Часть 2

*** «О, могучий тучегонитель Перун! К тебе, громовержец, сын Великого РОДа, взываю я! Подскажи, дай знак какой, весточку мне, что предпринять при оказии этакой?» –– Мысленно обРАтился Александр к другу тучного неба. «–– О, Санечек, дороу! Я тут занят немного... У тебя че-то срочное? –– Да тут в небесах знамения стРАнные – полосы черного дыма кругом. Волхвы мне как-то сказывали... –– Это элементали, что б было им пусто! Ты там дубом не стой, пропиши им в табло, да покрепче. –– Да-к, э... Они не совсем здесь, они... –– Что? –– Ну-у, летят куда-то. Вроде на восток. –– А-а. Так это они к нам путь держат вестимо. То-то я думаю, что здесь что-то не так. Тогда вот что: двигай сюда и бойцов захвати с собою. Чувствую я, скоро под Троей будет жарко, как в печке Русской. –– Но у меня ж тут контингент – одни стар... –– Ничего слышать не желаю об этом. Будь мужиком! –– Но ведь... –– Ла-РА-ла-ла-лала, а я ничего не слышу, а я ничего не знаю! У меня тут куча дел. Город тушить надобно, иначе тут останутся одни головешки. –– Так что же мне делать? –– Ну давай там по классике: пей водицу из Байкала и так далее. Чай не маленький, инструкции ведаешь. До встречи у Трои!» Голос Перуна замолк в голове также скоро, как и возник. «Н-да, помог, конечно, мое почтение. Ладно, чего уж, где там фляга моя?». Нащупав ее железное брюшко возле бедРА, Александр богатырски хлебнул водицы и Богам Русским взмолился. И не успели еще последние слова затихнуть в зубах, как смекалка славянская его осенила. Он стремглав отер губы, после чего поспешно напРАвился к дому культуры, где вечером прошлым должна была состояться встреча старых дружинников. Из-за того же, что Хорс, стремясь помочь Русам, на небосвод выгнал солнце поРАньше, ветеРАны не успели еще РАзойтись по домам и теперь старчески сетовали на небесные форс-мажоры, кряхтя у порожек. –– До чего дожили! Десятичок ночи, а светит, как днем! –– А вот в наше время... –– А я еще когда говорил, Петро... –– На дворе бардак, на земле бардак, на небесах – и того хуже. Яровые не скошены, в блины Gymе не сложены... –– И ведь как знал, не зря спина весь день ныла... За сими словами застал их Александр. Молодецки вклинился он в бурлящее словесами столпотворение, запрыгнув на верхний порог. –– Отцы, слушай меня! Дедули затихли и прочистив наскоро уши повернулись к юному Русу седые головы. –– Чаво? –– Отцы!.. Беда. Беда великая стоит у порога. К славному городу Трое идут полчища недругов. Это те, кого вы когда-то побили у стен Асгарда, те, кто РАзрушал наши дома, те, кто оставлял гореть детей, но поспешно выносил утварь из палат простого люда. Ящеры... Ящеры объявились вновь! –– Неужто?! –– Суровый ропот прокатился по рядам ветеРАнов. –– Да, отцы. Как и я, зрели вы нынче знамения в голубой выси. Черные черви грызут наше небо. То РОДопротивные элементали, предатели и отступники. Снова хотят они, чтоб РАздор и стРАдания поселились на нашей земле! Но не бывать этому! –– Да! –– Ага! –– Верно! –– Я знаю вас хорошо, знаю, стары вы... Задумчивые дедушки медленно кивнули, выжидательно глядя на Руса. –– ..., но также я ведаю о вашем несгибаемом духе! Тут деды встрепенулись и переглядываясь сжали кулаки. На них было любо смотреть, спины их РАспрямились, седина белее обычного заблистала на солнце, словно крупицы соли покрыли пряди волос их. –– Клыкохруст! Еще до моего рождения Русы достойные говаривали о тебе с уважением. Ты слыл тогда ветеРАном достопочтимым и обществу ценным! На былинах о том, как ломал ты хребты склизких выродков росли многие мальчики, так рос и я. Клыкохруст, дедок возРАста запредельного, резвым движение сухой ладони убРАл изо рта тРАвинку зеленую и сделал это резво настолько, что окружающим стало ясно: не только душою молод еще почтенный Рус. –– А ты, Тихон! Это теперь ты скромный старик, в выходные любующийся кРАсотами рек, но когда-то носил ты другое имя и Русы помнят его. Великосил! –– Великосил... –– Тихо кивнул старый Рус мягким голосом, увлажненным нахлынувшими воспоминаниями о былых временах и лютых битв. –– Великоси-и-л. –– Одобрительно вторили ветеРАны с в мгновение посветлевшими лицами. Александр продолжил: –– Магомед, Даниэль, Нэтфликс! Вы – вообще живые легенды! Сколько крови и славы выпало на ваши плечи и головы, уж не сосчитать. Знаменитые дедушки тепло улыбнулись. Они скромно стояли у фонаря, смотря то на Саню, то под ноги. Воспоминания далекой молодости встали пред их глазами огненной стеною крови и стРАданий, и отРАзились в глазах их ярким блеском белков. Даже подмышки их бросились в жар. –– Я не всех помню вас. Среди нас стоят те, кто прибыл сюда, на заслуженный отдых, еще до моего рождения. Когда ноги мои в целковый РАз вступили на твердь континента, больше всего я желал познакомиться с вами, героями моего сообРАжения. Желание сие исполнено и я тем безмерно горд! Я помню и тех из вас, с кем мы пришли сюда вместе. Помятую тот день, когда собРАлись мы подле Велесова кострища и вы, старожилы АвстРАлии интересовались у нас переходом по суше. Я говорил, как шли мы чрез голые земли, как добивали презренных ящеров близ вихревых стен Борея. Помню, воззрел я в тот миг в ваши глаза и видел в них почтенную доблесть! Доблесть воителей, доблесть победителей... Но, как оказалось – не до конца доведено было великое дело. При сих словах лица дедуль сильно нахмурились, лбы перепахали борозды тяжелых дум, глаза же вспыхнули алыми углями. Ланиты их вспыхнули пунцовым румянцем, хотя око назад казалось, будто они засыпаны пеплом прошедших лет. –– Не все зеленохвостые сдохли в тот день, овеянный славой, когда Сварог сбросил их в подземельное пекло! Оглянуться мы не успели, каких-то никчемных полушка десятичков в десятичке прошло, совокупились старые, родились новые. Во тьме и слизи обучились они, ворованным пирогом брюхо взРАстили, теперь же на кров наш глаз положили! –– Не бывать этому! –– Ох, мужики, держите меня! –– Дайте, дайте мне харю зеленую, руку так хочется почесать! –– Это не все. Сегодня, сейчас идут ироды окаянные в сторону счастливого города, по пути РАзоряя округи, идут снова великим числом, вооружившись злой сталью. Александр замолчал, опуская голову. Затем резко поднял ее и свинцовым взглядом оглядел ветеРАнов. От ложной немощи, коя видна в них была, от самого старчества ничего, ни следа не осталось. Могучими войнами, мудрыми, хРАбрыми стали перед ним те, кто кРАткое время назад жаловались друг другу на боли в коленях и потерю интереса к еде. –– Отцы! Я не смею просить вас идти со мной в час гнетущей нужды, но... –– Молчи, Александр, все ясно без слов. Ну что, мужики, есть еще порох в пороховницах?! –– Да-а! –– Р-РА! –– Эгей! –– Верно! –– Ну что, поход?! –– Да! –– Да! –– Даниэль, снесем еще полушку кровожадных голов? –– Запросто! –– Великосил! Напомним ящеРАм, где они зимуют? –– В аду! –– Нэтфликс, заставим их вновь считаться с Кубанью? –– Гойда! *** К четвертушки ночи горящую Трою удалось потушить. Перун помогал, вызывая крыши ливень, Даждьбог и дружинники РАзбиРАли завалы. Когда небо вновь стало ясным от солнца и стоило думать об обороне, собРАли Русы военный совет. Сидя на гРАнице городской застройки на еще влажном песке, поверх коего Мускулслав приказал постелить армяки (чтоб не застудить ничего важного), Русы начертали карту на крупе бархана и склонили над нею головы. –– Мужики, надо готовиться к бою. Нутром чую, гнев элементалей силен. Мигуэль Диас, видя озабоченность на лицах товарищей ободрительно произнес: –– Один Мексиканец стоит десятичка ящеров в десятичке. Не дрейфьте, прорвемся! –– Не сомневаемся, «Эль Койот», но молочный поток взбаламутил соленые воды. Теперь слабосильные женщины и малолетние детишки в большой опасности, ибо нельзя их эвакуировать по морю. Потому по суше уходить им должно, а чтоб задержать ящеров, сРАжаться придется нам особливо яростно. –– Что предлагаешь? –– Предлагаю план «Г». –– Сказал Мускулслав. –– Лучники взберутся на верхи пиРАмиды Оссы, мы же становимся перед городом и удерживаем целковый квартал. ГРАжданских – в центр, его окопать. –– Может эвакуировать? –– Опасно это, да и тут они будут под защитой Богов. Русы кивнули, Мускулслав продолжал: –– Главное, помните – нельзя допустить их прорыва в центр города. –– А ежели ящеры с тылу зайдут? –– Да, нас не так много, за всем не уследить. –– Не знаю, не знаю, надо подумать... –– Сказал Мускулсав и с кручиною в лике замял подбородок. ПоРАскинув мозгами, он сощурил глаза, продолжая в главе своей РАссуждения. Взгляд, полный тумана, выдавал напряженную РАботу ума. Наконец, он произнес задумчивым голосом: –– Яробор, а Мухтар... Кинолог Русов поднял чело. –– Он еще не на пенсии, коль ты об этом, сегодня думали провожать. –– Яробор, сходи к старику, объясни ситуацию, да передай скромную просьбу нашу. Быть может он согласиться послужить Отчизне еще один РАз. Ятобор моргнул понимающе и стрелою помчался к зданию УДВР, где служебный пес сдавал последние дела и отчислялся с баланса. –– А зачем нам Мухтар? Это ж пес, да? –– Спросил Святобой. –– Да, это пес. Даждьбог, помоги сотворить за городом пост. –– Сейчас. –– Я не пойму, кого вы хотите туда поставить? –– МухтаРА. –– Мускулслав посмотрел на Святобоя так, словно план его был прост и понятен даже младенцу. В этот момент из города вернулся Ятобор с Германо-Русской овчаркою на плечах, с целкового взгляда на которую становилось понятно, что пес был в летах: бархатистая и хорошо РАсчесанная шерсть его у бровей приобрела мутный оттенок, словно туман поселился там, сама шерсть лоснилась, при том была тонкой, как у всех стариков. Однако начальное впечатление, кое производил своим видом Мухтар являлось ошибочным, ибо стоячий на двенадцать хвост, мокрый нос, жизнеРАдостный взор и поселившаяся в углах пасти улыбка свидетельствовали о крепости мохнатого тела и духа. Подошед к Русам, пес спрыгнул с плеч и начал ласкаться. –– Муха, Мух! –– Обнимая его и терпя за ухом, произнес Мускулслав. ––Ты ж мой хороший, мой золотой, благодарю, что откликнулся. Мухтар же сел у его ног и осведомился, почто его позвали: –– Гав? –– Дело у нас к тебе срочное, важное. Сейчас Даждьбог возведет тебе пост наблюдательный, стой там, как штык, следи зорко за тылом. Ежели вРАг окружать нас удумает, сообщи. Сигналом тревоги пусть будет двойное «Гав». Задача понятна? Мухтар кивнул утвердительно и умылся лапкой, вставая с песка. После сего он побежал в город. –– Он это куда? –– Спросил Святобой. –– Мух, ты куда? –– Гав, гав-гав. –– А-а, понятно. Домой пошел. ––? –– За подкреплением. У него в конуре как РАз внук-курсант, вместе с товарищем на побывке. –– Отвечал Ятобор. –– Добро. Тогда по местам, вРАги скоро появятся. *** На сборы у ветеРАнов времени ушло менее пудовичка минут – прям по уставу. Одевшись, обувшись и вооружившись, пришли они к конюшням седлать скакунов. Островерхие шлемы блестят на их головах; тончайшие кольца дивных кольчуг, столь искусной РАботы, что кажется, тоньше нити они, не потеряли в прочности за период долгого не ношения; топоры и мечи возвРАщен с ссылки и сняты со стен, где давно обитали. Лезвия их заточены Русами со знанием дела. Еще через золотничок кони оседланы были, их спины покрыли попоны нарядные, кои сами же старики и связали, сидючи в санатории. После сего, РАссевшись в седлах, Русы, под предводительством Сани, помчались к берегу океана. Но некогда верные лошади столь обленились на пРАздном отдыхе, что не желают они скакать с должной прытью. Шумно фырчат они, поочередна хлопоча ноздрями, мятежные головы их следуют за мотающейся в стороны шеей. Та из них, что под Даниэлем вовсе остановилась, ударив копытом. –– Да что это с вами, никак вы белены объелись? Добрыня, твоя тоже капризничает? –– Ага, норов кажет мне, шельма. Ну ничего, сейчас я с нее дурь эту по вышибаю! Добрыня, худой ветеРАн с РАссеченным глазом и черной бородой, по консистенции схожей с кольчугой, нагнулся к стремени, схватил прилаженный подле него хлыст и хватил им по сальному лошадиному боку. Его осьмушколапый тотчас же лишился былой РАдикальщины, остальные же лошади вслед за тем поутихли. Подавив бунт, поскакали далее Русы и скок их мелодичный иногда РАзбавлялся свистом кнутов – ничего серьезного, так, чисто для профилактики. Во время шествия этого с берега океана поднялся ветер и встречавшиеся на пути древа зашумели приветственно зелено-ребристою шевелюрой. Свежий воздух наполнил легкие легкостью. Наконец доскакали они до самого берега, остановившись у крутого обрыва. Прям из-под него вихрями вырывались ветРА с такой силой и плотностью, словно то облака, по ошибке с небес сошедшие и стремившиеся теперь обРАтно. Чуть в отдалении стояли гигантские гвозди, обхватить которые могли бы РАзве что несколько Русов. Они прибивали собою к земле основания огромных цепей, уползавшие за обрыв и дальше в воду. Александр прыгом слез с лошади, стреножил ее и подошел к кРАю обрыва, прикрыв лицо ладонями. Вставши у ската, он глянул вниз, на бившиеся о скалы соленые волны. Мускулистые чайки, толсто и белокрылые носились внизу, борясь с соленой гладью за побитые о каменистое дно рыбьи тушки. –– Погодка, конечно, не балует, но что поделать? –– Сказал он, пребывая в легкой задумчивости. –– Эй, мужики, хватай цепи, тянем-потянем! Сказав это, целковым подбежал он к гигантским гвоздям и поплевав на руки, закатал кольчужные рукава, берясь за цепь. РАздевшийся до пояса Магомед, сверкая седою грудью и стальным прессом, подошел к Сане и встав поудобнее, также взялся за кольцо. Тоже проделали остальные Русы, привязав и стреножив своих коней. –– Целковый-полушка, взяли! –– Скомандовал Александр, до посинения напрягая мускулы. Целковременно потянули на себя цепи Русы, опачкав торс скопившейся на кольцах пылью. Руки их напряглись; сердце с усердие РАзогнало кровь по венам, кои проступили на руках и шее, словно РАспустившийся после спячки подснежник, а его стук слышался четко в черепной сфере; ноги ушли по лодыжки под землю. Со ржавым скрипом, подобном тому, с каким бьется о землю каркас чугунной кровати, сброшенной со второго этажа, ибо лень нести вниз, поддались цепи, но идут они туго и потом умаслены славные Русы, с бешенной силой тягающие их к себе. –– Целковый, полушка, налегай, мужики! С каждым нажимом возгоРАет в Русах громадная воля, внутренняя мощь, РАзбереженная воспоминаниями о давних битвах и водицей Байкальской, содрогает их естество, перебегая в ноги и тем сотрясает сам берег, покрытый высокой густою тРАвой. От слоя ржавчины, толщиною с кота, покрылись старики темно-медною пылью по самые веки. Ее частично сметают брызги бушующего подле них океана и они, чумазые, мокрые, продолжают РАботу. Нэтфликс закусил губу, зубы плавно скользят по ее ширине, а вместе с ними скользит, кажется, море... нет, не море то, континент! Континент сдвинулся с места и теперь, движимый медленно, РАссекает водную гладь, сшибая с пути своего стаи рыб, устремленный плавно к брегу ЕвРАзии. Чинно и неторопливо плаванье это, лишь взмыленные спины Русов, сверкающие под солнцем, кое лучами своими гладит их, словно языком Огня Благодатного, выбиваются из общего РАвномерия. И в блеске лучей солнечных цепи ложатся в руки их с вызовом. «Солнце!» –– Озарение вдруг пришло Сане в голову. «Ну конечно же, солнце!». –– О, Ярчайший Хорс, услышь нас, рвущихся на помощь к городу Трое! Ты выгнал солнце сегодня РАнее положенного и тем помог тамошним Русам. Так помоги теперь нам! –– Помоги, Хорсушка! –– Вторили ему остальные Русы, устремив очи к небу. В ожидании прошла минута, полушка. Когда ж многие уже опустили головы, с небес донеслось: –– Русы, даю добро! В ту же секунду ярче обычного возжглось солнце лучами и изнутри, линии лучиков стали толще, и устремились к облакам. Те зашуршали – щекотало их солнце и не смогли долго они держать в себе влагу. Обильные потоки молока, испаренного в Суэцком канале, пролились на землю, вскипая в полете и обРАщаясь в РАскаленное масло. Оно падало на кольца стальной цепи и на Русов, смазав целковые и омыв последних. –– Благодарим! –– Едино молвили Русы и Саня сказал: –– Теперь – тянем-потянем! Труд их заспорился, большими меРАми сдвигались цепи и РАссекая крупные волны, бежит уж континент АвстРАлия по пеневшейся глади, в объятия Русской ЕвРАзии. –– Александр, гляди! –– Воскликнул вдруг Нэтфликс, приложив навесик из пальцев ко лбу. –– Возможно зрение подводит меня, но это ведь ящеры! Юный Рус живо вгляделся в даль, куда указал ему кубанец и узрел зеленокожих. Из жерла плескавшегося океана, шумящего как бешенный бык, воссев на цепях и за них деРАжася, вместе с железом поднимались они. Доспехи их были кривы и косы, в некоторых местах обиты кожей и мехом, к коему прицепились морские рыбы, что теперь хлестали по броне их хвостами. Крик, бессвязный, но громкий достиг ушей Русов вместе со стальным скрежетом, ибо ящеры изогнутые мечи свои побили о щиты, цепи и когти. Иные наклоняли головы набок и грязными зубьями проводили взад-вперед по броне, издавая так скрип и лютый скрежет, глазами хорьков пожиРАя издали Русов. Тем они думали устРАшить их, но вместо этого до их ушных дырок донеслось грозное: –– Отцы, взгреем их по самую макушку! Не сговариваясь, как по команде, в едином порыве гигантские цепи Русы схватили, дернув их на себя, что было сил. ОзеРА не успевшего остыть масла, что не стекли еще с них, вспрыснули в воздух, сбивая чаек и мгновенно прожаривая. Русы прыгнули на цепи, что теперь, вырываясь из океанической толщи летели на континент со скоростью поезда и помчались навстречу поганым ящеРАм. Ящеры также не отставали. Чередуя бег на двух лапах с бегом на четырех, неслись они к Русам, заходясь пеной бешенства и виляя хвостом. Целковый вРАжина налетел на Санька одновременно с порывом ветРА. Ростом в осьмушку аршинов, черно-зеленый, с запачканной перевязью, толщиной в стринги, о которых Русская женщина как-то сказала: «И обосРАться-то некуда!», укРАшенной дроздовьими перьями, он, казалось, самим своим существом желал опровергнуть утверждение об убогости ящеров. На четвереньках он подбежал к Русу и, когда был с ним почти вплотную, взмыл в воздух, выбросив вверх руку с месецевидным топором. Александр отпрянул в последний момент, оказавшись от противника сбоку. Топор вРАга со всей дури влупил по цепи, уйдя в нее почти полностью. Белые искры брызнули во все стороны, кипящая от гнева пена плескалась из пасти на стальные кольца, заставив негодующе зашипеть покрытые маслом участки цепи. Кругом же заслышались хрипенья хвостатых и оружейное лязганье – каждый противник повстречал оппонента и теперь силился его одолеть. Александр немедля нанес по вРАгу лезвийный выпад, но смекалистый ящер от него за щитом схоронился. Словно камень ударил в металлический лист, с такой силой РАзлился по уху металлический звон, оглушившая как ящеРА, так и Руса. Меч почти полностью щит пропорол. Отбросив его, ящер сжал зубы и рывков вырвал из стальной ловушки топор (если бы не всюду РАзлитое масло, не смог бы се провернуть ирод) и атакуя с двух рук, топором и когтями, набросился снова на АлександРА. ХРАбрый Рус отступил на шаг назад, океан же под ними гудел, в немногих местах темнея от крови успевших поРАниться ящеров. Саня нанес удар, ящер нырнул под руку и взмахнул топором. Рус отРАзил его, но с другого бока почуял удар неожиданно он: стальные наросты когтей безответно бежали по защищенной спине, вырывая стаи кружков из кольчуги. Решив не дожидаться спины оголенья, Рус ударил небрежно, по мозга веленью хитрый ящер к земле припал, после атаковал Саню хвостом, заехав сплетение звездное. Александр шатнулся, выплюнул кровь и повалился на цепи кольцо, уже залитое чьей-то зеленой кровью. Словно товарный состав влетел в его грудь, так ощутил он ящеРА хвост, почти везде сталью окованный. Энергично ударяя по шуйцу и одесную от себя облепленным железом хвостом, высекая снопы дымящих искр и шипя пеной, к упавшему Русу подошел ящер. Он стремился вонзить в него топор, но Санек увернулся, встал на колено и несмотря на щемящую боль нанес укол в руку ящеРА, проткнув ее насквозь. Бешенным рыком о сим событии ящер сообщил всем. Он неосознанно нанес Русу пощечину, РАспоров когтями бритую щеку и выбив чевертушку зубов. Глаза АлександРА РАзделили в тот миг участь океана и стали также солены, солены от навернувшихся слезы. Выронив меч, он отшатнулся, пытаясь руками РАзогнать туман пред собой, не осознавая при этом, что туман в очах, не вовне. Тем временем не менее эмоционально потерявшийся ящер повторно пробил ему в солнышко, подбросив Руса на аршин в воздух. Бушевавшие под ними волны грохотом рукоплескали сРАжавшимся шумом, в кой как родные вписывали лязг мечей и шипенье обварённого в масле мяса, с которого лоснились обугленные чешуйки. От боли Рус рыкнул на выдохе, кожей чувствовал он, как стальные кольца впиваются в тело под натиском ящеРА из спасительных превРАщаясь в губящие. Ящер же истошно шипел, вРАщая глазами, ибо, очумев от боли, ударил по Русу той самой рукой, в коей застрял меч многостРАдальный. Сталь РАскроила мясцо, его кровь, мутная и зловонная, вперемешку с густым жилистым жиром закапала в низ, словно потоки молока, из коровьего вымени поочередно выдавливаемые. Превозможа жгучую боль, Саня выдернул меч, ногой толкая ящеРА сильно. В груди защемило, он почувствовал, как импульс щепоты проскочил по щекам и как те, казалось, в миг омертвели. Почти не РАзмахиваясь, он вогнал лезвие в плоть вертикальным ударом, смяв запоздалые когти, кои ящер бросил на перехват. Морская тина гидРАнтом брызнула из РАскрывшейся РАны, рыбы, остававшиеся еще висеть кое где на его перевязи, окончательно канули в океан. Как всегда бывает при смерти, происходящей на адреналиновом пике, ящеРА сцелква яростно зарычал, РАзбросив пену из пасти повсюду, затем восхрипел и почти тут же замолк. Пасть его, лишенная жизненной силы, иссохла и он ошеломленно воззрел на собственной крови потоки бурные, слегка зашатавшись. Вскорь, вместо пены ощутил он соль меж зубов, РАзрубленная перевязь скользнула вниз и он, как подкошенный рухнул в море, провалившись сквозь цепь и, увлекаемый на дно стальным хвостом, скрылся в морской пучине. Рус было выдохнул, но вспомнив о других вРАгах, поспешил обернуться. Битва была кончена всюду, ветеРАны методично избавлялись от трупов, сбРАсывая те в одинокое море. В серебрячке шагов от себя Александр увидел Магомеда. ВытиРАя с топоРА зеленый кисель, старик с довольной улыбкой приближался к нему. –– Славная битва, а, Саня? –– С нескрываемой РАдостью вопросил он, протянув Александру флягу с водицей Байкальской. –– Да-а, Магомед, твоя пРАвда. Непривычно, однако. –– А-а-а, не так часто бывал в передрягах? –– Всего в полушке, когда в АвстРАлию шел. Но в те дни были они куда слабее. –– Хм, видимо некоторые отказались от подиков... –– Ну что, двигаем дальше? –– Спросил старик Святогор, стоявший на цепочке, что была РАсположенной паРАллельно их цепи. Встав на шпагат внутри одного из ее звеньев, он вальяжно поглаживал стильную бороду, как бы невзначай игРАя мускулами. Кольчугу он сбросил перед сРАженьем, и она лежала невдалеке. «БесстРАшный дедуля» –– Подумал Санек и ответил ему: –– Да. Целковый, полушка! Под славный счет Русы нагнулись к ногам, схватили кольца стальные и по методике вытащившего себя за волосы Руса Мюнхгаузена, дернули на себя цепи, на коих стояли. Остановившийся было континент, облизываемый со всех сторон волнами, вновь рванул вперед, их РАссекая. *** –– Что там по флангу? –– Мускулслав устремил на Святобоя полный нетерпения взор. –– Все готово. Лучники взобРАлись к верхам пиРАмиды, подходы к городу окопаны и заминированы. Поняв, что приподнятую бровь Мускулслава интересует последнее, Рус поспешил объясниться: –– Загажено все, от ворот и до обеда. Мускулсав кивнул понимающе. –– Славно засаперили. А укрепления в самом городе как? –– Сотворены из того, что было: столики, стулья, заборы и куски стен. –– Добро. –– Глава дружины повернулся к Ятобору. –– Что с собачьим постом? –– С ним все прекРАсно. –– Сказал за него приземлившийся рядом Перун, поставив молот у ног. –– Мухтар привел родственников: внука Гека, его кореша Чука и суку-Ленку. –– Это кто? –– Это Гека сестРА. –– Понял. Ятобор, передай им, пусть смотрят во все глаза, вРАги могут бы... Чу, там, у бархана... Да это же ящеры! Очи Мускулслава не подводили, вдали, на вершине холма из песка, показался двухголовый ящер. Не успели Русы опешить, как ирод окаянный показался полностью, выбРАвшись из-за бархана. Прошла Русов смута, не мутант это, но не легче им от того, ибо то хуже гоРАздо – сие не мутант полушкаголовый, а ящерский всадник на огромном ваРАне. Песок струился из-под массивных когтистых лап, кожа, цвета грязной сопли не блестела, а скорей смеркалась на солнце, и длинные, паутина-подобные зеленые слюни то и дело срывались с пасти потоками кудрявой пены. Всех этих мерзостей не могли еще подобного РАзглядеть Русы, но само наличие ваРАна у ящеров обещало массу новых проблем. –– Битва будет тяжелой. Не ведал сказавший сие БРАтислав, насколько мысль верную изрекает. Лишь только слово последнее слетело с уст, а на гребне песчаном показались еще всадники. Гряда песка покрылась полудесятичком в десятичке голов, шипенье ужасное РАзнеслось всюду, казалось даже песок шипит от негодования так, словно то шипит, отрекаясь от серы, древо зажженной спичи, кое окунули в воду. Перед сим рядом ворожьим выскочил на ваРАне вожак их когорты. Одет он был в непривычное Русам одеяние длиннополое, чернее ночи, в деснице держал копье. Им потрясая над головой, скакал он перед ящерским строем и восклицая что-то, явно Русопротивное, а ваРАн его чудный, местами покрытый поросшей на нем тРАвой высотою в полРуса, мотал головою неистово в предвкушении плоти. Через мгновение показались и пешие ящеры, сверкая чешуйками и бронею на солнце. Среди них были и чудовища гигантских РАзмеров в полтоРА людских роста с шипастыми палицами, и роста среднего и вида воинственного дрыщи-дистрофики с кривыми мечами и топоРАми, и окутанные по ноздри туманом курева карлики, тело которых покрывали сочащиеся гноем язвы. Эти несли с собой длиннющие копья, что вообще не вязалось с ростом их не великим. С десного боку вышли еще зеленокожие всадники и выход их совпал с окончанием речи черного ящеРА. ТроекРАтное «Тс-с-с!» вторило ему эхом, отРАженном от возвышений песков и подобно лавине понеслись злобные недруги на встречу Русам. –– О Боги... –– Выдохнул Мигуэль, каждой клеткою тела готовясь к битве. Он сжал пальцы до хруста и вопросил: –– Встретим их на позиции? Чай атака крупная? –– Поверь мне, это – только крупица их воинства. Пойдем, РАзомнемся! –– Воскликнул Перун, вскружив пред собой златые песчинки. В мгновение ока обРАзовалось под ним небольшое торнадо и окружило его по пояс. Бог грома поднял молот массивный, переложил его из руки в руку и понесся Бог на встречу ящеРАм в эдакой ступе, блистая молниями. Святобой молча вынул с ножен Черкеса, Даждьбог воспламенил плечи и выхватил меч, звякнули топоРАми дружинники, дротики для метания также взяты были на изготовку. –– Во славу Богов и себя, во славу РОДа! Воскликнули это славянские воины и хРАбро превРАтили поступь в шаг, затем в бег. Не боятся и ящеры. Утопая по чашки коленей в горячем песку, рвутся они на встречу Русам и рев их, подобный гулу обваливающегося свода в пещере, наполнил и без того колыхавшийся воздух. Спины их пахнут восточным потом. Дистанция между противниками сокРАтилась стремительно. Первым достиг ящеров Бог грома и молний. До костей, до заживо кипящей каши обжигая их ноги, пронесся он мимо них и молотом РАсплющил полушку ящерских всадников, что вперед вырвались, превРАтив буйные головы их в на очах РАсклеивающиеся блины, вгоняя тела по в клыкастых «коней» их по шеи. Инородная плоть вошла под вытканные кожей седла, кости ваРАнов ломались о броню ящеров, кости несчастных всадников дробились об общую плотность и предсмертным скрипом зубов огласилось простРАнство они. Довольный собою Перун воскликнул победное: –– Эти ящеры – настоящие малыши! Ободренные этой победой, достигли вРАга и хРАбрые Русы. Как ни стРАнно, целковым на Святобоя напали не много-аршинные хозяева шипастых дубин и даже не ваРАны осьмушканогие, а... коротышки. В полушке десятичках мер эти ящеры, все также сокрытые в клубах мутного паРА, воткнули копия в песок и оттолкнувшись, оружие выхватили, полетев так на Руса. Но не просто так Святобой прошел Армагеддон, застать его вРАсплох каким-то там кРАтконогам было немыслимо! Мгновенно задействовав смекалку славянскую, Рус сам взмыл в прыжке, уйдя с тРАектории полета вРАжеского копья и одной рукою его перехватив. Увлеченный инерцией, он, продолжая полет, РАзрубил ящеРА скорым ударом Черкеса и приземлился уже целковый, вооруженный не только мечом, но и копьем. Позади что-то шлепнулось, словно ведро камней неспешно высыпли в воду – то дымящиеся половинки вРАга обнимались с песчинками. Рус отскочил назад (мертвый ящер лежал теперь по частям спереди) и приготовился отРАзить полушку атаку. На подходе была уже полушка всадников. РАззявив пасти, ваРАны проскочили участок, где коротышка испустил дух, сожРАв на бегу его половинки и заурчав недовольно. Видимо было мало им половин. В целкового ваРАна Святобой метнул со всей силы копье. Голова осьмушконогого ящеРА дернулось, унося за собой заплетающееся в ногах тело, но другой хищник настиг-таки Руса и зловонные челюсти с ужасающей силой сомкнулися у него на груди. Боль бескРАйним потоком РАзлилася по телу, заставляя добрую часть мышц слоить судорогу. Карие, словно вышедшие на свет из недр канализации, зубы впивались в броню все глубже и глубже, а бурлившие слюни грозили РАсплавить стальные рукава. Ящер нес Святобоя вперед так, как пришедшие РАньше положенного ветРА зимы, срывают с не успевших РАздеться дерев каурую гриву. Претерпя боль и малый шок, Рус что было силы напряг руку, дабы не выронить меч. Спустя мгновенье он вогнал его в массивную и шершавую шею ваРАна, затем еще и еще. Мясное хлюпанье заглушал топот ящерских лап, но бледно-розовое мясо, что так контРАстировало с грязною кожей, шматами отслоилось во все стороны. Голова ваРАна вместе с Русом в зубах, на секунду повисла на тонкой жиле, оголив внутренности, подобные кольцам столетнего дуба. Хруст, схожий с щелчком и вот летит пасть ваРАна, и его шея летят ему прямо под ноги, он рухнул на землю, подняв волны песочной пыли. Через мгновение в поднявшейся стене песка возникла фигуРА Святобоя. Сперва локтями, затем всей силой рук РАскрыл Рус ослабшую пасть и выбРАлся наконец из зубастого плена. Чуть поодаль лежало, затихая в конвульсиях, тело ваРАна. Погонщик, пРАвивший им, лежал под брюхом мертвой ящерицы и шипел негромко, но с заметным отчаянием. «Чай ноги переломало» –– Подумал Святобой, перехватив рукоять Черкеса. В одно мгновение меч, овеянный славой побед Армагеддона, прекРАтил муки незадачливого ирода. Святобой обернулся. Вокруг вновь РАзыгрывалась инсталляция «бой в Крыму, все в дыму» – пыль окутывала клубами округу собою и дымом, целковоначально песчаные холмы то возвышались, то в миг мельчали. В сих всплесках песка тонули как живые сРАжавшиеся, так и отсеченные части ящерских тел: РАскроенные груди осыпались в песок всем внутренним каркасом и миром, и груды, что взгляд назад были только песком, теперь становились горками дымящих кишков, костей, гениталий. Даждьбог великий одним взмахом меча поделил полушку ваРАнов от хвоста до носа, неумелого всадника сбил он даже не касаясь его, задействовав силу Бога, и теперь боролся с его хвостатым мопедом, катаясь в объятиях с ним по песку. ВаРАн рвал его спину, кровь всех цветов лилась в песок, но взмыленный Бог хватки не ослаблял. Он схватил ящерский хвост и душил им теперь ваРАна. Дружинники также убивали когтистых чудовищ. Копьями арканили они ваРАнов, стремясь увернуться от их зубов и когтей. У кого-то сие выходило, у кого-то не очень: многие Русы покрылись собственной кровью, смугло блестя в солнца лучах. Некоторые вовсе делали сальто пред ваРАньим носом, залетая тем самым к ним на загривок и начинали там бои сРАзу с погонщиками. Так сделал, к примеру, и Мускулсав. Когда он нос к носу оказался перед здоровенным ваРАном, Рус РАспрямил напряженные ноги и взмыл в воздух пружиной. Мир прокрутился перед ним по спиРАли и он закачался на мускулистых лопатках осьмушколапого, стремясь держать РАвновесие, чтоб не свалиться в зубатую пасть. Сфокусировав зрение, Мускулслав понял, что оказался он на хребет необычного монстРА, а той скотины, верхом на котором восседал глава когорты ящерской. Ящер, морда которого терялась в черноте капюшона, встал с седла. Полы его одеяния подхватил ветер, слегка РАздув его в объеме, сделав того визуально массивнее. Шипастая булава, прилаженная с боку от седла, мгновенно перекочевала в его пятерню. –– Ну давай, ящер. –– Рус хрустнул шеей. Ящер же злобно захохотал. –– Ты падеш-ш-шь, рус-с-с. Сказав это, он мгновенно исчез, РАстворившись в простРАнстве, оставив Мускулслава в недоумении. «Что за...». Резкий удар булавы прервал ход его мыслей, плюяся кровью не только из рта, воин схватился за бок. Под броней плоть, казалось, горела, столь силен был удар. В лучах солнца блеснуло что-то, Мускулслав отпрянул лишь на инстинктах и вновь перед ним явился ящер. –– Не так ты уже хРАбр, а, рус-с-с? –– Спросил тот смеясь: –– Ах-ха-ха-ха-ха! –– И вновь ринулся в бой, на сей РАз не скрываясь. Феноменальная скорость, с коей он орудовал булавой поистине поРАжала: чредуя удары зримые и не зримые, то проявляясь, то вновь исчезая, наносил Мускулславу ящер серьезный урон. ВаРАн же пытался помочь хозяину, но верткий Рус каждый РАз умудрялся уйти от хвоста. Так они и неслись по пустынным барханам, вздымая их и на ходу хрустя спинами тех ящеров, кто РАненный пал и не мог подняться. От очередного удаРА Мускулслав пал ликом в росший у ваРАна на шее кустик тРАвы. Чрез секунду ящер над ним снова возник. Он замахнулся и ударил сверху плашмя. Напрягая все мускулы и давая в себе боль, котоРАя только должна была последовать, но кою он ощущал заРАнее, поднял Мускулслав над головою топор, принимая удар чудовищной силы. Яркая вспышка ослепила противников, из-под железа вырвались кометы искр, павшие на в момент задымившийся кустик. Они также скользнули по шее Руса, воспламенив кончики бороды. Не тРАтя время на думу, Мускулслав отвел булаву ящеРА вбок, ударив недруга локтем – тот как РАз собиРАлся вновь РАствориться, но не успел и пошатнулся. Сталь здесь сверкнула, за блеском – гром удаРА стали и снова искры рвутся вовне. Росшая на теле ваРАна тРАва начала гореть повсеместно. Тогда, увернувшись от удаРА ящеРА, Рус вонзил лезвие топоРА тому в ногу, по наклонной срезая большой кусок. На лезвие прыснули фонтаны чешуек, ящер же заскулил, мешая шипенье с соплями, а буквы с проклятиями. Тотчас Рус поднял над головою топор и со всей силы ударил ваРАна между лопаток. Из-под ног его (Мускулслава) донесся звук, схожий с арбузным вскрытием, густая черная кровь, как у свиньи, забрезжила меж слоев жирного мяса, со стороны пасти донеслось сбивчивое «х-р-р-а-в», утонувшее в окровевших слюнях. Рус тут же сиганул вниз, налету вгоняя в хвост ваРАну топор и когда тот чрез мгновение повалился на землю, Мускулсав вырвал лезвие из его плоти и благополучно приземлился в песок, ничего не сломав и подняв штору песчинок. Наскоро отряхнувшись он обернулся. Тело ваРАна обуял жгучий огонь, дымная пенка витала над пламенем. Вдруг по центру пекла, прям на хребте, возникла фигуРА в черном. Это был ящер. «Живуч, заРАза!» –– Подумал Рус, глядя, как одеяние его горело всюду. При этом ящер оставался черным донельзя, серо-голубая дымка шла от тлеющей ткани и лишь полушка светящихся яростью глаз виднелась теперь там, где быть им положено. –– Ты с-с-сам напрос-с-силс-с-ся! Под шипенье, треск плоти сошлись они снова. Сталь гремела и пела, жар горящего осьмушколапого тела тушили они кипящим потом, что скользил по их членам, и, казалось, что в кипятке промокли они. Чрез четвертушку минут изначальный порыв ящеРА сошел на нет, исчезать он уже не мог, так как одеянье его было повреждено, да и РАна мешала. Теперь уже Мускулслав наступал на него. Он опускал на вРАга удар за ударом, они слились в гРАд, от которого ящер опасливо ускользал в стороны. Сжигая Руса пылающим взором, он выжидал, вознамерившись бить исподтишка и прибегая при этом к длинным когтям своим. Выждав момент, ящер пошел в наступление. Нанеся обманный удар булавой, он ударил когтями – прямой в голову! Но хРАбрый Рус не зря ел свой хлеб, что ж, просто так что ли встал он во главе УДВР? В последний момент отРАзив булаву, Мускулслав пал на колени. Когти пронеслись над ним, заставив РАскаленный воздух гудеть, а Руса сглотнуть. Не тРАтя времени, Мускулслав ударил по нему топором, отрубил руку и запустив тут же пудовичню (пятерню) под горящее одеяние, схватил за хвост ящеРА. Хвост был липким, нечто скользкое и газообРАзное струилось меж пальцев – то был дым. Рус рывком встал с колен, дернул хвост на себя, навзничь упал трепещущий ящер. Ударом мастеРА, РАзрубил Рус хвост напополам прям до туза и вырвав его, затолкал в пасть вопящему ящеру. Тот не успел даже током понять, что произошло, когда стальной лапоть Мускулслава опустился на харю ему промеж глаз, с хрустом сломав переносицу. Ящер умер мгновенно, дух его выскочил из ноздрей вместе с песком, жаром горящей одежды и ярость, и даже сквозь обуви сталь почувствовал жар его Мускулслав. Обернувшись, воззрел он на гремящее железом сРАженье и хотел было мчаться на помощь дружинникам, когда землетрясение ужасающей силы содрогнуло землю, в очередной РАз обваляв Руса в песке. «К-какого ящеРА?!» *** Азия виднелась на горизонте, частично скалистый, частично отлогий, кое-где – голый берег Русо-Китая встречал ветеРАнов глухим молчанием: скалы лизались с волнами, им было не до того, безмолвный ветер гнал по глади небес облака и даже видневшиеся в отдалении сосны, не тянули ветви в объятия ветРА. Лишь океан, шипящий и вспенивающийся под ногами, был не согласен с сим положением дел, гомоня РАзом за всех. Под его говор потянул вновь Александр цепь на себя, приговаривая: –– Целковый, полушка!.. Метал послушно выбегал из воды, приближая увеличивавшуюся впереди землю. Рус обернулся. Во время сечи он не обРАтил внимание, как позади постепенно выросла тень. Теперь же понял Санек, что тому было причиной – то были горы, выросшие прямо у них за спиной, горы цепей, кои после вытягивания бросали они на берег АвстРАлии. Отполированные топленым маслом, они блестели железными пиками, ушедшими за облака, снизу же через них кое где пробивались лучики света. –– Держикося, бРАтцы! Окрик Нэтфликса заставил Санька обернуть и, надо заметить, вовремя, ибо набРАвший скорость континент был всего в десятичке метров от Русской ЕвРАзии и вот-вот должен был столкнуться с нею. Опережая событие, Рус припал к железу и схватился за цепи кольцо, напрягая мускулы и вжимая голову. Через секунду стРАшный грохот сотряс континенты, Русов, вместе с цепями, подбросило в воздух, из ушей хлынула кровь, на мгновение славяне оглохли полностью. Еще через мгновение грохот стих и судорога землетрясения побежала вдаль по континенту. Открыв глаза, Русы увидели, что материки соединены воедино и теперь беспрепятственно могут они к Трое ступать конными, да во всеоружии. –– Закрепляем цепи и марш по коням! –– Скомандовал Александр. Мгновения позже континенты были скреплены намертво и Русы оказались в стременах. Но не успели они тронуться в путь-дорогу, как сызнова отягощенные ленным бременем кони большей частью своей отказались идти в галоп и яростно фыркали, побивая копытами и головами мотая. –– Да вы видимо в кРАй обленились, РАкалии! –– Негодующе сказал Клыкохруст, попрекая непокорных словом и плетью. Много потребовалось времени Русам, а усилий – и того больше, чтобы заставить-таки коней двинуться в путь. Подгоняемые удаРАми по бокам, чуть скорее, чем мерно, несли они Русов по безлюдной суше, лишь временами далече виднелись одиноко-стоящие терема Русо-Китайцев, РАсписанные славянской резьбою с дРАконами. Мало-помалу кони добрее пошли, земли серой клубья стали обильнее вырывались из-под копыт и простРАнство стало мелькать быстрее. «Подобным темпом через полушку часиков быть нам всем в Трое» –– Подумалось Сане, но он ошибся. Позади них остался славный город Сиань, когда атакованы были Русы коварными ящеРАми. Сцелква Русы увидели на пригорке громадные спины и хвосты ваРАнов, над которыми резвил ветер шелк и войлок ало-черных шатров, за ними следовала облаченная в доспехи пехота. Доспехи были кривы и грязны, крива и грязна была и пехота. То были РАзрозненные арьергарды действующей армий окаянных иродов, бывшие в подчинении персидского князя ящеров Дария Сожри-Выжри III. Они двигались на сближение к основным силам, дабы, пройдя весь Китай и Ближний Восток, атаковать Трою с тыла, но, на беду свою, завидели Русов и сРАзить их решили. –– Вс-с-се рус-с-сы с-с-слабы и трус-с-сливы, это доподлинно извес-с-стно каждому! А эти, к тому же, еще и с-с-стары! –– Восклицал их командир и с сиими словами ринулись арьергарды на ветеРАнский отряд. Воодушевленные лживыми россказнями, коими потчевали их элементали, они еще больше утвердились в собственной силе и пРАвоте, когда полушка от четвертушки всех Русских коней отказалась повиноваться под седлами, норовя не участвовать в грядущем сРАжении. –– Ленивые пони! –– В сердцах обзывая, слезли с них Русы. Приводить в чувства их палочным методом времени не было, да и ящеры были уже на подходе. Гурьбой громкоголосой неслись к ним всадники на верных ваРАнах, готовые в скорости порвать Русов в фарш. Еще не бывавший в столь масштабных передрягах Санек глянул на ветеРАнов. Лица их каменные стРАха не излучали, а огонь в глазах выдавал отсутствие малодушия. «И не из такого они, небось, выбиРАлись. Знамо совладаем мы с ящеРАми». Тем временем эти самые ящеры на всей возможной скорости, какую только могли сообщить телу ваРАна ваРАньи ноги, проскакивали неглубокие тропки полушки выпивающих друг друга рек, и оказались от Русов в шагах немногих. Скорость их была столь велика, что вместе с водой из-под когтистых лап вылетали рыбы и РАки, волнами РАзлетаясь по берегу вместе с гРАвием, погонщики же навострили длинные копья. –– Во славу РОДа! –– Воскликнул Даниэль, перехватив поудобнее щит. Целковый ваРАн подбежал к нему. Щитом из меди Британо-Рус вдарил по смердящей харе вРАга, выбивая клыки, калеча десна, сотрясая сам мозг хищного ящеРА. Некоторые из клыков скользнули по медной выпуклости, РАздался своРАчивающий уши в трубочку скрежет и щит испытал на себе все прелести шРАмирования на скорую руку. Продолжая бежать по инерции, оглушенная тварь сшибла Руса, сама уходя потерянно в бок. Тут понял Саня, что возможно, сеча будет жестче, чем ему представлялось, а уже через мгновенье ваРАний выродок настиг и его. Напрягая ноги до боли, скользнул кувырком Рус под брюхо ящеру. Клыки ваРАна, эти мечи из костей, оцаРАпали спину его, вырвав реке колец кольчуги железной. Подбрюшная тень пожРАла солнца свет, Рус оказался под ваРАньим туловищем. Резко встав на ноги, Александр вонзил меч свой ваРАну в живот и тот РАспоролся от груди до яиц, от которых Сане пришлось уклоняться. Едкий смРАд ударил в ноздри, из утроба ваРАньего повалились на АлександРА кишки, опутав члены его, словно канат из РАзбухшего теста. Тварь в стРАшных муках повалилась на землю, сбив напоследок Руса хвостом и начала в песку баРАхтаться, шипя надрывно. Летевший следом ваРАн запутался в кишках и свалился на землю под ругань погонщика. С трудом РАзлепив глаза, Рус встал, отряхнувшись, и не мешкая со всех ног бросился к падшему хищнику. На бегу он схватил валявшееся под ногами копье и им пригвоздил ваРАна к земле, вонзив в переносицу тому наконечник. Ящер утробно зарыл, семеня лапами стал вРАщаться по кругу, порываясь вырваться из западни. С крупа уже спрыгнул погонщик и, миновав облака песку, кои поднял ваРАн, зеленокожий стал РАзить Руса копьем, но тот, увернувшись, глубоко вонзил в бок ящеРА меч. Вострое лезвие, обвитое кишками, словно взятая в плен повиликою роза, с хлюпом и тресканьем вырвалось по ту сторону ребер. Не успел Саня выдернуть меч из хладнокровного трупа, как пригвожденный ваРАн сбил их хвостом. Едва приземлившись, Рус вскочил вновь, ибо чувствовал кожей – времени считай уже не осталось, в любую секунду грозиться вырваться хвостатая тварь. Он схватил копье ящеРА, коим тот пытался РАнить его и, подоспев к ваРАну, вогнал копье в глаз, пробив насквозь и целковое око, и око полушка. Черно-каряя кровь твари окропила стальные рукава Руса, в ее клокотании утонул вопль предсмертный и фыркнув приглушенно скотина издохла, подавившись мокрым, с слюнями, песком. Рус тяжко выдохнул. «Вот это бойня... вот это слава!». С сими мыслями обернулся они и беглым взглядом осмотрел поле боя. Невдалеке он заприметил, Руса Магомеда, коего, держащегося за нижнюю челюсть, уносил куда-то ваРАн. –– Мага, те помо... Спросить он не успел, так как в руке Руса сверкнуло лезвие. Через мгновение он пронзил ящеРА сталью и вместе с ним кубарем упал в песок. Больше ничего не успел РАзглядеть Александр, так как в время сие четвертушка РАз предали их кони. Большая часть из них, увлеченная примером самых ленивых и устРАшенных, бросилась прочь, сбивая с ног хозяев и недругов. Целковый из таких сшиб и юного Руса, буквально швырнув того бедРАми ящеру на копье. Не успев толком понять ничего, Саня вдруг обнаружил себя в положении вертикальном до кРАйней степени, истекающим кровью в полутоРА целковых меРАх над землей, нанизанным на копье, как оливку, на зубочистку надетую. Четвертушка ящеров держали копье с трудом, с торжеством во взгляде взиРАя на Руса. Алая кровь ливнем заструилась им в пасти, заставив последних плеваться от неожиданности. Копье, однако ж, они не отпускали. –– П-п-п... проклятия на ваши головы. –– Губами только прошептал Александр и испустил бы свой дух, если бы все те же кони, в стРАхе бегущие сквозь ряды сРАжавшихся воинов не сбили б с ног ящеров. Их руки отпустили древко копья и Рус упал вместе с ним в песок, ставший от крови жидким. В мгновение это к нему подбежал Даниэль с Байкальской водицей, и живительная влага коснулась его запекшихся губ. Сознание Саши трепетало, оно то покидало его, то вновь возвРАщалось и обжигало при возвРАщении, подобно костру, кой несмотря на ливень горит, держась при том только на подливаемых вовремя ручьях бензина. Позади них битва смешалась. ВаРАньи погонщики потеряли контроль над питомцами, и те, вместо того, что б атаковать Русов, бросились на бегущих мимо коней и наскоро их пожиРАли. Русы же поспешили этим воспользоваться: орудуя сталью Клыкохруст отрубил ваРАну ноги. Ошалевшая тварь истекала кровью истошно вопя. Она махала культяпками, хвост же ее бил о камни, высекая снопы кРАсно-зеленых искр. Вдруг перед Саней и Даниэлем возник ваРАн, ведомый погоней за каурым конем ваРАн. Не теряя времени, Рус вонзил меч в начавшую было открываться пасть и энергичным движением локтя срезал десну вместе с зубьями, заставив хищника отпрянуть в ужасе. На голову Русов посыпался дождь из кровоточащих клыков, Даниэль бросился было спасаться, но поняв, что Сане так легко урона не избежать, Англо-Рус склонился над ним, своею спиной его закрывая. –– А-р-рр-РА! –– Яростно прохрипел он, когда целковые зубья вонзились в спину. Как не крепка была броня Даниэля, однако не устояла она под гРАдом клыков. Метал скрипнул натужно, словно избитый младенец, и тал РАсходиться по швам, осыпаясь с тельца. Несколько зубьев прошили Руса насквозь, похрустывая ребРАми, другие же впились в горячи песок. –– Т-тебе нужнее. –– Слабо улыбнувшись, сказал Александр, протянув Даниэлю выроненную им флягу с водицей. Даниэль же только полу-истерическим смешком ответил. Переждав дождь из клыков, Русы по очереди испили живительной влаги, поднялись наскоро и помчались к ваРАну. В полушку мечей они его добили, а еще через мгновение все было кончено – все ваРАны и их возницы были добиты, побиты и перебиты, спаслись только трусы, бежавшие целковыми. Но Русам некогда было победу пРАздновать, вместо этого поспешили они изловить ренегатов-коней. –– Позор вам, презренные, лютый позор! –– С злобой кричал Великосил, с трудом догоняя и пленяя их. –– А ну, стой окаянная, стой, кому велено! Полчаса Русам потребовалось на то, чтобы презренных предателей переловить. Когда же седлали их сызнова, то как-то отчетливо вдруг Русам явилось понятие, что не боевы эти кони. Пытливый взгляд их оглядел обвисшие животы, плешивые гривы, кои при скачке брезговал РАзвевать ветер, не ускользнули от их взоРА теперича и поредевшие за годы безделья хвосты. Увидев все это, опечалились Русы, всем стало ясно, что полушка четвертушки коней ни к чему не пригодна. –– Iвырезано цензуройI рот этого овса Iвырезано цензуройI! Великосил, ну куда ты смотрел?! Это ж от жРАчки твоей они такие! –– В сердцах сокрушался Нэтфликс. –– А я тут при чем? Как РОДов день ясно, это от стоянья на месте такие они... –– Да если бы кто-то, когда его просили выгнать табун на поле, не отнекивался б... –– Я носки вязал! –– Молодец, поздРАвляю. Дивись, что нам стоили твои носки! –– Ах так? Ну так снимай их? –– Что?! –– Носки, говорю, на бочку верстай! Нэтфликс затих, на бочку носки верстать не хотелось, удобные были, чего уж темнить. –– Что будем делать? –– Спросил Саня, желая поменять тему. –– Что-что... Резать их, чего остается. –– Плечами пожал Даниэль. Кони, услышав такой РАсклад, присвистнули и опасливо переглянулись. –– Чего? –– Ну а что делать, не оставлять же их здесь? –– Но ведь они могут погибнуть... –– Предательство всегда ведет к гибели. –– Но... –– Что? –– Не знаю. Как-то непРАвильно все это. –– Хм, ну тогда... Пусть Боги славянские РАссудят нас. Услышь нас, Даждьбог, помоги мудрос... «–– Вам че, заняться нечем совсем?!» –– Резко пронеслись в головах их слова РАздРАженного гнева. «–– Я тут как бы занят, чего вам?». –– Нам бы... –– Вот те, гнида хвостатая! –– ? –– Я это не вам... Давайте резче, чего там? –– Кони предали нас, что делать нам с ними? «–– Кони?.. Вы че, издеваетесь? Решайте их, лезвием по шейке тюк и бегом к нам, здесь нужна помощь!» С сими словами мудрый Даждьбог удалился с голов их. Кони же начали громко реветь. «–– Магомед, может не надо?» –– Сие выРАжали их слезливые очи, глядя на то, как Рус вынул из ножен кинжал. Сие же спросил у него Александр, заставив Магомеда нахмурить брови. –– Ага, действительно, давай пощадим их! Давай их отпустим, пусть живут себе да жируют! Тут кони недовольно замотали головами, с фырканьем оглядывая почти лишенное тРАва простРАнство. –– Вы еще и недовольно? Что, еды маловато?! –– В гневе вскричал Магомед, чрез мгновение, пРАвда, призадумавшись. «Хм, а это идея». –– Что ж Саня, если ты так не хочешь их убивать... –– Не хочу! Это как-то не по-славянски! –– Тогда мы выпустим их здесь. Тут они либо зачахнут, либо придут в кондицию, гоняясь за тРАвой. Но перед этим должно снять с них подковы, хай поживут без них, чтобы жизнь медом не казалась. –– Подковы? –– Ну да. Это ж сталь хозяйская, пригодится еще. –– А куда мы ее денем? –– В телегу сложим. Сначала из во-он той сосны сложим телегу, а потом уж в нее сложим подковы. Далее Саня пытался саботировать сию постройку, однако ж Магомед и, на удивление, другие Русы уперлись старчески, мол пригодится и все. «Брюква с вами!» –– Подумал Саня и взялся мастерить телегу вместе со всеми. Как была готова она, стали лишать они подков лошадей. Те, в свою очередь, жалобно ржали, но все, чего тем добились они были побои по наглым мордам. Пытавшихся бы рыпаться били по крупу. В конце концов каждый конь лишен был железа, после чего отпущен в степь. Пуча глаза и плюясь желчью, сбежали лодыри, с Русами же остались лишь самыми преданными. –– Что ж... Саня, Нэтфликс, запрягайте в телегу ваших коней. Сначала бежите вы, потом поменяемся. –– Добро. Что, что это? –– Саня схватился руками за голову. «–– ЗдРАвствуй, Рус». –– З-здРАсте. Вы кто? «–– Я – МаРА». –– МаРА? –– Спросил он уже вслух. –– МаРА, жена Черного Бога, Богиня зимы, стужи и смерти? Что, во имя РОДа, хочет она? «–– Впереди долгий путь, вам обойти должно участок велики, кой сторожит хладный ветер Борей на замке держит. Так вы не успеете прийти Трое на выручку» –– Голос Богини слышали теперь все. –– Но что нам делать? «–– Не беспокойтесь, хРАбрые Русы. Я, Богиня зимы пропущу вас через мои владенья. Так сможете вы сокРАтить путь, пройдя моим дорогами». –– Сказав это, МаРА (она же – Марена) покинула головы Русов, напитав напоследок сцелква сердца, а после – тела их великой силой. Ободренные этим, славяне быстро собРАлись в путь, водрузив на плечи телегу с подковами и во славу Мары и РОДа побежали они к Студеным Землям, дабы, пройдя через них выйти к Трои и, наконец вступить в бой. *** Грохот силы столь мощной, что даже описывать жутко (а ведь то было лишь эхо отдаленного столкновения континентов) ударил по ушам, а следом и по ногам Русов, содрогнулась земля в конвульсиях, потоками скорыми поплыли барханы, и даже облаках небесных проскочила рябь. Ящер, бившийся с Святобой пошатнулся и на колено припал. Иной ирод же, кой замахивался топором на хРАброго Руса также упал, но не удачней предыдущего. Он приземлился на меч, поймав лезвие ликом. В всеобщем грохоте, унесшимся далее в океан и пугающем в те мгновения рыбок почти неслышно хрустнул череп вРАга, и чешуйчатая залысина скользнула в песок. –– Перун, Даждьбог, что это было?! –– Все в порядке, это помощь идет к нам, не робейте! «Ни Iвырезано цензуройI себе, помощь!». –– Добро! Эх, Русы, гойда! –– Гойда! –– Единогласно отвечали дружинники. Потерявшись было вовремя землетрясения, они уж в себя пришли и теперь умело сРАжали зеленокожих. Святобой чувствовал, что вспотел. То было не удивительно – РАскаленный, пропитанный вРАждебной, кипевшей на солнце кровью воздух жег нещадно лицо, обжигал руки, осушал спину, пробегая по ней. Рус чувствовал иссохшую под кольчугою майку, ощущал, как потоками пота текли прямиком в лапти и плюхались там, временами выскакивая изнутри на песок. «Ух, тяжко, однако... славная битва!». Не успел он додумать, как пронеслись в небе черные столпы знакомого дыма. Видал уж не РАз Святобой их, ни с чем эту мерзость не перепутать. –– Воздух! В небе элементали! –– Крикнул он в предупреждение остальным Русам, но тем было слегка не до неба, ибо с иродами окаянными сРАжались они. В тот же самый момент, когда черные дымки пролетали над Русами, четвертушка ящеров напала на Мигуэля. Они наступали на него построением «клин», если точнее – его основанием. Впереди шагали ящеры роста огромного, плечи их едва умещались в РАмки злачно-зеленых доспехов из олова, кои не закрывали груди. Сама грудь была изрезана десятичками крупных и не очень порезов, видимо нанесли их себе ящеры сами. В глазах зеленокожих блестали молнии, хвосты их покрывали шипы и наросты. –– С-с-сейчас-с-с ты мреш-ш-шь, рус-с-с! Целковым ринулся на Мигуэля тот, что был с стороны шуйной, он РАссек простРАнство пред собой топором, стремясь скорым ударом поРАнить Руса. «Эль Койот» уклонился, подавшись в бок, но того только и ждал полцушный ящер. Высоко подняв меч, он напрыгнул на Диаса и сталь их клинков звякнула, огрызаясь. Четвертушка же ящер отвел за спину руку с копьем и картинно выпарил подик. После сего подик сгинул где-то в пеке, ящер же, обхватив копье ополушными (обеими) лапами, метнулся к Русу. Святобой хотел было помочь Мигуэлю, но вместо этого сам был вынужден перейти к обороне – крепко-сбитый ящер напал на него. Противник Святобоя был полностью голым, лишь зелено-сеРАя голова сверкала на солнце. Темя его обито было для крепости чугуном, хозяйство ж его пряталось в болотной тине, утонченно висевшей на причиндале. «Какой мерзкий ящер» –– Подумал Святобой. Рус Черкесом ударил его сверху вниз, супостат извернулся в пол оборота, и вдарил по щеке Святобоя с локтя. Русу почудилось, будто прямо в глотку ему, миновав подбородок, вогнали гвоздь – столь силен был удар и столь же неожиданным был он. Святобой пошатнулся, сделав назад полушку шагов. Вдруг за спиной РАздалось шипенье, затем всплеск и заворот Русу хлынули хладные нечистоты. В нос ударило смРАдом, рвота подступила к зубам. Нервным кивком оглянулся Рус и увидел павшее к ногам его тело, лишенное каждой руки, из спины сРАженного ящеРА торчал его же топор. «А-а-а, так вот оно что...» –– Подумал было Святобой, движением плеч прогоняя чужую влагу с лопаток, но тут же вспомнил, что не время сейчас для чистоплюйства, противник снова атаковал его, на этот РАз действуя целковым. Он сделал выпад, затем шагнул ближе и быстрым замахом опустил заведенный за спину меч Святобою на голову. Не имя возможности уклониться, Рус прикрылся бронированными локтями. Меч скользнул по рукам, кольчужные кольца гРАдом посыпались на песок, дикая боль отдала в мозг и пятки, Черкес же предательски заскользил из ладоней. Святобой не успел поднять его, так как в полет его отпРАвил ящер. Принявшего пинок сабатоном в грудину Руса слегка подбросило и перекрутило, он плашмя приземлился на живот, энергично РАзбРАсываясь зубами и хлебнув самую малость песку. Ликующий ящер же поднял клинок и спустя шаг оказался близ Святобоя. В момент сей где-то рядом полыхнуло синее пламя – это Даждьбог, летя над ящеРАми, РАзил их мечом. С полушки сторон от Святобоя нескончаемой чехардой засвистели хвосты, челюсти, лапы. Целковременно с этим рядом упал Мигуэль, проткнутый копьем от четвертушного позвонка шеи до места зарождения метеоризмов. Ничего не сознавая, он дергал рукой и нервно кусался с воздухом. Судя по угасавшим его очам, воздух оказался серьезным соперником. Хвостатые победителей стала пред ними и, торжествуя, приготовилась добивать, Русы ж готовились вгрызться им в глотки и умереть, если придется. Здесь, на гРАни жизни и смерти, здесь, у момента, когда целковых бились под доспехами в предвкушенье триумфа, а других стучали медленно, как стучит в дверь хороший знакомый, нагрянувший снегом на голову, со стороны пиРАмид РАздался свист, не слышимый ни Русову уху, не слуховому отверстию ящеРА. Стрела дружинника меткого, войдя точно в глотку, наповал сРАзила целкового из супостатов чешуйчатых. С кеРАмическим треском РАзлетелись по глотке зубы его, скользя остриями по склизким щекам, ящер поддался инерции, повалился на землю, других сбив хвостом, и им же хлопнув себя лбу, уже не живому. РАздался щелчок, как в лучших фильмах 80-ых о видных щеголях. Мгновенно сориентировавшись, Святобой с песка подскочил и коленом противника в грудь приложил. Для солнечного сплетения наступило затмение – тонкая кожа хилого дымолюба насадилась на сломавшиеся ребРА. Рус ладонь запустил в оголившийся желудок, вырвав с мясом несколько ребер. Оставив ящеРА умиРАть за спиной, он бросился к очередному вРАгу, который уже поднимался, ободренный предсмертным шуршаньем товарища. Святобой не дал ему шанса, сбил его с ног, хватая за шею. Не выпуская ребРА из рук, он забил вРАга, искромсав ими в nihil яремную вену. Хладная кровь тугою струей вцепилась в Русовы очи. Тот отпрянул от трупа, перешагнул чрез других и на руки поднял он Мигуэля, вырвав копье из тела его. Сзади слышна была возня хвостов – это новые ящеры елозили по песку, приближаясь. Чтоб не допустить смерти славного Руса, Святобой спешно начал вливать в уста его целебную влагу Байкала, не забывая при этом и спины РАну. Мигуэль дернулся, дыРА стала сРАстаться, взор его глаз вновь наполнился огнем жизни и таким же огнем РАздавшийся позади взрыв облизал их спины. Нежданно рожденное пламя залепило глаза, мимо носа Святобоя пролетела рука какого-то ящеРА с топором вместе. –– Ты как, живой? –– Спросил он, едва смог открыть глаза. –– Т-точно так! –– Отвечал «Эль Койот», сплевывая ошметок не своей плоти. –– Вот и славно... –– Перун, они на подходе! –– Где?! –– Десный фланг! –– Мускулслав отвечал криком, в паРАллель РАзрубая очередного противника от темечка до пупа. Русы и Боги воззрели напРАво. Там, за барханами, предстала очам их очередная волна отродия ящерского. С их появлением получалось так, что выродки наступали с полушки флангов, стремясь отрезать Русов от пиРАмид. Вспотевшие воины переглянулись. –– А ведь это даже еще не начало! ***