбы, с пыхтением вырвал из груди копья, и шатаясь, вразвалочку побрел к ящеру, стараясь при этом дышать как можно тише. Хвостатый же был так увлечен процессом боя, что не заметил, как медведь обошел его и когда тот, навалился сзади на плечи, чешуйчатый в страхе вздрогнул и под тяжестью занемел. Даниэль же мгновенно смекнул и удар нанес по вРАгу обездвиженному. С чувством победы Рус посмотрел ящеру в надувшиеся от страха глаза и сцедив сквозь зубы: –– Зеленая погонь. Скупой плевок сопроводил тело поверженное в свободном падении, Англо-Рус же подхватил на руки павшего мишку, не дав тому распластаться на грунте. –– Миша, Миша, держись! –– М-мя, р-ря. –– Ответил медведь. –– И я понимаю, сейчас, держи! –– Даниэль протянул было мишке бутылку Байкальскую, однако тут с ужасом понял, что та пуста. –– Погоди немного, я сейчас буду! Он сорвался с места и ринулся к озеру. Достигнув его и к глади склонившись, чтобы набрать воду, Рус заметил сварганенный наскоро плот, на котором покоились мочевые бомбы, готовые в любую минуту разРОДиться золотом вонючим и жидким. «Ах вот оно что! Неспроста все же переживал так Перун за славное озеро! Надеюсь, у них хоть все не на тоненького» –– Подумал он, не зная в тот миг, как тяжело приходится сейчас другу тучного неба. Набрав воду в бутыль, напоил медведя ей Даниэль, спас также и дуб, и решал теперь, что делать с бомбами. –– Может их обезвредить? –– А ты знаешь, как? –– Н-не-а. –– Тогда нечего пробовать, так обдаст, что РОДная мать потом не узнает! –– Мр-ря-а. –– Кивнул медведь. –– Тогда может использовать их против ящеров? –– А ты их здесь видишь? –– Но вдруг вновь придут? –– Нет, не придут. –– Раздался вдруг голос и через мгновенье перед кампанией появился Велес. –– Но с чего ты решил так? –– РОД мне сообщил. –– Правда? Отлично! –– Некогда радоваться, Рус Даниэль, наши друзья нуждаются в помощи. И благодаря предупреждению РОДа я знаю, что нам с ними делать. –– Бог перстом указал на зловредные мины. *** Вспышка, как бывает горит шутиха, таким же блеском озарила небесную высь, если бы не нес сей фейерверк разочарование Русам, им можно было бы и заглядеться. С грохотом гулким ворвавшись в стену и разбросав в стороны куски черного мрамора, в нее на сверхзвуке вошел Перун, уйдя седалищем глубоко в стену. Весь исцарапанный, со стекающей из порезов кровью, он вывалился из проделанного углубления на половину, почти коснувшись носом воды. Кровь же его стекла в океан, касаясь тел акул мертвых, что в малом количестве бились о стену, прибоем вынесенные на поверхность. Чудесное воздействие произвела эта кровь – лишь коснулась она тел зубастых рыбин, воспряли они ото мертвого сна, и взгляд понимающий устремили на Бога. –– Перун! –– Воскликнул Кирилл, склонившись к нему через край стены. –– Ты как, живой? –– Кх-пф. –– Сплюнул в ответ Бог ванильной кровью. –– Это... Я... О-ох. Такого в прошлый РАз я не припомню, да и напор элеменалей явно усилился. Сейчас, как я вижу, часть бьется из них с Белым, остальные с Даждьбого. Чтобы одержать нам победу над ними усилий двух Богов недостаточно, я должен помочь им, но... кто тогда остановит гигантского змея? Русы в растерянности склонили хмурые лица. Горестные мысли застигли их. –– Нам нужен еще один Бог, но даже тогда этого может оказаться недостаточно. Что же делать?.. –– Решение есть! –– РАздался вдруг голос над головами. Русы встрепенулись, взглянули наверх и воззрели Велеса, что спускался с небес, в охапку с заряженным на бой Даниэлем и запряженным в шарабан мишкой. За его косматой спиной виднелись ежи опасных творений – мочевых мин. По приземлении все крепко обнялись. –– Славный Велес, ты тоже здесь! Что ты хочешь сказать? –– Ты говоришь, что Бога нам мало. Но есть же он. –– Велес кивнул в Кирилла сторону. –– Что? Я?! Но я ведь не Бог! –– Да, ты не Бог, и им не станешь, однако силу Божественную обрести ты способен. На время, на время, не обольщайся. Нужно будет только не мешкать. –– И что же мне делать? –– Скупаться должно. –– Загадочным тоном Бог проговорил, после чего мишка шарабан к ним подкатил. –– А это что? –– Нет, Велес, ты ж не серьезно?! Нельзя кунать парня в вонючее золото! –– Ничего страшного с ним не случится. –– Сказав это, Велес вскрыл люк и вместо зловонной токсичной жижи Русы узрели водицу Байкальскую. –– А где... –– Неважно. Безымянный, залазь! Кирилл встал на край, и уже собирался внутрь забраться, когда Велес вдруг его пронзил множество раз кинжалом Бога. –– А-а, что?.. –– Залепетал было Кирилл, но силы в конец расстались с ним и в воду священную рухнуло тело. Велес за ним крышку закрыл. –– Что ты наделал?! –– Ничего, подождите. Тут Русы услышали водицы копошенье, звуки чудные, затем бРАженье и стук, изнутри. Тут открыли они бомбу и вышел Кирилл. Вены его были сини, как иней, белки в глазах стали цвета небес, лицо было злобным, словно он бес. Казалось он – зебра, что только не черным, а синим покрашена, и не снаружи и изнутри. –– Я... чувствую... мо-о-ощь! –– Не своим голосом вскричал Кирилл. –– Перун, одолжи-ка ему собственный молот. –– Что? Зачем? –– Ты что, не понял? Все крутится вокруг него, ему и биться с Йормунгандом. –– А сможет ли? –– Смогу. –– Решительно сказал Кирилл, взглянув на извивавшегося в дали змея. –– Что ж, добре. Держи же мой молот. –– Сказал Перун, невероятным усилием вылезая из стены и протянув парню молот. Чугунная сталь легла в руку с ажиотажем, мощь Бога, что бежала по венам, взяла Кирилла в руки ( а не он взял ее), и воспарив над стеной, Рус прорычал: –– Поехали! После чего со скоростью звука понесся к змею. –– А что же мы? Ведь сюда волны вот-вот пожалуют, и тогда... –– Но тут на Богов и даже Русов снизошел голос самого РОДа. –– Русы, внуки мой, Боги, дети мои! Пейте воду из Байкала да смекалочку славянскую скорее включайте! Многие множества будущих Русов взиРАют на вас сегодня с мольбой! Не опозорьтесь. Произнес это РОД столь благоговейно, что снизошла на Русов и Богов благодать, испили они воду, что Даниэль набрал с собою в бутыли и тут поняли все, что должно им сделать. Поглядев на Нэтфликса, а затем на волну, Рагнар спросил, уже зная ответ: –– Ну что, Шведо-Славянским займемся серфингом? На что кубанец ему ответил с типичным акцентом: –– What do you know about surfing, Ragnar? You’re from goddamn Rurik village. Велес, ты нам подсобишь? –– Конечно же, бРАтцы! И после этого Русы посигали прямо в воду со стен, Велес же призвал вихри силой своей и ими полет Русов ускорил. Те же, приблизившись к кромке воды подставили под ноги мечей своих лезвия, и регулируя десницами угол наклона, шуйцу же убрали за спину. Так понеслись они по волнам. Водица морская плескалась у пяток, щекоча их, бриз же морской – мягкий и свежий, вперемешку с редкими каплями, что на лицо попадали игриво, разглаживали морщинки и снимали усталость, дышаться всем им стало легко. Если бы не гигантские волны, миг от мига все приближавшиеся со вскипавшей белесой пеной и грозящие Русам смертью, можно было б подумать, что они на курорте. Дрожь же от набегающих водяных потоков, увеличивалась пропорционально встречающейся на пути морской пене, что с шипеньем щипала волосы на ногах и груди. И вот волна, прям перед ними. Высотой в четыре сосны, и своей толщеной подобная поезду, она, казалось, создана, чтобы пожРАть бесстРАшных серферов, а после разрушить стены РОДного Асгарда, внутренности его затопить. Сила стихии не желала Русов жалеть, а потому славяне славные вступили с цунами в бой скоротечный. Оттолкнувшись от лезвий своих мечей, они прыгнули прямо на воны гребень и занеся над головою оружие, мощным славянским ударом рассекли воду на мириады потоков. Сила их сразу ослабла и с шумом, заглушенном удаРАми молота (Кирилл уже достиг Йормунганда), с остервенением ушла в водную гладь. –– Победа! –– Единогласно воскликнули Русы, но это был еще не конец. Огромный змей, РАзгневанный наглостью какого-то Руса, бросившего вызов ему и теперь с успехом мутузивший его рыло, решил во что быто не стало поквитаться с Кириллом, но ничего не придумал толковее, кроме как начать бить хвостом по океану, поднимая тем самым новые волны. Элементали же, бившиеся с Даждьбогом и Перуном, озлобились сильно и подняв взор к лунам небесным, грозно воскликнули, призывая: –– Ящеры, подкрепление требно! Обрушьте на Русов всю вашу мощь! В эту секунду, как по команде, с лун сорвалось подкрепление ящеров. Зажигаясь в атмосфере и закаляя броню, неслись они вниз, и достигнув змея, серфили по нему прямо к воде, также, как Русы, используя вместо доски свое оружие. Отведя назад шуйцы, десницами правя, они скатились с тела гигантской змеи и оседлали океана потоки. Впереди же них (не жених, а же них!) несся ящер бывалый уже в перепалках с Русами, и шрамы украшали тело его. –– Вот теперь будет весело! –– Воскликнули хором Рагнар и Ятоборг, несомые ветром на встречу ящерам. Так начиналась битва в волнах, предпоследнее сражение Армагеддона. Скользя мастерски по глади морской, Русы достигли волны второй, и повторив эффектный прыжок, вновь разбили ее на сотни сотен. Стихия уступила под клинков свитом, брызги воды грудь остужали. И тут, неожиданно, Ярополк почувствовал знакомое ощущения бульона у ампутированного плеча. –– Я... Я чувствую... Руку! Сей крик слышно было отовсюду, ящеры дрогнули, Русы же удивились немало. –– Ярополк, это ж фантомные... –– Ятоборг было молвил, но тут первый ящер, что в шрамах был, готовившийся отрубить Русовы ноги, внезапно скривился, взглядом поник и за брюхо схватился. С мерзким треском туло его разошлось, как в замедленной съемке, обнажив переливы белых заостренных костей и прямо с желудка рука Руса явилась. Она схватила всей пятерней обомлевшего ящера за кровавую морду. Опустившаяся на ноздри ладонь, сошлась пальцами аж на загривке, сломав недругу зубы и носоглотку, зеленая кровь хлестнула вовне. Голова ящера отделилась от тела перемолотым фаршем, рука же Руса торчать из тела, заняв ее место. Избавленное от веса внутренностей, истекших в воду бурным потоком, тело облегчилось и обогнало других ящеров, довольно скоро достигнув Русов. Поравнявшись с Ятоборгом, Рус дал руке пятюню славянскую, после чего вынул ее из зеленого тела. Безголовый же ящер плюхнулся в воду. –– Вот это добротно! –– Вскликнул Рагнар. –– Истинный Рус и ящера борет и его чрево! Ободренные Русы взглянули на иродов окаянных, сверкнув галзами и взгляд их ничего доброго тем не сообщил, и недруги их в стРАхе оскалились. Уже в прыжке Ярополк приладил руку на место, испив на ходу Байкальской водицы и на лету же вонзив топор в ящера так, что у того зубы в глотку осыпались и вышли с хлюпаньем из-под хвоста. Другие Русы также были не промах – на лету расчленяли они клятых врагов, дробя их руки, лишая ног, а то и вовсе насквозь прорезая их сталью. Кровь же зеленую потоки смывали, кои образовались, когда в полете, славянские серферы волну разрубили. –– Вот это бой! –– Воскликнул Рагнар. –– Вот это бой! –– Кирилл вторил ему, пусть и не зная о Русовом крике, ибо в громе сраженья не мог слышать он восторгов Рагнара. Вот уже множество славных мгновений метался он молнией по неба просторам, изловчаясь и нанося змею поганому удары жестокие. Змей же казался непробиваем, хоть и содрогался всем телом под шквалом атак, но к чести чешуйчатого должно сказать: держался он молодцом, и ненависть, что сидела в его глазах, говорила об отнюдь не дружелюбном настрое. Пыхтя, как паровоз, дымом, что концентрацией никотина превосходил дястичок десятичков подиков в кубе, он раз за разом раззявывал пасть, стремясь проглотить хРАброго Руса. Кирилл же бил с прищуром пускал молот наотмашь, порою трещины создавая в колоннах зубов. Русы ж тем временем снова волну разрубили. Какая было она по счету они уж не помнили, так как сбились со счета. Запела сталь под солнечным диском, клацнули зловонные пасти, всхлипнули очередные животы со множеством дырок, вынужденные с имуществом своим проститься и ящеры кубарем пали в воды пучину, проклиная шипением могучих Русов. Славяне же их даже не ощутили, так, просто пара комариных укусов, одно рассечение и немного крови они потеряли. Тут поняли элементали, что прихвостни их проиграть могут и вспыхнули злобой и в этот момент Боги, что билися с ними, почувствовали облегченье в ходе боя. Чернотой кострищ к небесам воспарили, клубы пара и дыма в округу впустили, элементали гнев освободили, и вспыхнув яростью, вниз понеслись метиорами, прямо на Русов, желая нанести последним урон роковой. Одновременно с ними приближались и ящеры. Их было множество, ибо разные подкрепления догнали друг друга и взгромоздились все на волну, размером больше всех предыдущих, на гребне которой ютилось теперь до четырехсот зеленокожих. В дальнейшем, в историю сия атака войдет под названием «9 вал Армагеддона», ибо девятой по счету волна была. Момент столкновения должен был закончиться кровавой баней, ибо Русов было меньше, чем ящеров и меньше намного, но тут им на помощь пришла природа. Малые рыбки, что в темноте и хладе голодовали, воззрели наверх, и увидев кровь Русову к ней устремились. Жадно впившись в нее, голод свой они утолили и здесь уж с рыбами приключились метаморфозы чудесные. В славных славянских рыба-мечей мальки превратились, жаждой победы глаза их налились, и с яростью в сердце рыбы устремились на помощь Русам. Также на помощь подоспел и мишка. Его на спинах своих несли две акулы, в жилах которых текла кровь Перуна. Миловидно шатаясь, медведь урчал деятельно, предвещая скорое столкновенье с ненавистным врагом. Так они поравнялись – Русы и ящеры. Элементали также достигли кромки воды, а пираньи прожорливые, что взросли из рыб, возъедших плоть и кровь ящеров, вплотную приблизились к пяткам с обоих сторон, и молотя зубами охотно, желали плоти. Шум падающей воды был колоссален. Здесь, в осьмушке десятиков верст от современного Омска, столкнулись в волнах наши предки с черносердым врагом, угрожавшем Руси священной. Под оглушительный взрыв в небесах – то могучий Даждьбог, вместе с Перуном снесли-таки голову элементалю, вместе с рукою десною, отправив противника в небытие. Имя ему было Короста, и моментально заплесневев, а после заржавев, злобный элементаль рассыпался в прах, ослепительной вспышкой уйдя из жизни. У славных Русов заклало уши, пламя свалившихся с небес элементалей обожгло волосы на их ногах, руках и прессе, сделав их в одночасье бритыми всюду и под одеждой. Прыжок тот надо было даже не видеть, о нет!, в нем стоило только участвовать. Какие слова передать способны потомкам ту монолитную силу, от пРАдедов исходившую, когда они, прорываясь сквозь оставленный элементалями смРАд, сжавшись от напряженья всеми жилами ушли в этот великий, легендарный прыжок? Разве способен простой писатель, пусть и видевший это также, как видит он пальцы свои, описать шум зашедшей за голову и скрывшей солнце волны, затемненный блеск чешуек хРАбрых рыба-мечей, нанизывавших на себя ящеров, как шашлык на шампур, напряжение мускулов на лице мишки? Нет, по истине это не в силах обычному смертному... Ваше счастье, что Русские мы и нет для нас ничего не возможного. Все произошло довольно быстро. Удар был стРАшне, в девятом вале вскружилась не одна сотня голов. Под взмахами стали, что скоростью своей воспламеняли сам воздух, пролилась кровь и на пресс сосиски желудков пали, обвив ноги Русов, словно канаты. Скрежет, гром, урчанье и крики – все потонуло в шуме вала, однако ящеры своего все ж не добились – волна была Русами сокрушена. Русы лишили жизни чешуйчатых, но все же некоторые из хвостатых схватили в полете славян и увлекли с собой в воду, где, несясь по глади на инерционной энергии, они месили друг другу лица когтями и кулаками. Так Ятобор славный сцепился с Омутолюбом – ящером гневливым и склизким, с когтями острыми и чешуйками плоскими, похожими формой на дно осушенной палящим солнцем реки меловой. Рассекая в две стороны белые брызги, пронеслись они в направлении города три сотни метров и на всем протяжении этой дистанции не смолкали удары глухие о физиономии. Наконец, изловчившись, Ятоборг сверху над ящером оказался и встав ироду окаянному коленом на грудь, голыми руками его разорвал от плеча до пупа и на нем бездыханном проскользил к стенам города, где схватив оставленный кем-то топор, он вновь устремился в сторону ящеров. Остальные же Русы уже собРАлись и совместно поплыли было к поганому змею, когда взгляд их привлек неугасимый под ногами огонь. Под водной толщей горели вспышки – то были проклятые элементали, элементали презренные, что, остудив злые головы от пораженья хвостатых войск, замыслили теперь иное злодейство. Напрягая все силы, взмыли в воздух они, унося за собой из глубин, что еще не так давно были живыми лесами, холмами, прогалинами, вековые деревья в дивном количестве. Вынырнув вместе, телекинезом запустили они в Русов древа, и те, стволами своими помимо воли своей могли нанести урон последним. Деревьев было великое множество, словно это лесной состав шел на вывоз в Китай, и погибнуть бы Русам под этим напором, если бы Боги их не вмешались тогда. Все вместе, Перун, Даждьбог, Белобог и Велес напрягли мощь великую и огнем Божественным спалили дотла налету промокшие древа, так, что Русов коснулись лишь горячий ветер, да черный пепел. Но не без последствий спасены были Русы. Враги Богов, кои билися с ними, вонзили в них мечи и пики, кровь разноцветная окропила пространство, вздохи болезненные исторгли уста. Те же из элементалей, кто древа в славян запустил, обозлились ужасно на Русских Богов, и не пытаясь больше препятствовать Русам, налетели на Перуна и прочих Богов вместе с собРАтьями, желая с ними поскорее покончить. Серферы же бросились Богам на помощь, однако те им приказали помочь безымянному в борьбе с Йормунгандом. Под грохот молота, децибелы коего все возРАстали, подобрались Русы почти что к змею вплотную, когда тот заметил их приближение. На помощь Русам пришли рыбы-мечи. Звонкими стрелами выпрыгивали они из воды и ложились в ладони. Метнув их в тело огромного змея, встроили Русы подобие лестницы, и Рагнар первым устремился по ней. Почуяв неладное, Йормунганд заслонился от удара Кирилла кольцом своего тела, а головой заслонил солнце. Замерзла тогда кромка воды, и все Русы, и даже мишка, застыли во льдах, оказавшись вмерзшими в воду по пояс. Рагнар же, сорвавшись, упал змею в пуп, куда тот спустил из пасти зловредных змей, свалившихся обручами хРАброму варягу на шею, множеством укусов огрызавши его. Так, в яме со змеями погиб Рагнар Лодброк. То была единственная потеря Русов за Армагеддон... От змея гигантского телодвижений изменилось ось Русской земли, магнитные полюса пришли в движенье и в будущем это грозило последствиями, для РОДа дюдей крайне губительными. Кирилла же смертью Рагнара обозлился жестоко, но тут с луны на него сошел сам Чернобог. –– Довольно смертный, твоя возня меня утомила! –– Воскликнул Бог, находившийся в пике физических и на грани сгорания умственных сил. Ненависть от провала его работ, спущенные под откос бессонные ночи, злоба на братьев, отказывавшихся признавать будущие за его творениями подпитывали некогда мудрого Бога, воплощавшего же теперь само слово «зло». Одним ударом огненной плети, в кой он вложил столько ярости концентрированной, что буквально чувствовалась она и при хорошем желании из нее можно было бы связать даже свитер, спалил Черный Бог хРАброго Руса и тот обгоревшим углем с кровавыми пятнами рухнул в воду без чувств и без памяти. –– Безымянный! –– В четыре рта вскричали Боги, но отвлеченные его падением, они не заметили удара подлого элементалей. Сокрушенные злобной силой, Боги пали на воду и дрейфовать по ней отправились, теряя с кровью последние силы. Элементали же склонились над ними, чтобы добить. Русы, закованные по пояс в лед зажмурились в ужасе, не желая смотреть на дальнейшее. Победа Чернобога была абсолютной, и даже поверхность морская, бывшая еще совсем недавно лазурной и чистой, казалась теперь дымящей, израненной. К Кириллу вернулось сознание, и парень одним глазом увидел картину зловещую, другим же глазом не видел он ничего. Подняв через силу опаленное веко (оно было одно, так как от второго вовсе ничего не осталось), Кирилл увидел все тоже самое, но в оба глаза и было отчаялся, но в голове прозвучал слабый голос Даждьбога. «Мы все выполнили, как и было предсказано, теперь уже дело остается за ним...». «За кем?» –– Хотел было спросить у Бога Кирилл, когда из навеса похожих на дымку от сигарет облаков сошел в мир старый Сварог. –– Чернобог! –– Голос его прозвучал столь грозно и громко, что содрогнулись даже покоившиеся на дне деревья и немногие листья опали с них. Великий Бог, первый среди равных сыновей РОДа, его длань и глашатай, увидел всю злобу и низость, до которой его бРАт опустился и печалью сердце его напиталось. С холодным взором руками он голыми оторвал змею голову, выбросив того гореть в атмосферу. Полет этот сопровождался таким перемещением воздушных потоков, что они вновь вернули ось земную на место и еще долго в дальнейшем будет на месте оставаться она, покуда ящеры-террористы обманом и ложью не войдут в доверие к Русо-Японцам и не подорвут Фукусимы реакторы. –– Ты... –– Н-не-е-ет! –– Завопили элементали и ринулись было к могучему Богу, но тут на них напали акулы. Вцепившись зубами в мерзкую плоть, храбрые рыбины держали врагов РОДа людского у водной поверхности, а в это время Боги, что по волнам дрейфовали, из последних сил нанесли им удар. Свет, мощь, мудрость и сила буквально засквозили из их ран и даже пор, и этою силою они снесли элементалей. Врагов коварных ко дну отбросило, многим из них оторвало руки, ибо остались они в пастях акульих, лишь немногие рыбины не удержались под Богов напором элементалей и упустили добычу. С тех самых пор почти все элементали лишись возможности творить зло рукотворно и в их распоряжении остались лишь мыслями, внедренные в сознание масс – только так могли теперь эти презренные воплощать свои замыслы. –– Поганый Сварог! –– Ты смеешь меня так называть?! Ты поносил имя нашего Всеотца, похитил из кузницы Алатырь-Камень, воздвиг восемь лун, из-за чего на земном шаре катаклизмы приливов бушуют, создал презренный род ящеров, желал смерти Русам! И ты еще мое имя ругаешь?! –– Не нужно нотаций, Сварог, я насквозь вижу лгунов-богов. Я – не вы и не страшусь собственной силы! –– Прислушайся к своему сердцу! Есть ли в нем любовь к славному РОДу? Вместо ответа Чернобог прорычал диким рыком, ибо скорбь, ненависть, страх, что не любит он РОДа и что тот, соответственно, не любит его сковали черное сердце и билось оно лишь подпитываемое злобными мыслями элементалей, спрятавшихся на дне начавшего отливать океана. Не желая ничего больше, кроме как смерти старшего бРАта, с которым каких-то 17 645 823 111 года назад он играл мирно в ладушки, Чернобог обнажил алым огнем пылающий меч и налетел на Сварога. Бой ужаснее всего на свете загремел в этот час. Лютая холодность сквозила из пальцев Черного Бога, невероятной силы была сталь в его сердце и под ногами его замерзала вода. Сварога же сердце также хладело, но не от ненависти, а от уверенности в силах своих (он-то помнил, как уже побеждал Чернобога в этом бою), и холод сей был равновелик холоду оппонента, а потому и Сварог тоже леденил воду и бились они на моментально схватывавшемся под ногами льду. Сила ударов была титанической, погребенная под воду земля тряслась и кряхтела. Чернобог плетью своей создавал целые волны кипящей воды, насылая их на Сварога, но тот простым взглядом остужал их и оставляя позади застывшие ледяные гребни все с тем же настроем сРАдался с бРАтом. Боги то прикрывались льдом, то им же атаковали. Очередной выпад произвел Чернобог. Левой рукой он щелкнул в воздухе плетью с такой силой, что у всех Русов лопнули перепонки и они застонали, навзрыд кровь сморкаясь. Ударом попал Чернобог по брата руке и обвил ее. Но Сварог же напротив, не стал вырываться, а мужно стерпев прожигающее мясо на пальцах пламя, притянул Чернобога к себе и коленом его РАсписал. От такого удара Черный ушел на дно, заморозив в полете большой кусок океана и пошла в нем трещина. Усилием воли и сильных рук, кои от холода тут же взболели, Сварог РАздвинул РАсщелину эту на десятичок метров и ярым прыжком спустился вниз. Здесь, еще не успевшая до конца погибнуть трава, покрылась прозрачным налетом и на ветру не качалась. Из щели во льду слегка шатаясь вышел противник, и Божественной силою ломая лед, куски огромные и острые очень запустил в брата. Сварог не спасовал – он разбил их и треск мерзлой воды был слышен в тот миг даже на лунах. Тамошние ящеры решили, что так звучат раскрошенные черепа Русов. –– О-о! Наши братья захватили их в плен и теперь рас-с-справляются! Хорошо! Не будем же мы теперь здесь молча с-с-сидеть, пока там идут празднования! –– Вскричали они и убежденные в свершившейся на земле победе понеслись вниз. Чернобог же плетью своей огрел вновь противника, оглушенного звоном толстенных льдин и взмыл в небеса. Сварог ринулся следом, и там, в атмосфере, где еще догорал Йормугнанд, попал под дождь из бесчисленного числа иродов окаянных. С брезгливостью он ударил по одному, затем по второму и еще не успевшая в атмосфере запечься броня разлеталась всплесками коричневой грязи. Вскоре враги эти ему опостылели и вновь он набросился на Чернобога. Черный отбивался жестко, кроваво, но Сварог непреклонен был в порыве своем. Мощным ударом отбил он меч, ногой отстранил руку вторую, затем схватил плеть бРАта и исхлестал ей его, пригвоздив врага к льду совсем обессиленного. –– Вот и все, братец. Теперь должно трудиться. Сказав это, вознесся Сварог к небесам и начал хлыстать плеткою по застывшему океану. Двумя ударами он расколол его до основания, затем сделал трещину в коре планеты, и бил он так сильно, что раз за разом плеть уходила все глубже в землю. Вода же замерзшая начала таять от жара плетки и с бурлением хлынула в глубь земной коры, увлекая на дно трупы погибших, а также засасывая недра планеты только что приземлявшихся на нее ящеров. Те с криками пытались было барахтаться, но попытки их не привели ни к чему и Сварог крикнул: –– Эти ящеры – настоящие малыши! Вновь взмыв к облакам, Сварог впервые дал волю ненависти, разрушив удаРАми сильными поверхности лун, а также их внутренности, обрушив на землю частично обломки. Большинство же из них отправилось в космос и там дрейфовало бесцельно, покуда не прибилось к планете Сатурн, став знаменитыми кольцами из астероидов. Оставшиеся же обломки семи лун пали в расщелину, и там стоял грохот такой и гам, что названа была она тогда Тартар. И в Тартар этот унеслась большая часть поганых ящеров, где, в дыме подземных вулканов и толщах испаряющихся до сих пор волн Потопа Великого, кипят они вечно в беспощадной парилке, обреченные постепенно плавиться заживо. И крики их слышны до сих пор в моменты бурения глубоких скважин. Когда с лунами, ящерами и прочей нечестью было покончено, а воды великие скрылись в земле, Сварог бросился на помощь к бРАтьям и Русам, дал им отпить водицы Байкальской, и тем и закончилась битва Армагеддон, а сухая статистика по ней выглядит так: Битва «Армагеддон» 12 098 465 732 год Русы / Ящеры Потери: 1 / 2 865 347 Итог: Победа Русов –– Ну, что теперь? –– Спросил Кирилл, в себя пришедший. –– Теперь Русь восстановим, города, деревни отстроим. Да и к тому же, в одном месте вода так и осталась стоять, возвышаясь над древами кубом льда. Там, похоже, элементали засели. –– Что же нам делать с этим водным куском? –– Выпьем водицы из Байкала, да смекалочку Русскую включим, а там видно будет! РАспитие Русам пошло на пользу – додумались они, как элементалей прогнать: выкопали они землю под льдяным кубом, да растопили его. Из землицы же вскопанной насыпаны были Кавказские горы. В результате Растопки в вскопанном месте море РАзлилось и так как засели в нем элементали, почернело вскоре оно и "Черным морем" названо было. Немногие выжившие ящеры укрылись в болотах или в чащах лесных, кои вскоре превратились также в болота, Русы же, будучи не злопамятными и миролюбивыми, их не преследовали. Чернобог был попущен, в норму пришел и вскоре РАскаялся, а когда запущенный Йормунганд в атмосфере сгорел и на землю упали его белые кости, построили Боги и Русы новый город великий, и назван был Римом тот город. Русы же зажили в нем, и по душе им пришлось ходить с бритыми во время вала девятого всюду телами, и так до нас дошел один из немногих пРАвдивых фактов из древности – мужчины-римляне брили тело свое. Элементали же, вскоре сбежали из моря, ибо им пригрозили оставшимися у Русов бомбами мочевыми, вода очистилась и стали звать его Русы тогда "Средиземным", ибо было оно внутренним морем государства Русского... Но все это история, пусть и единственная из достоверных, ибо такой нам ее предки поведали, однако Кирилл всего этого видеть не мог, так как когда они победу отпРАздновали да имя себе он все ж таки выбрал, открылся портал вновь временной, искажая пространство, перенести героя и Богов жаждавший в новое время, к новым событиям. СобРАлись Русы вместе, да попРАщались, обнялись крепко тут Магомед и Серега, и Ятоборг, и Ярополк, Нэтфликс, Михайло. И много еще хороших Русов. И мишка там был. Последним же, что увидели входящие в портал Перун, Даждьбог и Святобой (так теперь звали Кирилла), были бритоногие Русы, шедшие с лопатами на перевес рыть "Черное море". –– Ну, что нас теперь ожидает? –– Спросил Святобой. –– Хм... сам увидишь. Глава 3. «Сага вторая. Пески Трои». Часть 1. Ухищрения недругов. *** Пространство и время неслись живо вперед, пронося чрез себя Богов и Руса. Три десятичка десятичков лет минули в пару мгновений и оказались они под стенами Трои – города Русов, что в Русо-Египте, близ пирамид. И в временной промежуток сей произошло многое в мире. Русы полностью выстроили новый гРАд Рим использовав кости Йормунганда, а также Рус Александр призван был в Русо-Австралию, сиделкой для ветеранов. Как известно любому Русу, в поколении, что полушка, Австралия стала континентом для дружинных Русов, вышедших в лета почтенные. То сложилось от многих условий и в первую очередь – климатических. Находящаяся далеко за свирепствовавшем в Гималайских хребтах ветром Бореем, что точил устремленные к небу искристо-белые горные пики, Австралия омывалась топленым течением океаническим, миф о котором известен нам: Давным-давно, во времена первых дней победы над ящерами, юные беспризорники из разрушенных чешуйчатыми жилищ, отыскали спички и от нечего делать подожгли водную гладь. Занялся океан, да так горел, что согрел тем самым воду в округе и после тушения не остывала она, благотворно влияя на климат. Оттуда сказание стихотворное Чуковского: «А лисички взяли спички...». Естественно славный Рус постаРАлся выгородить далеких предков, чем слегка согрешил против исторической пРАвды, но что сейчас вспоминать эту безобидную оказию, простим ее Русу, ведь не со зла он. Сама Австралия удалена была от большого континента и когда Русы, ходившие по морям в поисках достойного курорта для ветеранов ее обнаружили, стали думать они, как же сокРАтить меж континентами сообщение. В итоге упросили Русы Сварога, совместно с Чернобогом сковать им цепи, толщиною в кровать, дабы соединить им далекие земли. Вышедший из-под влияния зла Чернобог согласился немедленно, не против был и Сварог. Принялись тогда они за ковку, раскаляя металл. Пудовичок дней и столько ж ночей не смолкал в кузнеце небесной бой стали о сталь, только дивные кольца вниз спускалися с грохотом. Наконец сложены были холмы из них и тогда Боги и Русы сковали землю о многих концах – в Австралии от Рагнара (ныне Дарвин) до земель Стрибожьих (сейчас – город Перт) и от Шанхай, до града Ханой, что у бРАтьев наших, китайских Русов. Преисполнились ветераны Армагеддона, пришли морем к плодородным Австралии полям да стали возделывать их и благоРОДить. Выстроены были санатории «Дружба», артель «Товарищество» занялось старых Русов досугом, подогнала на остров штанги, гантели, и занялась жизнь у дедуль полновесная. Рус же Александр поставлен был к ним еще безусым юнцом в проверяющие – т.к. смышлен был и с сердцем добрым. Но в тоже время рекли волхвы ему: –– Держи дедов в тонусе и сам не робей. Как червей черных в небе завидешь – поймешь, что правы были седые волхвы. Судьба Русов во многом зависеть будет и от тебя. С тем Александр собРАл чемоданы, и слегка опечаленный отъездом из строившегося на глазах Рима, жизнь где все время била ключом, отправился в Австралию на соглядатайство. До океана добирался он сушей, пройдя с многими ветеранами тропою длинной от Рима к Ханою, побивая путем малочисленных ящеров, уцелевших во времена Великого Потопа и очищая землю Русскую от иродов окаянных огнем и мечом. Белый же город в его отсутствие заметно преобразился. Долга была стройка его, лучшие резчики и трудяги над камнем привлечены были к строительству дивному. Под руководством полушки проРАбов – Ромала, Цыгано-Русова сына (он же – Ромул) и Руса Артема построены были переулки, кварталы, дома и сады, городской рынок, прекрасные бани с зеленой и голубою мозаикой, таверна «У Гены», крупный зоопарк. Но вот в чем ирония – имя Артема сегодня незаслуженно забыто, не без помощи ящеров. Ими же воздвигнут на пьедестал истории вороватый Ромул-Ромал, кой в бытность проРАбом лишь бюджеты пилил, да асфальт приказывал менять денно и ночно. И в честь него, якобы, назван город!, чушь, грязный вздор. Во времена Русов, благодарные жители Рима ведали лучше и Артема не забывали. Когда же пришло время строить новый город – Трою, решено было в его честь воздвигнут монумент монолитный в ее стенах. Известен был Артем десятичками построек, но самое главное из них – возведение в Риме двух библиотек: первой – «Аз», в одном конце города и второй – «Буки», что находилась на другом конце. Были они невероятно красивы, видом своим восхваляя огромную важность книг, ибо в них записана была тогда пРАвда, а она, как известно, РОДна сердцу Руса, ибо мудрость сие, идущая от людей и Богов. Колонны и вязы, балконы, читальни, а также бочонки с Байкальской водой, такого было их наполнение и весь Рим приходил в эти библиотеки за мудростью. Среди прочих трудов, были там и писания некоего Кедрова Савелия, малопонятного и еще менее известного автора Древних Русов, от которого, во многом, дошли до нас и эти сказанья, и эпопея длинная о Чернобыльских Русах, и повесть его о двух Русо-Поляках, а также сказы о чудных странах с злодеями белыми. Magnum же opus его, что звался «Ю.Р.», и всем Русам известна была ясность слога той книги, проРАботанной столь вдумчиво и глубоко, что несмотря на объем (больше РАзве что него «Людей доброй воли»), Русы Древние читали ее с большим интересом. В простонародье же обе библиотеки сократились до простых и понятных «А», «Б», и потому, когда один из Русов звал остальных придаться чтению умному (мозговой штурм), то говорил тогда: –– Штурмуем «А»; Или же: –– Штурмуем «Б». В дальнейшем «Штурмуем» перешло в «РАшим», ибо частица РА весьма почетна у Древних Русов. Примерно через полушку десятичков библиотеки перенесены были из Рима в Трою, дабы почтить память проРАБа Артема. Самому ж Русу возвели памятник на Миду и та постройка была поистине знаковой для архитектуры. Огромный Артем, полностью отлитый из бронзы, возвышался на постаменте из крепких досок, уходя ввысь на многие меры и чеша челкою облака. В руке держал Рус пышущий жаром факел, освещавший путь в морях морякам и был столь огромен он, что даже унесенные вместе с континентом своим далеко на запад Атстеко-Русы ровняли вычисления по нему пиРАмидальных обсерваторий. *** За то же время, что РАзвились Русы, не стояли на месте и презренные ящеры. Их желчный дух, вкупе с яростью и бессильной злобой на отрекшегося от них Чернобога, не давал им покоя, доводя их неприязнь аж до дрожи в коленках. Некоторые же столь злобны были, что даже кушать от зла не могли и лишь хилели, озлобляясь по новой, от того слабели еще и так дальше по кругу... Этим и воспользовались проклятые элементали. Бывши безрукими почти поголовно, богомерзкие выродки отыскали уцелевших зеленокожих и взяли тех на поруки. Сойдясь на ненависти к Русам и их Богам, ящеры признали главенство элементалей, польстив РАздутому самолюбию последних. С той поры стали они плести новые козни. Целковым делом запружены были далекие реки, текущие в стороне от градов и деревень. Там, в окружении изможденных парами подов акаций и пихт, а также склонившегося полуголого камыша и захудалых кустарников, во мраке густого трехслойного дыма РАзводились ящеры в великом множестве и несчетном количестве. Все в тех же дымах, угоревшие и голодные, с прилипавшими от нехватки протеинов и белков к ребрам брюхами, ковали они броню и клинки, воруя материалы в деревнях у Русов. Ближайшим из таких мест был ПГТ «Ло», где жил Инодо-Рус Пад. Был он столь рукоделен, что всегда добывал металлы и руды в великом количестве, и до того было много сих материалов добытых, что не замечал добрый Пад их пропажи. Ящеры же до того обленились, что уже не мыслили не то, что труда Стахановского (Рус Стаханов, как известно, вдохновлялся РАботоспособностью славного Пада), но и труда в целом, и лишь воровали и до того вошло у них это в привычку, что, в очередной РАз ящер, идя на дело произносил: –– Пошилите к Пад, в Ло. И такие же лоботрясы отвечали ему: –– Нам тоже к Пад, в Ло. –– Означая тем самым свою готовность. В последствии сей ленивый лозунг превратился сперва просто в «ПадЛо», а затем в выражение «В падлу» и означать стал тем самым большую лень ящеров. Множество лет воровали чешуйчатые металлы у Русов, не только у Пада, но и многих иных в разных поселенских кузнях, скопив тем самым богатый и большой арсенал. От голода ж они спасались веганством. Ели лисья они, кору и землю, гробя желудки и становясь злее день ото дня. Ныне адепты сей злачной практики по издевательству над собой, в меру собственной глупости насаждать пытаются травоеденье по всей планете, но не выйдет у них, покуда мы живы и хРАним сетлую память по нашим дедам! Также науськивать стали элементали ящеров в области кудесникчества темного, впервые применять стали зеленые элементальские знания и столь предРАсположены к ним оказались, что преуспели громадно на этом поприще. Была выведена презренная формула дискриминанта, упоминавшаяся РАнее в сим фолианте. Вывели окаянные и Периметра формулу (Периметр = «Перун Мертвый») и многое иное тоже постигли. Ублаженные этим известием, стали элементали претворять в жизнь новый план. Возжелав унизить Русов нещадно и наплевав на то количество ящеров, кое принесут они на алтарь победы, Февраль, Лесть и Гной все просчитали. Первым делом они вызвали к себе ящеров и тем заповедовали: –– Пошлите шпионов в стан наших недругов, прознайте их планы, сулите величие, женщин и выпивку, предлагайте им отличные норы, пусть только выдадут тайны русов. Уяснив задачу, двинулись было ящеры к перспективному новострою – Трое, ибо славен и велик в те дни был город тот. Долго там вопрошали они у жителей планы Русов, прикрывшись фатою и длиннополой одеждой, однако те с завидной ясностью взгляда понимали, что ироды чешуйчатые перед ними, а потому побивали последних огульно. Прознав об этом, отчаялись было элементали, но в этот момент один из ящеров проявил невиданную прозорливость, коей от него никак не ожидали. –– А что, ес-с-сли животных начать рас-с-спрашивать? Авось-сь-сь с-с-скажут чего. –– Истинно речешь, ящер! –– Воскликнул Февраль. –– Идите, ищите животных тщеславных и обещайте потешить их самолюбие и благосостояние их возрастить. С сей установкой отпРАвились зеленокожие в новый обход Русской земли. И встречные коты посылали их, и лисицы брехали на их щиты, птица ночная и птица дневная улетела от них, роняя кал, их презиРАя, поругивали и коровы их мычанием продолжительным. И вот в то время, когда казалось, что успеха не сыщут недруги и утонут они в собственной злобе, оставшись ни с чем, отыскали-таки хвостатые выродки беззащитного зверя. В далеких землях Руси, у забытого острова Крит, что скрыт был от многих бархатистым сырым туманом, наткнулись они на подводное лежбище. Там отдых имели после трудных РАбот дельфины-строители, помогавшие Греко-Русу Герострату рыть грандиозный Суэцкий молочный канал. Как раз по их приближении, вернулся один из дельфинов, желая мирно РАсслабиться на отлого расчищенном мелководье. Набросились на него презренные ящеры. Нарушив уют выволокли они его из воды, избили ужасно и дымом подиков своих обкурили. Забросивши трудягу через плечо, помчались они быстро обРАтно, но здесь их завидели славные Русы. –– Братислав, неужто глаза подводят меня? Это что, ящеры? –– Ящеров не видели уже поколения, наверное, бРАтец, тебе показалось. –– А как же доклады из дальних земель? Помнишь, что доносили об Александре. –– Не знаю, не знаю, то было давно. Ты хочешь проверить? –– Да. Лучше перебдеть, чем недобдеть. –– Тогда пройдемся. И Братислав со Святославом отпРАвились к черневшей в предзакатных сумерках опушке леса, где, как почудилось Святославу, мелькнули ящеры. Трехпалый след, окруженный по фронту множеством бРАтьев встретил их молчаливо, но красноречиво при том. Поняли Русы, что это ящеры и испили тогда водицы Байкальской, на полном устремившись в погоню. Однако элементали были хитры и столь же коварны, такой ход событий они предвидели. «–– Учуете если на спинах своих беглый взгляд Руса, делитесь отрядом напополам. Одна часть вступит в бой и, разбив русов, догонит вторую. Даже не думайте сопротивлении вражеском – на него они не способны. Всем нам известно, как слабы эти жалкие русы. Но и не думайте влезать в бой сразу все, помните, на первом месте – задание. Те, кто уносят с собою пленного – заметайте следы хвостами». И глупые ящеры поверили жестоким элементалям, ибо были они из молодых поколений, что битв почти не видывали и вкуса собственной крови на губах не держали. Устно друг другу, а себе – мысленно, бахвалились они, как побьют Русов, как отомстят, и никто из них не задумался даже, для чего же заметать следы хвостом, если, по логике, их друзья-ящеры и так знаю дорогу?.. РАзделившись, как и было задумано, зеленокожие затаились в кустах подле обрыва и навострив копья, стали ждать приближения Русов. Спрятались также они и на вершине обрыва, прильнув чешуйчатыми животами к начавшей остывать от дневного солнца траве. Когда Братислав со Святославом обрыв пробегали, выскочили на них ящеры, подняв в воздух облака травы и пыли и ринулись в свой последний бой. Мускулистой рукою Рус Братислав сжал челюсти первого ящера со скоростью сокола и, отведя в сторону его склизкую шею, рубанул секирой, снеся голову с плеч к элементалевой матери. Грязная жижа бурлящим фонтаном изверглась на тело, по земле скользнул хвост, и ящер упал к его ногам, на лету бездумно царапая когтями воздух. Рус распрямил пятерню, и голова также устремилась в объятия политого темной жижею дерна. Вид извивавшегося в ногах Руса безглавого бРАта, а также вытаращенные в испуге его глаза, изрядно шокированные самоуверенных ящеров. Они завопили: –– Жалкие рус-с-сы! –– Убьем их! –– Убьем! –– Их всего двое! –– Дурачье стоеросовое, пРАвильно говорить – полушка! –– Воскликнул Святослав, метнув в одного из хвостатых топор. Битва продолжилась. Скорость ее была для ящеров потрясающей, ибо, знавших до селя о силе Русов лишь по лживым россказням элементалей, не ожидали они подобной мощи и ярости. СРАзу четвертушка врагов налетела на Святослава, однако Рус, плавным движением буквы «S» увернулся сперва от одного, следом от второго выпада копий, обрубил древка и снес ящерам головы, третьему же загнал меч под доспехи, приподнимая того над землей. Зеленая жидкость потекла по рукам, ящер давился собственной кровью, гейзером хлынувшей из обеих ноздрей. Еще полушка ящеров сложила буйну голову в схватке с Братиславом. Сперва Рус парировал удары мечей, после же сам перешел в наступленье. Первого ящера он просто разрубил наполовину, второму же снес ноги и тот почти мгновенно кровью истек, успев отползая на осьмушку метров. –– Вот это да, живые ящеры! Кому скажи – не поверят! –– Верно подмечено, только... Чего здесь забыли эти презренные? –– Не знаю. Давай-ка осмотримся кругом, глядишь станет понятней. Но понятней не стало – следы были заметены и Русы возвРАтились обратно ни с чем, ящеры же возвратились к элементалям с дельфином. Вернувшись в клоаку, начали зеленокожие избивать пленника, требуя поведать им все, что тот знает. Упорно молчал хРАбрый трудяга и тогда к делу решили подключиться элементали. Они дурманили его, насылали кошмары, на выбор обещали ему место на небесах, или же сРАзу в Ирие, а также выкололи бедному глаз, лишали сна и заставляли есть собственные плавники. В конце концов, устал дельфин стяжать побои, кои продолжались полушку недель без остановки и выдал элементалям все как на духу. Так прознали они про проект Русов, о молочных реках и брегах из киселя, кои Рус Герострат замышлял прорыть во славу РОДа и наполнить парным молоком, дабы возрадовались Русы и жизнь их облегчилась. Прознав про это, элементали убили жестоко дельфина и осмеяли тело его, утверждая, что никогда такому слабому не попасть ни в Ирий, ни на небеса. Теперь же, зная о Герострате, составили элеентали коварный замысел начали его реализацию. Из собственной тени, что чернее ночи, сшили они одеяния скрытные да нарядили в них ящеров. Переодетые так окаянные ироды высланы были в ночи к обители Герострата – просторному одноэтажному дому на отшибе, границе пока еще безымянного города и до конца не прорытого канала. Со дня на день должны были избРАть Русы имя ему и строго-настрого наказали элементали свести с ума Герострата. Те немедленно приступили к этой грязной РАботе. В будний день, наступивший по утру, Герострат вместе с дочкой ушел из дому – он направлялся осмотреть местность близ канала славного и прийти в городскую коллегию дать согласие на название города. Бесстыжие ящеры взломали двери жилища, проникали вовнутрь и ненавязчиво переставлять стали вещи по комнате. У картины изменили они наклон, полотенца, стаканы слегка передвинули, следом тапочки спрятали, связали шнурки на новых лаптях и среди теней домашних они затаились. Через час где-то пришел Герострат – забыл он РАсчеты и за ними вернулся. СтРАнным показалась Русу обстановка в доме и осмотревшись, призадумался он. Не пошел он в коллегию, попросив перенести заседание и запершись в комнате, начал он перепроверку РАсчетов. На том дело кончилось в тот день, но было это только начало. Каждый день донимали ящеры Руса, каждый день подтасовывали они вещи, бумаги. Сперва ласково спрашивал у дочери Герострат, не она ли случайно вчера чуть-чуть выше задрала картину, либо ж сегодня передвинула вазу с карандашами, но Мельпомена (дочь Герострата) не сознавалась в том, что не делала. Тогда стал Герострат ее подозревать, в себе замкнулся, потерял сон. Чуть позже вообРАзил себе невесть что, голоса слышать начал. Навязчивым словом «Троя» забилась его голова, стал слышать он, якобы логичное обоснование сего названия, мол есть цифра такая – «три», и даже схематичное ее есть написание: «3». Налепится, конечно, но голоса не уходили. В конце концов, он объявил на заседании, истекая теплой вязкой слюной и не видя вокруг себя ничего: –– Троей предлагаю назвать этот город! Пусть и смутились члены коллегии, однако из уважения к мудрому Русу решили прислушаться и ввести чудное название в обиход. «Мужик он мудрый, столько построил, наверное, есть основание назвать город так» –– порешили они. Не успело же название это появиться на воротах и пойти в наРОД, как в отдаленных темных низинах и пустынных далях Монгольских, далеко-Русских и Персидских степей воспылали сладостным упоением бесчисленные пары огненных глаз – массы ящерские приходили в движенье. Так, по иноРОДному слову поняли они, что оружия у всех в достатке и к нападению они готовы. Оставалось лишь узреть условный сигнал... Вот, собственно, так обстояли дела Древних Русов и ящеров на этом участке истории, когда на землю Русскую ступили в новое время Боги и Святобой, перенесенные из портала. Часть 2. Огонь безумия. *** Пространство и время разверзлись пред ними, и путешественники оказались на новом месте. Осмотревшись, узрели они город чудесный, с милыми сердцу малыми зданиями, отдаленным журчаньем фонтана и торговой лавкой «Хламидиоза», близ которой они оказались. Торговлю держал здесь чистокровный Рус Мойша, продающий плащи хламиды отменного качества. Прищурив глаза от колючих солнечных лучиков, спросил Святобой: –– И-и-и... где мы? –– Как это где? В Трое, конечно. –– Отвечал Даждьбог. –– Известный город. –– Эм... Город-то известный, вот только... –– Что? –– Мы же в Египте! –– Ну да. А тебя это удивляет? Святобой умыл лицо без вод и надул щеки. –– Я может, конечно, не сильно дружу с географией, но в моем представлении Троя должна быть... где-то не здесь? –– Он пожал плечами. –– Кто такая, эта твоя География, и что успела она тебе наплести? –– Перун начинал заводиться. –– Какому идиотизму вас в учебных заведениях только не учат! –– Тьфу! География – это наука такая. –– Наука? Ты это брось, это все от чешуйчатых. И они тебе лгали, мы – в Трое. –– А как же... –– Что? –– ПиРАмиды! –– Выпалил Святобой, поднеся ладони к лицу и зашевелив пальцами. –– Какая, Iвырезано цензуройI, Троя?! –– Вот, Святобой, ты вроде бы Рус не глупый, должен был уже привыкнуть к тому, что почти все, что ты знаешь – не пРАвда. –– Сказал Перун, но видя, что парень не до конца понимает, спросил у него с усталостью в голосе: –– Хорошо, давай объясню на картошке: сколько ты пиРАмид видишь? –– Ну, три. –– Ну-у-у. –– ? –– Ну три, Троя, все же логично! Взгляд Святоборга стал от того только задумчивее. –– Так ведь это... –– Чего? –– Не Русский счет! При этих словах смутились уж Боги. «А ведь и впРАвду, по-Русски «тройка» четвертушкою будет...». –– Не доброе это знамение... Видимо новый коварный план уже создан и у них есть агенты в городе, иначе как еще стать ему Троей? Этот вопрос без ответа пока оставался. *** «Пламя, пламя, нам нужно от тебя пламя! Ты сожжешь его. Да, ты сожжешь! Пламя, пламя... Утопим!» –– Сии мысли роились в голове, повторяемые жутким эхом, похожих на хРАп, но, казалось, хРАпели стены, хРАпели сусеки, хРАпела подушка и даже пиРАмиды – и те храпели в голове Герострата, мусоля одни и те же мысли. «Осса! Пелион! Шпиль! Высоки, крепки. Не устоят!.. Иди, иди к Артему...». В довесок к словам в голове, непонятному изменению подверглась и его тень – она отчего-то приобрела хвост, который кроме него никто не мог видеть. Вновь и вновь подходил отчаявшийся Рус к спешащим по делам горожанам, но те лишь крутили головой у виска. –– Кукухой поехал, не иначе. –– Ветер в голове, а еще – архитектор! Какой еще хвост? –– Тебе бы поменьше пылью дышать, Геростратушка. Зайдя в дом, Герострат уныло побрел в ванну. Встав в дверном проеме он глянул в зеркало и невольно застыл, осматривая себя. Изможденное, словно измазанное известкой лицо, окончательно заплетшиеся сами в себе грязные волосы, брови, ставшие, как будто в два РАза массивнее, сузившиеся на нервной почве черные глаза. Герострат не хотел признаться самому себе, что он имеет вид человека, потерявшего голову. Не хотел, но не мог не признать. В летописях читывал он о подобной гримасе, она застыла на одном ребенке Завра, безымянном велоцирапторе, что свалился с Олимпа, во время РАспри Богов. Он был еще жив, когда подоспел к нему лекарь и единственным, что читалось в его скачущих по округе глазах, было безумие. «Горящий взгляд. Словно каленое олово» –– Таким было описание в старинной летописи... И вот теперь такое же олово смотрит на него с той стороны. Неожиданно в зеркале к его голове скользнул темный хвост, Герострат отпрыгнул в ужасе. Он приземлился на четвереньки, взглянул направо, налево, осмотрелся рывками вервольфа. Хвоста не было. В отчаянии Рус опустился на пол и подпер голову. –– С-с-сейчас, включай! –– Прошипел бРАтьям стоявший у окна ящер, скрытый в тени чудо-одежды. –– О, великие Боги, мой славный РОД, что же это твориться! –– Воскликнул Рус одновременно с наполнившим комнату звуком. Герострат болезненно сощурился, в ушах что-то жужжало. «Что это?». Он прошелся по дому, посмотрел в окно – источника звука нигде не было видно. «Может и правда схожу я с ума? Ведь все по старому: те же стены, посуда, тот же дом, кипарис за окном, дорожка все та же... О, великие Боги, что же мне делать?!» –– О, великий РОД! Но мысли Руса не достигали уха Богов, ибо в этот же час применяли против него стРАшное оружие ящеры – они глушили связь с РОДом вышкой 5G, кою рядом с домом установили под видом старого кипариса. –– Бесполезно, РОД оставил меня... Нельзя сдаваться, канал сам себя не закончит, надо считать! Он сел за стол, разгреб бумаги, пустился в РАссчеты. Ноль, целковый, полушка... «Целковый и золотничок десятичков... Надо перепроверить». Ноль, целковый, полушка... «Осьмушка в медичке и... да быть такого не может! Ноль, целковый, осьмуш, нет, не пРАвда, полушка! Полушка, полушка...». Ноль... «Как может такое быть, какие пудовички, зубило мне в трапецевидность! Почему каждый РАз новые цифры, когда исодные данные одинаковые!?». Ноль, целковый... В вычислениях прошел весь день, ничего не высчитывалось. В бессильной злобе Рус смахнул со стола осадившие его РАзум бумаги. «Все тлен. Ей РОДу, да что ж я, РАзучился считать?!» –– Что же я, РАзучился считать?! Мельпомена, РАзве я... Мельпомена? Тишина была ему ответом. –– Мельпомена, дочь моя, ты где? Мельпомена! «Вот дурная курятина! Куда же ты делась? Ну ничего, вот только прийди с танцулек своих. Всеку тебе по целковое!». Герострат походил по дому, зашел в спальню, в ванную, затем опять в спальню, пошел на крыльцо. Дочери все не было. «Хм... Обычно она не задерживается... что ж за бардак твориться в жизни?.. Мельпомена?» –– Тут он увидел вдалеке дочь. Она стояла, одетая в васильковое платье, волосы ее скомканы были под дубовым гребнем. –– Мельпомена! Девушка не отзывалась. Вместо этого она обернулась и медленно побрела в противоположную городу сторону. –– Мельпомена! Мельпо... Вот стерва. Иди сюда! От дурная... Ну ничего, сейчас ты у меня по паясничаешь. –– С этими словами он схватил стоявшую в углу прихожей лозинку и скорым шагом поспешил за дочерью. *** –– Здравы будьте, славные Русы! –– Сказал Даждьбог, подойдя к лавке и поприветствовав Мойшу и его сына, раскладывавших сукно и плащи на витрине. –– Здрав будь и ты, о могучий Даждьбог. –– Улыбнулся Мойша. –– Отрадно видеть тебя в нашем городе. Что-то не так? Взгляд у тебя какой-то обеспокоенный. –– Да как сказать, братец. Подозрение есть у меня, что ящеры подлые снова подняли головы. –– Эко чудно речешь ты, прямо как те полушка. –– У? –– Да есть здесь Русы... Не пойми неправильно, дружинники они что надо, вот только молодые еще, несут околесицу. –– Ты о чем это, Мойша? –– Да дни назад пришли с поста отдаленного Братислав со Святославом, все перепачканные, принесли вести, мол видели ящеров и с ними бились... Думаю, врут. –– С чего так решил? –– А их смена на посту не застала. Прибежали они, все перемазанные и понеслось... По бабам бегали, не иначе, а, вишь, признаваться теперь не хотят. –– Думаешь? –– А то! Перемазались грязью на скору руку, говорят «кровь». Ага, как бы не так. Такой нелепицей они могут разве что годовалым пудрить мозги, ну а нас и начальство не проведешь. –– А где, говоришь, они теперь? –– Так вестимо задержаны, в казиматах сидят. –– Понял, благодарю. Мы, пожалуй, пойдем. –– Пойдете в узилище? –– Да. –– Добро, тогда передавайте приветы. –– Обязательно. На том Боги и Святобой расстались с торговцем и устремились в глубь поселения. Неспешным шагов вошли они на узкую уютную улочку, с обеих сторон осененную стенами домов, кои, казалось, РАдостно тянулись навстречу друг другу и мощеную в две полосы каирским песчаником, и все так же неторопливо затопали к центру. Почти севшее солнце играло отРАжением в небе, РАсслаиваясь у линии горизонта, словно намазанный на ломоть хлеба топленый сыр; стройные пальмы, притаившиеся между сложенными из известняка, ангидрида и гипса жилищами Древних Русов, ласково шумели ветвями, возвышавшимися над крытыми камышом крышами где-то на полтора целковых метра, тянувшись за пробегавшем по ним вечернему ветру, и детский смех, доносившийся из дальних дворов, венчал картину городского спокойствия. –– Краси-и-иво здесь, верно? –– Спросил Перун, скользнув взглядом по шуйной стороне улицы. В подтверждение его слов одесную раздался смеющийся Русский говор: –– А то! Взгляд путников устремился на право. Впереди, буквально на РАсстоянии метра, с окованного тонким железом балкона, стилизованном под стоявшие на нем же в горшках цветы, облокотившись обеими руками стоял Мексикано-Рус. Под ним развивалась подхваченная ветерком мишура, свисавшая с балкона на манер пышных медных усов хозяина дома. Одет он был в украшенные текучим синим орнаментом галифе и песочную косоворотку, под которой угадывались рельефные мускулы. Глаза дивного Руса отдыхали в тени традиционного сомбреро славянского. Над правой бровью виднелся гетеросексуальный пробор. –– А, Мигуэль «Эль Койот» Диас, наш старый приятель! –– С улыбкой на лике произнес Перун. Даждьбог приветливо помахал Русу. –– Как поживаешь? –– Отменно, отменно. РАд лицезреть вас в наших краях! А кто это с вами, о славные Боги? –– Это – Святобой, избРАнник РОДа. Битвы великие ему суждены. –– Эгей! –– Мигуэль лихо подбросил в воздух свой убор головной. –– Вот уж не думал, что увижу того, кого не было РАньше, но о ком говорят. А что, РАз уж вы здесь, выходит намечается битва? –– Так точно, бРАтец. –– Неужто ящеры?! –– В глазах Руса, холодных и ясных, как горное небо зажглись огненные клочки азартного война. –– Да, и похоже, нападут они скоро. –– Вот дела... Так значит те двое были все-таки пРАвы! –– Ты о посаженных под арест Русах? –– Да, Святослав и кузен его с Чехии, Братислав. А я-то думал, от меда у них помутнение было или же девки красивые их завлекли... Значит ящеры... Вы к их начальству? –– Да, а что? –– Тогда погодите, я пойду с вами. Не хватало еще пропустить славный махач! –– Сказав это, спрыгнул с балкона Мексикано-Рус. –– Пойдемте. –– А дверь закрыть? –– А у меня и выносить толком нечего. –– Хах, ладно. Улыбнувшись друг другу, они продолжили шествие. Путники прошли пудовичок кварталов, петляя по улочкам, любуясь ими и временами сворачивая. Иногда к ним сбегалась детвора и добрые Боги по-отечески трепали их за щеку. Так, окруженные гомонящими и лопочущими детьми, дошли Русы и Боги до УДВР (Управления Дружины Великой Руси) по Тройской области – тучного приземленного здания со строгой архитектурой, внешне похожего на помесь лягушки-быка и головы орка с бровями Брежнева. Сложено оно было из грязно-красного кирпича нестандартной величины (каждый кирпич был в четвертушку больше привычного Святобою), бетона славянского и пальмовых веток. Окна, как и подобает подобным заведениям, были в избытке, но РАсполагались они высоко и движения в них РАспознать не представлялось возможным. Решив не топтаться особо возле дверей, путники смело вошли внутрь, с прохода заявив сидевшему в караулке сотруднику: –– Нам бы главу управления, уважаемый. –– Вы по какому вопросу? –– Касаемо служивых Братислава и Святослава, хотелось бы переговорить. –– Что ж, я спрошу у него. Как доложить о вас? –– Перун, Даждьбог, Свято... –– Ни слова больше. –– Сказал посветлевший лицом дружинник и скрылся в двери. Через минуту он возвратился совместно с почтенного вида Русом. *** –– Мельпомена, Мельпомена, постой! Да что это с тобой происходит?! –– Призывно восклицал Герострат, перешедший уже на пробежку трусцой. Руку с лозинкой он спрятал за спину. –– Дочь, доча-а, постой! Да притормози ж ты хоть на мгновенье! Но Мельпомена, казалось, и не думала останавливаться. Она все также РАссеяно брела в сторону стройки, наклонив голову и ветер трепал подол ее платья. –– Ты где была? У Валерки? Ну ведь он же дубина стоеросовая! Да погоди ж ты, оботися, я все прощу! В конце концов, я – твой отец и я приказываю!.. Да ты хоть знаешь, как мне было плохо?! Я все делал, я с... –– Тут он споткнулся. –– ... Я считал, считал, туды б его! Ты хоть представляешь те цифры? Да почему ж ты молчишь?! Мельпомена все также не отвечала и не оборачивалась. Вместо этого она поднялась на пригорок и скрылась за ним. «НеРАзумная, да что же это с тобой?». Герострат также поднялся и пошел следом, несмотря на давшийся с трудом подъем (как ни как Рус был внутренне опустошен и долго не спал), РАсстояние между ним и дочерью как будто уменьшилось. Вызвано сие было тем, что Мельпомена, достигнув крутого склона канала, остановилась перед ним, изредка покачиваясь, как хрупкая травиночка на ветру. Ободренный ее остановкой, Герострат быстро настиг дочь и схватил ее за руку. –– Мельпомена, да что с тобой?! Ты холодна! Тут только увидел он застывшие в ее глазах слезы, изможденное выражение глаз и скул, нездоровую бледность лица ее. Приглушенно-сдавлено выдавила она из себя: –– Мне плохо, пап. В этот момент от из ее тени поднялся хвост, черней поздней ночи, Герострат в ужасе вскрикнул и хотел было отскочить, но не мог – неизвестная сила держала его. Он увидел такой же хвост, тянущийся уже от его тени. Страх, оцепенение охватили его, он не мог пошевелить ничем, кроме своей головы, но подвергнувшись губительному влиянию страха, он вРАщал ей теперь слабо и неосознанно, подобно держащемуся на соплях торшеру у потолка, которой из неосторожности потревожили дети. Их хвосты встретились и обвили друг друга, в этот момент тени полностью покинули их и восстали отдельно, обратившись в злобно шипящих ящеров. Освобожденная от их влияния девушка без сил рухнула на пол, Герострат пал на колени. –– С-с-сломи его волю! Чернеющий ящер метнулся к Русу, схватил его щеки и выволок к краю канала, уложив его голову так, чтобы глаза Герострата смотрели на вентиль, медью блестящий в последних заката лучах. Через секунду подле вентиля были ящеры. Напрягая хилые мускулы, они стали крутить его. Массивные стальные шлюзы надрывно скрыпнули, молоко полилось. Сперва мелким ручьем, затем бурнее, бурнее, на глазах превращая в быстрый поток, клокочущий бешено. Молочная пена кипела от такой скорости, от чего в воздухе быстро распространился специфический запах. –– Что... что вы делаете?! –– Шокировано вымолвил Герострат. –– Проект не готов! В брега вокруг не закачан кисель! Без него... –– Тихо! –– Блеснувшие в спустившихся с небес сумерках когти прошлись взад и вперед у его уха, после чего холодная лапа окаянного ирода приподняла его над землей, крепко ударив Руса головой об обрыв. Слезы сверкнули из глаз, комья земли устремились вниз и унесены были чудовищной силы потопом. –– С-с-смотри! –– С наслаждением сказал губитель на ухо Русу и кривой пятерней указал в сторону. Там, на грани обрыва два злостных ящера схвативши девушку за руки и ноги энергично раскачивали ее. Герострат узнал девушку. –– Мельпомена! Сей крик отчаяния сорвался с его уст одновременно с ее полетом – гнусные ящеры сбросили девушку в молоко. –– Кх, х-а, ублю-удки! –– Навзрыд крикнул Герострат, давясь тут же слюной и собственным горем, последние остатки сознания умерли в нем одновременно с подступившим к горлу комом и дальше некогда один из мудрейших Русов забормотал нечто бессвязное. –– Вс-с-стань, отряхнис-с-сь! Ты еще нам пос-с-служишь. –– Повелительно гаркнул ящер, поднимая Герострата с земли и отряхивая. –– Держи. Он протянул потерявшемуся в безднах безумия Русу факел. –– Иди, с-с-сожги проРАба Рима, пос-с-служи гос-с-сподам нашим! Пшел прочь, жалкий рус-с-с! Ничего вокруг не видящий, убитый горем и покинутый Богами Герострат молча направился в сторону города, шатаясь и спотыкаясь, под тихое улюлюканье ящеров. Их криков, насмешек не слышал он, ибо все кругом казалось ему бесплодным шумом... В последствии, пытаясь отомстить Русам, трусливые ящеры извРАтят эту историю, превратив ее в презренный комедийный фарс. Они создали оскорбляющий Русов молочный завтрак «Miel Pops», издеваясь тем самым над светлой памятью бедной девушки. Те же из Русов, кто хоть как-то пытался сохранить историческую память о предках, запутались все же. Одни определяли Мельпомену как божество, другие – как древнегреческую нимфу, благо теперь пРАвда стала доступна и многолетняя ложь обРАщена в пыль словом истины... Но то будет куда позже, а сейчас сошедший с ума, одинокий Рус шел в ночи, все дальше удаляясь от шумящего молоком канала. Не слышал, да и не мог он услышать уже шипенья противного. –– Иди, дай им с-с-сигнал и с-с-смотри, как истинные Боги разрушают твои творения! *** –– Так вот значит что. –– Подытожил Рус, РАзгладив усы и проведя по бороде. –– Да, Мускулслав, твои парни не лгали. Бились с ящерами они наверняка. –– Может тогда РАсспросить их, узнать, где видели они ящеров? Может знают чего? –– Да думаю поздно уже уточнять. РАз уж ящеры вышли из тени, то должно почувствовали себя готовыми. Держу пари, нападут они очень скоро. –– Даждьбог прав. –– Согласно кивнул Мигуэль. –– Запоздали мы игРАть в детективов. А вот дружинники точно понадобятся! Прикажи лучше отпустить парней. –– Так и сделаю. –– Мускулслав кивнул подчиненному. Тот быстро вышел, захватив ключи. –– Что будем делать? –– Думаю... –– Начал было Святобой, но тут в кабинет ворвался другой дружинник. –– Тревога! Несанкционированное открытие шлюзов. –– Поздно думать, в копье! –– Скомандовал Мускулслав. Резким движением встал он из-за стола и открыв шкаф, облачился в кольчугу славянскую, заправив за ворот длинную черную бороду. –– Похоже ночь будет жаркой. Полностью во всеоружии (если, конечно, не считать Мигуэля) выскочила из здания УДВР дружина славянская. Впереди неслись Мускулслав и Святобой, позади них все сотрудники аппарата порядка, включая освобожденных из неволи Братислава и Святослава. Перун и Даждьбог взмыли в небеса. –– Дружина, давайте скорее к каналу! Мигуэль, оповести жителей. Если дело дрянь – пусть будут готовы эвакуироваться! –– С словами этими поспешили Боги к Суэцким шлюзам. Через недолго была на месте и вся дружина, однако ящеров на месте не было. Не было вообще никого. Русы хотели было ринуться к шлюзам, но без закаченного киселя, как было предписано перед открытием, берега близ канала стали проваливаться и хРАбрые Русы вязли в вязкой почве, уходя в нее по пояс. –– Боги, на вас вся надежда! Те и без них поняли все. Мгновенно оказались они у вентиля и до смачного скрипа закрутили его. Молоко перестало поступать и начал всасываться в землю. –– Кто ж это сделал? –– Осудительно покачивая головою и цокая спросил Мускулслав, дивясь нанесенным округе РАзрушениям. Огромные участки земли, с обоих сторон от канала превратились в вязкое месиво, на подобии сгущенки свето-коричневой. Учиненный ущерб нельзя было подсчитать сРАзу, но и дубине было понятно, что счет пойдет на ни один десятичок десятичков в десятичковом десятичке, а потому надеяться на открытие канала в ближайшем будущем точно не стоило. Так на долгие годы заморожен был великий проект Древних Русов, к которой потомки их вернуться лишь с легкой руки видного Франко-Руса Наполеона. –– Дивитесь, что это? –– Воскликнул кто-то, указав на вспыхнувшее в городе пламя. –– Они... они обмишурили нас! *** Герострат шел по шумящим улицам, особо не разбирая дороги. Пару РАз сталкивался он с бегущими навстречу женщинами, коих предупредил об опасности Мигуэль и которые теперь стремились вывезти детишек в безопасное место. Сталкиваясь в темноте, они поспешно оглядывались и взволновано выкрикивали, продолжая свой путь: –– Кто в такой темноте шляется! Хоть бы светильник взял! Или: –– Ты что, не слышал, что происходит?! Но скользившему во тьме Русу было не до них. Ему вообще не было никакого дела. Его действиями руководил завороженный туманом безумия мозг, влекущий ноги к заветной цели. Факела он не зажигал – не время было. Наконец достиг Герострат памятника Артему. Высокий, широкоплечий мужчина из бронзы, уходящий ввысь, славящий своим видом не только себя, но и всех Русов, гордо держащий в руке факел, гордо стоял на просторном Миду. Молча уставился на него Герострат. Он ведь сам проектировал этот памятник, сам подводил газ к огню, прокладывая трубу через бронзовое тело, сам руководил строителями, болевшими вместе с ним этой постройкой, из любви к Артемке не спавших ночами и только строящих, строящих, строящих... Он смутно вспомнил, как зажигал этот самый огонь, что грел сейчас облако. Могла ли в этот момент пойти иначе история? Нет, увы! Мысль о зажженном пламени не вернула его в мир РАзумный, наоборот, она помогла ему зажечь собственный факел. Яркое пламя как-то... таинственно, словно стесняясь само себя, вспыхнуло в черной ночи, нервно запрыгав по стенам блеклыми отблесками. Впалые глаза, лишенные ясности, недолго глядели на языки пламени. Тихим шагом, каким скрываются с подоконника воры, подошел Рус к деревянному постаменту. Рука, опуская факел, не дрогнула. Быстро занялся постамент, бронзовые пятки Артема невольно играли огненным отражением. Прошли секунды ожидания и огонь достиг газовых труб. Мгновение ласкал он их язычками, после РАздлись несколько негромких взрывов – это возле трубы трескалась бронза. Неуемное, добравшееся до дармовой пищи пламя взметнулось вверх, пройдя путь от пятки до локтя и выше – к Артемову факелу. Линия огня стала непрерывной. Через мгновение оглушительный взрыв сотряс округу, горящие куски дерева и оплавленного метала РАзметало по не ожидавшим такого ночным кварталам. Загорелись здания. Ни от Артема, ни от Герострата ничего не осталось... Из этой трагедии дошла до нас легенда о Герострате, якобы сумасброде, сжегшем хРАм Артемиды, чтобы остаться в истории. Ящерский вздор, РАзве может быть Рус жертвой такого тщеславия, к тому же такой ценой? Они же превратили Артема на Миду в чудеса света – Колосс Родосский, Александрийский/Фаросский маяк, все это попытки запутать историков и простых Русов. Судя по абсолютной не компетенции окружающих нас граждан, им удалось это, но не на долго. И как теперь Русы узнают пРАвду из сего источника, словно прозревая, так и тогда прозрело само небо, ибо Бог Хорс, пригнал солнце в ту ночь гораздо раньше к Трое, дабы видеть могли Русы желавших чинить во тьме козни ящеров. –– Смотрите, там, у окраин! –– Воскликнул удивленный слишком быстро взошедшей зарею Святобой. –– Тоже ящеры! Но те поняв, что напасть на женщин во тьме не получиться, поспешно устремились от города прочь. –– Может догоним? –– Нет, –– сказал Перун, недоверчиво глядя на небо. –– лучше укрепить город. Элементали уже на подходе. Святобой поглядел ввысь. Утреннее небо во многих местах прорезали полосы черного дыма – верный признак элементалей. Они стремились на бой, ибо так как виден Артем был для всех отовсюду, его уничтожение видели ящеры и знали так, что время пришло. Всюду орды их приходили в движение, заброшенные топи, укрытые в барханах пустыни, голые степи – все эти пространства пришли в движение, и блеск огромного числа чешуйчатых спин, выбиравшихся из убежищ на поверхность и одевавших доспехи в спешке, красноречиво уверял элементалей в скорой победе. Но черные черви в небе столь же красноречиво дали понять и Александру, находившемся далёко от Трои, что его время пришло. Юный Рус не знал, что должен делать, не знал и куда приведет его поиск ответа на этот вопрос, однако он точно знал, что не зря мудрые волхвы обРАтились к нему тогда словом. Теперь должно было лишь РАзгадать, чего от него хотела история. Часть 3. Битва при собачьем посту.