ПРОДА

Машина неслась сломя капот. Едва успев поздороваться с Перуном и Стрибогом, избранный был введен в курс дела: корабли отплывали сегодня. Вмешательство ящеров в сие событие было очевидно. Не сговариваясь, Рус и Боги стали усаживаться в автомобиль. Поскольку ближайшим было авто президента, то они реквизировали его, предварительно пересадив Кеннеди в другое. Узнав из того же листка газеты о своей смерти, Кеннеди философски процитировал другого Американо-Руса: –– Слухи о моей смерти сильно преувеличены. Сев спереди слева, Халиф откинулся в добротном кожаном кресле. На место водителя сел Ихтиандр. –– Сын! Ты едешь с ними? –– Конечно, отец. Разве найдется лучший водитель? –– Хорошо, тогда будь аккуратней. Халиф! –– А? –– Спросил Рус, хлопая глазками. Вместо ответа доктор протянул ему маленький сверток. –– Это досталось мне от Элизабет. Перед смертью она сказала, что придет время и я пойму, когда должно его передать. Мне кажется, время настало. Слегка ошарашенный, Рус принял сверток. –– Ну-у, хорошо... В сие время Боги, схватившись за руки, открывали портал прямо перед машиной. Ихтиандр ослабил галстук и выбросил в окошко пиджак. Подошедший Хартман передал Халифу винтовку. Рус взял ее, полушной рукой стараясь поправить опять начавшие спадать веки. Очертания портала становились все четче. Вот уже вырисовывались побережья Нью-Йорка, вот, в отдалении силуэты, по размерам схожие с горами. То четвертушка больших кораблей. «Да, видно и впрямь сила Богов исчезает – раньше порталы открывались куда быстрей» –– Подумал избранный, когда портал сформировался. –– Давайте, парни, удачи. –– Давайте, бРАтцы, вперед! С сими криками Боги набились в машину, Ихтиандр втопил в пол и они влетели в портал. В следующий миг колеса соприкоснулись с землицей, заставив содрогнуться утроба машины. Целкововременно с этим Халиф разворачивал сверток. Когда их дернуло, сверток открылся и из него выпала несколько раз согнутая бумажка. Рус отметил ее, но через миг был отвлечен вопросом Даждьбога. –– Да как вы оказались-то здесь, а? Вопрос, очевидно, был адресован Перуну. –– Так как война закончилась, мы выбрались из того ящера да свинтили в Ирий. Теперь вопрос задал уже Халиф. –– То есть вместо того, чтобы помогать миру не профукать хрупкое равновесие, вы... Тут мысль Руса была остановлена словесной тирадой, коя, конечно, была обоснована, но все же она была больше к лицу нынешнему дестичок с медичковому (16-летнему) подростку, нежели степенному другу тучного неба: –– Да ты хоть представляешь, как мы устали?! Как у меня все болело, когда я из него выбрался. Моя спина... –– Все, ладно, понял. Халиф отмахнулся, пытаясь вновь зафиксировать веки. В тот момент, когда правое снова закрылось, он случайно обратил взгляд на полураскрытый сверток. Из него выглядывало нечто черненькое. Взявши сие нечто за угол, Рус извлек из тряпочки маленькую косметичку. Сначала Рус даже впал в ступор, но потом смекалка славянская вновь его осенила. Рус открыл косметичку. Внутри, как он и надеялся, были помимо встроенного зеркальца, различные женские прибаутки: помада, тени, карандаши, завитушки и накладные ресницы. Осмотрев содержимое, Рус взялся малевать себе лик. В это время за окном пролетали холмики и деревца. Когда они сменились целковыми домиками, Рус оторвался от марафета. Даждьбог начал было задавать очередной вопрос, однако так его и не закончил, напоровшись взглядом на Руса лицо: –– А как вы... Е-мае! Ты себя видел? –– Ну да, а что? –– Непонимающе спросил Халиф. –– Я ж это специально, чтоб веки держались. Под конец его фразы все посмотрели на его лицо. Накладными ресницами и завитушками Рус приладил веки, снова открыв глаза. Было, правда, в его лице еще кое-что. –– Эт-то понятно. А нафига все остальное? –– А? Ты о чем? –– Спросил Халиф, взглянул на себя в зеркальце и истошно вскрикну. Его лицо размалевано было безбожно. Подобные гримасы можно встретить разве что в осьмушку утра в деревенском сортире, где наиболее сексапильная девушки, сама себе называющая «красапетой» изрыгивает в дырку в полу остатки пищи богов (яжку). Рус вздрогнул. –– Хз, походу увлекся. –– Ты главное с Сашку Петрова не превратись! –– Не, не дай РОД. Чур тебя! С сим восклицанием Русы проехали главную улицу. До порта, откуда с минуты на минуту должны были начать отходить корабли оставалось всего ничего, но тут на хвост Русам (какой каламбур... Несколько тысячелетий назад за него, наверное, можно было бы получить в морду) вылетела четвертушка машин, на крыше которых, высунувшись из люков, сидели одетые в черное ящеры. Руки их лежали на турелях с «гатлингами». В следующий миг шквал свинцовый с головой накрыл Русов. Пули врезались в сталь, раня руки, кроша стекло, вырывая дверное мясо и оголяя проводку. С сидения сзади донеслось легендарно-славянское: –– Дерьмо, жопа! Стекла слева и спереди Халифа превратились в шипы. «О-ох, как мне этого не хватало!» –– Подумал Рус, высовываясь из окна с ружьем на перевес. В тот же миг несколько пуль вырвали плоть из его рук, но то было так, чисто разминка для Руса. –– Да разве это выстрел?! Не почувствовал! –– Громко пробубнел избранный, закусив губу. Избранный выстрелил, метя в капот, однако пуля со обиженным свистом отскочила от него в сторону, обрушив при этом пол дома. «Не может такого быть! Чем они там бронированы?!». Рус прилип к прицелу. –– Не может быть! –– Что?! –– Чешуя Завров! –– Дерьмо! Держись! Выкрикнув это Ихтиандр рванул баранку. Халиф едва успел залезть назад, когда автомобиль вошел в вираж, превращая Богов в собираемую по горизонтали матрешку – Перун влетел в Стрибога, Стрибог – в Даждьбога, Даждьбог – в дверь. Халифу же врезался мосей в боковое стекло, изрезав щеки. Сие обстоятельство окончательно доконало Руса и он, с славянским криком: «Фл-фл-очешь ать, откуда эти шрамы?!» взмахнул рукой, острием пальцев срезая крышу. Полтора десятичка в десятичке килограмм стали отлетели, как перышко. Крыша душила его, закрывала ему обзор, а ведь Рус должен далеко видеть... Невзирая на боль, Халиф поднялся. Он прострелил сначала руку, а следом шею пулеметчику в левой машине. Энергией пули того выбросило из люка, рука же осталась. Палец был на курке и стреляющий ствол, увлеченный тяжестью дула и больше ящером не удерживаемый, стал медленно опускаться вниз, сцелква расстреляв по пути следования водителя, затем метнувшегося было наверх пассажира и под конец взорвав бензобак. Стена белого пламени, почти сразу же превратившаяся в густой черный дым, поднялась сзади. –– Юху-у-у! Перун высунулся из того, что осталось от окна и, все также кряхтя про больную спину, запустил молнию в полушный автомобиль. Тот взлетел на воздух. Кусок поджаренного мяса пролетел над Халифом. Кипящая кровь забрызгала стекла. Ихитандр вновь рванул руль. Они подкатили к набережной. Следом, обгоняя колесный визг, туда же влетела последняя тачка, из окошка которой высунулся ящер с базукой. –– Твою мать! –– Не время паясничать! Держитесь! С сими словами Ихтиандр вновь резко повернул влево. Рокочущий снаряд пролетел в метре от них, взорвавшись справа и покрыв все лицо Халифа асфальтной крошкой. –– Держи ровнее, я его сниму! –– Выкрикнул избранный, поднимаясь. Он встал в полный рост. Одежда на нем была полу-разорвана и приморский ветер трепал рубище, лаская его грудь. В сие же время хохочущий ящер взял Русов на мушку. Они целкововременно прицелились, целкововременно выстрелили, но пуля Халифа оказалась быстрее. Она влетела четко в снаряд, взорвав его и разрывая машину. Раздался оглушительный взрыв, по окончании громыханья которого прозвучали слова, кои с чистейшим (т.е. с АлександРусским) произношением ныне частенько цитирует Полина Парс: –– Зэц ол. Под звуки гудящих труб Боги и Русы подъехали к порту. Прямо пред ними вставали изгибы ангаров, гигантские стены гигантских же кораблей, полосы теней, отбрасываемые верфями. На палубах Титаника, Британика и Олимпика толпились Русы во фраках, дамы, в платьях и камнях, переливающихся на декольте. Однако проход к пирсу был заблаговременно огорожен ящерами высоким забором, ворота которого не таясь завалили ящиками. Халиф уже было решил начинать лезть через забор, когда осмотревшийся Ихтиандр указал на полушный путь – к кораблям нему вел сквозной, как им показалось, ангар. Русы бросились внутрь. Открыв двери, они вбежали в ангар, но прохода там не было. Вместо него все пространство ангара, насколько хватало очей, занимали бидоны. Здоровенные такие, железные. Стоявший ближе всего к ним Перун недоверчиво стукнул по целковому из них указательным пальцем. Внутри что-то булькнул. –– Что это? –– Да я хз! –– Парни, некогда, они уходят! –– Знакомый голос, обладатель которого, как точно помнили Русы, остался в Далласе, прозвучал в нескольких метрах от них. Выбежав из ангара, Халиф, Ихтиандр и Боги узрели перепачканного с головы до ног, но при этом покрытого инеем Чейза, указывавшего на отходящие от пристани корабли. Раздалась четвертушка громоподобных гудков. Славянская фраза была пополушина: –– Дерьмо, жопа!.. Чейз! Ты-то как здесь оказался? Рус указал себе на чумазый лик и сказал: –– Да я ж с вами и ехал. Я в выхлопную трубу залез, ну и в холодильниках схоронился. –– . (не убавить и не прибавить) –– И что теперь будем делать? –– Не знаю! Боги, Халиф и даже Ихтиандр повесили нос. Чейз же подошел к ним, ухмыляясь и не сводя взгляда с плескавшихся у пирса волн. –– Че носы повесили? У меня ведь есть план!.. *** –– Это – самое тупое, что я когда-либо делал! –– Перекрикивая ветер и водные брызги орал Халиф, под рев мотора катера капаясь в салоне авто президента. –– А нет! Тупее было решение идти в десятичковый с целковым класс! И избранного нетрудно было понять, ибо план усевшегося на носу и болтавшего ногами Чейза, в который раз выходил за РАмки РАзумного. Реквизировав судно береговой охраны, Русы и Боги загнали машину на палубу, отдали концы и в спешном темпе стали вытаскивать на свет РОДов морозильные камеры. Роясь в салоне, Халиф нашел письмо Элизабет и сунул его в карман. Чейз предложил подключить их к аккумулятору, открыть дверцы (чтоб, значиться, холодило сильнее) и, выйдя на курс движения кораблей, сбросить их за борт. По его расчетам, к моменту столкновения холодильников с кораблями, они должны были обрасти льдом в достаточном для кораблекрушенья количестве. На резонный вопрос Халифа: «Как это Iвырезано цензуройI РАботает?!» был получен ответ: –– Ты че, совсем?! Это же старинные холодильники! Из двадцатого века! Ты всерьез сомневаешься, что им такое под силу?! Халиф вспомнил старенький «ЗИЛ – Москву», стоящий на кухне у бабушке, выпущенный пол века назад и до сих исправно шубуршащий и развел руками. Чейз же тем временем встал возле рубки. –– Короче! Сейчас, как зарядятся, выходим им в бок, но чтоб с запасом. Кидаем за борт и сразу ходу! Я не хочу, чтобы потом нас засосало на дно. Стоявший у руля Ихтиандр высунулся из оконца. –– Окай! До кораблей, величаво лавировавших по открытой воде оставалось менее мили. Белая гладь океана блестела на солнце того же цвета. Их бока, сделанные из ногтей, переливались сплошными бликами и лишь иногда на их гладком теле появлялись участки, выделяющиеся вязкой, сочащейся вниз чернотой. То были части, выполненные из ногтей с грибком. Кое где виднелись колыхаемые ветром заусенцы. –– Первый пошел! С сими словами, Чейз подошел к холодильнику, отсоединил его от проводов и хотел было столкнуть его за борт, но, видимо немного неподрассчитал силы и, повозившись возле него, отступил с фуханьем. –– Пф-пф! Так, давай, наверное, лучше ты. –– Сказал он Перуну. Тот без труда поднял его над головой и выбросил за борт. Вставший тут же Чернобог воскликнул: –– Полушный на подходе! [Бултых!] –– Четвертушный! Когда последний из холодильников покинул палубу и, обрастая льдами, направился в сторону кораблей, а Русы и Боги уже готовились вставать в победную позу, Халиф заметил полушку людей, стоящих на носу Титаника буквой «Т», юноша за спиною у девушки. Без сомнения, поза сия была романтичной, в лучших традициях кинематографии не хватало лишь музыки. Когда же полушка Русов стала сосаться, Халиф подумал: «Что?! Там разве... Есть люди?!». –– Чейз! –– Я вижу! Ихтиандр, давай на два румба! Идем на сближение! –– Чего там случилось?! –– Там, походу, заложники! Мотор взревел. Быстрее бившего в лица ветра промчались они мимо четвертушки кораблей, стремясь обнаружить людей в окнах и на палубах. Поскольку палубы лайнеров были так высоко, что от долгого взгляда на них затекала шея, Боги, время от времени, взлетали над ними. Путем беглого осмотра наличие что людей подтвердилось лишь на Титанике. Чернобог и Велес также подтвердили сие, ибо не уловили на полушке оставшихся кораблей мыслей, кои бы не шипели. Решено было брать Титаник на абордаж. Оставив позади медленно подплывавший к кораблю и клацающий дверь холодильник, Русы подкатили к Титанику. Будучи у борта, Боги схватили Чейза и стали взлетать. Ихтиандр остался на случай отхода, Халиф же бросился за борт и стал подниматься на верх по стене корабля, а точней – по тени, ею отбрасываемой. Взлетев до носа, Рус выскочил на палубу, по пути растолкав полушку людей. Девушка робка промямлила: –– Джек! Тот крикнул: –– Роза! Но Богам Русам было не до того – их уже встречали окаянные ироды. В целковый миг вся поверхность Титаника ощетинилась пушками – отовсюду на Русов стали взирать стволы, из дверей, кроме ящеров вышло множество Чездных Рыцарей, закованных в Заврову чешую. Кричали женщины, в небесах снова сгустились тучи. В жилах взыграла кровь, Халиф был в предвкушении битвы великой и славной, пропустить ее было бы преступлением. А сзади, довершая картину эпичного противостояния, клацая дверью уже приближался холодильник-айсберг. –– Р-р-ра! С этим криком, Русы и ящеры, Боги и Рыцари ринулись друг на друга, раздались выстрелы, с палуб корабля полились реки крови. Смещаясь в бок от выстрелов, избранный шагнул к бортику в миг, когда, осыпая головы сражающихся пеплом и пылью с почерневших небес на Титаник в шаге от него сошел сам Февраль. Переполнявшая его сила читалась в каждом движении элементаля. Ударом, скорость которого была запредельна (где-то в полушку раз меньше, чем у Руса-Ли), элементаль сбросил Халифа в воду. Ошеломленный Рус полетел камнем вниз, маша руками и даже забыв ухватиться за тени. Когда же эта идея пришла ему в голову, было уже поздно – он приземлился, ударившись затылком о что-о холодное, с криком сломав все ребра. В целковый миг тело его было изломано. Рус упал в четко раскрытую дверь холодильника, которая в тот же миг захлопнул ветер, но вот вопрос, по доброй ли воле, или то была чья-то рука? В мгновенье целковое Рус оказался во тьме, целковый, запертый в узких стенах, холодных и глухих к миру, а внутренности холодильника, лишенные возможности отдавать хлад вовне, начали покрываться ледяной коркой. Халиф не успел даже понять своего положения, когда ушей его коснулся шум столкновения – айсберг врезался в Титаник. Дальнейшие события известны миру, хотя, конечно, и изолганы ящерами. Корабль стал тонуть, утягивая на дно Русов и ящеров. Вверху шел бой, за борт летели тела, кричали старушки, блистали молнии, звон стали слышался на медичок десятичков километров, Чейз с Чернобогом, отбиваясь от наседавших отовсюду врагов, начинали погрузку людей на катер, Ихитиандр и Боги показывали чудеса хРАбрости, а главный Рус, избранный самим РОДом, Халиф, с переломанным телом, с слюной на губах, выделенье которой от слабости он не мог контролировать, пытался сделать хоть что-то, но все, на что хватало его, было лишь вялое шевеление пальчиками в клубах вырывавшегося из губ пара. «Прокля-а-а...» –– Подумал Рус и чувствуя желание сходить по маленькому, так или иначе охватывающее любого, кто замерзает, лишившись воли закрыл глаза. Свет сознанья померк, лед обволок Руса и тот вмерзся в лед, уйдя на дно вместе с холодильником. А в это время там, над морем творилась история. Взрывы, удары, скрежет и всполохи, нереальная храбрость, битва, эпичней которой давно не видел свет – все сие происходило на палубе корабля. Жалко, конечно, что Руса там не было, пропустить таку-у-ую битву, нда-а-а. Но (увы!), именно так сложилось. Халиф ушел на дно, потерявшись в глубинах на долгие годы. Никто из Богов не видел, как элементаль столкнул его вниз, никто из Русов не слышал его крика – шум перестрелки заглушил все. В океанской пучине оставался Халиф вплоть до начала полушки десятичков с целковым столетья. За это время успел начаться и разрешиться карибский кризис, война в Ираке, Чернобыль... Под давлением заказных корреспондентских материалов, статей и расследований, все как целковый доказывающих гибель президента, Кеннеди вынужден был уйти в подполье. С его «гибелью» политика СВАР стала более хищнической, что, безусловно было на руку, Русы сами знают кому. В мире случилось много хорошего и много плохого (на том сказалось отсутствия избранного), в том числе развалился Советский Союз, а славянские Боги день ото дня тратили на поиски Халифа, загадочно пропавшего в решающий час. Конечно, сражение на Титанике (так эта битва вошла в мировую историю) прошло, как по маслу. Все заложники были спасены, все корабли затоплены. Цифры пРАвдивые о потерях гласят следующее: Сражение на Титанике 1963 год Русы / Ящеры Потери: 0 (де-факто), 1 (де-юре) / 2642 Итог: Победа Русов и утеря избранного   Помнили о том Русы и в 1997 году даже принялись снимать фильм, дабы увековечить тот бой, но к том времени в Голливуде уже вовсю хозяйничала ящерская диаспора. Нетрудно догадаться, насколько сильно она переиначила изначальную концепцию хода событий... Глава 8. «Сага седьмая, последняя». Часть 1, единственная. Последний бой. *** Слуха, многие годы находившегося словно во сне, на грани смерти и жизни коснулся приглушенный скрежет металла. Где-то там, за границей сознания, будучи разлученными трещали промерзшее железо и лед. Мгновенье спустя полувековая тьма исчезла и пред превратившимися в ледышки очами забрезжило солнце. Дверь холодильника отворилась с неохотой, и сознание Руса, давно уж не слышавшее иной молвы, кроме рыбной, сквозь лед услышало отголоски фраз: –– ...авай! Ото...ейте его ...орее! В следующий миг свет загородила гигантская тень. Это мог быть друг, а мог быть и враг. Но тот, кто лежал на дне холодильника был еще слишком слаб, что обращать на это внимание. Тем временем лед начал плавиться. Слегка целковинокая тонкая струйка, затем еще и еще стали стекать по ржавым стенкам, оголяя некоторые участки тела Руса. Когда же слабые ручейки превратились в бурные потоки, собравшиеся подле раскрытой двери смогли вырвать Руса у холодной коробки. Его достали и отогрели. Как, возможно уже догадались Русы, собравшимися у холодильника были наши, славянские Боги, а Рус, лежавший на его дне был Халиф. ПО началу избранный не узнал их, так как успевшее позабыть мир зрение еще отказывалось исправно РАботать. Наконец лед отступил и из его глаз и вместе с водой, скатывающейся по щекам, взор Халифа стабилизовался. Он успел узнать целкового из Богов, когда его губ коснулась фляга с водицей Байкальской. –– Кх-кх!.. А-а-а-аждьбог? –– Халиф, живой! Здорова, приятель! Ты как? –– П-п-п... Пойдет, а-а! Где... когда мы? –– Полушка десятичков с осьмушкой (24) год. Да не важно, давай вставай. –– Лик Даждьбога сиял от радости. –– Ох, как же хорошо, что мы тебя нашли! Сейчас пойдем мочить Февраля! Рус не слушал. С ужасом поднялся он, чувствуя прилив сил, вызванный распитием водицы Байкальской. Слова, целковыми произнесенные Даждьбогом, звоном звучали в его голове. «Полушка десятичков с осьмушкой год! Полушка десятичков с осьмушкой...». Картины прошлого, этого настоящего, из которого он был вырван сами собой рисовались сейчас в его голове, вставая пред Русом в ужасном свете. Он вспомнил бой на Титанике, вспомнил черную тень на черном небе, вспомнил толчок, вспомнил падение, удар... Эмоции сдавили горло. Рус замотал головой, словно стремясь избавиться от мыслей, как если бы они были песком, а голова ситом, но тут взгляд его зацепился за кустарник, расцветавший на берегу. Он был зеленым! –– А-а?.. –– А, цвета? –– Спросил Перун, стоявший в метре от Руса. –– Они вернулись в мир. Круто, правда? –– А-а-м-м... Как? –– Русы из СССР построили космическую станцию «Мир». На нее они перевезли несметное число краски и, вместе с Русами со всей планеты, упорным трудом ладони и кисти снова вернули в наш мир цвета. Вон даже солнце раскрасили. Да, в воздухе слегка пахнет краской, но зато как красиво... Хоть Халиф и не подразумевал того, что взгляд на обычный куст вернет ему душевное РАвновесие, но на деле так оно и произошло – вместо потрясений совести в голове у избранного происходили логические потрясения. –– Но-о... Как солнце-то... Как его можно... Оно ж горячее? –– Ну так в ЦК ж не дураки сидят. К нему ночью полетели. Другие звезды, правда, так и не нашлись... Да ты не зацикливайся особо, нам ведь сейчас предстоит последний бой! –– А, эм... А как, как вы меня нашли? –– О-о, это было крайне трудное дело. Тебя не могли найти даже по спутникам. Благо совсем недавно мы ознакомились с проблемой роста температуры в мировом океане... Халиф смотрел не понимая. –– Как бы помягче... Ну вот смотри, ты замерза-а-ал, и-и-и... –– И-и-и? –– Ну и, как бы... пи-пи..., ну-у, понимаешь? –– Спросил Велес, в воздухе рисовавший ладонями полумесяцы, как бы подталкивая к РАзмышленьям Халифа. –– Так, стоп, подожди... Ты хочешь сказать, что я... Явился причиной глобального потепления?! –– Ну, как бы... –– Да. –– Безапелляционно улыбнулся Даждьбог. Как только он кончил сие сказание, пред ликом окончательно офигевшего Халифа стали возникать остальные Боги. Здесь были все – и Перун, и Даждьбог, и Хорс, и Велес, и Стрибог, и Сварог, и Чернобог. Последним, затмевая своим ростом горы, а солнце величием встал посеред них и сам РОД. Длани его от кончиков пальцев и до локтей пылали огнем малина-оранжевым. Движением пальца Он создал портал и в целковочасье перенес Богов и Руса на планету, что в далеких глубинах холодного космоса, затерявшись средь его сизых туманностей, стала прибежищем для всей той швали, что рука об руку пошла за врагами РОДа людского. Эта была не та планета, где последняя битва гремела в тот день, когда РОД избрал Халифа, ибо элементали знали о ней, и долго скрывались и потому найти их смогли только в последний час, в ту дату, что ныне признана днем благоденствия Русов. На ящерском начертании сейчас судить уже тяжко, но, кажется, это был 2225 год. На сей планете, от ровных долин, до крутых гор, от дремучих лесов, до морских кряжей было не протолкнуться от хвостатых приспешников элементалей и Чездных Рыцарей. Будучи на взводе, они. Даже выступившие во главе их элементали тряслись. Лишь стоявший по центру Февраль казался спокойней удава. РОД сделал шаг к нему, сотрясший планету и молвил, прогоняя с нее облака: –– Слаб ты, презренный и жалки твои халуи! Наступило время, кое ты, будучи самонадеянным, помыслил изменить. Время ваших смертей! О, недостойные! Готовьтесь же быть развеяны по галактикам на века! РОД произнес это с силой и мощью, уверенностью и доминантностью, даже обычное эхо которых могло бы сразить любого. Многие ящеры стали рвать на головах чешую, дрогнули колени Рыцарей Чездных, но Февраль даже не повел оком. Вместо того сказал он: –– ты как павлин – самонадеян! Неужто ты думал, что напускной смелостью заставишь трепетать наши сердца?! Я вижу страх в твоих глазах... –– Жалкий пес! Да как смеешь ты... –– Уймись-ка, черно! Взгляни лучше на того, кого зовешь ты творцом. Его лик бледен, как свет тех, кого похитили мы. Его брови хмуры, как небо, которое я сделал черным! Его мысли трясутся, как тело вон того Руса (элементаль указал перстом на Халифа, кости которого только-только срастались). он не говорил вам правды, не так ли? Вижу, что да. О-о-о, он ведь и сам не догадался. И от того боится сильней! Признайся, ты ведь потратил бесчисленно дней, дабы докопаться до сути, но не сыскал ее. Не знаешь, откуда нанесен удар, что уже сразил тебя. ТЫ УЖЕ МЕРТВ И НЕТ ТЕБЕ МЕСТА В МИРЕ! Что ж, –– Элементаль исхитрился и встал в горделивую позу больного шизофренией. –– я подскажу тебе, в чем тут соль. Первопричина в начале. Так тривиально и притом просто. Помнишь, как все началось? Я напомню слова: И дрогнули сердца элементалей, но алчность, страх их к буйству толкали. Воскликнули грозно тогда: – Атуй, жги Отца! И бросились в битву, не зная конца. Что, непонятно?! Тогда вот еще: Во Истину, битва гремела в тот день, Накрывши собою галактику, в тень. Один, Пормадол, схватил РОДа-Отца За боРОДу, крикнул: – Держу подлеца! Но длани его утонули в сивых власах, И скрывшись в боРОДе познал он страх. Могучим словом и ударом руки РОД наш, Отец побивал окаянных. И вот поражение их очевидно, Но гнусному Фалкрету умирать так обидно, Что с неба звезду взял он на риск, Метнувши ее в зазубренный диск. Вспышкою яркой диск озарился, На миг лишь РОД рукою закрылся, Но гнусные элементали сбежали, В туманах сокрывшись, за дальние дали. Неужели так сложно понять? Главное здесь – Держу подлеца! Едва Февраль сказал си слова, глаза РОДа округлились, лик его мудрый на миг принял вид, твердящий: «я понял все», но... было поздно. В следующую секунду Величайший из Богов, Творец всего сущего, РОД схватился за сердце. Сквозь пальцы его полилась горящая кровь. Мгновеньем позже Он пал на спину, содрогаясь в судорогах, что колбасили Вселенную от края до края. На очах Халифа Боги вокруг стали чернее теней, словно сил с них выжали все без остатка. Халиф с ужасом подбежал к телу павшего РОДа. Цепляясь за складки косоворотки, Рус взобрался на верх, к его лицу и узрел бледное, без кровинки лицо главного Бога. Лишенные силы и жизни руки РОДа медленно расползались в стороны, сползая вниз от раны, залитой кровью, а на груди его шевелились волосы бороды. В следующий миг из них показалась лицо, страшнее смерти, затем плечи в хребтах, а после и весь элеметаль. Выбравшись, он опустился на корточки к ране, поднял над головой РОДову бороду и отбросил волосы в сторону. И тогда, на участке, лишенном седой бороды, Халиф увидел страшную РАну в области сердца, из центра которой торчала рукоять стального клинка. Враг стал вынимать свой меч из раны. Медленно, словно сам завороженный собой, он извлекал лезвие метр за метром, с хлюпаньем крови, и даже хлюпанье это звучало краше пения птиц, ибо то было хлюпанье Божественной крови РОДа. Зачарованы били и Рус, и ящеры, и Рыцари, и потускневшие Боги и взбудораженные элементали. Все они, как целковый взирали на то, как из плоти Божественной выходил страшный меч, до тех пор, покуда лезвие, длинною с сосну не было вынуто из раны полностью. Халиф был поражен. Поражен был весь мир. Ошарашен был в ту минуту и стар и млад, и Эльбрус, и жаворонок. Элементали ж и Рыцари, и хвостатые злыдни стали свирепствовать, выкрикивая хулу, смешанную со смехом. –– А теперь, жалкий смертный, –– Сказал Февраль, под улюлюканье поднимая над головой пояс из звезд. –– я обращу тебя в пепел и тогда галактики всецело станут моими! –– Нашими. –– Скромно поправил стоявший рядом элементаль. Февраль рассмеялся в голос. –– Кек! Вашими?! ВАШИМИ?! Какая умора! Все, вплоть до молекулы будет подчинено МОЕЙ воле. Я уже сам БОГ. И теперь... Теперь не нуждаюсь в ваших услугах! Р-р-ра! Воплем возвещено было опешившим слугам и соратникам элементаля о их кончине. Февраль воздел руки к тем, кто зал его братом, а также к тем, кто называл повелителем, являя им свое истинное лицо. Брови его стали черными тучами, из коих били молнии зеленого цвета, руки стали вихрями пустынь и испареньями удушливых источников газов.  Они возгорели от пальцев и до ушей, глаза стали ало-абрикосового оттенка и сей огонь в очах переливался в его зеницах и радужке, точно не глаза это были, но лава-лампы. Звездный пояс зажегся нестерпимым сияньем на его животе и мощью, доселе невиданной, обусловленной ослабленьем Богов и концентрацией сил звезд небосклона под его черной дланью, он в целквочасье стер все элементалей, Рыцарей и хвостатых иродов, что еще миг назад заполоняли планету, затем рванул к Халифу, схватил за горло того и ударом о камни вновь сломал Русу ребра. –– Ха-ха! –– Элементаль содрогался от хохота, что был громче залпа десятичка в десятичке линкоров. –– Ты правда думал, что сможешь тягаться со мной, жалкий глупец?! Сейчас я спалю все миры и разумы, что не согласятся мне подчиниться. А русов и вовсе, изничтожу под ноль!.. Что, больно, дя? Избранный тем, кто уже пал, валялся у ног зловредного выродка. Почва планеты, разгоряченная хулительным красноречием зла жгла его лик, заставляя Руса вновь корчиться от боли. Потускневшие Боги стали бледнее теней. Они безмолвно, ибо на славные крики уж сил не хватало, бросились было на векового врага, храня в сердцах образ РОДа и Ирия, но элементаль возвысил себя, воздел руки к ним, звезды вновь засияли и Боги, повергавшие когда-то в пепел планеты, рассыплись блестками на глазах у Халифа. –– Не-е-ет! –– В бессильной злобе хныкал Халиф в то время, пока Февраль переносил себя и его на астероид. Здесь к душившим Руса слезам добавился вакуум – Халиф стал задыхаться. –– Как же ты слаб! –– Кричал Февраль, и сила крика его была так велика, что звук, по закону самого РОДа не могущий перемещаться в пространстве без воздуха, рассекал вакуум с невиданной силой, донося сии грязные выкрики до ушей Руса. –– А ты, ты будешь смотреть здесь и плакать, как девчонка! Плак-плак, хнык-хнык! Оу (тут элементаль нагнлся к Халифу и вынул из нагрудного кармана свернутую в несколько раз бумажку), и перед своей жалкой смертью ты даже не узнает, что тебе написали! Увидев письмо той, о которой он вновь умудрился забыть, Халиф пришел в бешенство. Как, эта тварь, это сеющее зло создание смеет держать написанный ею листочек? Нет! «Этому не быва-а-ать!». Халиф запыхтел ежиком, задергался, гусеничкой перевернулся на бок, продолжив биться в конвульсиях. Февраль же вновь рассмеялся, глядя на то, как Рус, пытаясь встать, повернулся к нему спиной. Именно тогда, трепыхаясь без сил, покинутый Богами, корящий себя за столько по дурости допущенных оплошностей Халиф услышал звук обуреваемого огнем чего-то. В следующий миг на его лицо упал обгоревший кусочек бумаги, по краям обглоданный черным. Сфокусировав зрение Рус смог различить лишь «...юбимый...», затем ползущей по его щеке огонь сжег и это. Плечи Халифа задергались, но уже не от усилий подняться, а от попытки подавить рыдания. Из пыхтящего ежика Рус превратился в плачущею рыбешку, выброшенную на землю. Февраль же, наслаждаясь своим величием, упорхнул к солнцу, развеяв пепел сожженного им письма, заставив его, носимый космическими ветрами, блуждать по галактикам, как всего мгновенья назад Великий РОД грозил развеять элементаля. А Рус остался задыхаться на астероиде. Он пытался подняться и снова не смог. Отсюда он видел, как пепел послания Элизабет улета прочь, скрываясь в тени беззвездной Вселенной. Соль и удушье сдавили шею, осознанье гибели бывших друзьями Богов, потерю письма от девушки, которая судя по всему любила его и которую он почти не знал, злость на собственное бессилие, на то, чего в его жизни не должно было быть обрушилась на Халифа, мешая подняться. Но, как известно, действие РАвно противодействию. Закусив губу и проклиная бесчестного Февраля, Халиф поднялся целковым движением. У него болело все тело. Рус попытался прыгнуть с астероида на астероид. Он преуспел. Космическая пыль осталась облачком на том месте, где еще миг назад находились его ноги, сам Рус же приземлился в десятичках метров от него на другом астероиде. Так, прыжками избранный передвигался по Сатурновому кольцу. Если на пути его попадались дыры, кои он был не в силах перемахнуть, Рус сливался с тенями и скользя по ним продолжал движение. Долго ли, коротко ли, добрался-таки он Марса. На Олимпе красной планеты его заметил Февраль. –– Хр-рр! А ты силен! Что ж... Тогда ты умрешь сию же секунду! Выкрикнув это, элементаль набросился на Халифа, обрушив на избранного град ярых ударов. Кулаки Февраля полыхали огнем. Тем же огнем сверкали глаза Руса. Они боролись друг с другом с такой силой и рвением, что пыль поднималась внутри лунных кратеров. Но все же элементаль изловчился ужом и сбросил Халифа на Землю. Метеором упал тот на землю. Падая, Рус отчаянно пытался ухватиться хоть за что-либо и когда он пролетал над Антарктидой, воздух показался ему достаточно плотным. Халиф воздел руки к нему и ухватился за кислород, но ненадежен был тот и избранный утянул его за собой, точно одеяло. Так в небе над Антарктидой возникла дыра в озоновом слое, кою элементаль, потехи ради, немедленно перенес из того времени в наше. От того гулы те, кто в озоновых дырах винит фреон. Виновен Февраль! Каждому, умудренному РАзумом, о том известно. Но тогда думать о том было некогда. Разрезая воздух, точно масло ножом, низвергнут был Рус на землю и в момент падения по всей планете пробежали воздушные волны, поселив в ушах проживавших Русов металлический звон. Рус ударился головой. И вновь боль во всем теле дала знать о себе, и снова Рус за бока схватился. –– Да, рус, родова правда. Твоя сила велика. Но с этим (Февраль снял с себя звездный пояс) тебе не справиться. Время пришло. Верните свой облик! Для вас приготовил я славный пир! Сказав это, злодей подбросил плед над головой и звезды, до того удерживающиеся на нем рассеялись по галактике мириадами светящихся шариков, слепящих и фыкающих. Сии самоцветы ослепили Руса. Когда же он, умывшись слезами, смог наконец воззреть на врага, тот был уже высоко в небе, воздевая длани к гигантским ежам. –– О, ежи! Пейте же приготовленные мной подношения! Февраль воздел руки выше и вокруг Руса то там, то здесь из земли стали вырываться булькающие бидоны, те самые, что он видел в ангаре Нью-Йорка. «Так значит... Все это – попытка убийства Кеннеди, заложники, служило лишь целковой цели?! Он хотел нас отвлечь от накопления молока в невиданного РАзмаха!» –– С ужасом думал Рус, под звуки откупоривания крышек и чавканье ежиков осознавая, что элементаль не только РОДа, но и его, и их всех обвел вокруг пальца. В бессилии откинул на землю он голову, желая закрыть лик руками, но даже на это не хватало у него сил. Он был морально подавлен. Элементаль победил. –– Да, Да-а-а, ДА-А-А! –– Восклицал Февраль. –– Теперь вы служите моей воле! Моя победа – абсолютна! А-ха-ха-ха! И в этот миг, когда победа врага была абсолютна; когда внутренне сдался даже Халиф, уступив груз вины, обиды, ответственности и слабости; когда были повержены Боги, а над Русовым РОДом нависла опасность, доселе невиданная, длинная тень, появившаяся с запада, легла на чело Руса. –– РАно РАдуешься, подлец! –– Воскликнул кто-то и от крика сего Халифа передернуло. На глазах у Руса явились слезы. Он, как и Февраль, порами ветров почувствовавший угрозу, исходящую от появившегося, обернулся к нему. Февраль возопил: –– Кто ты?! –– А-Алекс! –– Со слезами на глазах вскричал Халиф. –– Да! Халиф, ты как? Можешь сражаться? –– Я... Но... Ты не понимаешь. Он... Победил. –– Да не ужели. А мне что-то так не кажется. С сими словами Алекс оглядел хлещащих молоко за полушку щек ежиков и расхохотался. –– Когда мы расстались, зло и отчаяние душили меня. Буду честен с тобой, Халиф, я тебя ненавидел. Но прошло время, а время лечит. Я работал на ферме в Канзасе, как и хотел. Трудясь с коровками, живя с ними бок о бок немного остыл. К тому же по стране поползли слухи о том, что ты сгинул. И вот тогда-то я заметил одну странную вещь. Как-то уж сильно высоко в других штатах на молоко поднялись цены. Стоило мне только капнуть, как я выяснил, что ящеры обильно его скупают, пряча в бидоны, на подобии этого. (Рус указал на целковый из бидонов, уже на половину опорожненный ярко сияющим ежиком). Я не знал, что с тобой сталось, Халиф, но в чем я был точно уверен, так это в том, что планы ящеров до добра не ведут. Как я говорил, в моем хозяйстве были коровки... А были еще и бычки. Что, не догладываешь? Молочко в бидонах я давно подменил. Оно бычье! Все летописцы за все века все равно не смогли бы описать ту бурю эмоций, что отразилась в лике Февральском. Полушка четвертушки (Две трети) ежей, осознавших сказанное Алексом, с криком: «Фнаф-фнаф! (Этого вкуса шампанским не смыть!)» встали за спину Халифа и поднявшего его Алекса. Возглавляемые Сириусом, который целковое время уже указывал Русам путь, они отерли губы и произнесли: –– Фыф! Ф-ф-ф! (Веди нас, о избранный! Враг, опозоривший нас, да заплатит!) Оставшаяся же четвертушка (треть), багровея от злости, сошла с ума и с пеной безумия встала за спиной Февраля, теперь осознавшего, что замысел его пошатнулся. Трясясь и задыхаясь от бешенной ярости, элементаль воскликнул в черноту: –– Никогда-а-а! И с сими словами начался бой, целковое упоминание о котором заставляет кровь стынуть в жилах. Февраль и Халифа набросились друг на друга. Проносясь в небе мимо месивших друг друга ежей, элементаль и избранный осыпали затылки друг друга такими пинками и затрещинами, что горы переворачивались на острия и обратно. Алекс, севши на Сириуса, также сражался. Он превратил свою руку в лезвие и рассекал бешенных наполушку (надвое). Иногда, если ему попадался слишком изворотливый и быстрый еж, Рус нырял к Сириусу под брюшко и, срезав там немного звездной пряжи, крутил лассо, коим стреножил ежа, судьба которого в дальнейшем была незавидна. Халиф же с Февралем отбрасывали друг друга в планеты, образуя на многих из них дыры и трещины. Целковый раз Халифу даже пришлось напрячь всю свою волю, чтобы не врезаться в Плутон, ибо там, как он помнил, жили Дети Завра. Битва сия длилась часы, и никто из сражавшихся не мог взять победы. Но вот снова хитрый Февраль скользнул ужом и снова, смеясь, низвергает Халифа. Вновь пал Халиф на землю с металлическим звуком. Вновь прошли волны по всей земле. Держась за голову, Рус попытался сфокусировать зрение, но вместо деревьев и трав, холмов и неба он, почему-то видел перед собой лишь женский башмак. Тут взор его зажегся победным светом. С криком: «––Италия!» Рус подпрыгнул, хватая полуостров за камни. Затрещали горы, полысели долины, Италия оторвалась от Европы, Русы, на ней проживавшие аккуратно скатились по носку в Венгрию и полуостров превратился тот самый сандаль, кой когда-то Скуфовский выковал для Халифа красками в Ирие. С ужасом взирал элементаль на превращения эти. А тем временем избранный уже обулся и когда он пролетал над Февралем, он обрушил закованную в сталь стопу на элементалеву голову и из нее кометами повылетали зубы. Вновь загрохотал бой. Февраль, стремясь уничтожить Халифа, схватил рукоять меча, обагренного кровью РОДа. Уж против этого, как он думал, нечего РУсу противопоставить, но, как и всегда, заблуждался элементаль. Закрывшись от целкового из Февральских выпадов сапогом, Халиф вдруг обнаружил в нем занозку. Что-то остренькое мешало ему наступать. «Должно быть камень какой закатился. Или, быть может, зуб» –– Подумал Рус, направляя к сапогу длань, но тут в его ладонь легла рукоять оружия, кое давно уж было забыто. –– Черкес! –– Воскликнул избранный, улыбаясь. Февраль аж подавился. В отчаянии стал он делать уколы и выпады, но сим Халифа не пронять было и каждую атаку он отражал. От их ударов прыскали брызги, яркостью своей сопоставимые с звездами. Ежи же, с ума сошедшие, сочли их за подмогу, идущую к ним и выдвинулись к вихрю лезвий с любезным приветствием. –– Фы... фЫЫЫФ?! (Братцы, скорее, а то на туго... Братцы, ВЫ ЧТО-О-О?!) С этим криком на побеленных устах пали многие из них. Алекс же бил оставшихся. Тем временем Февраль носился с Халифом. Отпрянув, он создал над собой зеркало, стремясь запереть Халифа в него, но Рус разбил зеркало и, отбросив почти все осколки к Февралю, сунул в целковый из них руку по локоть. В следующий миг из кристаллов стекла, окружавших элементаля, показались тысячи Халифовых рук, наносящих ему удар за ударом. Февраль схаркнул кровью. –– Р-р-р-р-а! Сдохните все же! С сим криком, элементаль сделал ужасное – он поджег все вулканы на всех планетах. В сей миг Халиф понял, что пришло время заканчивать сражение, иначе для мира может быть поздно. Он схватил Февраля захватом славянского Джиуджитцу, ударил его лбом в нос, затем уже сам низверг врага на Землю и, подлетев к нему, стал вбивать того в землю, стремясь раскрошить его голову о земную твердь. Под сими ударами треснули камни. В следующий миг, казалось, вся планета пришла в движение, отторгая мерзкую для нее сущность. Корни деревьев, встречавшиеся им по пути закапывания под землю шипели, точно гремучие змеи, лупася Февраля по злобной харе. Тот извивался, пытаясь выдавить Русу глаа, бил по почкам, локтями, кусался за уши, но ничего не помогало –  Халиф все глубже зарывался вместе с ним в массивы породы и на каждом углу элементаль ударялся головою о камни. Наконец, прокопав шахту, что смеется над именем «Кольская сверхглубокая», под затылком Февраля стали трещать тектонические плиты. Еще через миг они достигли ядра. Здесь, ворвавшись из-под земной толщи Халиф на миг застыл в удивлении. Тут, в несметной глубине земли, располагалось целое поселение, где тайком проживали те Дети Завра, что отвернулись от Русов и примкнули к ящерам. Здесь были и заводы по переработке сброшенной ими чешуи в бронированные листы. «Вот стервецы!» –– Подумал избранный и, схватив Февраля за ноги, стал сносить си постройки его головой. Разрушив весь город, избранный выбросил врага обратно в скважину, а опустил руки в ядро и, скрипя зубами, вынул оттуда раскаленное железо. Дальше Халиф раскатал из него блин и, догнав летевшего вверх февраля, окутал того горячей сталью. Тот заплакал так точно, как пророчил плакать Халифу – как девчонка. Но славный избранный был неумолим. Целковым взмахом Черкеса он отрубил врагу голову, и та покатилась по Меркурию, стуча зубами. Затем, не отводя взгляда от чела элементаля, Рус целковым движением длани поймал целкового из бешенных ежей, проносившихся в небе и, вырвав у него осьмушку игл и срезав с пузика клок звездной пряжи, вознес себя и Февраля к Сатурну и воткнул колючки в астероид. Мечом он отрезал у головы Февраля щеки и из целковою из них сделал столешницу, а вторую натянул на рукоятку меча и подобной ракеткой стал играть сам собою в пинг-понг, используя Февраля, точно шарик. Так он играл тысячелетиями, пока наконец не отбил врагу все зубы, а после взмыл прямо к Ирию, оторвал ветвь Великого вяза, примотав к ней подбрюшную шерсть ежа, а голову Февраля превратил в рыбу. Затем Рус сел на полумесяц, из Черкеса сделал крючок и сунул его за щеку брызжущему проклятиями элементалю. После этого Рус забросил его в целковый из действующих вулканов-планет, что, еще не остывав, летали во мраке космоса. *** На этом битва кончилась. Использовав силу ежей Рус вернул к жизни РОДа, а затем Тот вернул других Богов. Властью Творца возвращены были ежи в их состояние. За помощь великую разрешено было им гостить в Ирии и отдыхать на Млечном пути, у молочных рек и берегов кисельных, временами сменяя друг друга на небосклоне. Боги и Русы зажили в мире, о битвах меж Русами и исчезнувшими ящерами были сложены песни и саги. Халифу же дозволено было делать все, что пожелает, но лишь с условием крепко бдить за головой Февраля. Избранный же запросил вернуть его в свое время, в 2020-ые, где бы он смог жить средь семьи. Так и поступили. Теперь, в результате уничтожения элементалей, нашему миру угрожает чуть меньше опасностей, чем было РАньше, ящеры еще попадаются (т.к. по времени их уничтожение произойдет лишь в 2225 году), но лишенные руководства элементалей, они являют лишь тень былого зла. И все же нет-нет, да пакостят. Имя избранного РОДа было выбито на Калиновом мосту. Табличка эта и ныне встречает Русов надписью: «Посвящается избранному РОДа Кириллу-Святобою-Халифу и его подвигам». Сегодня он живет среди нас. Вернувшись домой он, целковым делом, отобрал телефон у младшего брата и, отписав того, от анти-славянских подписок, подписал его на Бульбаслава и прочих ребят, несущих в мир крупицы истины. Когда-то запротестовал, сказав, по глупости, что он занимался образованием и что ему должно сдавать ЕГЭ, Халиф улыбнулся и включил ему известный видеоролик. –– ...Учеба... Возьми ее за яйца! И СДАЙ ЭГЭ! Бр-р-р-а! Естественно тот, будучи замотивированным сим видеороликом, все сдал на десятичок в десятичке баллов и поступил в МГИМО. Сам же Халиф стал проживать жизнь спокойно, ходя в качалку и охотясь на женские прелести. Лишь временами, взглянув на Луну, усталый путник может заметить его за работай – Рус проверяет снасть, ожидая гибели головы Февраля. Когда же она расплавится, тогда последние тени зла исчезнут из мира. В Америке, кстати, вдохновленные его деянием Русы отразили последний подвиг его в логотипе компании «DreamWorks Pictures». На этом сказания летописца заканчиваются. Зэц Ол. Ну, вот и все =). Спасибо всем, кто читал, кто следил, кому поднял настроение. Теперь я сяду все это шлифовать. Допишу несколько сцен, постараюсь сделать переход от псевдо-славянского стиля в первых частях к +- нормальному более плавным, уберу не состыковки, постараюсь сделать текст более кинематографичным и т.д. К сентябрю, наверно точно управлюсь. А может и раньше. А может и нет, хз. Как все сделаю, выложу готовый текст отдельным произведением. Всех благ =)